Эрнесто Инаркиев: "Только недавно стал обращать внимание на рейтинг"

Время публикации: 08.02.2012 15:56 | Последнее обновление: 08.02.2012 15:58
Аудио: 

You may need: Adobe Flash Player.

Мы уже публиковали аудио этого интервью 05.02.2012, как только оно было взято. Теперь - еще текстовая версия. 

Е.КЛИМЕЦ: Здравствуйте, это Chess-News, Moscow-open, и с нами Эрнесто Инаркиев.

Э.ИНАРКИЕВ: Здравствуйте.

Е.КЛИМЕЦ: Он только что закончил свою партию вничью, и теперь стало понятно, что он точно попадет в тройку призеров. Но какое место из первых трех ему покорится, пока неизвестно. Да?

Э.ИНАРКИЕВ: По крайней мере, ясно, что не первое.

Е.КЛИМЕЦ: Всего лишь вопрос между вторым и третьим.

Э.ИНАРКИЕВ: Да.

Е.КЛИМЕЦ: В общем-то, вопрос о том, насколько вы довольны своим выступлением, уже можно задать.

Э.ИНАРКИЕВ: Я уже четвертый раз играю в Moscow-open, каждый раз набираю, к сожалению, семь очков, и каждый раз этого недостаточно для первого места. Наверное, в этот раз по игре я наиболее уверенно играл и больше всего его заслуживал. Было два очень хороших шанса. Вот вчера была очень важная партия за первое место черными фигурами. Конечно, мне удалось победить в подавляющих позициях. Но если с точки зрения общего итога смотреть, то семь очков из девяти – это объективно нормальный, хороший результат. Но с точки зрения того, как я играл и как складывался турнир, то я, конечно же, нацеливался на первое место. Поэтому такое настроение.

Е.КЛИМЕЦ: Вы вчерашнюю партию уже проанализировали?

Э.ИНАРКИЕВ: Просмотрел. Конечно, если говорить реально, то я владел инициативой и добился подавляющего перевеса, который надо было, конечно, реализовывать.

Е.КЛИМЕЦ: А сейчас шахматы какое место в вашей жизни занимают? Это исключительно профессиональное занятие или что-то появилось еще, что занимает ваше время?

Э.ИНАРКИЕВ: Я учусь в аспирантуре в РГСУ. Но вообще, конечно, шахматы – это моя работа. Слово «работа» мне не очень нравится, это немножко другое. Но шахматы - это то, чем я занимаюсь в своей жизни.

Е.КЛИМЕЦ: И планируете заниматься дальше?

Э.ИНАРКИЕВ: Да.

Е.КЛИМЕЦ: В вашей биографии есть такой момент, о котором, я думаю, многие из наших слушателей не знают, - что вы родом из Киргизии.

Э.ИНАРКИЕВ: Да, я родился в Киргизии, там и начал играть.

Е.КЛИМЕЦ: В Википедии о вас написано, что вас и вашу семью пригласил переехать в шахматный город, в шахматную Мекку – Элисту - сам Кирсан Илюмжинов. Это действительно так? Интересно, как это все-таки состоялось, как произошло?

Э.ИНАРКИЕВ: Как я уже говорил, играть я начал в Киргизии. И в 1998-м году выступал на Олимпиаде за сборную Киргизии, которая как раз проходила в Элисте. Там Кирсан Николаевич со всеми встречался. Тогда в Калмыкии шло такое активное движение, приглашали туда шахматистов. Есть такой киргизский шахматист – Молдабаев – он какое-то время там работал, тренировал. Но я как-то не решился переехать сразу, а только через некоторое время. Главный мотив – это, конечно, шахматы. Потому что тот регион развит гораздо хуже. Там и соревнований меньше, и игроков просто меньше. Поэтому и возможностей для роста гораздо меньше.

Е.КЛИМЕЦ: «Тот регион» - вы имеете в виду?..

Э.ИНАРКИЕВ: Киргизию. Поэтому в какой-то момент я почувствовал, что если хочу заниматься шахматами, то надо… Не только я сам, конечно, мне было тогда 14 лет.

Е.КЛИМЕЦ: Родители поддержали?

Э.ИНАРКИЕВ: Да, родители поддержали. И я считаю, что переезд был очень удачным решением. В Калмыкии я себя всегда очень хорошо чувствовал. Да и период был выбран такой хороший. В Калмыкии очень добрые люди, и когда ты уезжаешь от семьи в 14 лет, то важно оказаться в какой-то правильной атмосфере.

Е.КЛИМЕЦ: Так вы один уехали?!

Э.ИНАРКИЕВ: Да. Семья сразу не переехала.

Е.КЛИМЕЦ: В 14 лет?!

Э.ИНАРКИЕВ: Там как-то по очереди то сестра со мной была в это время, то мама.

Е.КЛИМЕЦ: Отчаянный вы шахматист! А сейчас чувствуете поддержку? Вас как-то постоянно поддерживают в Калмыкии? Или все-таки считают, что вас уже взрастили и выпустили в самостоятельную жизнь?

Э.ИНАРКИЕВ: Поддержку я чувствую постоянную. За меня и люди очень многие болеют. Например, я был в этом году в Элисте, и там люди следят, знают партии, подсказывают: почему ты так не сыграл, почему так не сыграл? Конечно, Кирсан Николаевич, мне много раз помогал – в том же Гран-при, например, я участвовал как номинант от Элисты. В этом плане я всегда чувствую поддержку. И надеюсь, что я тоже оправдываю какие-то ожидания.

Е.КЛИМЕЦ: Кстати, насчет оправдания ожиданий. Несомненно, что у вас уже есть успехи, хорошие выступления, как, например, сейчас – у вас отличные выступления на Moscow-open. Но в рейтинговом эквиваленте вы в последние годы как-то не очень растете. Как вы думаете, с чем это связано?

Э.ИНАРКИЕВ: В первую очередь, это связано с тем, что я только недавно стал обращать внимание на рейтинг. Я всегда считал, что надо хорошо играть, а рейтинг потом придет. Но сейчас стало как-то довольно жестко складываться, что рейтинг – это, по большому счету, деньги. Условно, если есть рейтинг, то тебя приглашают в турниры, в том числе и официальные.

Е.КЛИМЕЦ: Как вы считаете, это правильно?

Э.ИНАРКИЕВ: Сложный вопрос. Как есть, так и есть. Мы не можем это изменить.

Е.КЛИМЕЦ: Но сейчас многие говорят о том, что, может быть, нужно менять форму проведения чемпионата мира, может быть, нужно отказываться от этих круговых турниров. Потому что, действительно, получается, что рейтинг имеет большое влияние на все эти процедуры. Может, что-то можно сделать?

Э.ИНАРКИЕВ: С другой стороны, у нас нет другого критерия оценки игры. Потому что гроссмейстеров стало больше, соответственно, звание «гроссмейстер» уже не то чтобы не имеет значения, - оно важное, конечно, - но по нему нельзя сравнить шахматистов. И тот гроссмейстер, и другой гроссмейстер. Нужен какой-то критерий. И рейтинг на сегодня - наиболее объективный показатель из всех, которые придумали. Другое дело, что его можно, конечно, улучшать. Неправильно, когда шахматист за год играет восемь партий и сохраняет лидирующие позиции. Мое мнение таково, что можно еще улучшать эту систему, но принципиально рейтинг – это более-менее объективно.

Е.КЛИМЕЦ: Вы слышали о предложениях по поводу рейтинга – к примеру, как раз тот случай, когда восемь партий в год человек играет и сохраняет рейтинг, - о том, что за каждый отчетный период рейтинг будет отниматься. То есть, грубо говоря, если ты играешь и поднимаешь рейтинг, ты его возвращаешь. Если ты не играешь, этот рейтинг просто отнимается и накапливается. Соответственно, за год какое-то количество пунктов человек теряет. Насколько это правильно? Или это тоже перегиб? Ваше мнение как профессионала. Ведь это ваш хлеб, в каком-то смысле.

Э.ИНАРКИЕВ: Если честно, я никогда об этом серьезно не задумывался. Здесь, конечно, если что-то менять, то нужно принимать очень взвешенное решение, просчитать, к чему приведет одно, к чему – другое. Есть, например, еще теннисная система, которая мне тоже казалось принципиально логичной. Когда, допустим, очки за турниры. То есть если ты не играешь, то у тебя вообще нет очков, нет рейтинга. Другое дело, что я не знаю, какова там система приглашения – если кто-то из ведущих не играет год, то его потом приглашают в ATP или нет? Или говорят: ты без рейтинга должен отбираться. Вопросы сложные. Мне кажется, что объективно все равно – тот, кто играет сильнее, тот будет выше стоять в конечном счете. Поэтому принципиально все в равных условиях. Если бы одним считали рейтинг, а другим не считали, а так…

Е.КЛИМЕЦ: А в аспирантуре вы чем занимаетесь, если не секрет? Какой темой?

Э.ИНАРКИЕВ: В аспирантуре у меня должна быть наконец-то шахматная тема. Потому что как раз только что открыли спортивную специальность на кафедре шахмат. Тема пока еще не стадии утверждения, но в целом планируемое направление – это расходование времени в шахматной партии.

Е.КЛИМЕЦ: Очень интересная тема!

Э.ИНАРКИЕВ: Узкая тема. Потому что я сам часто сталкивался, с цейтнотами в том числе. Сам пытался найти какие-то советы, решения и столкнулся с тем, что каждый для себя что-то решает, и кому-то помогает, кому-то не помогает. С одной стороны, вроде как все известно, а с другой стороны каждый реальный случай настолько уникален, что…

Е.КЛИМЕЦ: А ваше решение каким оказалось в случае цейтнотов?

Э.ИНАРКИЕВ: Комплексное решение. У меня был довольно долгий период по изменению этого. Потому что раньше я часто попадал в цейтноты, сейчас все-таки заметно меньше. Когда закончу диссертацию, тогда будет легче ответить на этот вопрос.

Е.КЛИМЕЦ: А дальнейшие ваши планы? Вот защитите вы диссертацию - будете продолжать играть в шахматы? Или где-то на горизонте интерес к тренерской деятельности? Или вообще к чему-то, принципиально новому?

Э.ИНАРКИЕВ: Вообще я вижу для себя так. Я считаю, что шахматы, которыми я занимаюсь, - это спорт. И, соответственно, пока я буду видеть для себя зону роста, возможности куда-то реально вырасти - не добавить себе 10-15 пунктов рейтинга, а на совершенно другой уровень перейти, - я планирую играть в шахматы. Если я почувствую, что происходит все одно и то же, год за годом, тогда, конечно, я думаю, что оставлю шахматы. А чем буду заниматься потом – я так далеко не просчитываю все варианты. Все меняется.

Е.КЛИМЕЦ: Да, шахматы – не гимнастика, в них можно играть долго.

Э.ИНАРКИЕВ: Это с одной стороны. А с другой стороны, когда повторяется все, то уже хочется расти, и как личности в том числе. Поэтому когда все идет одинаковое, то хочется уже все менять.

Е.КЛИМЕЦ: Вот уже несколько турниров подряд мы видим, как у Эрнесто Инаркиева просто неподражаемая группа поддержки приходит. На одном турнире мы видели несколько девушек в специальных майках «I support Ernesto Inarkiev». На этом турнире я видела одну девушку. Расскажите-ка поподробнее, это кто?

Э.ИНАРКИЕВ: Как я уже говорил, есть люди, которые меня поддерживают постоянно, и во время турниров поддерживали, и так. И здесь как-то спонтанно получилось, что они оказались в том городе, в котором проходил турнир, а до этого такого не случалось. Это полностью их инициатива, они решили таким образом меня поддержать.

Е.КЛИМЕЦ: То есть это и для вас был сюрприз?

Э.ИНАРКИЕВ: Да, вначале это был сюрприз. Конечно, приятный.

Е.КЛИМЕЦ: А на игре это как-то отразилось? То есть это стимулировало, или наоборот – неожиданность обратную сторону сыграла?

Э.ИНАРКИЕВ: Сложно сказать. Я считаю, что я уже бывал в разных жизненных ситуациях, поэтому… Скажем так, мне это было, безусловно, приятно, и если это и повлияло на игру, то только позитивно. Больше ответственности появилось. Пришлось хорошо работать.

Е.КЛИМЕЦ: И такой, сейчас уже традиционный, вопрос, который и вам не могу не задать: ваш фаворит в матче за шахматную корону?

Э.ИНАРКИЕВ: Хороший вопрос. Не знаю. Я обычно, как ни странно, прогнозы не очень удачно даю. Но мне кажется, что как шахматист Ананд все-таки предпочтительней, он посильнее играет. С другой стороны, чем мне нравятся чемпионаты мира и вообще официальные соревнования, что там, я считаю, как раз можно проявить характер, добиться чего-то неожиданного. Поэтому с точки зрения прогнозов я… Хотя и я считаю, что Ананд играет лучше, но… Наверное, правильней будет сказать, что мои ставки – это пятьдесят на пятьдесят.

Е.КЛИМЕЦ: Что же, это тоже интересный вариант. А если, скажем, взять двух шахматистов, которых уже, к сожалению, нет в живых, но которые исторически интересные шахматисты, то какой бы вам матч хотелось увидеть больше всего?

Э.ИНАРКИЕВ: Даже не знаю. Логичнее увидеть матч совсем-совсем из другого века, может быть. Наверное, Морфи с кем-нибудь. Наверное, все-таки с Фишером.

Е.КЛИМЕЦ: Интересный выбор: Морфи и Фишер. Видимо, это ваши любимые шахматисты.

Э.ИНАРКИЕВ: Фишер – безусловно любимый шахматист. По крайней мере, в детстве был. А когда становишься профессионалом, то уже большее количество шахматистов ценишь. А в детстве ты их меньше знаешь и, соответственно, нравится кто-то один. Сейчас уже не так.

Е.КЛИМЕЦ: Сейчас уже совсем не осталось кумиров? Или?..

Э.ИНАРКИЕВ: Сейчас я по-другому воспринимаю шахматистов прошлого. Для меня это как…не то, чтобы как книга или телефильм, но, например, мне ведь много книг и фильмов нравится. И, допустим, посмотреть партию, сыгранную каким-то большим шахматистом прошлого, - для меня такое же удовольствие, как и посмотреть хороший фильм. Я же не могу сказать, что у меня есть всего один любимый фильм. И здесь примерно так же.

Е.КЛИМЕЦ: А за онлайн-трансляциями следите? Я имею в виду телетрансляции, когда с видео идет.

Э.ИНАРКИЕВ: Да. Мне, кстати, очень понравилась видеотрансляция. Я даже более-менее не то, чтобы подсел, но вот на  претендентских матчах, когда они были, смотрел. Мне кажется, что это наконец-то правильный шаг – не просто веб-камеры поставить, а именно взять профессиональных операторов, которые пытаются найти интересные моменты. Я понимаю, что шахматы – длинная игра, партия длится долго. Но всегда можно сделать вырезку из интересных моментов. Кроме того, мне кажется, что невозможно сразу сделать продукт для телевидения. То есть если сразу просто поставить камеру, ты не сделаешь передачу. Нужно расти в этом направлении, работать. Мне кажется, что на претендентских матчах сразу стали очевидны какие-то минусы, которые не подходят для телеформата, а они были, и первые же попытки их высветили очень ярко.

Е.КЛИМЕЦ: Например? Какие минусы?

Э.ИНАРКИЕВ: Мне казалось, что немножко не хватает какой-то живости в картинке, чего-то такого… Может быть, девушки чай приносят или что-то в этом духе.

Е.КЛИМЕЦ: Ух ты! Интересный момент.

Э.ИНАРКИЕВ: Может быть, пресс-конференции были недостаточно интересными, тоже не хватало какой-то живости. Когда это происходит в узком кругу, то все понимают, что шахматисты после партии как бы немножко «в себе» находятся, поэтому лишние вопросы не всегда им задают. А когда ты смотришь по телевидению, ты понимаешь, что не хватает… Что пресс-конференции нужен какой-то взрыв, какие-то вопросы. Или, например, то, что меня совершенно удивило, - это когда шахматисты отвечали на русском и на английском языках на один и тот же вопрос.

Е.КЛИМЕЦ: То есть должно быть либо оба на двух языках, либо на каком-то одном?

Э.ИНАРКИЕВ: Нет, мне кажется, оба на двух – это совсем неправильно.

Е.КЛИМЕЦ: То есть все-таки один – с переводчиком?

Э.ИНАРКИЕВ: Наверное, с переводчиком, если есть такая необходимость.

Е.КЛИМЕЦ: Но если трансляции ведутся для всего мира, то, наверное, необходимость такая есть. Или вы считаете, что английский язык уже настолько интернационален, что нужно его оставлять?

Э.ИНАРКИЕВ: Нет, я как раз наоборот считаю, что русский…

Е.КЛИМЕЦ: Пусть все учат русский?

Э.ИНАРКИЕВ: Не так мало людей на самом деле знают русский язык. Нет, я имею в виду, что это ненормально, когда сам шахматист должен перефразировать на английский, на русский. Все-таки для телевидения это не формат. Переводчик – да, наверное.

Е.КЛИМЕЦ: А комментаторы какие-то любимые появились? Кому вы отдаете предпочтение?

Э.ИНАРКИЕВ: Из всех комментаторов, еще до появления телевидения, мне, конечно, больше всех нравился Сергей Шипов. У него, наверное, талант такой есть. Понятно, что и шахматист он сильный, но и талант комментатора. Мне в нем больше всего нравится то, что он умеет, на мой взгляд, предугадывать мысли игроков. Потому что когда смотришь комментарий, то для меня, например, оценка позиций, конечно, имеет значение, но это не самое главное. По большому счету – какая разница: выиграна, проиграна, ничья? Важнее понять, что думали игроки, чего они хотели, что у них получилось, что не получилось. И вот если в этом разобраться, суметь это понять, то мне именно вот это доставляет удовольствие. А когда смотришь просто партию, там просто какая-то оценка. А что делает Шипов, чего, как мне кажется, не делают другие? Он умудряется находить варианты, которые, скорей всего, просчитывали игроки, он их показывает. То есть не просто первую строчку сильнейших ходов, а именно то, о чем, скорей всего, думал игрок. По крайней мере, то, что он пишет, очень правдоподобно. Я бы тоже так мыслил.

Е.КЛИМЕЦ: Возможно, это влияние того, что он всегда комментирует без использования компьютера, когда партия в онлайне? В принципе, это практиковалось и в Мемориале Таля, когда Эмиль Сутовский комментировал партии, и у него были разные парнеры. Видимо, это обратная сторона вот этого анализа без компьютера. Все-таки влияет он на нас, хотим мы этого или нет, подсматриваем или не подсматриваем. Вы сами насколько увлекаетесь компьютерными анализами?

Э.ИНАРКИЕВ: По-разному. Во-первых, как можно оценить, насколько ты увлекся? Критерия же нет такого.

Е.КЛИМЕЦ: Согласна, критерия нет, но тогда скажем так: какой процент в подготовке к турнирам, к ежедневной работе он занимает?

Э.ИНАРКИЕВ: Наверное, можно сказать, что я серьезно увлекаюсь. Не столько даже компьютерным анализом, а просто тот факт, что я каждый день включаю компьютер. На мой взгляд, это больше, чем необходимо. Я просто заметил, что так происходит каждый день – я включаю компьютер и на турнире, и дома. Так получается просто. Что касается непосредственно анализа с компьютерами, то сейчас уже, когда уровень вырос, я думаю, компьютеры как раз меньше влияют на меня. Объясню почему. Когда играешь слабее, и компьютер тебе что-то показывает, тебе очень трудно ему оппонировать, трудно что-либо ему ответить, тебе всегда приходится доказывать, что он говорит правду. А когда уровень чуть подрастает, ты иногда понимаешь, что даже если он и прав, то в партии это будет трудно кому-нибудь доказать.

Е.КЛИМЕЦ: Это, наверное, один из ваших советов молодым шахматистам: не увлекайтесь. То, что находит компьютер, человек редко сможет найти.

Э.ИНАРКИЕВ: Не то чтобы редко. Просто это будет уже не человек. Мне кажется, что в шахматах важно сохранять какую-то индивидуальность. Я вообще считаю, что шахматные партии, по большому счету, показывают характер человека. Просто сейчас все становится универсальным, все играют одно и то же. Но если изначально человек сам думает над ходами, сам выбирает, что ему нравится, то это очень показывает и его характер, и какие-то его другие особенности. Поэтому здесь важно сохранять себя.

Е.КЛИМЕЦ: Сейчас, наверное, планируете, как и все шахматисты группы «А», принять участие в «Аэрофлоте»?

Э.ИНАРКИЕВ: Да, я планирую принять участие, но для меня это новинка, потому что до этого я как-то всегда избегал играть два турнира подряд. В прошлом году просто не получилось, потому что, если вы помните, по Moscow-open ходил грипп.

Е.КЛИМЕЦ: Да, было такое.

Э.ИНАРКИЕВ: И я просто не добрался до «Аэрофлота». Но сейчас вроде все в порядке, поэтому я планирую попробовать. Все-таки марафон, 18 партий, тем более, турниры такие, что надо много выигрывать, каждую партию выкладываться. Да, у меня в планах «Аэрофлот» и чемпионат Европы. Как, наверное, у всех участников.

Е.КЛИМЕЦ: Ну что же, успехов! Спасибо. Это был Эрнесто Инаркиев.

Э.ИНАРКИЕВ: Всего доброго.


  


Смотрите также...