Восемнадцать процентов надежды

Время публикации: 03.07.2012 10:48 | Последнее обновление: 03.07.2012 13:57

Большой, просторный, залитый солнечным светом зал. Огромные окна, из которых дышит и заглядывает лето. Жара… Два ряда расставленных друг за другом шахматных позиций. И ее звонкий, невероятно заразительный смех…

Елене Таировой посвящается…

Почему-то первым сейчас всплывает в памяти именно этот момент, хотя их были десятки, сотни, тысячи. У Лены было невероятное свойство: заполнять собой целиком то место, где она находится. С самого детства. От нее невозможно было скрыться или отгородиться, нельзя было игнорировать или оставаться равнодушным. Если она была, то она была везде. Розовощекая, с длиннющей ниже колен косой, активная и пышущая энергией.

Она с легкостью давала затрещину любому, кто ей перечил, вне зависимости от возраста и пола. Могла ущипнуть так, что синяки сходили месяцами. А когда она поднималась из-за доски, вся шахматная школа вставала с фундамента на крышу и ее обитатели не успевали приходить в себя от новых и новых изобретательных проказ.

Но дети ее обожали. У нее всегда была масса друзей. Она с удивительной легкостью приобретала их, снова и снова меняя место жительства. Но в то же время сразу давала понять, что она – главная. И никто другой на это главенство покушаться не должен. Стремилась быть лучшей во всем. И во многом это у нее получалось.

История Лены началась задолго до того, как она перебралась из Рязани в Москву. И даже не тогда, когда она оказалась в Рязани. История Лены началась с маленького города на юге Беларуси – Мозыря. Ее мама, Степановская Ольга Александровна, работала в магазине, прямо в военной части. Это одна из самых крупных частей в Беларуси, там по контрактам жило немало военнослужащих из других городов и государств. В том числе, отец Лены.

Но ей не повезло – папа практически не принимал в ее судьбе никакого участия, у него была другая семья. Забота о дочери ограничилась признанием ребенка (от которого впоследствии пришлось отказаться ввиду сложностей с выездами за границу), данной ей фамилией и коротким периодом финансовой помощи. Мама Лены была кандидатом в мастера по шашкам, имела разряд и по шахматам. По рассказам, первую попытку познакомить дочь с шахматами она предприняла еще тогда, когда той было около трех лет. Правда, ничего не вышло. Как и любой нормальный ребенок в таком возрасте, будущая чемпионка разбросала фигуры по комнате, поиграла с доской как с барабаном и, не проявив ни малейшей заинтересованности, отправилась дальше «по своим делам». А шахматы отправились на полку, ждать своего часа.

Когда именно этот час настал – сейчас уже никто не может вспомнить. Но первый тренер Лены, Роман Григорьевич Федосенко подчеркивает, что именно мама научила ее играть. А он впервые встретил ее только в апреле 1997 года, когда девочке было пять лет. В Мозыре решили провести турнир среди учащихся начальных классов, чтобы найти новых детей, которые хоть и не занимаются, но уже умеют играть в шахматы. Лена тогда еще ходила в детский сад, и как она об этом турнире узнала – для Романа Григорьевича загадка. Но факт в том, что она его выиграла.

Вспоминает Алла Сергеевна Сурина, друг семьи: «Наш сын – Кирилл - на год старше Лены, и начала заниматься шахматами в 1996 году, в ДК МТЗ в Мозыре, тоже у Романа Григорьевича. Через полгода Кирилла пригласили в спортивную школу, в более сильную группу. И именно там, уже в 1997 году, мы познакомились с Леной. Как она начала заниматься? Ее мама рассказывала, что однажды увидела объявление в стенах ДК, небольшую «заметку-молнию», что прошел такой-то детский турнир, играло столько-то детей, и выиграл его Кирилл Сурин. Она тогда посмотрела, прочла и по-белому позавидовала, что про мальчика написали. И решила отдать свою дочь в секцию. А когда встретила там нас, посчитала нужным рассказать эту историю…»


С Кириллом Суриным

Лена была нормальным, подвижным ребенком. Очень любила шахматы, но если они ей надоедали – могла отшвырнуть куда подальше, и заставлять ее было бесполезно. Исключительной ее делали несколько черт – то, как она играла, и то, как схватывала материал. Несмотря на то, что ей было шесть, семь, восемь лет – она высиживала за доской всю партию. И трудно было поймать момент, когда взгляд её был направлен в окно или в сторону. Во время игры она целиком была в позиции.

Поражения переживала болезненно. Искренне не понимала, почему она должна проигрывать тем, кто старше. Поэтому нередко обыгрывала.

Роман Федосенко: «Что я вспоминаю первым, когда слышу ее имя? Улыбку. Вспоминаю, как она улыбалась. Такая совершенно необыкновенная детская улыбка. Мне в Лене нравилось, что она была очень развитой (скажем, в пятилетнем возрасте читала 130 слов в минуту, очень много всего знала и умела), но в то же время не резала глаз в интеллектуальном плане. Она была гармонична: те же эмоции, то же поведение, что и у всех детей ее возраста. Но схватывала всё моментально. Все тренеры, которым удалось с Леной поработать, говорят о том, что после нее сложно заниматься с другими детьми. Ей ничего не нужно было повторять два раза, она впитывала мгновенно. Причем, если раньше, видя какой ливень идет за окном, я знал, что можно прийти на занятия чуть позже, потому что все равно никто из ребят в ливень не пойдет, с Леной такое было исключено – я знал, что в любую погоду, точно к началу она будет у двери. Работать с ней было настоящим удовольствием.
Когда она жила в Мозыре, я не раз говорил коллегам, что этот ребенок жжет мне руки: она родилась не там, где должна была. В Мозыре нет тех условий, которые ей нужны. Поэтому был искренне рад, когда узнал, что она в Минске…»


Тренировка под открытым небом. С Романом Григорьевичем.

В шесть лет она разделила первое место в своей области среди девочек до 10 лет, через год достойно выступила в чемпионате Беларуси. Её заметили.

Удивляло то, с какой скоростью она прогрессирует. Лена стала выигрывать турнир за турниром. И тогда её мама поставила на карту всё. Оставив свою комнату в мозырьском общежитии, они сначала переехали на несколько месяцев в Калинковичи, а затем – в Минск.

Переехали – это, конечно, сильно сказано. У них не было жилья. Работы, в общем-то, тоже. На первое время их приютила у себя…вахтерша шахматной школы. Она жила прямо напротив. Лена начала ходить на занятия к Анатолию Алексеевичу Алипову. Сложно преувеличить, как сильно им пытались помочь все, кто встречался на пути. Сам Анатолий Алексеевич, ныне покойный тренер Михаил Васильевич Сергиеня, директор спортивной школы Николай Васильевич Царенков правдами и неправдами «выбили» в городском комитете кое-какое жилье.

«Квартира» представляла собой первый этаж барака, который отдали в пользование Таировым. Сырой, заплесневевший, предназначенный под снос дом с удобствами во дворе. Им оставалось только надеяться, что однажды его снесут и дадут взамен нормальную квартиру.

Впрочем, сама Лена никогда и ни на что не жаловалась. Догадаться о том, что не всё гладко, можно было только по характерному запаху сырости от одежды. А в остальном – всегда улыбающаяся, с любимым круглым фиолетовым рюкзачком, два раза в день на тренировке.

Результаты по-прежнему шли в гору. В 1999-м, когда в 7-летнем возрасте она перебралась в Минск, уже ни у кого не было сомнений в том, что она выиграет чемпионат Беларуси до 10. В крайнем случае – будет второй. Но так случилось, что во время турнира Лена заболела и, играя с температурой, стала только десятой, лишившись путевки на чемпионат мира.

Однако время терять было нельзя, поэтому, сбив ноги о пороги всевозможных фирм, заводов и предприятий, они собрали деньги на туристическую путевку (так было значительно дешевле) и отправились на мировой форум. Там Лена финишировала пятой. В следующем году – четвертой, что ей уже казалось на тот момент неудачей. Шахматистке начали поступать предложения из России, о которых на тот момент еще мало кто знал. Знал только Алипов, который не раздумывая говорил, что в перспективе нужно уезжать.

Анатолий Алипов: «Лена играла очень самобытно. Её трудно было угадывать. Вроде бы делает что-то странное: фигуры расставляет необычно, решения подозрительные принимает. А потом проходит какое-то время и всё оказывается именно там, где надо. Как бы много она ни занималась шахматами, от неё нельзя было услышать, что она устала или что ей надоело. Но в то же время ничто детское не было ей чуждо. Помню, её мама пришла в школу радостная, рассказала, что купили Лене велосипед. Белорусский, простой, «Аист». А на следующий день она чуть на нем не разбилась – объезжая вокруг озера, Лена неожиданно почувствовала, что «агрегат» в буквальном смысле разваливается на части: педали, руль, колесо, - видимо, плохо зафиксировали на заводе. Пришлось такое «чудо техники» сдать с боями. А Лена, хоть и испугалась, все равно плакала о потере. Ей так хотелось велосипед…»

В это время Лена сначала параллельно, а потом и постоянно занимается у Александра Николаевича Неведомского. С легкостью дорастает, а потом и перерастает уровень кандидата в мастера. В десять лет становится чемпионкой Беларуси до 18 и чемпионкой мира до 10.

Александр Неведомский: «Помню, ей лет девять было, а у нас во взрослой группе, куда она приходила, занимались сплошь крепкие кандидаты в матера. Вроде как ей еще не совсем по силам многие были, а она могла первое место занять в блицтурнире. Мы всегда его устраивали в конце тренировки. Играешь с ней, вроде выигранную позицию получил, плюс-минус в строчку. А она соберется, залезет с ногами на стул, насупится. Любила еще пальцы собирать в кулачок и дуть в него, как будто энергию вырабатывает… И в этот момент начинаешь такое творить! Зевать, подставлять. А она наоборот невероятные ходы находит! Так и выигрывала… Столько энергии она излучала, просто ураган. Кто знает, может быть, и сгорела от избытка этой самой внутренней энергии…»


После первой победы на юношеском чемпионате Европы.


С Александром  Неведомским

Лена сменила немало тренеров. Её матери казалось, что она должна взять всё, что только можно у каждого из них. Порой это сопровождалось громкими скандалами. Но, тем не менее, сейчас каждый из бывших наставников говорит, что в успехах Лены огромная заслуга её мамы. Пусть она порой играла не по правилам, но точно знала, что пробивает этим дорогу дочери. Лена никогда не достигла бы того, что достигла, если бы не мама.

А в 2002 году в повестке дня заседания Исполкома Белорусской федерации шахмат появляется вопрос о переходе Елены Таировой в Российскую шахматную федерацию. Возражать никто не стал – ведь БФШ тогда не в состоянии была помогать молодой талантливой шахматистке. Хотя и радости от такой потери, конечно, никто не испытывал…

Дальше Лена буквально за несколько лет вышла на первые позиции сначала в юношеских шахматах России, а затем и во взрослых. Вошла в сборную и стала большой надеждой в борьбе с китаянками. Но…

Что случилось дальше, увы, все уже знают.

Анатолий Алипов: «Хотелось бы проводить турнир на призы Елены Таировой, а приходится проводить турнир ее памяти… Новость о ее смерти всех нас потрясла. Это была большая надежда. Сначала для Беларуси, потом для России…»


А.А. Алипов и С.Н. Неведомский: "Раньше мы считали, сколько наших учеников закончили университеты, сколько женились, сколько завели детей. А теперь пришлось открыть счет ушедших. Лена - первая ученица, которую пришлось похоронить..."

С 22 июня по 1 июля в стенах минской СДЮШОР № 11, где Лена занималась около трех лет, прошел Мемориал Таировой.

Небольшой, скромный турнир в этом году собрал немного участников. Его победителями стали Андрей Горовец, Валерий Смирнов и Роман Гриб. Организаторы надеятся, что им удастся сохранить в будущем это название, и турнир станет ежегодным.

Ей было всего восемнадцать. Восемнадцать процентов надежды...


Автор благодарит за помощь в подготовке материала, а также за предоставленные снимки из личных архивов семью Суриных, А.А. Алипова, А.Н. Неведомского и Р.Г.Федосенко.


  


Смотрите также...

  • — Хотим Петра! И еще хриплый голос: — Хотим царем Ивана… На голос кинулись люди, и он затих, и громче закричали в толпе: «Петра, Петра!»

    Неимоверное количество болельщиков у Петра Свидлера. Последний тур, являвшийся для него лишь формальностью с точки зрения турнирного положения, и завершившийся первым на всей дистанции поражением, ничего не изменил.

  • Третья неделя матча подходит к концу, и мы уже настолько к нему привыкли, что сложно поверить, что буквально через день все оборвется и станет частью истории.

  • Баира Кованова и Елена Таирова. Фото Ильи Одесского

    Валентина Гунина:

  • Интересно, сколько лет пройдет, прежде чем шахматные турниры начнут проводиться на земной орбите. Или… почему обязательно на земной? Может самая сильная «швейцарка» будет как раз на «Юпитер-опен». А самый престижный «круговик» частично на Венере и частично на Марсе. На смену существующему американскому «Мировому опену» придет «Межгалактический».

  • Минувшим днем в Доме культуры ВВЦ был сыгран последний, заключительный тур обновленного первенства Москвы среди юношей и девушек в различных возрастных категориях. Обновление (можно еще сказать - эксперимент!) состоит в том, что организаторы, впервые за обозримую историю столичной федерации, собрали под одной крышей всех сильнейших юных шахматистов города.

  • Дом Пашкова в последний раз в этом году принимает участников Мемориала Таля.


    "На войне - как на войне. Шансы еще есть".

  • Шахматный клуб "Останкино" продолжает удивлять турнирными новшествами. На этот раз, восьмого мая, в стенах телецентра состоялся предпраздничный матч-противоборство полов: по схевенингенской системе сразились секстеты мужчин и женщин.
    (Фото Назима Мирзоева)

  • Е.СУРОВ: Это Chess-News, я Евгений Суров, мы на «Аэрофлоте», вместе со мной победитель еще не «Аэрофлота», а «Moscow open» Борис Грачев. Борис, не слишком ли – два таких сильных турнира подряд играть?

  • Восьмой и предпоследний тур Мемориала Таля началася с уникального для нашего вида спорта события!

  • Четвертый и пятый туры Мемориала Таля продолжили традицию "ни партии без борьбы!". Шахматный зритель, наконец, подтянулся к месту действа в достаточном количестве (пусть и во многом из-за праздников). Дом Пашкова ожил. Игра с удвоенной энергией стала изобретать свои "вечнозеленые".