Эмиль Сутовский: "Я жду ответа: ноль!"

Время публикации: 26.07.2012 16:44 | Последнее обновление: 11.04.2013 18:30


Запись прямого эфира: 26.07.2012, 15.00

Е.СУРОВ: В эфире радио Chess-News звучит один из самых известных, а может быть, и самый известный длинный хит всех времен и народов – «July morning» в исполнении группы Uriah Heep. Продолжительность его 10 минут 33 секунды. Как вы думаете, Эмиль Сутовский, почему именно с этой песни я решил начать наш сегодняшний эфир?

Э.СУТОВСКИЙ: Наверное, Евгений, потому что вы встаете поздно, и для вас три часа дня – это еще утро? Июль, утро. А на самом деле, если говорить серьезно, то, наверное, вы намекаете на продолжительность песни, которая способна конкурировать с форматом отложенных партий и пятичасовым контролем.

Е.СУРОВ: Больше того, я вам сделал комплимент, поскольку эта песня действительно одна из самых известных, и, честно говоря, я ее и сейчас, в наше время, с удовольствием слушаю – допустим, в данный момент. А как вы думаете, турнир ACP Golden Classic смотрелся современно?

Э.СУТОВСКИЙ: Мне кажется, более чем. Не могу поручиться за хит всех времен и народов, как вы назвали эту песню, но то, что турнир дал огромное количество ярких партий, - это думаю не только я и не только участники турнира, но и множество коллег, и мы уже об этом с вами говорили.

Е.СУРОВ: Я не спорю, что, можно сказать, много, можно сказать, несколько – я бы предпочел говорить, что несколько – ярких партий было. В принципе, партий было не так уж много в этом турнире – всего семь человек играли в один круг. Но дело не в этом. Вопрос вот в чем. В любом турнире можно найти несколько ярких партий. Чем же все-таки турнир с этим длинным классическим контролем, с откладыванием – чем он был необычен? Показалось, и, по-моему, не только мне, что содержание-то партий не сильно отличалось от партий, которые играются уже двадцать лет без откладывания.

Э.СУТОВСКИЙ: Давайте разберемся по пунктам. В любом случае турнир с классическим контролем оставляет за собой гораздо больше партий, которые запоминаются, которые после этого входят в какие-то картотеки, подборки, базы, в лучшие партии месяца, года и так далее, чем турнир с укороченным контролем. Априори, если дать человеку больше времени, то больше шансов на то, что он создаст нечто достойное внимания. Я не знаю, Евгений, насколько вы сильны в математике, но для любого исследования должна быть репрезентативная выборка. У нас был турнир из 21 партии, а учитывая то, что партия Иванчук-Камский практически не игралась, то 20 партий. Очень трудно было бы ожидать, что вы пришли бы и сказали, что из 20-ти партий 16 – высочайшего уровня. Тем не менее, были 4-5 партий, которые были действительно, на мой взгляд, очень интересными и очень зрелищными. Я услышал уже много теплых слов об этих ярких партиях, и мне кажется, что это действительно большой процент.

Е.СУРОВ: Я сразу зацеплюсь за то, что вы сказали. Вы говорите, что если дать больше времени на обдумывание, то будет больше шансов на то, что партия будет более качественная. А вы знаете, это утверждение не доказано. Больше того, я скажу, что сентенция Данаилова – назовем это так – «сколько времени ни давай шахматисту, а ошибок в том и в другом случае примерно поровну получается» - она, в принципе, тоже еще не опровергнута.

Э.СУТОВСКИЙ: Нет, давайте все-таки исходить из точки зрения шахматистов, которые серьезно занимаются своим любимым делом, а не с точки зрения… Я помню, Сильвио приводил в пример сестру своей жены. Или ваш уважаемый комментатор Конек-Горбунок, или Владимир Шляхецкий, который гордится званием «мастер ФИДЕ» и считает, что этим он заслужил право на такую авторитетную оценку. А я считаю…

Е.СУРОВ: Вы сейчас на личности переходите.

Э.СУТОВСКИЙ: Нет-нет, почему? Я не на личности перехожу, я перехожу на степень авторитетности того или иного человека. Я поговорил… Интервью Иванчука вы, наверное, уже послушали. Вы можете сказать, что он – победитель турнира, и ему, естественно, все понравилось. Я получил письмо от Сашикирана, который сыграл очень неудачно. При этом он сказал, что ему очень понравился этот формат, ему давно не игралось столь интересно. Хотя, может быть, не все замыслы были высшего качества, но много чего интересного было в партиях. Я говорил с Борей Гельфандом вчера примерно полчаса по поводу этого турнира. Он сказал много теплых слов, сказал, что такое надо продолжать, потому что партии турнира показали состоятельность идеи. Паша Эльянов считает, что очень-очень здорово все прошло, партий было много, и так далее.

Более того, за границей, где турнир проходил, было очень много отзывов, и процентов 90, если не выше, были позитивные. Естественно, любое предположение нуждается в каком-то доказательстве. А какое доказательство вы хотите, я не совсем понимаю. Вы хотите подсчитать общее количество ошибок? Это же необязательно. Скорее, мне кажется, контроль времени позволяет предположить, дать возможность шахматистам создать какие-то более глубокие замыслы за доской, скажем так. И необязательно они будут безошибочны. Например, данные моей партии последнего тура с Ле Куанг Льемом, которая закончилась вничью после очень интересной борьбы. И ту идею, которую я нашел, которая была на самом деле ошибочна в принципе и наталкивалась на опровержение. Но ту яркую идею, которую я нашел - Rb2, потом Nc4, потом Rb1, потом Nb2, - я бы ее на таком контроле не нашел, я бы там форсировал ничью, причем у меня два раза была возможность. Я, естественно, видел, что вместо жертвы фигуры сыграть можно было Nb7 после Be7 – там фактически форсированная ничья получается. Или уже додвинуть пешки до а2, просто побить – конь бьет e4, он отдает коня, и фактически сразу соглашаемся на ничью.

Е.СУРОВ: Эмиль, но это ведь можно только предполагать. Ну откуда вы знаете стопроцентно, что бы вы сделали с контролем, скажем, полтора часа на всю партию?

Э.СУТОВСКИЙ: Я это знаю точно по своим ощущениям, просто потому, что я играл бы в другом ритме. Например, в партии с Джобава, когда он сыграл… Не очень я хорошо знал эту систему в сицилианской. Самая естественная реакция – это уйти Nd4-с2. И я уверен, что играя и зная, что минут на пятнадцать задумываться – это как-то многовато, и надо стараться держаться в ритме три-пять-семь минут, я пошел бы Nc2 – ход достаточно шаблонный и сохраняющий преимущество белых. Но вот ход Nd5, который я нашел за доской, он бы мне в голову не пришел, потому что я бы сделал более обычный ход.

Или взять партию с Музычук. Там вообще возникла такая позиция, которая мне кажется… Комбинация, когда я бы заготовил жертву ферзя, она, кстати – я потом анализировал партию – оказалась объективно не лучшим решением. Там после хода Kg8 вместо g6 у черных был бы перевес. Но жертва ферзя, которую я нашел, и ее последующий ход Qf3–Rf8 – это, мне кажется, может быть предметом глубокого погружения в позицию. Другое дело, что и у Ани потом нашлось время, и она «подняла» этот ход - Nd2. Совершенно не верится, что белые могут удержать эту позицию. И вдруг конь д2, и выясняется, что какая-то форсированная ничья. Естественно, если у нас есть возможность тратить по полчаса на критические пары моментов, то это совсем другое.

Но, опять-таки, Женя, это не моя цель – доказать, что два с половиной часа обязательно приведут к большому количеству партий.

Е.СУРОВ: Конечно, ведь речь-то не об этом идет. Я все-таки хочу понять: по интересу этот турнир чем-то отличался? Скажем, я не заметил, чтобы зрителям турниры с обычным контролем, параллельно проходящие в Дортмунде, еще где-то был параллельный турнир, были менее интересны.

Э.СУТОВСКИЙ: Давайте я закончу фразу. Основное предположение состоит в том, что логика говорит о том, что, имея больше времени на партию, шахматист, скорее всего, создаст более интересное, более глубокое, более содержательное произведение, партию. И это не означает, что в одном отдельно взятом турнире из 20-ти партий это обязательно случится. Тем не менее, если перечислять партии, которые были… Та же партия Джобава-Камский, которая очень понравилась Гельфанду, и он сказал, что просто давно не видел такой интересной партии. Это отнюдь не означает, что это случится прямо вот в этом турнире, и все звезды обязательно так сойдутся. Например, если мы говорили об отложенных партиях, то я тебе говорил еще до начала турнира – что это как повезет. Была в турнире одна действительно интересная отложенная партия у меня с Сашикираном. А могло сложиться…

Е.СУРОВ: Да, здесь не повезло, я согласен.

Э.СУТОВСКИЙ: А может быть, та же партия Джобава-Камский игралась бы в предпоследнем туре – и вот она была бы интереснейшая отложенная. И моя с Льемом тоже могла бы быть интереснейшая отложенная. Это просто как судьба распорядилась. Мне кажется, что, учитывая то, что в нашем турнире все-таки игралось три партии в день, а не пять. Состав… Ну, средний рейтинг турнира у нас, может быть, и уступал Дортмунду, но по зрелищности мы превзошли. А по качеству партий… Не знаю. Вот Крамник играл с Леко. Если бы он играл в нашем формате… Приятно, конечно, любителям посмеяться над великим чемпионом мира, который в одном матче пять ошибок допустил, четыре раза упустил выигрыш в один ход, и так далее. Но ясно, что с форматом подобно нашему турниру у него бы такого не случилось.

Е.СУРОВ: Ясно, что если бы партия откладывалась, то он бы хорошенько подготовился к эндшпилю. Это понятно. Эмиль, вы уже несколько раз привели имя Джобава в качестве примера. Но, по-моему, это просто неудачный пример. Это шахматист, чьи партии на этом турнире как раз не стоит приводить в пример.

Э.СУТОВСКИЙ: Нет, я не привожу в пример его игру. Но партия, например, с Камским была действительно просто очень интересной. Баадур пошел на жесткую игру, в последнем туре он мог попытаться белыми закончить партию вничью, чтобы забыть об этом турнире неудачном, он уже реально ни за что не боролся. Но человек пришел и достойно играл, и сражался. Просто неудачный турнир может быть у любого.

Другое дело, что я даже не вижу особого повода для дискуссии. Мне кажется очевидным, что, имея больше времени, вероятность создания чего-то более цельного возрастает.

Е.СУРОВ: Да, с одной стороны, можно с вами согласиться. Но, с другой стороны, с этой точки зрения мы так далеко уйдем. Давайте тогда дадим по пять часов каждому шахматисту на игру, и пусть они создают шедевры на века.

Э.СУТОВСКИЙ: Дело в том, что здесь необходимо найти баланс между умом и физическими возможностями организма. Ясно, что играть за доской больше пяти-шести часов нереально. И на примере того же Крамника с Леко видно, насколько сказывается психологическая, психическая и физическая усталость уже на шестом часу. Контроль два с половиной на сорок, наверное, не случайно был использован в течение полувека на всех главных турнирах. И, в общем, как я писал в своей статье, не было чисто шахматных причин его менять. А это ускорение – оно не всегда…

Е.СУРОВ: Кстати, вы обещали два часа на сорок. А получилось два с половиной.

Э.СУТОВСКИЙ: Нет-нет, я не обещал два часа на сорок. С самого начала у нас было два с половиной на сорок до откладывания. Тогда я, может быть, оговорился, я не знаю.

Е.СУРОВ: Ну, может быть, да.

Э.СУТОВСКИЙ: Два с половиной на сорок. И главное, что я хочу сказать, -  здесь нет никакой подкавыки, желания кому-то что-то доказать. Мы не планируем вносить предложение об изменении контроля времени в цикле за звание чемпиона мира. Мне кажется, что это интересный формат, который более чем заслуживает право на существование. Более того, вы привели интервью Иванчука, написали, что забавно было вернуться. Он сказал много достаточно важных вещей: что на таком контроле в свое время его стиль и обтачивался; и что на цельность игры его в этом турнире, наверное, повлияло то, что не было психологической зависимости от того, что он может попасть в цейтнот. Это достаточно хорошо.

Е.СУРОВ: А у нас это все есть. Мы даже это в тексте новости сделали.

Э.СУТОВСКИЙ: Кроме того, я не знаю, видели ли вы интервью Йеруна ван ден Берга. Он был директором турнира в Вейк-ан-Зее и нашего турнира в Амстердаме. Он сказал, что ему очень это понравилось, и, более того, он подумывает о том, чтобы предложить это ФИДЕ использовать как один из возможных контролей для классики. Я не думаю, что пока еще вопрос должен так стоять, но, безусловно, как один из интересных контролей, это может использоваться. Основная-то загвоздка в том, что это упирается опять в финансы, потому что если делать турнир нормальный, для десяти участников, это просто растянется на лишние три-четыре дня. Вот и все.

Е.СУРОВ: По поводу отзывов о турнире, которые вы привели. Вы знаете, Эмиль, я, как человек творческий, иногда в трудные моменты жизни спрашиваю свою жену, что она думает о сайте Сhess-News. Она, уже зная, какой ответ я от нее жду, с ненавистью, сквозь зубы произносит: «Лучший, лучший!», - и мне становится легче на душе…

Э.СУТОВСКИЙ: Так. И?

Е.СУРОВ: Вы привели мне отзывы участников турнира, директора и вашего друга большого.

Э.СУТОВСКИЙ: А кого я должен привести? Нет, нет я могу дальше: Рей Тишбирек, Райнер Кнаак. Рей Тишбирек написал мне… Это – на всякий случай расскажу – немецкий гроссмейстер, тренер сборной Германии в прошлом. Сейчас он уже много лет является главным редактором немецкого журнала «Шах» – одного из крупнейших в мире шахматных журналов. Он попросил большую статью по поводу этого турнира, с тремя партиями, с подробным анализом отложенной партии с Сашикираном и с партией Иванчука с Льемом. Почему-то эта партия у вас… Как-то вы сказали, у вас проскальзывало где-то, что Иванчук одержал победу без большой борьбы. Но партия с Льемом была очень яркая, одни маневры ферзем, который Вася делал через всю доску: Qb8, b2, b6, c8, h8, d4… По-моему, замечательная партия. Также он попросил прокомментировать мою партию с Музычук, которая тоже ему очень понравилась, произвела впечатление. Поэтому мне кажется, что очень даже… На сайт к нам приходило много отзывов от простых любителей шахмат. Некоторые требовали пробить в ФИДЕ решение, чтобы теперь турниры так проводились, чтобы матч на первенство мира не откладывался бы - в смысле, не прекращались бы партии досрочно соглашением на ничью, а был бы элемент откладывания, и чтобы тогда все любители шахмат могли за этим следить. Я опять-таки говорю, что вмешательство компьютера в такие сферы в рамках цикла матчей на первенство мира – наверное, это было бы слишком. А в качестве турнира, мне кажется, очень интересно получилось.

Женя, не знаю, обратил ли ты внимание, но многие говорили: что за ерунда, двадцать ходов по домашней подготовке, и потом они будут на двадцать ходов иметь два с половиной часа! И ту же самую мысль где-то Грищук тоже развивал: почему контроль сократили? Потому что раньше-то играли пять или десять ходов. А здесь, в турнире, единственная, пожалуй, моя партия с Льемом так далеко пошла в дебютной фазе, а остальные все поединки… Не знаю, как так сошлось, но самостоятельная борьба начиналась уже с седьмого, восьмого, девятого, ну, десятого хода. Практически во всех поединках, посмотри просто. То есть там не было каких-то форсированных вариантов. Надо изучать, почему так произошло, но возможно, то обстоятельство, что было много времени, позволяло игрокам даже в тех позициях, когда они знали точный ход и то, что записано, попытаться подумать, каким другим путем можно пойти, в принципе, как и было раньше. Ведь это потом уже практически стало считаться профессиональным – идти только на те варианты, какие заготовлены, а если за доской что-то увидел, то перепроверить дома и потом уже в следующей партии это сыграть. А ведь во времена оные люди, даже приходя на партию, если за доской обнаруживали интересную сильную идею, они применяли ее. Сначала погружались в позицию, пытались понять достоинства-недостатки и применяли ее. Мне кажется, в этом плане очень удачно все получилось. Не было ни одного проходного тура, не было ни одного тура без неинтересных партий.

Е.СУРОВ: Почему рейтинг не обсчитывали, Эмиль?

Э.СУТОВСКИЙ: Этот вопрос мне уже много раз задавали. Вначале некоторые предполагали, что это потому, что формат откладывания не дает такой возможности. Нет, формат откладывания до сих пор существует в правилах ФИДЕ, поэтому мог присутствовать. Просто когда мы начали вести переговоры с игроками - не только с участниками турнира, но и в том числе с тем же Карлсеном и многими другими, не хочу называть тех, кто в итоге не сыграл, - то этот вопрос сразу поднимался. Дело в том, что для многих это было непонятно: как скажется вообще фактор откладываний и последующего доигрывания, анализа компьютером, возможности как-то не так записать ход и так далее, - как это скажется на рейтинговых показателях. Сегодня, как мы знаем, рейтинг очень сильно фетишизируется. И в этом плане я понимал участников. А с другой стороны, мне показалось, что, при том, что есть призы в турнире, это сможет стать достаточным стимулом. То есть не будет абсолютно бездушного отношения  к своему выступлению. А с другой стороны, это позволит участникам творить в свое удовольствие. Кстати, результаты турнира – то, что победили Иванчук и Камский, и победили с отрывом, - наверное, свидетельствуют о том, что этот формат благосклонен к объективно сильнейшим участникам.

Е.СУРОВ: Эмиль, честно говоря, то, что вы сейчас рассказываете… Если боязнь потерять рейтинг - это единственная причина, почему вы решили сделать все без обсчета, то это, как бы помягче сказать… Вы бы просто тогда приглашали людей, которых меньше интересует рейтинг. Есть такие еще в первой сотне, скажем?

Э. СУТОВСКИЙ: Женя, я ж не сказал, что это единственная причина. Я сказал, что я так понял. Кроме того, мне показалось, что отсутствие обсчета  позволит игрокам больше творить. Это как раз вписывалось в концепцию такого турнира. Я просто напомню. Мне очень интересно следить за дискуссиями на вашем сайте, когда зачастую приводятся какие-то аргументы, и очевидно, что люди не знают вообще ни шахматной истории, ничего. И в данном случае – при чем здесь рейтинг? До семидесятого года вообще рейтингов не было, и играли замечательно, и боролись, и творили. И даже зачастую призов на турнирах не было.

Е.СУРОВ: Эмиль, играли ведь за что-то. Турнир имел спортивное значение. Пусть даже и без рейтинга, но зрители наслаждались отборочными матчами к матчу на первенство мира, самим матчем, и так далее. Были турниры и ниже рангом, но они тоже имели спортивное значение.

Э.СУТОВСКИЙ: Здесь значение было такое, что, во-первых, все игроки были творческие, и мы выбирали тех, кто проявил себя уже давно и не нуждается в рекомендациях своего боевого стиля, то есть играет всегда ярко, играет до конца. Кроме того, как я уже сказал, все-таки разница в призах была, и достаточно существенная. Поэтому это служило дополнительным стимулирующим фактором. А рейтинг, мне кажется, немножко напрягал бы участников. Я отнюдь не склонен утверждать, что это единственное решение, что проводить турнир в таком формате можно только без рейтинга, но в этот раз решили так. И я думаю, что этот вопрос не следует так уж поднимать.

Е.СУРОВ: А вот, скажем, если вы когда-нибудь еще решите провести нечто подобное... Ведь вы же вряд ли, наверное, исключаете такой вариант, да? Или исключаете уже?

Э.СУТОВСКИЙ: Я могу вам сказать, что мы проведем что-то подобное. Более того, я могу сказать, что уже…

Е. СУРОВ: Вот сразу скажите: с обсчетом рейтинга или без обсчета?

Э.СУТОВСКИЙ: Я не знаю. Сейчас я не могу… Вы знаете, Женя, я не люблю делать безответственные заявления. Тем более, что такой турнир раньше следующего года не пройдет. Могу просто сказать, что в Голландии турнир имел большой резонанс. Руководство Голландской шахматной федерации и один из спонсоров уже встречаются - я могу даже сказать, что это компания «Юнивэ», - с Йеруном ван дер Бергом в начале сентября, и будут обсуждать возможность и формат турнира, и так далее. Есть небольшая вероятность, что в этом году, но, скорее всего, в следующем.

Я могу вам сказать, что действительно не все встречают идеи вот так, желая найти в них какие-то недостатки. Ой, зачем откладывание? Ой, зачем пять часов? Ой, какая партия, как Джобава плохо сыграл! Почему рейтинг не посчитали? Для многих это был настоящий шахматный праздник. Мы, в общем, это так и замышляли, и когда его организовывали под одной крышей с чемпионатом Голландии и крупнейшим голландским опеном, так получилось, что это все очень здорово! В зале была такая атмосфера, было почти пятьсот человек, и один из организаторов назвал это мини-Вейк-ан-Зее. Я считаю, что для турнира, который состоялся в первый раз, получить такое название – это достаточно нормально. «Тата-Лайт» – вот так назвали его. «Тата» – это название турнира в Вейк-ан-Зее. На Западе его называют «Тата», потому что, если вы помните, Tata Steel. А лайт – это даже не мини, а такая облегченная версия.

Е.СУРОВ: К сожалению, нам на сайт, именно туда, куда мы просили задать вопросы, не так уж много вопросов пришло. Я это связываю прежде всего с тем, что в других ветках многие перегорели, я бы сказал так. Уже высказывали свое мнение, спорили по вопросу: более короткий контроль или более длинный? что лучше в данный момент? Скажем, на вопрос, будут ли еще проводиться турниры, вы уже ответили. «Пользовались ли участники компьютерами при анализе партий?» Это задает вопрос Иван Высоцкий. Там, в общем-то, практически не было партий, где этот вопрос представлял бы серьезный интерес.

Э.СУТОВСКИЙ: Женя, этот вопрос вам задали или мне?

Е.СУРОВ: Нет, вам.

Э.СУТОВСКИЙ: Если мне, тогда я отвечу. Наверное, говорится про отложенные партии, да? На самом деле, конечно, мы пользовались. Все было не так уж просто и очевидно. Эндшпиль, скажем, в партии Камский-Музычук. Совершенно не было очевидно, что он будет ничейный. Там неизвестно было, какой ход Аня запишет и, соответственно, Гате пришлось анализировать несколько положений, но в итоге не самый сильный ход Аня записала, и действительно пришлось смириться с ничьей очень быстро, но Аней анализировалось серьезно, там позиция была достаточно сложная. Если говорить о партии Джобава-Льем, то там вообще смешная история, потому что Джобава отложил партию в объективно проигранной позиции, в которой еще, правда, можно было сопротивляться. Но он, взглянув на линии компьютера, сказал, что лучше будет делать ходы из головы, и тогда есть больше шансов, что Льем не подготовился к такому-то ходу. Первые два хода «из головы», кстати, были неплохие, но третьим он сразу сдал все шансы и, в общем, партия сразу закончилась. А в моей партии с Сашикираном, например, мы угадали по три хода друг друга, после чего началась самостоятельная творческая борьба. Сложнейшая отложенная позиция, которая говорит еще раз о неисчерпаемости шахмат, - это после сорок первого хода. Кто не поленится, кто любит шахматы, а не только обсуждает достоинства и недостатки контроля, посмотрите, там очень интересно: у черных основной план – это перевод коня с f6 на e6, после чего они могут готовить f5 и так далее. И вот проводить этот план черные могут при ладье на e7, при ладье на e8, при своем короле на g7 или на h7, при белом короле на h2 и на g1, при слоне на b7 и слоне на а8. И на каждый из этих порядков ходов и расстановок у белых должна быть соответственно либо выжидательная стратегия, либо переход в контратаку, который я и применил с жертвой пешки. Соответственно, ни запомнить все эти расстановки, ни точно уловить было совершенно невозможно. То есть можно было только говорить о каких-то общих идеях. Я еще раз говорю, что здесь, конечно, идея была, прежде всего, как повезет с сороковым ходом. В Мемориале Таля пять или шесть партий после сорокового хода были бы очень интересны для отложенных. Но там и больше партий было сыграно – сорок пять.

Е.СУРОВ: Эмиль, вот вы говорите: «кто не поленится – посмотрит». Да, вы правы, сейчас послушают или прочитают вас, откроют партию, посмотрят. А вот как вы думаете, во время турнира, когда какая-нибудь партия была отложена и через пару дней предстояло доигрывание, хоть кто-нибудь анализировал дома эту позицию?

Э.СУТОВСКИЙ: Безусловно. Боле того, я могу вам рассказать несколько…. Вы, наверняка следите за печатью, может быть, вы видели даже статью в блоге Евгения Зырянкина на sports.ru, он об этом даже писал.

Е.СУРОВ: Зырянкин анализировал?

Э.СУТОВСКИЙ: Нет, Зырянкин не анализировал. Он писал про то, как вообще следят за отложенными партиями. Следили и коллеги, которые присылали какие-то задумки и идеи. На официальном сайте было несколько комментариев - примерно к каждой партии давали комментарии и рекомендации, как сыграть и так далее, было такое место отведено. Не очень был раскручен официальный сайт, но не в этом дело. В принципе, интерес был. Другое дело, что сейчас в шахматном мире тяга к громким именам зачастую перевешивает. Поэтому если в турнире играет Карлсен, то это создает ажиотаж, а если играет Сашикиран с Сутовским, то, наверное, чуть меньше или намного меньше. Вот и все дело. А партии были очень интересные, и я здесь не вижу, к чему зацепиться.

Е.СУРОВ: Да нет, партии-то интересные. Я как раз конкретно про доигрывание спрашиваю.

Э.СУТОВСКИЙ: Еще раз: доигрывание и на Западе, и у нас, русскоязычных стран… Все внимание не было приковано к тому, что формат – это доигрывание. Доигрывание – это не основная фишка. Я же в статье это написал. Идея в том, что доигрывание - оно как естественное продолжение игры, которая длилась пять часов. Невозможно играть пять часов, потом дальше и еще дальше, это очень тяжело. Поэтому дается первый контроль, который позволяет соперникам выложиться и сыграть на максимально высоком уровне. Не все этим пользуются, естественно, но это дает больше шансов. После чего доигрывание позволяет игрокам, если позиция остается достаточно сложной, провести его на высоком уровне. Возможно, получатся из этого какие-то интересные эндшпили, какие-то замечательные этюды. Вот и все.

Е.СУРОВ: Хорошо, вы ответили уже на вопрос Владимира, того самого упоминаемого вами Конька-Горбунка. Его вопрос: ему «показалось, что турнир семисотников и сильных шестисотников своим качеством партий вполне мог бы быть сыгран в рапид. Или я сильно неправ?» - спрашивает он.

Э.СУТОВСКИЙ: Да, давайте я Владимира подробно прокомментирую, он там с некоторых пор стал чуть ли не культовой личностью на разных форумах, поэтому я присоединюсь к тому сонму снобов, о которых он заявил, что они не признают его мастером. Я тоже не признаю звание «мастер ФИДЕ» мастерским. Человек, который набрал один раз 2300, заплатил ФИДЕ взнос и теперь может себя всю жизнь считать мастером – в моих глазах это очень странно. Мне кажется, что это одна из фишек, придуманная еще во времена Кампоманеса, сделанная для того, чтобы просто брать деньги с людей, которые любят такую корочку получить. Это как Нью-йоркская академия наук, которая непонятно, существует или нет. В свое время, в девяностые годы, было  очень модно покупать какой-то диплом, платить за него и говорить, что, вот, я академик Нью-йоркской академии наук на основании каких-то там работ. Ну, это тоже…

Е.СУРОВ: Эмиль, я вас сразу спрошу, просто по ходу, чтобы уточнить вашу позицию. Вы считаете, что для того, чтобы иметь мнение о качестве той или иной партии, человек обязательно должен каким-то минимальным шахматным уровнем обладать, да? Рейтингом? Какой минимум? Сразу скажите, чтобы другие не беспокоились.

Э.СУТОВСКИЙ: Не для того, чтобы иметь мнение – иметь мнение можно. А вот для того, чтобы сравнивать: можно ли сыграть рапид или можно в такой, - естественно, надо обладать не только рейтингом, но и внимательно смотреть на эту партию. Не так, что пришел с работы и прочел, какие ходы там были сделаны, и оценить. Я в этом отношении не сноб – я считаю, что человек с 2300 может играть прилично в шахматы, не в этом дело. Но просто я считаю - конкретно к этой теме, - что мастер ФИДЕ – это не мастерское звание. Это та точка зрения, о которой я хотел сказать.

Что касается того, можно ли играть рапид или нет. Недавно в Астане прошел чемпионат мира по быстрым шахматам и блицу. Что дал шахматному миру этот турнир, я, честно говоря, плохо понимаю. Там играли блестящие шахматисты. Нам даже остается завидовать, у нас игроков такого масштаба всего было два. А там играло в каждом турнире по двенадцать-четырнадцать человек такого уровня. А что, собственно говоря, привнес?.. Вы хоть одну какую-то партию запомнили, Евгений? Вы писали в Твиттере, вы за всем следили. Какую вы партию запомнили? Вы запомнили, как Карякин зевнул в простом ладейном эндшпиле и проиграл Карлсену? Или как Карлсен сыграл a2-a4? Что? Там триста партий было сыграно, не двадцать. Вот я вас спрашиваю.

Е.СУРОВ: Тут, признаться, вы меня поймали, потому что, несмотря на то, что я честно скажу, что во время турнира это было действительно интересно... Кстати, за блицем мне не удалось посмотреть, поэтому тут я ничего не могу ответить. Я просто не следил. Был в дороге.

Э.СУТОВСКИЙ: Хорошо, а быстрые шахматы?

Е.СУРОВ: А что касается быстрых шахмат – мне было реально интересно смотреть во время турнира, но на вопрос, что мне запомнилось, я, например, сейчас не могу ответить, потому что ни одна партия… Может быть, у меня с памятью что-то, может быть, я не показатель в этом плане.

Э.СУТОВСКИЙ: Все у вас с памятью хорошо. Дело в том, что, к сожалению, активные радетели быстрых шахмат своей активностью пытаются заместить тот факт, что быстрые шахматы, при зрелищности для шахматистов, для тех, кто понимает шахматы, не несут, в общем, ничего такого, что оставляет след в истории. Если вспомнить, сколько партий в быстрые шахматы действительно остались в истории, и вы можете вспомнить… Не то что кандидат в мастера, Евгений, но и гроссмейстер пяток вспомнит за всю историю. То есть самая знаменитая партия Иванчук-Юсупов в 1991 году с замечательной победой Юсупова  – это тоже была не совсем быстрая партия, это все-таки было по сорок пять минут, это уже не совсем быстрые шахматы. Ну, Грищук выиграл замечательную партию у Крамника. Крамник когда-то выиграл замечательную партию у Топалова. Но в принципе…

Е. СУРОВ: Извините, что перебиваю. Я просто вспомнил, какая быстрая партия последняя мне реально запомнилась. Это та партия, на которой я присутствовал: Крамник – Аронян. Партия, которая была сыграна после ничейной партии их классического матча. И получилась яркая быстрая партия, она мне запомнилась, но это говорит о том, что, например, таким любителям, как я, запоминаются партии, которые я вижу своими глазами, а не на экране компьютера. Если говорить о рапиде.

Э.СУТОВСКИЙ: Естественно, когда присутствуешь, ощущение другое. А кто смотрел партию Иванчук-Леко, которая продолжалась 220 ходов в блице, до сих пор рассказывают, как это происходило.

Е.СУРОВ: Да.

Э.СУТОВСКИЙ: И о чем это говорит? Они обменялись по двадцатью ошибками каждый. Амбер – замечательный турнир, проходил двадцать лет подряд. Мы отложим сейчас партии вслепую, ладно. Но в быстрых двенадцать человек играли, то есть 66 партий игралось в каждом турнире. Они сыграли полторы тысячи партий за эти двадцать лет. Сколько осталось из них в истории? Три? Четыре?

Е.СУРОВ: Хорошо, а о чем мы сейчас вообще говорим? Вы же не предлагаете отменить…  Зачем? Пусть быстрые шахматы существуют, существует чемпионат по быстрым шахматам. Что в этом плохого?

Э.СУТОВСКИЙ: Замечательно. А давайте я продолжу эту тему. Прежде всего, сторонникам быстрых шахмат вообще хотя бы историю знать свою. Все так восторгаются! Я прочитал, что Карякина назвали Стейницем, первым чемпионом мира. Чемпионат мира уже был по быстрым шахматам в 1988 году. Карпов его выиграл. Это было в Мексике, в городе Матанзас, по-моему. Миша Красенков, наверное, помнит, он тогда очень здорово играл в быстрые и участвовал во всех этих турнирах. Он был чемпионом Союза, по-моему. И вот Карпов выиграл. Один год подряд, 1988, если я правильно помню, состоялся одновременно чемпионат Европы и вскоре чемпионат мира. Чемпионат Европы был в Испании в Хихоне. А этот в Мексике, по-моему, Матанзас, какое-то вот такое название. Карпов выиграл и тот, и другой турнир. Так что чемпионат мира уже был.

Что касается качества партий, то, безусловно, сравнить совершенно невозможно. Может быть, количество грубых ошибок, оно … Да, действительно, Джобава несколько партий провел неудачно. Моя позиция состоит в том, что сыграть цельную партию или даже просто яркую партию с какой-то необычной комбинацией - это для быстрых шахмат событие совершенно исключительное, может быть, приходится на одну партию из ста примерно. А в классических шахматах это будет одна из пяти, одна из десяти.

Что касается зрелищности и незрелищности – здесь я тоже поспорю. Евгений, вы следите за всеми шахматными турнирами, и я вам предлагаю вдуматься. Значит, играют Ананд с Гельфандом, демонстрируют блестящую подготовку, практически безошибочную игру. И мы слышим стоны: «Что же это такое, ребята, это совсем скучно и неинтересно!». Играют шахматисты уровнем чуть пониже, 2700 с лишним, совершаются ошибки, и после этого говорят: «Ой, как много ошибок в турнире!». А что вам интересно? Если безошибочная игра, то…

Е.СУРОВ: Нет, подождите, Эмиль, давайте так. Вы все-таки сравниваете матч Ананд–Гельфанд. И с чем конкретно вы сравниваете, с каким турниром?

Э.СУТОВСКИЙ: Я сравниваю или с нашим турниром, или с турниром… да практически с любым турниром, где много ничьих и мало ничьих.

Е. СУРОВ: Я вам скажу: вы все-таки не путайте… Хорошо, я не могу говорить за всех, скажу за себя. Когда я говорю о том, что матч Ананд–Гельфанд был, мягко говоря, не самым интересным за последние годы, я не имею в виду, что просто соперники садились и неинтересно играли. Неинтересно именно то, что они двадцать пять ходов – ну хорошо, двадцать ходов - делают по домашнему компьютерному анализу. Да, я с большим уважением отношусь к тому, что они в течение года все это проанализировали, готовились, это все адская работа, я с большим уважением отношусь к этому. Но они делают двадцать ходов по этим компьютерным анализам, потом они делают пять своих ходов, получают равную позицию. И дальше - как бы чего не случилось, поскольку ничья устраивает обоих шахматистов - я имею в виду общая ничья в матче, - соглашаются на ничью.

Э.СУТОВСКИЙ: А можно я вам предметно возражу?

Е.СУРОВ: Да.

Э.СУТОВСКИЙ: Я вам предметно возражу, потому что в матче вот тех двадцатиходовых анализов, про которые вы говорили, может быть, было две или три партии. Вспомните. Я партии матча хорошо помню, не знаю, насколько вы. В первой партии Гельфанд, начиная с хода девятого-десятого, играл за доской, и Ананд играл, наверное, с двенадцатого-тринадцатого. В той партии, которую Гельфанд выиграл, в «славянке», он применил новый план, где-то на восьмом ходу Ананд уже стал думать сам, и Гельфанд с хода одиннадцатого-двенадцатого начал думать сам. Ту партию, которую выиграл Ананд…

Е.СУРОВ: Там как раз были ошибки, а давайте все-таки говорить о так называемых безошибочных партиях.

Э.СУТОВСКИЙ: Нет, дальше, дальше, да. Ту партию, которую выиграл Ананд, – она ходом Nh5, по-моему, седьмым ходом, может восьмым, ушла вообще с теоретических рельс. В сС зборчиво, ьледующей партии Гельфанд применил неожиданно для Ананда защиту Нимцовича с e3 и достаточно редкую расстановку, и Ананд сразу перепутал, и игра с двенадцатого-тринадцатого хода была самостоятельная. После этого была партия, когда Гельфанд применил новинку не далее, как на пятом ходу, после чего пошла самостоятельная игра. Потом последовала партия, где была опять защита Нимцовича, и Ананд сыграл Bd7 десятым или одиннадцатым ходом – ход, который не встречался уже несколько десятков лет на высшем уровне. Поэтому…

Е.СУРОВ: Вы приводите мне примеры, а я не говорю, что все партии были такими, о которых я говорю. Но из двенадцати партий…

Э.СУТОВСКИЙ: Подождите, я уже семь назвал. И еще, думаю, парочку накопаю. Было три или четыре партии... Основная проблема людей, которые комментируют шахматы, придя с работы домой, – это то, что они зачастую просто не владеют матчастью, как говорится. Они действительно не всегда вникают, не всегда смотрят и не всегда внимательно изучили ту тему, о которой говорят. Я слежу за любыми шахматными событиями, я внимательно слежу все партии, я читаю все публикации и анализы, и так далее. Поэтому я могу об этом судить. И об этом могут судить еще несколько сотен моих коллег. Когда об этом судят люди, которые к шахматному миру или имеют косвенное отношение, или когда-то играли в шахматы профессионально, а сейчас время от времени пишут что-то, я не могу с ними согласиться, по крайней мере, потому что мы обладаем разной информацией по этому поводу.

Е.СУРОВ: Эмиль, я все-таки считаю, что вот мы, скажем, журналисты, или шахматные любители, которые имеют рейтинг сильно ниже вашего, к примеру, или Бориса Гельфанда, они для того и нужны, чтобы иногда – иногда мы не правы, да, – но иногда со стороны нам что-то виднее, что не видно вам, гроссмейстерам. Вот я, например, не уверен, что вам, сильным гроссмейстерам - я имею в виду тем, кто отстаивает точку зрения, что матч был интересным, - я не уверен, что вы понимаете, что я-то не шахматистов виню в этом. Я виню в этом, если угодно, время, двадцать первый век. Вот сейчас такие шахматы стали, компьютерные. Ну совсем другие партии сейчас, не те, что были в матче на первенство мира двадцать лет назад. Просто сама по себе вот эта, как бы сказать, начинка партии... Понимаете, я смотрю на партии и понимаю, что соперники воспроизводят вариант, и понимаю, что если один из шахматистов думает двадцать минут, то он вспоминает свои многочисленные ветви в компьютерном анализе, - мне это не очень интересно, вы понимаете? Это не шахматисты в этом виноваты, это виновато то, что мы живем сейчас в 2012 году. И что-то надо с этим делать. Вот что – это уже другой вопрос.

Э.СУТОВСКИЙ: Я с вами соглашусь, что конечно, углубленная компьютерная подготовка, в принципе, убивает творческое начало. Я с этим соглашусь, и здесь даже нет предмета для спора. Я не соглашусь с тем выводом, что следовали двадцатиходовые анализы и ничьи, просто потому что этого не было. Я соглашусь с вами, что такая проблема в определенной мере существует, но делать с этим что-то какими-то революционными методами совершенно… Давайте вдумаемся в то предложение, о котором говорят радетели быстрых шахмат, - все разыгрывать в быстрые шахматы. Давайте просто подумаем и сравним. Вот вы, Евгений, пишете о шахматах уже давно, лет десять, и сайт свой ведете уже несколько лет. Сколько традиционных турниров по быстрым шахматам, которые сохранились до нашего времени, вы знаете?

Е.СУРОВ: Сколько традиционных турниров по быстрым шахматам?..

Э.СУТОВСКИЙ: Да-да, которые из года в год проходят, по быстрым шахматам. Как проходит Вейк-ан-Зее, проходит Дортмунд, проходит Биль. И таких можно назвать десятки, даже меньшего формата.

Е.СУРОВ: Ну, кроме Монако, который перестал существовать…

Э.СУТОВСКИЙ: Простите, Монако – это не турнир по быстрым шахматам. Я вам напомню, как он создался. В 1992 году мультимиллиардер Остером решил создать какой-то яркий формат. Это не были быстрые шахматы. Это была смесь слепых шахмат и быстрых, потому что тогда это звучало очень интересно, необычно, и можно было что-то такое новое сделать, устроить. Все!

Е.СУРОВ: То есть вы имеете в виду турнир, который имел бы какое-то спортивное значение, да?

Э.СУТОВСКИЙ: Нет, турнир по быстрым шахматам, который спонсорам было бы интересно или организаторам, или муниципалитету, или министерству было бы интересно раз в год проводить.

Е.СУРОВ: Какого ответа вы от меня ждете? Ну, действительно, нет турнира.

Э.СУТОВСКИЙ: Ноль! Я жду ответа: «Ноль». Потому что это ноль. Быстрые шахматы могут быть и будут поддерживаться - и правильно делают - в случае, если у них есть какой-то статус. Вот чемпионат мира по быстрым шахматам, вот кубок ACP по быстрым, и так далее. Когда ты проводишь, и это продается, как турнир, как чемпионат, и поскольку любая страна или много стран хотели бы провести у себя чемпионат мира, а чемпионат мира по шахматам классический стоит в десять раз или в пятнадцать раз дороже, то, естественно, удовлетвориться чемпионатом мира по быстрым шахматам и блицам было бы неплохо. Грубо говоря, если бюджет чемпионата мира в Астане составлял, по прикидкам, 600 или 700 тысяч долларов, не думаете ли вы, что такой турнир могут себе позволить какие-то организаторы, и какую они из этого извлекут составляющую? Вот вы пришли к фирме, например, которая какие-то свои ценности, какую-то свою традицию… Вы знаете, шахматы сегодня присутствуют в рекламе, и так далее. И вы говорите: мы вам проведем турнир по быстрым шахматам. И что? Какой посыл, какой месседж они будут передавать своим потребителям, своим зрителям, своим клиентам и так далее?

Е.СУРОВ: Кстати говоря, вы-то первое, что сделали, - это организовали турнир по быстрым шахматам. Я имею в виду, на посту президента Ассоциации.

Э.СУТОВСКИЙ: Безусловно. Потому что есть один простой ответ: это сделать гораздо дешевле. Не всегда есть деньги для того, чтобы собрать на 15 дней 12 шахматистов, оплатить все расходы, оплатить отель, оплатить многочисленных судей, и так далее. Это просто дешевле. Когда мы говорим о том, что Российская шахматная федерация сейчас проводит Гран-при, сорок или тридцать турниров – это же, извините, не потому, что прямо уж ценности так изменились. Это потому, что любому руководителю региона нужно, как говориться, «оптичить» свое мероприятие, то есть показать, что они провели турнир по шахматам. Нужна ли им эта головная боль, чтобы две недели обеспечивать безопасность каких-то шахматистов, организовывать судей, расселять всех, возить… Они все равно скажут, что турнир у них прошел, так пусть это будет три дня. И вот проводится за три дня. После чего это подводится под научную базу, что надо продвигать быстрые шахматы. Просто это проще. Проще находить. Потому что это дешевле. Но для серьезных компаний это не выдерживает. Даже Каспаров с его даром убеждения и очень большой популярностью в то время на Западе, с этим Интеловским Гран-при ничего не получилось. Сейчас говорят, что это из-за IBM. Да просто не получилось. С тех пор они так и не вернулись в шахматы, и так далее. А что традиционные турниры? Вы посмотрите, кто поддерживает. Вейк-ан-Зее поддерживает крупнейший сталелитейный концерн. Был Корус, теперь Тата. В Дортмунде поддерживает Шпарказен - немецкая банковская система. В Биле поддерживает Аксентус, часовые какие-то производители, и так далее.

Е.СУРОВ: В Москве поддерживает Газпром…

Э.СУТОВСКИЙ: Нет, вы знаете, я думаю, что если мы говорим о России, тут дело, скорее, в том, кому позвонят и попросят поддержать. Это все-таки немножко другое, да? Это надо учитывать специфику страны.

Е.СУРОВ: Да.

Э.СУТОВСКИЙ: Но если мы говорим о серьезных спонсорах, ну не будет… Вы понимаете, я же уже сейчас общаюсь с людьми… Когда просишь и предлагаешь поддержать турнир и организовать, тут очень важный момент, с чем люди хотят ассоциироваться. Почему матч на первенство мира Ананд–Гельфанд, как вы говорите, скучный матч, где двое игроков и, казалось бы, в любом случае, априори менее зрелищный, чем турнир, - почему он до сих пор?.. Матч стоил более пяти миллионов долларов! Вы вообще можете себе представить в шахматах такую сумму?

Е.СУРОВ: Потому что матч называется матчем на первенство мира.

Э.СУТОВСКИЙ: Правильно, правильно!

Е.СУРОВ: Это магическая фраза и магическое звание.

Э.СУТОВСКИЙ: А вы верите, что когда-нибудь матч на первенство мира по быстрым шахматам или по блицу сможет привлечь хоть приближенно такую сумму? Да не может. Потому что когда продается матч на первенство мира, когда продаются классические шахматы, тогда продается вся история классических шахмат с ее, скажем так, пусть мифологизированной в какой-то мере составляющей – что это шахматы, что это королевская игра, что сидят умнейшие люди планеты. Сейчас кстати, Полсон продвигает абсолютно ту же ветку. Я не знаю, доводилось ли вам видеть тот рекламный клип, который он распространяет: это королевская игра, умнейшие люди планеты сидят, они сидят за доской, думают и так далее. Они не машут руками, кто там быстрее сообразит на флажке, какая позиция, или что, на радость зрителям, которые кричат: «О, Гельфанд ладья h7 пошел!». Это совсем другое. И так будет всегда. Поэтому все эти попытки – замечательно. Быстрые шахматы как дополнительная… Если кто-то хочет организовывать, допустим, и нет у человека 100 тысяч на турнир, но есть 30 тысяч, и организовали быстрые шахматы. Отлично. И это действительно путь, которым зачастую приходится идти, потому что это проще организовывать. Я согласен. Но ни один титульный спонсор… Он всегда предпочтет ассоциироваться с серьезными турнирами, нежели с рапидами. Потому что…

Е.СУРОВ: Да, я понял вас. Мы начинаем повторяться уже, поэтому я пытаюсь ускориться. Вы согласны с мнением Грищука о том, что человек, если просто хорошо играет в шахматы, то он будет хорошо играть и в быстрые шахматы, и в блиц?

Э.СУТОВСКИЙ: В принципе, согласен, но с некоторыми допущениями, потому что нам всем известны имена блицоров, которые играли в шахматы средненько, вроде  Арбакова, например, или Чепукайтиса, а в блиц играли очень здорово. Точку зрения Грищука, кстати, очень легко понять, но в данном случае я бы не стал к нему прислушиваться по одной причине: он чрезвычайно субъективен в этом моменте просто потому, что он и в быстрые шахматы, и в блиц входит в тройку-пятерку сильнейших мира, а в классике он где-то на уровне десятки или чуть ниже. Действительно, он в блице во всех турнирах стоит очень высоко, поэтому любое ускорение контроля ему на руку, и он всячески, конечно, будет это пропагандировать. Здесь это очевидно. Мне кажется, в данном случае надо ориентироваться не на тех людей, которые непосредственно от этого что-то приобретают или, наоборот, проигрывают, а на реальную картину и на работу с людьми, которые могут давать деньги под того или иного рода турнир.

Е.СУРОВ: Согласны ли вы с мнением Грищука о том, что Сталин был лучшим руковод... Шутка. Не заготовленная, только что придумал шутку.

Э.СУТОВСКИЙ: Ну, это, к сожалению, не шутка, то, что он так считает. Вы знаете, я Сашу знаю, он любит немножко публику эпатировать. Я даже не уверен, что он сам считает Сталина лучшим. Не буду даже комментировать это заявление. Мне это странно слышать. Или человек не очень хорошо знает историю, или просто эпатирует публику.

Е.СУРОВ: Вопрос от Якова Зусмановича: «Чем конкретно занимается Ассоциация профессионалов, кроме проведения турнира?». Турниров, я бы сказал.

Э.СУТОВСКИЙ: Мы много чем занимаемся. Естественно, проведение турниров – это основная составляющая, но не единственная. Как вы помните, мы добивались и продолжаем добиваться изменений как в положении о турнирах, так и о чемпионате Европы и призовых. Например, сейчас вопрос стоит в истории с Аталиком: примем ли мы  участие? На самом деле, это не очень просто. Люди сразу поспешили: где АШП? Мы не можем себе позволить каких-то там голословных утверждений. Мы взяли паузу, чтобы посоветоваться, какую с юридической точки зрения мы можем занять позицию. АШП не может требовать от Турецкой федерации пересматривать какие-то решения, а вот с какой позиции можно выступить – это мы должны подготовить соответствующее заявление, и было бы неправильно так торопиться с этим. Что касается других… Что от нас ожидается, что мы можем делать? Мы стараемся помогать тем шахматистам, у которых возникли проблемы какие-то с организаторами. Было несколько случаев, когда к нам обращались, и мы действительно сумели быстро, как говорят сегодня, разрулить ситуацию.

Е.СУРОВ: Вот как раз у Аталика и проблемы с организаторами.

Э.СУТОВСКИЙ: Да. Вот здесь ситуация очень сложная, потому что это не только Турецкая федерация, но там еще высший суд Турции, и так далее. То есть, у нас нет юридических оснований требовать пересмотра решения высшего суда Турции. Другое дело, что мне лично кажется, что не может решение одной национальной федерации являться основанием для другой национальной федерации применять какие-то санкции. Но, опять-таки, это история, которая требует изучения именно с юридической точки зрения. Мы этим занимаемся, на следующей неделе выйдет уже наше заявление, связанное с этим конфликтом.

Е.СУРОВ: На следующей неделе, значит, выйдет ваше заявление, да?

Э.СУТОВСКИЙ: Да. Что касается… Мы, естественно, придаем важное значение вопросам работы с сильными шахматистами, которые зачастую страдают от каких-то не совсем правильных или не совсем точных формулировок. Например, контракт по Гран-при, который был выставлен ФИДЕ, в первоначальном варианте включал в себя немалое число ошибок, и мы над ними работали. Я принимал непосредственное участие, и они были скорректированы, были улучшения в пользу участников. Могу сказать, что женский Гран-при, который начинается… Сейчас заканчивается Гран-при 2011-2012, а уже в начале следующего года - или в марте, или в мае, еще не решено, - стартует уже Гран-при женский 2013-2014. Там тоже была работа, там тоже поднимаются призовые, потому что в мужском призовые 240 тысяч, а в женском были совсем смешные 50 тысяч евро. Это совсем как-то… Я помню, в Батуми девочки разводили руками. Когда турнир по быстрым шахматам - первый приз двенадцать тысяч долларов, а Гран-при в Казани, где играют почти все сильнейшие, то первый приз был шесть тысяч евро. Как-то было это все несравнимо. Сейчас ситуация меняется, ФИДЕ тоже пошла навстречу, в общем, работа идет. Поднимут с 50 до 75 тысяч на каждом этапе. Работа идет.

Е.СУРОВ: Скажите, а вот по поводу Гран-при. Вы там заметили только финансовую сторону вопроса? А, скажем, такой вопрос, как критерии отбора участниц в ту или иную серию или даже в тот или иной этап? Когда новые участницы по ходу серии появляются, и так далее.

Э.СУТОВСКИЙ: Сейчас там не новые участницы, там просто отказались несколько участниц, каждая по своим обстоятельствам. Я знаю, что у Костенюк там… Ну, в общем, по уважительным причинам, наверное, я не в праве их оглашать. Участницы отказались и были замещены. Насколько я понимаю, там было две участницы по рейтингу, а турецкая участница была приглашена на замену другой турецкой участницы. Потому что Турция, как проводящая один этап у себя, имеет место номинанта. Почему не была приглашена Половникова – это опять вопрос, скорее, к Турецкой федерации, потому что номинанта определяет та страна, которая и проводит этот турнир.

Е.СУРОВ: Зусманович спрашивает: «Возможна ли в принципе конфронтация между АШП и ФИДЕ? Или все это время будет мирное существование?».

Э.СУТОВСКИЙ: Давайте просто вдумаемся: что нужно шахматному миру? Нужна конфронтация или нужно, чтобы лучше дела велись? Я скажу так: никаких союзнических договоров подписано не было, и если ФИДЕ будет принимать те решения, которые нам покажутся неправильными или противоречащими здравому смыслу, интересам профессиональных шахматистов и так далее, мы будем реагировать, и ФИДЕ об этом знает. Но мне кажется, в последнее время ситуация достаточно неплохая. И если Гран-при, как и задумано, начнется с теми же анонсированными условиями: турнир претендентов в Лондоне… Идея же не в том, чтобы создать конфронтацию и воевать. Идея в том, чтобы улучшалась общая обстановка в шахматном мире. Внутри комитетов идет работа, я достаточно плотно на ней завязан. И очень часто, поверьте мне, приходится сталкиваться с непониманием, с трактовкой, которая абсолютно противоречит, на мой взгляд, здравому смыслу. Вся эта работа ведется внутри. Мне кажется, что правильно такие вопросы решать, не вынося сор из избы, без каких-то публичных заявлений о том, что тот-то и тот-то делает так-то и так-то. В целом ситуация достаточно, мне кажется, разумная. Нас слышат, не всегда наше мнение прямо так уж принимают к исполнению, но это нормально. Мы не можем ожидать что в ФИДЕ прямо так решат доверить судьбу тех или иных турниров или розыгрышей профессионалам, да? Но в целом ситуация более или менее нормальная, но если она будет как-то нарушаться в сторону того, что будут какие-то нездоровые инициативы, то, естественно, мы будем жестко реагировать. Пока предпосылок к этому не видно.

Е.СУРОВ: «Вероятно ли выдвижение в будущем АШП своего кандидата на пост президента ФИДЕ?» -  еще один вопрос от Зусмановича.

Э.СУТОВСКИЙ: Мне вообще Яков Зусманович симпатичен своим знанием шахматной истории, но иногда не хватает ему общих знаний. Вообще порядок выдвижения в президенты ФИДЕ не имеет никакого отношения к АШП. Кандидатов определяет национальная федерация, поэтому сам вопрос лишен с правовой точки зрения какого-то смысла. Нет, АШП не будет выдвигать кандидата от АШП, это может сделать только национальная федерация. И, кстати, я хочу еще порекомендовать Якову. Очень часто он восторгается многими людьми, базируясь только на впечатлениях от прочитанных книг или партиях, и так далее. Все-таки это неверно. Я уже слышал от него примерно пять или шесть кандидатур шахматистов на пост президента ФИДЕ. Ну, давайте с этим так уж… Это как-то уже даже переходит границы логики.

Е.СУРОВ: Нет, Эмиль, все-таки давайте я вам задам тот вопрос, который, может быть, многих интересует, и он более просто звучит. Вы не планируете сами стать когда-нибудь президентом ФИДЕ?

Э.СУТОВСКИЙ: Вы знаете, у меня сейчас так много работы на посту президента АШП, плюс я не прекращаю получать удовольствие от шахматной игры, а с контролем два с половиной на сорок - это вообще одно большое удовольствие. И, учитывая то, что звание и должность президента ФИДЕ неминуемо приведет к отставке с поста действующего шахматиста, пока это в мои планы никак не входит.

Е.СУРОВ: Слышали все? Пока турниры с контролем два с половиной на сорок проходят, Сутовского мы точно не увидим в политике.

Э.СУТОВСКИЙ: Да. Пока я получаю такое удовольствие от шахмат, мне совершенно странно даже мыслить себя вне шахматной доски, не играющим в шахматы. Я в этом плане, скажем так… У меня очень хорошие отношения с Володей Крамником, но фраза, которая у него все время проскальзывает, что «если меня пригласят куда-то на очень интересную должность, тогда я, может быть, уйду». Нет, я такого даже и озвучивать не буду. Пока я не наиграюсь в шахматы, я никуда не уйду.

Е.СУРОВ: Ну и последний вопрос. Я попрошу коротко ответить. Дело в том, что практически ни одно интервью не обходится без вопроса, который вчера задал Руслан Иванов. Несмотря на то, что мы просим задавать вопросы на актуальную тему, все равно людей интересует вот что: «Из множества шахматной литературы сложно остановить свой выбор на какой-нибудь конкретной. Какие книги вы считаете обязательными в библиотеке хорошего шахматиста? Какие на вас оказали особое влияние в формировании стиля игры и в понимании шахмат в целом?». Если можно, коротко.

Э.СУТОВСКИЙ: Нет, коротко не могу, буду длинно, уж потерпите. Значит, прежде всего, я считаю, что стиль шахматиста – это, в какой-то мере, отражение его характера, наверное, человеческой натуры. Поэтому больше всего оказывает влияние человеческая составляющая, а не то, на каких книгах он рос. Если говорить обо мне, то первая книга была Зака и Длуголенского «Я играю в шахматы» или «Мы играем в шахматы» - она под разными названиями выходила. Замечательная книга! У кого маленькие дети, я настоятельно рекомендую начинать с нее. Хотя хорошей альтернативой является, естественно, книга «Путешествие в шахматное королевство». Обе книги до сих пор актуальны, хотя были написаны чуть ли не пятьдесят лет назад.

Что касается более серьезных книг, мне трудно в этом плане говорить, потому что я, наверное, перечел все книги, которые вышли на русском языке о шахматах. Так нескромно скажу. Но в советское время, естественно. В последнее время появилась куча всего, поэтому мне трудно… Я очень любил советскую шахматную серию «Выдающиеся шахматисты мира». Причем тут трудно выбирать, потому что я, с одной стороны, очень любил и хорошо знал творчество Геллера и Полугаевского по этим книгам. С другой стороны, книга Петросяна «Стратегия надежности» мне тоже очень нравилась, хотя, казалось бы, у меня в стиле мало общего. Карпов «Сто победных партий» - тоже замечательная книга. Ну и книги Каспарова, наверное, оказали очень большое влияние. Мне кажется, по шахматному уровню совершенно непревзойденной является книга «Два матча». Я с Гарри Кимовичем много беседовал на тему, какие правки внес компьютер в какую конкретно партию, потому что я очень хорошо помню его анализы из этой замечательной книги. Более того, я в 1986 году гостил у него в Загульбе в то время, когда он писал эту книгу. Я был тогда совсем маленьким. Я помню, с каким блеском в глазах он тогда был. Книга совершенно замечательная, она не утратила актуальности до сих пор, несмотря на то, что некоторые анализы, безусловно, были уточнены. Но даже эти безупречные, зачастую, компьютерные анализы, которые в «Великих предшественниках», на мой взгляд, чуть-чуть страдают от недостатка человечности. А вот книга «Два матча» совершенно замечательная.

Конечно же «Международный турнир гроссмейстеров 53-го года». Эту книгу отмечают все. Но она, наверное, скорее не анализами интересна, а языком таких шахмат и попыткой объяснить человеческим языком, что такое слабость белых полей, слабость черных полей и так далее. Наверное, книга замечательная, которая будет всегда всем сопутствовать, шахматистам всех поколений. И для многих будет странным, наверное, что, несмотря на все различие со стилем Бори Гельфанда, Акиба Рубинштейн тоже произвел на меня большое впечатление в свое время. Я помню, я прочел книгу на одном дыхании, переиграл все эти партии: Рубинштейн-Капабланка, Рубинштейн-Ласкер, после чего отправился на детскую спартакиаду народов СССР, набрал там то ли 8, то ли 8,5 из 9. Хотя, казалось бы, Рубинштейн – это не мой совершенно стиль. Но вот как-то он меня вдохновил. Поэтому эти книги замечательные.

А из книг последнего времени, не буду оригинальным, «пятикнижье» Дворевского – это очень здорово. Мне кажется, всем шахматистам есть что оттуда почерпнуть. Последние работы меня не столь впечатлили, а вот то, с чего он тогда начинал закладывать свою репутацию лучшего тренера в мире, тогда это было очень. А в целом я считаю, что книги шахматные надо собирать и читать, как говорил Бронштейн. Хотя молодое поколение этого не делает и, тем не менее, играет сильно и даже сильнее меня. Вот я недавно столкнулся с таким фактом, что один из самых сильных гроссмейстеров мира, один из лидеров молодого поколения, не буду называть его, не знал, в каком году играли матч Фишер со Спасским. Но это не мешает ему подбираться к первой пятерке, поэтому я ему пожелаю удачи, но, оказывается, что можно и так. Я отношусь к этому по-другому, я считаю, что шахматы надо любить во всей их полноте, и знать и историю игры, и классические партии, даже если не всегда есть какая-то непосредственная необходимость.

Е.СУРОВ: У нас тут вопрос образовался для «Знатоцких игр». Давайте сформулируем. Какой шахматист, который – как там? подбирается к первой пятерке? или уже в первой пятерке?

Э.СУТОВСКИЙ: Ну, я не отслеживаю рейтинг до такой степени, поэтому не знаю, но это и не важно..

Е.СУРОВ: …не знает, в каком году игрался матч Спасский-Фишер?. Ну бывает. А откуда мы знаем, может, через двадцать лет ни один шахматист из первой двадцатки не будет знать, в каком году игрался матч Спасский–Фишер?

Э.СУТОВСКИЙ: А по этому поводу, кстати, интересный есть момент. Борис Гельфанд недавно поспорил с Марком Глуховским, что Василий Иванчук ни разу в жизни не будет иметь меньше рейтинга, чем один очень талантливый молодой шахматист, который на 22 года младше Иванчука, несмотря на то, что у того уже за 2700, а Васе уже, казалось бы, 43 года. И вот он сказал, что Вася, скорее, уже закончит свой жизненный путь, чем будет иметь рейтинг ниже, чем тот. Вот очень интересно, как это сложится.

Е.СУРОВ: Ну вот, практически два вопроса уже для «Знатоцких игр» мы получили. Будем пытаться решить их. Спасибо большое.

Э.СУТОВСКИЙ: Я хочу пожелать всем читателям и зрителям, самое главное, сохранять любовь к шахматам, и чтобы все эти досужие рассуждения о преимуществе контроля, преимуществе стиля и так далее, не затмевали главное - то, зачем существует и ваш сайт, и то, зачем и для чего существуют сами шахматы.

Е.СУРОВ: Давайте пожелаем всем зрителям любви? И слушателям тоже.

Э.СУТОВСКИЙ: Да, это всегда актуально.

Е.СУРОВ: В том числе и к шахматам. Это был Эмиль Сутовский, который воспользовался тем, что интернет безразмерен, и больше часа говорил... Впрочем, я, как мог, пытался с ним спорить, где-то возражать, ну а где-то и соглашался, признаюсь честно. Это был прямой эфир «Chess-News», всем спасибо.

Э.СУТОВСКИЙ: Всего доброго.


Фото - amsterdamchess.com


  


Смотрите также...

  • (по телефону)

    Е.СУРОВ: Сегодня завершилась Высшая лига. Ваши впечатления от турнира?

    И.ЛЕВИТОВ: Ну какие впечатления? Мне кажется, получился хороший турнир. Все боролись, у всех до конца сохранялась мотивация. Так что все нормально. Единственное – меня как-то семисотники разочаровали.

    Е.СУРОВ: Да, это правда.

  • Запись прямого эфира: 06.05.2013, 20.20

    Е.СУРОВ: 20.19 московское время, прямой эфир Chess-News, всем добрый вечер. У нас довольно-таки неожиданное включение из Легницы, с чемпионата Европы, где работает наш корреспондент Мария Боярд, и рядом с ней сейчас один из участников и фаворитов – Павел Эльянов, который выиграл сегодня и во втором туре. Приветствую и Марию, и Павла!

    П.ЭЛЬЯНОВ: Здравствуйте, Евгений!

  • Е.СУРОВ: Владимир Крамник, матч окончен. Когда только стало известно, что матч состоится, вы говорили о том, что вы его прежде всего рассматриваете как тренировку к турниру претендентов. Но так получилось, что турнир теперь уже будет относительно нескоро - через год. Что вы сейчас думаете о матче именно как об этапе подготовки к чему-то?

  • Длительность: 2 мин. 38 сек.

    Е.СУРОВ: Шахрияр Мамедъяров, победитель турнира по блицу в Сочи. Сложно было победить?

    Ш.МАМЕДЪЯРОВ: Вы знаете, после первого дня я думал, что все будет не так сложно, потому что играл интересно. Думаю, что сегодня я играл лучше, чем вчера, как ни странно.

    Е.СУРОВ: Правда?

  • Е.СУРОВ: Мы снова на Мемориале Таля, я Евгений Суров, рядом со мной, наконец-то, Алексей Широв. С победой вас!

    А.ШИРОВ: Спасибо.

    Е.СУРОВ: Ваши ощущения. Простите за такой банальный вопрос, но первая победа в турнире…

  • Е.СУРОВ: Это Chess-News, мы в поселке Новханы, что близко к Баку, на фестивале «Баку-опен». Вместе со мной – рейтинг-фаворит фестиваля Шахрияр Мамедъяров, который, впрочем, пока что держится в тени.

    Ш.МАМЕДЪЯРОВ: Да. Как ни странно, турнир сложился не самым удачным образом.

  • Е.СУРОВ: Сергей Карякин, Вейк-ан-Зее, первое очко... И первый вопрос: как вы это очко завоевали? Расскажите о сегодняшней партии с Люком ван Вели.

  • Е.СУРОВ: В эфире Генна Сосонко, сейчас перерыв в матче Каспаров-Шорт. Генна, как проходит матч, в какой атмосфере? Расскажите нам, пожалуйста, передайте атмосферу.

  • Е.СУРОВ: Это Chess-News, я Евгений Суров, мы на «Аэрофлоте», вместе со мной победитель еще не «Аэрофлота», а «Moscow open» Борис Грачев. Борис, не слишком ли – два таких сильных турнира подряд играть?

  • Е.СУРОВ: Московское время 14 часов ровно. У нас неожиданный выход в эфир: прямо из Пекина на связи Веселин Топалов собственной персоной. Веселин, приветствую.

    В.ТОПАЛОВ: Привет.

    Е.СУРОВ: Не думал я, что придется поздравлять по окончании этого турнира, но оказалось, что вы выиграли просто всю серию Гран-При. Это здорово, по-моему?