Владимир Крамник: "Странно, но с годами все более интересно играть в шахматы"

Пятница, 16.12.2011 00:54
Аудио: 

You may need: Adobe Flash Player.

Запись прямого эфире: 14.12.11, 21.00

Е.СУРОВ: 21 час 01 минута московское время. Если на ваших часах столько же, значит, вы слушаете нас в прямом эфире. Chess-News, меня зовут Евгений Суров, и, как и было обещано, на связи Владимир Крамник, экс-чемпион мира.

В.КРАМНИК: Добрый вечер.

Е.СУРОВ: Ну что, Володь, поздравления, видимо, не только с выигрышем турнира в Лондоне, но и с тем, что рейтинг остался на том уровне, который позволит вам и в турнире претендентов участвовать?

В.КРАМНИК: Да, как-то получилось очень всё удачно, хотя после турнира в Москве чуть-чуть зашаталась моя позиция. Но все равно был запас определенный. Хотя, по моим подсчетам (я на всякий случай все-таки подсчитал) я мог в Лондоне набрать 50 процентов, но не меньше. То есть с «-1» я уже не выходил в турнир претендентов. Хотя, до турнира в Москве, казалось, запас был такой, что его невозможно истратить, но я сделал все возможное, чтобы он поредел. Поэтому некоторое напряжение все-таки было, особенно в начале лондонского турнира. Разумеется, по-нормальному я не должен набирать меньше 50 процентов, но с другой стороны, вроде как и в Москве «-2» не должен был набирать, а набрал. И ощутил, что если буду играть так же, то всякое может случиться. Но удалось собраться, и уже показал намного выше качество игры. Может быть, «+4» - немножечко где-то удача была на моей стороне, но в целом, мне кажется, ни в один момент турнира не рисковал опуститься в минус. В итоге все вышло хорошо. Еще приятный момент, что в конце года мне удалось на 1 января выйти на третью строчку в мировом рейтинге и перешагнуть за 2800. Так что я очень доволен.

Е.СУРОВ: А, то есть на 1 января вы опередите Ананда?

В.КРАМНИК: По крайней мере, по данным Live-рейтинга вроде я опережаю на пару пунктов Ананда и выхожу на третье место. Не так принципиально, конечно, но все-таки приятно. Но самое главное – то, что за 2800 перешагнул. Тем более, что это окончание сезона, и в ближайшем будущем пока у меня не предвидится серьезных турниров, да и вообще турниров. Но самое главное – после того, как мне не удалось выиграть матчи претендентов в Казани, я себе ставил цель, конечно, отобраться в турнир претендентов. И её удалось выполнить. Поэтому в целом можно считать особенно последние полгода весьма успешными.

Е.СУРОВ: Я хочу сказать для наших слушателей, что мы через некоторое время проведем голосование, прямо во время эфира. Кое-какой вопрос у меня подготовлен, но может быть, в процессе разговора выявится какой-то более актуальный вопрос.

В.КРАМНИК: А я имею право участвовать в этом голосовании?

Е.СУРОВ: Абсолютно. Я думаю, если будет тот вопрос, который я заготовил, то вам будет особенно интересно. А вот, возвращаясь к тому, что сейчас конец года, вы бы какие итоги подвели? Наверное, по своим выступлениям, в первую очередь, да и вообще.

В.КРАМНИК: По своим – был очень странный сезон. Пожалуй, первый такой за всю мою длинную карьеру, когда с такими огромными перепадами. «Американские горки» продолжались весь турнирный год, меня бросало из стороны в сторону. Были и прекрасные выступления – и по игре, и по перфомансу. Скажем, я выиграл три турнира за год, что неплохой, очень приличный показатель. И при этом выиграл очень убедительно – во всех трех турнирах я показал очень высокий перфоманс, где-то за 2850, 2900. Но при этом была пара мощнейших провалов. Причем странным образом это как-то чередовалось: прекрасный турнир, потом ужасный, средний, опять хороший, опять ужасный. И как это все расшифровывать? Мне кажется, тут надо профессионального криптолога приглашать, чтобы он расшифровал, что это означает. Потому что, я немножко сам в недоумении. Сейчас надо будет сесть и хорошенько подумать о том, как находиться если не постоянно, но, по крайней мере, к турниру претендентов подойти в той форме, в которой я был в Дортмунде и Лондоне, а не в той, в которой я был в Москве. Что мне нужно сделать для этого – пока не совсем ясно, но я надеюсь, что мне удастся разгадать эту загадку.

Е.СУРОВ: А если в целом брать шахматный мир.

В.КРАМНИК: Да не знаю, мне кажется, неплохо всё. Я не разделяю негативной точки зрения, что у нас всё плохо. Мне кажется, ничего, много интересных турниров было, довольно насыщенная шахматная жизнь идет. Нельзя сказать, что больших сюрпризов не было. Ну, Карлсен продолжает быть первым, по рейтингу прилично оторвался от остальных. Но в целом, все равно есть ведущая четверка, которая в общем и целом сейчас посильнее остальных. По крайней мере, на мой взгляд. Ананд просто не сильно напрягался в последнее время. Мне все-таки очевидно, что если он напряжется по-настоящему (а к матчу-то он напряжется), то он будет стабильно за 2800. Он игрок самого-самого топ-уровня, просто у него то ли немножко потерялся вкус к игре, то ли не хотел силы тратить. Но ясно, что списывать его нельзя. Ну, и были яркие выступления других игроков: выигрыш Свидлером двух турниров подряд, включая Кубок мира; наверное, в первую очередь – выигрыш Гельфандом турнира претендентов. Вообще много чего интересного произошло за этот год. Мне кажется, для шахмат это хороший год выдался.

Е.СУРОВ: А вот я хотел бы такую тему затронуть. Так сложилось, что я тоже задумался в последнее время над прошедшим годом (меня попросили сделать маленький комментарий для журнала). И я неожиданно для себя выяснил, что у меня несколько изменилось мнение, если не сказать сознание. Мне показалось, что вот этот год подвел черту под системой, когда чемпион мира выявляется раз в два года. Мне кажется, этот год как раз показал, что эта система осталась в прошлом. Какую ни выбирай систему по претендентам – это одно. А вот то, что чемпион определяется в матче раз в два года – не кажется ли вам, что это все-таки осталось в прошлом? Вы же сами признаете, что Карлсен в этом году сильнейший шахматист. А Ананд два года готовится к матчу на первенство мира. В этом же тоже что-то есть ненормальное.

В.КРАМНИК: Я понимаю, но тем не менее, мне кажется, что это нормально. Играть первенство мира каждый год – во-первых, это колоссальнейшая нагрузка просто, но это еще ладно. Во-вторых, деньги сложнее находить. Но самое главное, на мой взгляд, это все-таки будет девальвировать звание. Чемпионы будут меняться очень часто, и опять же систему надо какую-то придумывать. Ясно, что скорее всего будет какой-то турнирчик. Ну, и я не вижу, в чем проблема: раз в два года – это и так часто. Вообще говоря, года с 95-го, по-моему, вообще первенства мира не было лет десять. По-хорошему, с серьезным циклом. А сейчас все-таки ситуация улучшилась. Два года – не такой большой срок. Это же, в принципе, ерунда. Не успеешь заметить, как время прошло. В конце концов, было время, когда Фишер был сильнейшим, но он не был чемпионом мира. Ничего в этом страшного нет. Во-первых, я не считаю, что чемпион мира должен обязательно быть сильнейшим игроком на данный момент, номером один по рейтингу. А во-вторых, надо все-таки сделать скидку на то, что Карлсен – он только играл в турнирах, и ему больше не о чем было думать. Он даже в претендентском не играл. Соответственно ему нечего было прятать, расходовать силы и так далее. Я, конечно, не преуменьшаю его заслуги – он действительно здорово играет и играл весь год, но мне абсолютно очевидно, что если бы Ананду не предстоял матч на первенство мира в следующем году, то, конечно же, он бы показывал лучшие результаты.

Е.СУРОВ: Так вот, для зрителей, может быть, было бы лучше, если бы такого матча не было, а, предположим, игрались бы турниры, Ананд и остальные показывали бы всё, на что способны, и, к примеру, в конце года подсчитывался бы некий суммарный итог по всем турнирам, определялся бы лучший шахматист.

В.КРАМНИК: Это возможная схема, но я думаю, что матч на первенство мира – это историческое событие в шахматах. Опять же, хочу, чтобы меня поняли правильно – я не консерватор. Не то, чтобы есть одна система идеальная, а другие – плохие. Вообще такого нет. В каждом виде спорта есть своя система розыгрыша первенства мира, и они все очень сильно разнятся. В теннисе вообще нет первенства мира как такового, в футболе раз в четыре года, в гольф – третье, в хоккее – четвертое. Это говорит о том, что надо просто делать ту систему, которая наиболее привлекательна для зрителей и для спонсоров. Соответственно, с моей точки зрения, матч на первенство мира – это большое медийное мероприятие. Событие, о котором знает не только шахматный мир, но и люди, далекие от шахмат. Все-таки он имеет большой вес. Там и призовой фонд большой, который постоянно находится и, кстати, увеличивается из года в год. Скажем так, это такой проект, который коммерчески хорошо работает, по-моему. Можно сказать, это единственное пока в шахматах, что стопроцентно хорошо работает коммерчески. На чемпионат мира деньги есть, и деньги серьезные. Они сопоставимы с финалом Уимблдона. А все-таки финал Уимблдона смотрят миллионы людей по телевизору. Поэтому мне кажется, что это все-таки такой трейдмарк в шахматах. Опять же, это вопрос не того, чего я хочу, а, как говорят американцы, «не пытайтесь чинить то, что исправно работает». На мой взгляд, вот это как раз работает исправно. Как только мы придем к ситуации, что не сможем найти спонсора на матч на первенство мира и огромная масса любителей шахмат будет хотеть посмотреть турнир – тогда будем думать, не стоит ли поменять. Но пока интерес к матчу на первенство мира большой. Так в чем проблема? То, что вы предлагаете, конечно, может оживить, а может и в минус пойти. Это довольно рискованная штука. Скорее, если бы я что-то преобразовывал, то в некоторых других областях, где реально есть проблемы.

Е.СУРОВ: Вот мне в чате пишут, что на матч Касымджанов – Каспаров денег не нашлось.

В.КРАМНИК: Ну, мы все отлично понимаем, что ситуация была другая. Это был не абсолютный матч на первенство мира, я уже владел титулом, а у Каспарова были свои отношения с ФИДЕ… А я имею в виду абсолютный матч на первенство мира. Вот с момента, когда мы объединились, призовой фонд идет по нарастающей. Меня это очень радует, даже несмотря на то, что я сам не играю. Это хорошо для шахмат. Мне печально это озвучивать, но мы живем в такое время, что человек очень внимательно смотрит на призовой фонд. Если призовой фонд матча на первенство мира был 50 тысяч, то обывательское мнение – «раз это ничего не стоит, значит неинтересно». А если 2 миллиона, то значит, что 2 миллиона просто так не отдадут, и значит, это что-то реально стоящее. Конечно, это немного иронично (и даже грустная ирония), но это так. Поэтому мне кажется, что если у нас есть соревнование, которое стоит 2 – 2.5 миллиона долларов, то его нужно обязательно оставлять. Все-таки это поднимает престиж шахмат, интерес к ним. Да и вообще, у шахмат же богатая история. Если брать первенство мира, то мы, наверное, вообще первые из всех видов спорта по длине истории. У нас есть свои плюсы и почему бы их не использовать.

Е.СУРОВ: И еще по ходу в чате спрашивают (чтобы мы не отдалились от темы Лондона): «Спросите про выступление Майкла Адамса в Лондоне. Майкл относится к поколению Крамника, Гельфанда, Ананда».

В.КРАМНИК: Для меня это было шоком. Я никак не ожидал. Во-первых, потому, что он высококлассный игрок, я его всегда очень высоко ценил и считаю, что он был вообще один из ведущих в мире долгое время. Я вообще не припомню, чтобы он проигрывал 2-3 партии за турнир – это уже очень много для него. Но проиграть 5 из 8… Я не понимаю, что с ним произошло. Настолько быть не в форме… Не знаю, может быть, уже годы берут свое. Но надеюсь, что все-таки нет, потому что действительно игрок он очень высококлассный. Я-то с ним играл еще когда провал не был так очевиден, хотя он до этого две подряд проиграл. Еще казалось, что это может быть случайностью, но потом я понял, что что-то произошло. Я не лез к нему с расспросами. Мы немножко пообщались после турнира, видно было, что он очень подавлен. Он, конечно, потерял много рейтинга, теперь ему снова надо выбираться наверх. Надеюсь, что он не закиснет.

Е.СУРОВ: Хочу сказать для слушателей, что я помню, что на сайт заранее пришли вопросы гостю. Вы, наверное, их тоже видели.

В.КРАМНИК: Я – нет. Я вообще не люблю готовиться к интервью и всегда прошу интервьюера, чтобы не говорили, о чем будут спрашивать. Потому что так неинтересно.

Е.СУРОВ: Отличная позиция.

В.КРАМНИК: Я не увиливаю от прямых ответов, поэтому предпочитаю не знать, какие будут вопросы.

Е.СУРОВ: Вот за это особое спасибо. А пока тему претендентского цикла объединим с еще одной важной темой – сборной России. Может быть, вы читали последнее интервью Бориса Постовского на нашем сайте…

В.КРАМНИК: Читал, да.

Е.СУРОВ: …Он такую важную вещь заметил, что Олимпиада и турнир претендентов будут очень близко по срокам расположено друг к другу. В турнире претендентов играют три участника российской сборной, включая вас. Вы сами как для себя определяете приоритеты? Что для вас важнее – Олимпиада или турнир претендентов? Или это некорректный вопрос?

В.КРАМНИК: Ну, это не совсем корректный вопрос. Это командный и личный турниры. И что тут лукавить – понятно, что турнир претендентов – это все-таки самое важное событие двухлетия для каждого из игроков. А на Олимпиаде я буду играть при любом раскладе, и я давно об этом сказал. Даже если это будет совсем впритык. Но пока, насколько я понимаю, еще неясно, когда и где будет турнир претендентов. Я надеюсь, что все-таки разведут как-то разумно, чтобы было время отдохнуть после Олимпиады. Но я, конечно же, отношусь к Олимпиаде очень серьезно. Для меня это второй турнир года после турнира претендентов. Но в любом случае, мне кажется, это все-таки дело игрока. Если человек профессионал, то он должен уметь подводить себя к важным турнирам в хорошей форме. Поэтому тут, может быть, я не соглашусь с Борисом Наумовичем, хотя он много интересных вещей говорил. Он как бы считает, что это дело тренера и федерации. В некоторой степени – да. Но все-таки в большей степени, мне кажется, это вопрос игрока. Он должен сам так построить свой график, чтобы быть в максимальной форме на командном соревновании, особенно если это Олимпиада. Единственное, я бы все-таки хотел побыстрее узнать, где и когда будет турнир претендентов. От этого зависят и все остальные турниры моего года. Очень большая разница – турнир будет в октябре или декабре. Я бы вообще ратовал за то, чтобы турнир претендентов провести весной 2013 года. Потому что, как ни странно, у нас сейчас весна вообще стала пустая, турниров нет. У меня, например, до Дортмунда, который в июле будет – вообще пока ни одного турнира нет. А вот осень-зима – там просто кошмар, один за другим турниры идут. Например, я в этом году в финале «Большого шлема не сыграл», потому что невозможно – там пять турниров подряд получилось бы.

Е.СУРОВ: Это был один из вопросов, пришедших на сайт – почему не играли в финале.

В.КРАМНИК: Да, тем более, что они развели турнир на две части света. Когда меня приглашали, я ответил организаторам, что если это будет хотя бы в одной точке, то я подумаю. Но в двух – это психически просто тяжелейшее испытание. Особенно учитывая, что у меня потом шли три турнира подряд.

Поэтому мне казалось бы логичным сделать именно так. Не исключая того, что матч на первенство мира можно сыграть потом где-нибудь в октябре-ноябре этого же года. Скажем, если условно в марте сделать турнир претендентов и в октябре матч на первенство мира, то будет достаточно времени для подготовки. Мне это кажется логичным. Но пусть сделают, как сделают. Одно пожелание только: учитывать плотный календарь, который приходится на осень.

Вообще, если отклониться немножко от темы, то хотел бы сказать, что уже давно пора заняться расчисткой календаря. Об этом говорят давно. Это было бы выгодно и организаторам – составить грамотный календарь, чтобы игроки могли сыграть практически во всех крупных турнирах, куда их приглашают, - и игрокам, конечно. Поэтому, может быть, этим займутся, наконец. Сейчас несколько странная ситуация: не будет больше турнира в Монако; подвис Линарес, и у меня, к сожалению, подозрения, что его скорее всего не будет. И получается, у нас нет супертурниров до Дортмунда. Да, есть Вейк-ан-Зее, но потом 4-5 месяцев без крупного турнира. А затем 7 турниров за 5 месяцев – тоже странно.

Е.СУРОВ: Итак, правильно ли я понял насчет графика, что вы не считаете нужным согласовывать его с руководством сборной, руководством федерации?

В.КРАМНИК: Нет, почему. Я встречался с Дохояном, когда его назначили тренером. Мы с ним поговорили, и мы будем согласовывать, безусловно. Но последнее решение все-таки принимает игрок. Не может же тренер сборной решить за каждого игрока, где он должен играть, а где нет. Кому-то отдохнуть надо до турнира, кому-то «руку набить». У каждого свои соображения. Но то, что тренер должен быть в курсе – это логично, конечно. И Дохоян это отлично понимает и собирается с каждым игроком согласовать график. Но пока немножко рано. Я думаю, ближе к февралю что-то прояснится, и тогда уже четко определим график. Мы эту тему с ним обсуждали. Я ему объяснил, примерно какие у меня предпочтения. То есть что мне нужно делать, где и когда играть, чтобы выйти на лучшую форму. И мы нашли понимание.

Е.СУРОВ: О чем еще говорили, если не секрет?

В.КРАМНИК: О многом. О сборной, конечно. О том, о сем. О жизни немножко. У нас всегда были хорошие отношения с Дохояном, проблем-то никогда не было. Просто в последнее время мы мало пересекались – только на командных соревнованиях. Сейчас будем плотнее общаться. Я рад, что он стал тренером сборной. Не хочу никого обидеть, но из всех кандидатур, на мой взгляд, его – точно лучшая. Я бы так сказал: если уж у него не получится, значит ни у кого не получится. Немножко девушек, конечно, жалко. Я думаю, что им будет тяжелее без него. Но он тренер опытный, очень хороший, целеустремленный. У меня было такое ощущение, что он действительно горел желанием работать в мужской сборной. Он действительно хочет добиться результата, видно было, что для него это вызов. И я очень рад видеть тренера высокого уровня с горящими глазами. Так что, у меня большие надежды на то, что мы все-таки закончим буксовать.

Е.СУРОВ: И по ходу Андрей Максимов спрашивает в чате: «Поддерживаете ли вы отношения с Гарри Каспаровым? Если да, то в каком формате?»

В.КРАМНИК: Вот, кубки от него получаю… В таком формате. Нет, мы не пересекаемся просто. Он же на шахматные турниры практически не приезжает. Тренирует он не меня, а других игроков. Соответственно мы как-то просто очень редко видимся. Соответственно больших отношений у нас нет. Сейчас мы пообщались немножко. Он мне вручил кубок, чему я был рад. Приятно, все-таки он великий шахматист, и тут у меня абсолютно нет никаких проблем. С большим удовольствием получил от него кубок. Просто мы, на самом деле, разные люди; во многом наши позиции не совпадают, надо признать это. Но, на мой взгляд, это не повод для вражды. Скажем, на мой взгляд, в ситуации с 2000-2001 годами он был не прав; он считает наоборот. Я пытаюсь как-то аргументировать логически свою позицию, но негатива у меня к нему нет, и то, что я говорю о тех минувших днях, не имеет под собой цель задеть его, а просто хочу найти истину в споре. Вот и всё. Для меня разные взгляды – не повод для вражды. Хотя у людей, к сожалению, часто бывает наоборот.   

Е.СУРОВ: Мы с вами подробно говорили о сборной в июле этого года, если помните. И тогда вы даже обмолвились о том, что у вас есть некая программа, если так можно выразиться, по развитию сборной России, а то и вообще российских шахмат. Вот с тех пор сборная провела два турнира и оба провалила.

В.КРАМНИК: Один. С тех пор был только чемпионат Европы.

Е.СУРОВ: А мы разговаривали после чемпионата мира?

В.КРАМНИК: Да, да, после Китая.

Е.СУРОВ: Прошу прощения. Но тем не менее…

В.КРАМНИК: Могу сказать, что мы с новым тренером на эту тему говорили. Я думаю, что он с каждым игроком будет говорить и слушать мнения. Я сказал то, что думаю, но, конечно, это его прерогатива. То есть он будет принимать решения по составу, по сборам, по всем делам, и я ни в коем случае не собираюсь в это лезть. И он достаточно квалифицированный человек, чтобы принять правильные решения. По крайней мере, при всем своем «авторитете», я всего лишь игрок сборной, и соответственно я буду принимать любое тренерское решение. Так было и раньше при Барееве. А что касается первенства Европы – это даже было интересно. В том смысле, что лично мне казалось тогда, что Китай – это скорее случайность. Потому что на Олимпиаде в Ханты-Мансийске мы играли неплохо: заняли второе место, но были намного ближе к первому, чем к третьему. Ну, немножко не хватило удачи, чуть-чуть чего-то не хватило в решающий момент. И мне казалось, что скорее всего Китай – это случайность. На мой взгляд, первенство Европы показало, что это не случайность, а закономерность. Что требуются кардинальные изменения в менталитете. Я не знаю, что, но что-то нужно менять. А то встала машина и не едет больше. С этой точки зрения был полезный турнир. Тем более, что структурно проблемы, которые были в Китае, они все остались и на Европе, только еще усугубились. Теперь картина более ясная. Но решать все равно будет тренер, а не я.

Е.СУРОВ: Все-таки не совсем я понимаю вашу точку зрения – в чем могут быть причины такого результата?

В.КРАМНИК: Нет, я её просто не высказал. Потому что считаю, что не дело публично это высказывать, тем более не тренеру. Это тренер может сделать, и то не уверен, что стоит это делать. А я просто сказал, что я думаю, Юрию Дохояну. Он это выслушал. Но я извиняюсь, публично не хочу говорить. Тут ничего обидного ни для кого нет, просто это дело команды, и я не вправе ни морально, ни легально это делать.

Е.СУРОВ: Понятно. Вопрос один по текущим новостям у меня к вам есть. Вы следите за деятельностью такой организации как «Ассоциация шахматных профессионалов»?   

В.КРАМНИК: Конечно, слежу. Как не следить. Это же, можно сказать, детище мое. Я начинал там. И сейчас я слышал, что сейчас какой-то новый виток начинается. Что президентом стал Эмиль Сутовский, и вроде бы у него какие-то серьезные намерения, и есть интересные идеи, и он собирается полностью освежить программу и деятельность этой организации. Я очень рад этому. Организация-то возникла когда-то спонтанно – от того, что игроки устали, что им постоянно в три раза накручивают цены на отели и так далее. Если вы помните, то началось все с мелочи – с той, что они в очередной раз получили цены на номера 120 Евро вместо 40, которые в интернете можно было бы получить, и с обязательным условием жить в этом отеле. Все эти обычные истории…

Е.СУРОВ: …Которые до сих пор продолжаются.

В.КРАМНИК: Но намного меньше. Тогда вообще был беспредел, чистейшая обираловка. И вот это всё возникло как хорошее движение, абсолютно неангажированное. Мне кажется, в целом оно неплохо развивалось, но потом как-то начало сходить на нет. Да, я знал, что АШП существует до сих пор, и там что-то понемножку делают, но, конечно, хотелось бы большего. В принципе, такая организация как Ассоциация игроков – это вообще обязательная программа. Если мы хотим цивилизованный, демократический шахматный мир, то такая организация должна иметь влияние. Как в теннисе АТР,  - да везде она есть. Некий профсоюз игроков. Это обязательное дело, и чем оно будет мощнее, тем лучше для шахмат. Поэтому меня порадовало, что организация собирается оживляться, появились новые планы, проекты. Вот я, например, считаю, что очень хороший проект – АСР-тур. Блестящий проект. Жалко, что он чуть-чуть заглох в последнее время, но мне кажется, что он, по крайней мере, намного более выигрышный, чем вот это Гран-При, которое тоже уже начинает сходить на нет. А АСР-тур покрывает вообще все турниры. Очень демократично. Там система подсчета очков, где любой шахматист, даже не гроссмейстер, если показывает блестящие результаты в течение года, попадает в призеры. Я вообще выступал в свое время за то, чтобы АСР-тур был включен в розыгрыш первенства мира. Чтобы пара человек из АСР-тура попадала в первенство мира. Мне кажется, это вполне реально. В общем, я поддерживаю эту организацию и считаю, что она необходима шахматам.

Е.СУРОВ:  Да вы просто с таким энтузиазмом говорите об этом, что я удивлен, почему вас нет в новом Совете этой организации?

В.КРАМНИК: Тут есть конфликт интересов. То же самое было и раньше – конечно, у меня было некое влияние, но официально я был простым членом. Потому что я же участвую в первенстве мира, а я считаю, что топ-игрок не может быть на руководящей должности в этой организации. И не могу быть сейчас из моральных соображений. Но в будущем, если когда-нибудь закончу играть в шахматы, не исключено. Я же начинал это, и я готов всегда поддерживать, если будут грамотные действия проводиться. Я двумя руками за. И как раз хочу объяснить свою точку зрения. Я не считаю, что нужно конфликтовать с кем-либо – например, с ФИДЕ. Это не PCA, и не какая-то параллельная организация, которая будет воевать с ФИДЕ. Я как раз никогда это так и не рассматривал. Просто, к сожалению, в свое время ФИДЕ воевало с АСР до какого-то момента, потом начала пытаться находить общий язык. И сейчас было бы ошибкой начинать какие-то войны. Просто каждая организация должна выполнять свою функцию. Все-таки ФИДЕ – это очень большая машина, отчасти неповоротливая. Когда большая организация объединяет в себе 170 стран, очень трудно быть мобильной структурой. Она должна развивать шахматы. Вот они часто делают упор на детские шахматы, шахматы в школах. Вот этим и надо заниматься. Организации Олимпиад, тренерские советы проводить, лицензии давать… На самом деле, очень большой спектр работы. Но мне кажется, лучше, чтобы профессиональными шахматами занималась небольшая, более мобильная структура. В принципе, если люди внимательно почитают документ, подписанный в Праге в 2002 году, то это же и было распределение полномочий. Создавалась новая структура – тогда она была под эгидой Бессела Кока и других людей, - которая по сути брала на себя полностью весь профессиональный шахматный мир. А ФИДЕ отстранялась. Давала свою эмблему, получала от этого, не знаю, 20 процентов, а занимается этим полностью вот эта организация. Абсолютно такая же схема, которая в теннисе сейчас. В идеале, я считаю, это правильно. Другое дело, что подписанные договоренности в Праге быстро забыли, и ФИДЕ не захотела ничего делать в этом направлении. А договоренности были важнейшие в этом плане, вообще революционные. Но их просто никто не собирался выполнять и так и не выполнил. Но в идеале я бы видел АСР в роли такого органа, который занимается профессиональными шахматами, но в очень тесном сотрудничестве с ФИДЕ. Уже сейчас АСР могла бы заниматься каким-то вещами: начать хотя бы с того, что ФИДЕ могла бы им отдать составление календаря; правила розыгрыша первенства мира и так далее. То есть такие вещи, которыми должны заниматься именно профессионалы – те, которые сами играли в шахматы и понимают эти вещи. Не хочу никого обидеть, но сейчас какой-то человек из Уганды голосует, плохо понимая, в чем разница между контролем времени и чем-то еще. А дальше, со временем может и организовывать турниры, и вообще о временем даже купить права на первенство мира. А ФИДЕ полностью уйдет в популяризацию шахмат, Олимпиады и так далее. У них более чем достаточно забот.

Е.СУРОВ: Вы сами произнесли что-то типа «когда я закончу шахматную карьеру». Все-таки уточните вашу позицию по этому вопросу. Как мы помним, одно русскоязычное издание что-то переврало, в Лондоне вы тоже что-то говорили, но уже на английском языке. Все-таки вы когда планируете закончить карьеру?

В.КРАМНИК: Я всегда говорю одно и то же, но почему-то, тем не менее, все интерпретируют по-разному. Позиция простая: четких планов нет. Еще года три, уж как минимум, я играть буду точно. Возможно, больше. Но дело в том, что для меня важны два момента. Первое: я хочу получать от этого удовольствие. То есть если мне надоест, то я точно уйду в какой-то момент. Но пока мне не надоело и даже не предвидится. Даже странно, но мне кажется, что с годами мне все более и более интересно играть в шахматы. И второе, что может сподвигнуть меня уйти – это если я почувствую, что начал слабеть и мне уже тяжело составлять конкуренцию лучшим игрокам мира. Вроде бы пока тоже это не является причиной. Даже вверх иду. Соответственно пока нет никаких предпосылок. Ну, может быть, третье – это какое-то крайне интересное предложение в другой области, которое раз в жизни бывает. Ничего конкретного я не имею в виду, но чисто гипотетически. Тогда я могу подумать. Иначе – буду играть в шахматы. Я примерно для себя прикинул, что до сорока играю точно (если третьего варианта не будет), а дальше – посмотрим. Так что, пока не ухожу, получаю удовольствие от шахмат и собираюсь бороться за звание чемпиона мира. Нет поводов для паники.

Е.СУРОВ: Я вам могу сейчас дать повод для паники. Хотите?

В.КРАМНИК: Пожалуйста.

Е.СУРОВ: Взять два последних турнира: Мемориал Таля и Лондон. Вы набрали в Лондоне «+4», но вы обыграли всех англичан. А если брать игроков, скажем, того уровня, с которыми вы будете бороться в турнире претендентов, то у вас ни одной победы нет.

В.КРАМНИК: Ну, там их не так много было вообще. А с другой стороны, вспомните, когда в последний раз была результативная партия между кем-то из первой четверки? Тяжело обыграть. Карлсен много обыгрывает, что ли? В Москве он обыграл Гельфанда (при всем уважении, он, конечно, блестящий игрок, но все-таки сейчас не в десятке по рейтингу) и Накамуру, который на тот момент тоже уже не был в десятке. В Лондоне он, по-моему, обыграл тех же людей, что и я. Включая его обычного «товарища» Накамуру. Ну, я Накамуру тоже обыграл раз в Дортмунде. Соответственно, если посмотреть, то и Карлсен, и Аронян не так уж много выигрывают у игроков топ-уровня. Сейчас уровень сопротивления очень высокий, и выиграть в принципе трудно. Поэтому я не думаю, что это такая уж проблема, хотя, безусловно, я на это тоже обратил внимание. Одно мне ясно абсолютно точно: для того, чтобы обыгрывать шахматистов из первой десятки, нужно быть в очень хорошей физической форме. Сопротивляемость очень высокая, соответственно просто нужно уметь добивать их на четвертом-пятом часу. Если, допустим, удалось переиграть, то шахматисты уровня 2700 иногда сами, что называется, рассыплются. Эти – не рассыпаются. Игроки десятки будут до последнего бороться. И просто нужно, чтобы хватало сил, с чем у меня, к сожалению, бывали проблемы в последнее время. С другой стороны, бывает, что и хватает сил. Но что-что, а энергетику мне надо выводить на максимальный уровень. Если я хочу выиграть турнир претендентов (а я, разумеется, хочу), то без этого у меня точно не получится. Играть я вроде могу неплохо, дебютная подготовка у меня всегда неплохая, но с энергией иногда проблемы, и тогда можно на этом разговор заканчивать. Я это сам отлично понимаю.

Е.СУРОВ: Ну да, пессимисты вам и скажут: что ж тут можно сделать. Годы идут, и ничего с этим не сделаешь.

В.КРАМНИК: Ну, я же все-таки по «+4» набираю в крупных турнирах со средним рейтингом 2750. В конце концов, это же тоже не слабые игроки. В Дортмунде вообще «+5» стоял за тур до конца. Нет, это действительно правда, что с годами не то, чтобы энергии нет, а просто её тяжелее поддерживать. Когда тебе 20, как Карлсену, можно играть пять турниров подряд, и даже если устаешь, держишь приличный уровень. А в том возрасте, что у меня, это тяжелее. Иногда просто провалы начинаются, зевки и так далее.

Е.СУРОВ: Тот вопрос, который я собирался запустить в голосование, я передумал задавать. Он, может быть, уже не столь актуален, а может быть, честно говоря, будет несколько обиден для героя.

В.КРАМНИК: Я человек не обидчивый, могу и выслушать.

Е.СУРОВ: Ну, я хотел спросить мнение слушателей. А вопрос такой: «Пора ли Владимиру Крамнику завершить карьеру?»

В.КРАМНИК: А… Да пожалуйста, я с большим интересом посмотрю на это голосование. Я как бы участие уже косвенно принял – все рассказал, что думаю на эту тему. Но с удовольствием посмотрю на это голосование.

Е.СУРОВ: Да? Ну хорошо, тогда запустим сейчас во время маленькой музыкальной паузы.

 

ПЕСНЯ

 

Е.СУРОВ: Итак, на сайт поступило не так уж мало вопросов с тех пор, как мы объявили об этом. И вот я сейчас просто по порядку пойду. Вопрос от Дениса: «Есть ли в планах издать книгу избранных партий на русском языке?»

В.КРАМНИК: Да, в принципе, есть, потому что накопилось уже много. Старые партии я, конечно, анализировал, но сейчас несравнимо мощнее компьютеры, и они, наверное, много нового скажут. Да и я по-другому уже вижу шахматы – все-таки много лет прошло с тех пор. Думаю, что я бы и старое переиздал бы немножко с дополненными комментариями. И с 2000 года, когда в последний раз вышла моя книга, конечно, и много новых интересных партий сыграно. Надо, надо бы. Но проблема в том, что очень тяжело. Просто писать какую-то книгу, чтобы отписаться, я не хочу. А очень серьезно анализировать свои партии – а когда? Мне же сейчас готовиться к турниру претендентов. Но я напишу обязательно, обещаю. Но я всё жду момента, когда окончательно деградирую и уже не буду попадать в претендентский цикл.

Е.СУРОВ: Не влияйте, пожалуйста, на ход нашего голосования. Про книги, кстати, много довольно вопросов. От Сергея Котлярова: «Назовите 3 шахматные книги, которые вам больше всего помогли в шахматном развитии».

В.КРАМНИК: Ой, что помогло в развитии – трудно сказать. Могу сказать, что мне нравилось в детстве. Начинал я с «Лучших партий Карпова». Наверное, потому, что я из провинции, а в книжном магазине в провинции это была, по-моему, единственная шахматная книга. Поэтому я её штудировал от корки до корки. И наверное, она сильно повлияла на мое шахматное развитие. Потом была книга Нимцовича «Моя система на практике». Помню, зачитывался «Турниром претендентов» Бронштейна. Я это не к тому, что это самые лучшие книги из всех, что есть. Может даже они и не очень такие уж гениальные, но, по крайней мере, на меня они повлияли сильно. Скорее не я вышел на эти книги, а они вышли на меня. Сейчас тоже много интересных книжек издается.

Е.СУРОВ: Вот Михаил Голубев спрашивает: «Используете ли сейчас дебютные книги при подготовке?»

В.КРАМНИК: Да. Но только нескольких авторов, которым я доверяю. Которые хорошо работают, с душой.

Е.СУРОВ: Ну вот каких?

В.КРАМНИК: Я не знаю, стоит ли рекламировать, потому что все-таки не хочу обижать других. Только из-за этого. Скажем так: из каждых 50 книг, которые выходят, я покупаю одну, не больше. Я все-таки не хочу тратить время на то, что не очень интересно. Но я постоянно слежу за литературой. Мне присылают каталог и я что-то заказываю. Вот, кстати, получил в Лондоне подарок – новый том Каспарова. Его книги раздавали на закрытии участникам и официальным лицам. Так что, сейчас начну читать. У меня уже лежит на столе. В целом у Каспарова хорошие книги. Конечно, могу посоветовать всем. Великий шахматист, все-таки хорошо он понимает игру и работает серьезно над книгами. Нанна тоже могу посоветовать как автора, он хорошо пишет. Ну, и другие.

Е.СУРОВ: «Есть ли у вас ещё какая-то мечта в шахматах, цель, которую вы хотите достичь?» Еще один вопрос от Сергея Котлярова.

В.КРАМНИК: В принципе, безусловно. Попробовать стать чемпионом мира. Это большая и главная цель. И всегда есть несколько небольших конкретных целей. Во-первых, хорошо играть, выдавать хорошие партии. Конечно, выигрывать турниры. Правда, я их уже много выиграл, но всё равно. Я бы сказал, быть номером один в рейтинге, но пока, к сожалению, то место пока довольно прочно зарезервировано на данный момент. Если подойду ближе, то будем об этом говорить.

Е.СУРОВ: Серьезные вопросы от Семы. «Вы верующий человек?»

В.КРАМНИК: Ух, это очень серьезно. В какой-то степени - да, но это очень сложная тема. Пожалуй, не в формате нашей передачи. Я бы сказал так: я не материалист. Но вообще – это и выразить трудно, а уж тем более в формате такой передачи.

Е.СУРОВ: «Верите ли вы в судьбу», - добавляет он.

В.КРАМНИК: Тоже однозначно не могу сказать. Думаю, что все-таки мы её меняем сами, но, конечно, некая предрасположенность тоже есть. А вот в какой пропорции, как это всё происходит – если бы я знал, я бы вам всем рассказал. Но я не знаю сам. Только какие-то догадки, мысли, не более того.

Е.СУРОВ: «Просите ли вы в жизни и шахматах помощи у Высших сил?»

В.КРАМНИК: Да. Я, кстати, думаю, что все это делают. Просто у всех свое представление о Высших силах. Но, не вдаваясь в детали, могу сказать – да. Кстати, могу добавить, что и благодарю эти высшие силы, если что-то получается.

Е.СУРОВ: Вот чтобы вам совсем хорошо стало, только что в чате пришел вопрос от Армена: «В чем для Владимира Крамника смысл жизни?»

В.КРАМНИК: Ух… Вы меня просто забили вопросами… Нет, это надо целую книгу на эту тему писать. А если сказать честно, то толком не знаю. Как и все остальные. Но к чему я стремлюсь – это быть в гармонии с миром и приносить радость людям. С моей точки зрения, это очень важно. Я не говорю, что это смысл жизни, но все-таки я пытаюсь изо всех сил быть максимально позитивным и не вносить негатив в наш мир, людям вокруг тебя, даже если они незнакомы. Потому что, к сожалению, негатива у нас и так более чем достаточно. Вот некую такую миссию свою как человека, как единицу, крупицу Вселенной, я вижу в этом. Чтобы людям после общения с тобой по возможности было приятно, а не хотелось пойти помыться в душе. Даже если кто-то прав в своем негативе, я все равно пытаюсь позитивно смотреть на вещи и по возможности не осуждать людей слишком сильно. Это моя такая концепция, я бы не назвал это смыслом жизни. Извините, что так длинно.

Е.СУРОВ: Нет, это было очень важное и серьезное добавление. Мы выяснили, что – не просто быть в гармонии с миром, но и окружающим радость приносить.

В.КРАМНИК: Мне кажется, это очень взаимосвязано. Одно без другого, мне кажется, не может быть. Можно, но тогда уж надо уйти в горы и там сидеть, медитировать одному. Но если ты живешь в социуме, то, мне кажется, одно без другого просто невозможно. Я не верю в то, что человек может быть очень негативным, злобным, и при этом – счастливым. Я таких не видел еще примеров.

Е.СУРОВ: «Как вам удается на протяжении стольких лет удерживаться в десятке мирового рейтинга?»

В.КРАМНИК: Везет, наверное. Нет, ну шахматы же чем хороши? По-моему, это еще Смыслов сказал, что если ты научился играть в шахматы, то уже не разучишься. Так вот, когда ты набрал какой-то класс, то обычно проблема может быть уже только в мотивации и старении организма. Но пока мне все-таки еще 36, не 56, поэтому я в таком возрасте, когда мозги в состоянии бороться с проблемами энергии. Ну, а мотивация – я просто люблю шахматы, мне это действительно очень интересно. Я это недавно осознал, глубоко задумавшись над этим. Как ни крути, хоть иногда от шахмат устаешь, и видеть их не можешь, а в целом – мне это действительно крайне интересно. К счастью, шахматы – это не футбол, где если ты порвал связку, то играть уже не можешь. В шахматах можно дольше играть хорошо.

Е.СУРОВ: По поводу старения организма – еще вопрос от Данилы. «Скажите, у кого больше шансов выиграть чемпионат мира – у Гельфанда или Ананда?»

В.КРАМНИК: Ну, по рейтингу некоторый фаворит Ананд. Но матч на первенство мира – это всегда очень своеобразная штука. Очень много зависит от шахматной и психологической подготовки. Очевидно, что в матче на первенство мира всегда встречаются два соперника, которые более-менее равны. Иногда кто-то может быть чуть посильнее, иногда совсем равные. Но никогда нет такой громадной разницы, что можно казать однозначно, что выиграет этот. Я практически уверен, что у Гельфанда настрой будет самый максимальный. Я знаю, что для Бориса сам титул чемпиона мира имеет колоссальнейшее значение. Это что-то особое. Все-таки он из того, нашего поколения, и я к нему тоже отношусь, и считаю, что любое "номер один в рейтинге" несопоставимо с титулом чемпиона мира (извиняюсь, никого не хочу обижать). И, насколько я знаю, у Гельфанда такое же мнение. Поэтому я уверен, что он выложится на 120 процентов. Как и я в свое время в матче с Каспаровым. Выжал максимум из себя. И это произошло абсолютно аутентично, логично, и у меня даже мысли не было, что может быть по-другому. То же самое, думаю, будет у Гельфанда. К тому же, чемпиону всегда психологически сложнее играть. Поэтому матч не такой простой для Ананда. Но я уверен, что он свой мотор заведет. В том, что он будет работать на полную мощность, у меня сомнений нет никаких. Но я думаю, что не стоит делать ранних выводов. В матче будет нескучно. Они будут выкладывать все карты на стол, и будет очень интересно и жарко.

Е.СУРОВ: «Как вы думаете, через сколько лет Магнус Карлсен станет чемпионом мира? И станет ли вообще?»

В.КРАМНИК: Ну, шансы у него хорошие, конечно. Но он не единственный. Я считаю, что и Левон Аронян прогрессирует, очень сильный шахматист. Если бы они сейчас сыграли матч между собой, это был бы совершенно равный матч, я думаю. Карлсен просто чуть более удачно играет в турнирах, у него есть для этого качества игровые. Конечно, он выдающийся игрок, как и Левон Аронян. Вот из молодого поколения я бы назвал их, Сережу Карякина (ему надо, конечно, еще работать над некоторыми компонентами, но у него есть потенциал) и Теймура Раджабова. Не хочу никого обижать, есть и другие талантливые ребята, но пока они еще не подошли к тому уровню, чтобы можно было говорить, что они способны бороться на равных с этой четверкой из молодых. Нет, ну Накамура, но все-таки он пока еще чуть-чуть послабее. Так вот, у Карлсена, безусловно, есть шансы стать чемпионом мира, и масштаб таланта у него колоссальный, но гарантий никто не даст. Это не так просто. Стать чемпионом мира – это отдельная история.

Е.СУРОВ: Вопрос от Тимофея: «Расскажите, пожалуйста, немного о вашей жизни в Париже, где вы там живете, чем обычно занимаетесь. Как вам вообще там?»

В.КРАМНИК: Да мне хорошо. Не из-за того, что это Париж, а из-за того, что у меня здесь семья. У меня очень хорошо всё в семье: и жена, и ребенок маленький. И мне было бы хорошо с ними и в другом месте. Так получилось, что у меня жена француженка, и ей, конечно, много удобнее жить во Франции, в Париже. Она говорит по-английски, по-французски, немного по-русски, но все-таки недостаточно хорошо. Учитывая, что я часто в разъездах, ей было бы в России, конечно, очень тяжело одной без хорошего знания языка. Мне-то по большому счету все равно, где жить. А для семьи, конечно, легче здесь. Я здесь комфортно себя чувствую. Плюс у меня здесь достаточно большой круг общения – и русскоязычный, и англоязычный, и французы. Не очень уж такой широкий, но приятный. В принципе, меня полностью всё устраивает здесь, но не исключено, что я буду жить со временем в другом месте. Сейчас такой мир, часто переезжают люди с места на место. Не исключено, что я и в России буду жить позже. Будет зависеть от того, как будет продвигаться карьера, чем буду заниматься дальше.

Е.СУРОВ: Вопрос вдогонку от меня лично: дочка не научилась по-русски говорить?

В.КРАМНИК: Я, конечно, учу её. У нас такая ситуация в семье, что я говорю с дочкой только по-русски, жена – только по-французски, а мы с женой друг с другом – по-английски. Плюс дочка ходит в садик с уклоном на изучение языков. Там дети разных национальностей. Но, конечно, у нее первый язык будет, как ни крути, французский, потому что это язык материнский и страны, где она живет. По-русски чуть-чуть понимает, что-то говорит, но пока недостаточно хорошо, на мой взгляд. Я хотел бы большего. И мы вот недавно взяли няню русскоязычную. Я же все-таки много в отъезде нахожусь. Французский она слышит постоянно, а русский – время от времени, только когда папа приезжает с турниров. Я хочу, чтобы она обязательно говорила по-русски, и думаю, что добьемся. Но вообще она упрямая – все время норовит со мной на французский перейти. Я её обратно на русский возвращаю. Вот так вот мы и живем.

Е.СУРОВ: Вопрос от elad. «Увидим ли мы вас когда нибудь, играющим 1.е4»?

В.КРАМНИК: Так я уже не раз играл.

Е.СУРОВ: Имеется в виду в будущем.

В.КРАМНИК: У меня было два таких периода. Во-первых, я все детство играл 1.е4, потом перешел на закрытые дебюты, потом опять на 1.е4. Ну, возможно, когда 1.d4 уже до ничьей совсем доведут, придется 1.е4 играть. Буду думать над этим. Это совершенно не исключено, я бы так сказал. У меня пока и закрытые неплохо получается, но посмотрим, тем не менее.

Е.СУРОВ: Видимо, от вас хотят более острых зрелищ.

В.КРАМНИК: Да у меня и в 1.d4 частенько остро получается. Я посчитал, что после матчей претендентов я сыграл 40 партий, из них 20 результативных. То есть результативность очень высокая для топ-уровня. Так что, если есть претензии, то не ко мне. Отметаю их.

Е.СУРОВ: Вопрос от жителя Карачаево-Черкесской Республики: «Хотим, чтобы шахматная жизнь в нашей Республике зажила по-новому. Можете ли вы провести любое мероприятие у нас в Республике с целью популяризации шахмат? Спонсорами могут выступить владельцы гостиниц чудесного Курорта Домбая».   

В.КРАМНИК: Нет, я могу, но это надо обсуждать. В крайнем случае, не я – так есть много людей. Было бы желание. А уж у нас в России есть столько шахматистов хороших, известных, великих, что, безусловно, желающие найдутся. Но могу и я. Если будет конкретное предложение, то рассмотрю.

Е.СУРОВ: Марат спрашивает: «Чем вы руководствуетесь при выборе помощника или из какого круга людей вы выбираете секунданта для матчей? В частности для казанских матчей. И как вообще проходят сборы и подготовка если не секрет?»

В.КРАМНИК: В последнее время я выбираю помощника в основном по мегабайтам, оперативной памяти и так далее. А если серьезно, то на самом деле, это очень серьезный выбор. Очень много есть компонентов, которые я пытаюсь учитывать. Я бы не сказал, что есть некая схема. Во-первых, есть рынок (условно), на котором не так много людей, которые устраивают по качеству работы. Ну, а дальше – человеческие качества, доверие, некая совместимость стилей и много-многое другое. Выбор секунданта – всегда очень сложный момент. Я никогда не работал очень долго с одним человеком. Мне кажется, замыливается глаз немножко. И любой человек способен проработать на одном месте с другим человеком лет пять, ну семь от силы. Но дальше просто уже приедается. Поэтому я часто менял секундантов. Чувствовал, что запал иссякал у человека. На данный момент у меня нет постоянного секунданта. Я буду думать над тем, с кем работать. Пока я еще не решил, но даже если решу, вряд ли об этом так открыто скажу.

Е.СУРОВ: Егор Степанцов спрашивает: «Какие напитки Вы предпочитаете, когда есть желание или необходимость в расширении сосудов?»

В.КРАМНИК: Я так понимаю, имеется в виду алкоголь, поскольку все остальное сосуды не расширяет. Я сейчас живу во Франции, и уже так офранцузился… Выбора особого нет. Если ты ходишь в гости или наоборот принимаешь у себя гостей, то нужно обязательно хорошее красное вино иметь (или тебе поставят на стол). Это как бы must, без этого никуда. Пиво здесь практически не пьют. Я, правда, его и так особо не любил никогда. А из крепких напитков – я лично их вообще мало пью, только как дижестив, в конце ужина. Я лично предпочитаю коньяк. Кальвадос тоже нравится. Но главное – в небольших количествах и очень хорошего качества.

Е.СУРОВ: Здесь продолжение есть вопроса: «Как известно, алкоголь обостряет восприятие действительности. Бывало ли с Вами, чтобы после употребления разумного количества «огненной воды», при домашнем анализе шахматной позиции на Вас нисходило озарение?» 

В.КРАМНИК: Нет, мне кажется, алкоголь обостряет ощущение действительности в несколько другом плане. Он не обостряет мыслительную деятельность, могу сказать точно. Даже признаюсь честно, что во времена своей бурной молодости (лет в 18-19) я ради эксперимента играл пару раз в подпитии. Чисто как эксперимент. Я хотел понять, как это на меня будет влиять. С научной точки зрения. И мне абсолютно не понравилось. Ощущение абсолютной тупости, вялости, голова хуже работает. Никаких озарений мозга нет. Озарения души, конечно, будут. Понятно, что алкоголь – не помощник шахматисту. Я отношусь к алкоголю спокойно, нормально, если в разумных мерах, но говорить о том, что это помогает – точно нет.

Е.СУРОВ: «Скажите, пожалуйста, какие методы тренировки вы бы посоветовали? И сколько времени она должна занимать? Для кандидата в мастера».

В.КРАМНИК: Больших-то секретов нет в методах подготовки. Единственное, что могу сказать, и это относится вообще ко всем вещам в жизни, не только к шахматам: первое – не количество, а качество, и второе – постоянство. То есть заниматься неделю по десять часов в день и потом неделю не брать в руки шахматы – намного хуже, чем каждый день по два часа заниматься, это ясно. Я за постоянство и за качество. Я не знаю, наверное, есть шахматисты, которые по часам занимаются. А я всегда занимался по наитию. Могу какой-то день 6-7 часов, какой-то день – час, какой-то – вообще не позаниматься. И нельзя заставлять себя. Если чувствуешь, что голова перестает соображать – надо заканчивать. Потому что может же и во вред пойти. Что-то не то проанализируешь, что-то недопоймешь, и потом партию из-за этого проиграешь. Насиловать себя нельзя, но постоянство важно, как и в любом деле.

Е.СУРОВ: Андрей Максимов говорит, что «на мемориале Таля увидел у Вас на руке сувенирные часы с Дрезденской олимпиады 2008 года. Часы не самые дорогие в плане стоимости, но видимо для Вас они дороги чем-то другим, раз Вы их носите. Можно узнать чем?»

В.КРАМНИК: Нет, неправда. Никогда их не надевал. Я их получил, они где-то лежат, но я их не надевал.

Е.СУРОВ: То есть это не те часы были, да?

В.КРАМНИК: Или не я был, одно из двух. В любом случае, я совершенно не сноб. Мне абсолютно все равно, какие часы носить. Ношу те, которые внешне нравятся или имеют какую-то историю, что называется. Я даже не знаю, сколько стоят часы. Вот я рекламировал одно время часы «Бланпа». Я их ношу, потому что мне их подарили. Выгравировали мою физиономию на задней стороне, и мне они внешне очень нравятся. Могу сказать, что когда мы подписывали контракт на рекламу, передо мной просто обложили весь стол с часами и сказали: «Выбирай, какие возьмешь и какие будешь рекламировать». Но я абсолютно не знал цену. Наверное, там были и за 100 тысяч долларов какие-то часы, были и за пять. Я выбрал, кстати, очень недорогие, как я потом узнал. Но меня абсолютно не волнует цена. Мне они внешне нравятся.

Е.СУРОВ: Вопрос от anvar: «Что вы можете сказать по поводу талантливого Люка Макшейна? О его стиле и характере борьбы?»

В.КРАМНИК: Он молодец. Хорошо играет, интересно, живенько. Особенно учитывая, что он недавно на работу пошел. Он же работает в фонде каком-то. В последние три месяца ходит с понедельника по пятницу на работу, а шахматы у него уже стали как хобби. Но при этом он сейчас едва ли не лучший игрок в Англии. Человек он очень симпатичный, приятный. Но все-таки, ему уже под 30. Вряд ли он станет игроком топовой десятки, маловероятно. Конечно, мне немножко жаль, что он ушел из профессиональных шахмат. Он же в прошлом году выиграл турнир «В» в Вейк-ан-Зее. И в этом году он отказался от турнира «А» просто потому, что его с работы не отпустили. Я с ним говорил как раз два дня назад. Он говорит: «Слишком длинный турнир, меня просто так надолго не отпускают». Жалко, что можно сказать. Всегда приятно, когда в нашей шахматной компании такой приятный, доброжелательный человек. Я всегда двумя руками за. Не говоря уж о том, что я его частенько обыгрываю.

Е.СУРОВ: Последний, видимо, вопрос – от Армена: «Есть ли у вас любимый фильм?»

В.КРАМНИК: Нет, одного, наверное, нет.

Е.СУРОВ: Хотя бы несколько назовите, было бы интересно услышать.

В.КРАМНИК: Ну, конечно, какая-то классика. «Собачье сердце» - блестящий фильм, как бы он ни приелся уже. Навскидку вы меня просто врасплох застали. Из того, что я видел в последнее время – неплохой фильм, хотя не сказал бы, что гениальный, вот этот с Натали Портман – «Черный лебедь» он называется? Большинство фильмов, которые выходят, мне очень не нравятся. Но я не такой синеман, тут скорее надо Леву спрашивать Ароняна. Вот он может целые лекции на эту тему читать. Я смотрю фильмы только по каким-то наводкам, но редко.

Е.СУРОВ: А во время турниров?

В.КРАМНИК: Во время турниров у меня всегда одна и та же ситуация: я беру с собой штук пять DVD, и ни одного не смотрю, потому что нет времени. Например, уже полтора года вожу с собой какой-то фильм «Царь» Лунгина. И никак не могу его посмотреть. Просто нет времени. Я все время занимаюсь, готовлюсь, что-то делаю. Вообще это что-то такое, над чем стоит задуматься: если у тебя уже год нет времени посмотреть какой-то фильм, значит, наверное, надо что-то менять. Но вот сейчас буду без игры какое-то время и, наверное, начну фильмы смотреть. Но жизнь шахматного профессионала все-таки достаточно жесткая. Если ты хочешь оставаться наверху, то особенно с годами надо работать еще больше. А еще же есть и семья, и социальные какие-то вещи. Но все равно это меня не прощает: хоть один фильм в год смотреть надо.

Е.СУРОВ: Ну что, как думаете, чем опрос завершился?

В.КРАМНИК: Я думаю, что если люди патриоты, то, наверное, не хотят, чтобы я уходил. Мне же еще за сборную надо играть. Думаю, что все-таки большинство за то, чтобы я еще пока поиграл в шахматы.

Е.СУРОВ: 86 с лишним процентов – за то, чтобы вы пока еще поиграли.

В.КРАМНИК: Хорошо. Ладно. Месседж понял, буду играть.

Е.СУРОВ: Мнение большинства будет выполнено?

В.КРАМНИК: Куда я денусь. Демократия, надо прислушиваться. Спасибо, очень рад был пообщаться. Надеюсь, что не так всё было занудно и скучно. Если кому не понравилось – не обессудьте. Пытался искренне отвечать на вопросы.




Смотрите также...