Генна Сосонко: «Как вам такое: "Гарде Навальному и Немцову"?»

Пятница, 09.12.2011 14:03
Аудио: 

You may need: Adobe Flash Player.

Запись с прямого эфира: 08.12.11, 21.00

Е.СУРОВ: Дамы и господа, в эфире радио Chess-News, меня зовут Евгений Суров. Как и обещано, на связи Генна Сосонко – снова и все еще из Марианске-Лазне, если я правильно понимаю. Добрый вечер.

Г.СОСОНКО: Добрый вечер, Женя.

***

Е.СУРОВ: А вот между позавчера и сегодня был выходной день. Знаете, как в школьных сочинениях: «Как вы провели это лето?» И вот мой вопрос совершенно логичен: как вы провели этот выходной?

Г.СОСОНКО: Как я провел этим летом.

Е.СУРОВ: Да. А вы проявляете себя знатоком современного кинематографа.

Г.СОСОНКО: Это правда. Но с другой стороны, я не проявляю себя знатоком кинематографа даже тридцатилетней давности, потому что фильм, о котором мы давеча говорили – «Место встречи изменить нельзя» - я не смотрел. Хотя всегда, когда участвую в дискуссиях об этом фильме, я делаю вид, что его смотрел. На самом деле – не смотрел. Он появился на экранах уже после моего отъезда из Советского Союза. Кажется, в 1978-м году. А чтобы объединить две темы в одну, я скажу, что… Актера Садальского, которого вы мне рекомендовали и говорили, что он играл в этом фильме, я не встретил. Потому что в Карловых Варах (а именно там я и побывал вчера)… Но чтобы еще одну тему подсоединить к этому, я скажу (и вы это знаете, конечно), что этот фильм сделал режиссер Станислав Сергеевич Говорухин, у которого сегодня счастливое событие…

Е.СУРОВ: Так…

Г.СОСОНКО: Если вы не знаете. У вас, наверное, нет времени следить за отечественной прессой…

Е.СУРОВ: Да нет уж, за такими событиями я стараюсь следить. А тем более, вряд ли оно могло пройти незамеченным. Ну давайте, из ваших уст это особенно…

Г.СОСОНКО: «Русь! Русь! вижу тебя из своего чудного далека». Я познакомился со Станиславом Сергеевичем в прошлом году в Одессе, где был день города, который включал в себя замечательную шахматную программу – и с сеансами одновременной игры, и с блицтурниром, в котором играли и шахматисты, и знаменитости. В том числе играл и Говорухин. Я с ним тоже говорил несколько раз. Он играл постоянные блицпартии с Марком Рудинштейном – тоже кинодеятелем и организатором фестиваля. И я думаю, что они оба играли на уровне крепкого первого разряда. Играли они с большим удовольствием, строго позиционно, а я наблюдал.

К чему я это говорю. В связи с назначением или предложением Станиславу Сергеевичу работы в качестве главы штаба выборов Владимира Владимировича Путина, я подумал, что если шахматисты России не используют этот момент, то это будет почти преступлением. Потому что, так как Станислав Сергеевич сам шахматист, то и, конечно же, шахматистам России от этого может обломиться кое-что. И может быть, не так и мало – до четвертого марта.

Е.СУРОВ: Когда вы говорите «использовать этот момент», вы имеете в виду – пока четвертое марта не наступило? Потому что после четвертого марта всё может быть совсем по-другому? Или на что вы намекаете?

Г.СОСОНКО: Нет, нет, нет, всё будет хорошо. Например, можно посоветовать Станиславу Сергеевичу провести кампанию под затасканному уже журналистами лозунгом, но все-таки: «Победная рокировка», например… Или же «Короткая рокировка», делая философский кивок на длинную, которая может последовать через двенадцать лет… А может быть, даже где-то под лозунгом «Король выходит на авансцену». Или, скажем, «От пешки до ферзя»… Причем, лозунг «От пешки до ферзя» больше подошел бы моему тезке, потому что он перекликается с «Каждая кухарка может стать во главе государства», как говорил Владимир Ильич в свое время. И, конечно, это больше подходит для партии, которую возглавляет мой тезка. К тому же, я думаю, что можно использовать, например, такие шахматные термины как «Госпожа Клинтон играет черными»… Вы слушаете?

Е.СУРОВ: Да…

Г.СОСОНКО: О той же госпоже Клинтон можно сказать: «Как говорим мы, шахматисты, третьего игрока – под стол». Але?

Е.СУРОВ: А может быть, «Барак Обама играет черными?»

Г.СОСОНКО: Нет-нет, Барак Обама ничего не говорил. Она говорила… Или, например, «Дерево от бадминтонных ракеток пойдет на изготовление шахматных фигур». Ну, и так далее, и так далее. Поэтому я думаю, что здесь шахматисты России должны воспользоваться тем, что Станислав Сергеевич во главе штаба. И здесь можно, конечно, оппозицию пригвоздить. «Бесславный эндшпиль» . Как говорил Александр Сергеевич, «К ферзям рванулись наши руки, но лишь оковы обрели», или что-то в этом роде. По-моему, он что-то писал в таком духе, нет? Але?

Е.СУРОВ: Мда, насчет оппозиции – «Бесславный эндшпиль» - это мне тоже понравилось. Нет, я хочу сказать, что произошло сейчас за последние четыре минуты в прямом эфире Chess-News. Я обращаю особое внимание.

Г.СОСОНКО: Наверное, атака хакеров началась?

Е.СУРОВ: Атака хакеров еще пока не началась, но я считаю, что Генна Сосонко просто свел на нет, пригвоздил всю работу Станислава Говорухина. Потому что ничего более интересного, чем сейчас произнес Сосонко, и более оригинального, я считаю, придумать просто невозможно.

Г.СОСОНКО: Как вам такое: «Теперь будет объявлен шах смутьянам, находящимся на дотации Госдепа»? Или, например «Гарде Навальному и Немцову»?

Е.СУРОВ: Вы считаете, гарде? Не мат?

Г.СОСОНКО: Ну нет, мат будет поставлен уже после четвертого марта, а пока это гарде. Нет, я обдумал всё, вы зря меня недооцениваете (как сказал бы Виктор Львович). Но мы, кажется, отдалились от шахматных тем.     

Вернувшись из Карловых Варов я встретил здесь недалеко от своей гостиницы сравнительно молодую пару, которая на каком-то плохом немецком языке, коверкая слова, спросила у меня, не знаю ли я, где здесь магазин «Бати». Вероятно, мой вид внушил им доверия. Я так посмотрел на них и сразу сказал им по-русски, что они могут спросить меня и по-русски, я знаю, где магазин «Бати». Они мне сказали, что я говорю по-русски довольно хорошо, почти без всякого акцента. И спросили, где я учился русскому. Я сказал, что я учился русскому там, где был во время войны в качестве военнопленного. Они мне сделали комплимент. И для того, чтобы подтвердить свои слова, я даже сказал им слова неупотребительные, как мне казалось, в русском языке. И думал, что девушка зардеется, а она только рассмеялась. И они мне сказали «Danke schon», я им ответил «Bitte schon» и мы расстались друзьями. Мы отклонились от шахмат, Женя, вы заметили?

Е.СУРОВ: Все отклонения, которые у нас происходят, мне пока нравятся.

Г.СОСОНКО: Да? Тогда я еще замечу, что Рафаэл Артемович Ваганян вчера за ужином мне сказал: «Ты зря радуешься, что «Аякс» уже вышел в следующий этап. Поверь моим словам, будет куплена «Лионом» команда из Загреба». Я говорю: «Ну как это… Этого не может быть». «Ты думаешь, что этого не может быть. Может быть всё!», - сказал мне наделенный опытом Ваганян. Но для этого «Аякс» должен был проиграть с разницей больше чем в семь мячей. И после первого тайма, где «Аякс» проигрывал 0-1, а там был, кажется, счет 1-1, я подумал, что остальное уже неинтересно. Но, тем не менее, в итоге образовался счет 7-1 там. В течение семи минут был сделан хет-трик, и остальные мячи были забиты. И хотя имеют место фотографии, где хорватские игроки после забитых им мячей показывают большой палец или же подмигивают французским игрокам, надо сказать, что голландскую прессу я сегодня изучил не менее подробно, чем российскую, и должен сказать, что, к моему восхищению, ни тренер «Аякса», ни кто-то не высказался. Ну, понятно, они сказали, что в футболе может быть все что угодно, что это подозрительно, что «мы никаких протестов подавать не будем». А на что подавать протест? Здесь я, в общем-то, возгордился их такой позицией. Я думаю, что если бы, скажем, в такой же ситуации оказался московский «Спартак» или ЦСКА, то… Я не знаю, наверное, Россия объявила бы войну Хорватии… Любопытно, что этим матчей занимается не голландская федерация, а французы. Вы скажете: «Вот какие честные французы – они хотят вычерпать всю эту бочку коррупции, сплавов и так далее, до дна». На самом деле же, вопрос этот упирается не в какие-то сплавы, а в то, что слишком уж много людей до матча поставили на выигрыш «Лиона» именно с такой разницей. Но и здесь ничего доказать нельзя. Мы отклоняемся от темы. Мы отклоняемся от шахмат…

Е.СУРОВ: Но спасибо большое за эту информацию. Это, конечно, чрезвычайно интересная была информация.

Г.СОСОНКО: Если вы хотите, я могу связать это с шахматами. Вот сейчас идет турнир в Лондоне. Пристойный турнир. В Москве закончился Мемориал Таля – в высшей степени сильный турнир, один из сильнейших в мире за последние годы. И вот журналисты (как правило, из России, потому что западные журналисты все-таки так не пишут, хотя где-то и проскальзывает) пишут: «Понятно, что Ананд и Гельфанд не хотят раскрываться, не хотят показывать новинок, думают только о матче, думают только об этом». Интересно, а почему они думают только о матче? Почему чемпион мира и претендент на это звание должны думать только о матче, закрываться и так далее. Наверное, потому, что в Лондоне первый приз – я не знаю, сколько там – тридцать тысяч? В Москве, я не знаю, пятьдесят тысяч. А в матче на первенство мира – полтора миллиона. Вот вам и вся разница.

Е.СУРОВ: Арифметика.

Г.СОСОНКО: Да, арифметика. Что здесь сказать… Поэтому когда я это читаю, мне становится смешно. Это все равно, что теннисисты говорили бы, что WorldMasters, который закончился – он и есть главный турнир. А FlushingMeadow, который я, кстати, наблюдал лично в Нью-Йорке два месяца назад (это из хвастовства я вставил), или в Мельбурне, или Роллан Гарросе, или Мельбурн, или Уимблдон – это проходные турниры, это чепуха, - говорили бы Джокович и Надаль, которых я тоже видел в деле. Их просто сочли бы за сумасшедших. Помимо чемпионата мира есть еще какие-то обязанности, если хотите, перед шахматным миром. И здесь я вижу, конечно, что прикосновение к моим плечам – сама Каисса меня ободрила. Вы следите за ходом моих мыслей?

Е.СУРОВ: Вы знаете, следить за ходом ваших мыслей становится уже довольно трудно.

Г.СОСОНКО: Я замучил вас. Давайте лучше перейдем – конь бэ пять, слон цэ шесть…

Е.СУРОВ: Да-да-да. Я могу только добавить, что мы на сайте буквально вчера и сегодня провели опрос. И, конечно же, подавляющее большинство считают в данный момент сильнейшим шахматистом мира Магнуса Карлсена. Это при том, что количество отвечавших было рекордным – более пятисот человек. Из них более 60 процентов проголосовало за Магнуса Карлсена. Ананд два с чем-то процента набрал.

Г.СОСОНКО: Все это соответствует действительности. Потому что мы же говорим не о том, как играли два года назад, как блистательно играл Ананд матчи с тем или с тем, а о состоянии на сегодняшний день. Не могу даже комплименты нашим слушателям преподнести, потому что это скорее констатация факта.

Е.СУРОВ: Я вас сейчас приободрю, я надеюсь. Пару минут назад мне сообщили, что сейчас нас слушает рекордное для нашего прямого эфира количество слушателей одновременно – сто человек.

Г.СОСОНКО: Ах, так даже. Я тогда перед ними чем-то обязан. Расскажу еще тогда об одном из участников мужского ветеранского турнира Роберте Хюбнере. Он вообще человек сам по себе удивительный. У него любимая страна – Финляндия. Он там бывает и живет по нескольку месяцев каждое лето. Я спросил, знает ли он финский язык, он ответил, что говорит, конечно (он вообще полиглот), но трудно дается – там 15 падежей. И он встречал там такого гроссмейстера Хейкки Вестеринена. Он уже тоже, конечно, ветеран. До сих пор играет в шахматы – в каких-то местных турнирах. И в связи с Хейкки Вестериненом я попал впросак прямо во время разговора. В свое время в процессе турниров в Вейк-ан-Зее, в отличие от сегодняшнего дня, в баре собирались по вечерам и гроссмейстеры, и мастера, и меньшие боги из других фестивальных турниров; приходили девушки, играла музыка, кто-то играл блиц, кто-то играл в карты, кто-то просто сидел и разговаривал. Я вспоминаю, как югославский гроссмейстер Матанович, увидев Вестеринена, заказывающего очередную огромную кружку пива, стал ему говорить: «Хейкки, тебе же завтра играть. Почему ты это делаешь? Нужно придерживаться спортивного режима». Надо отдать должное Хейкки, который слушал внимательнейшим образом. А когда тот остановился, он сказал: «Я полностью согласен с вами, коллега, а пока – официант! Еще одну кружку!» И так же, как сейчас, я произнес это довольно громко, когда рассказывал эту историю. И тут же ко мне подбежал официант и спросил, большую или маленькую. Но это только чтобы развлечь как-то наших слушателей и вас.

Теперь, кстати говоря, ни в каких близлежащих кафе, барах никого из шахматистов я не вижу. Все сидят дома, у всех включены компьютеры, все готовятся к завтрашней партии или следят за партиями, которые играются одновременно в Буэнос-Аэросе, Рейкьявике или в Конотопе. К примеру.

Е.СУРОВ: Профессионалы.

Г.СОСОНКО: Конечно. Не с точки зрения осуждения, а с точки зрения констатации факта.

***

Е.СУРОВ: Здесь ведь еще вопрос в том, насколько у Ананда боевое настроение.

Г.СОСОНКО: Нет, я категорически против. Дело не в боевом настроении. Насколько он хочет выиграть партию? Еще как хочет! Поверьте мне. Здесь нет такого – «боевое настроение». Здесь я защищу не Ананда, а подход его и каждого в такой ситуации. Вы думаете, ему приятно – если он даже не знает о голосовании на сайте, - что о нем пишут, что думают? Кстати говоря, если нас сейчас слушают родители молодых шахматистов, которые хотят стать профессионалами, то пусть намотают на ус. В отличие от любой другой – скажем, нормальной – профессии – компьютерщика, инженера или сварщика, у которых не может быть понижения по рангу в их профессиональной деятельности (только действие какого-то преступного порядка может своротить их с профессионального пути), то в шахматах каждый раз и каждый турнир надо начинать сначала. И кого интересует, что в свое время Ананд выигрывал пять или четыре турнира в Вейк-ан-Зее или матчи на мировое первенство? Каждый раз любой турнир надо начинать сначала. В этом, в каком-то смысле, честность и трагизм профессии шахматиста. Потому что, скажем, если вы, Женя, придете завтра в худшем настроении на работу и будете вести репортаж несколько хуже, чем обычно, то ничего ведь не произойдет – будет еще послезавтра и после-послезавтра. А у шахматиста это всё сказывается в непосредственном очковом отображении. Более того, даже если шахматист профессионал и осознает то, о чем я говорю, то совершенно очевидно, что в шахматах сползание вниз начинается значительно раньше, чем у историка, текстильщика или закройщика.

Е.СУРОВ: А я вам вот что скажу на это. Если сравнивать профессию шахматиста не с текстильщиком и закройщиком, а с журналистом тем же самым, то вы, конечно, привели один из минусов шахматной профессии по сравнению с журналистикой. Но я вам могу привести кучу плюсов. А главный из них заключается в том, что если я проведу свой эфир не в настроении – может быть, за один день и не сильно что-то изменится, зато шахматист, если даже он проведет партию не в настроении, он выиграет те самые… Как вы сказали давеча – банковские…

Г.СОСОНКО: Казначейские билеты.

Е.СУРОВ: Да, казначейские билеты, и в очень неплохом количестве. А вот журналист, как правило, даже если он самый гениальный и делает свою работу просто выдающимся образом, у него нет шансов, скажем, за одну неделю или за девять дней (те самые, которые шахматисты проводят в течение одного турнира) выиграть или получить столько же, сколько может получить победитель вот такого вот шахматного супертурнира.

Г.СОСОНКО: Господь с вами. Когда вы говорите «журналист», вы имеете в виду огромную, многомиллионную армию журналистов в мире. Среди них есть, между прочим, журналисты, которые получают гонорары, которые и не снились шахматистам первой десятки или двадцатки. Это раз. Во-вторых, эти журналисты могут писать превосходно и в 50-летнем, и в 60-летнем возрасте, а если вы мне приведете шахматиста, который в 50-летнем возрасте играет в такого рода турнирах, то я, конечно, скажу, что я ошибаюсь. Вот приведите мне пример шахматиста старше сорока лет – я гляжу на участников турнира в Лондоне и вижу из таких только Ананда. Вот ему и отдали два с половиной процента ваши слушатели.

Е.СУРОВ: Единственное, что я могу сказать по этому поводу – для меня новость, что есть в мире журналисты, гонорары которых ведущим шахматистам и не снились.

Г.СОСОНКО: Как так? В первую очередь, именно в России есть такие журналисты. Но вы меня здесь не должны в политику снова вводить.

Е.СУРОВ: Вы, возможно, имеете в виду некую смесь профессии журналиста с какой-то еще профессией?

Г.СОСОНКО: Нет, необязательно. Хотя это крайне распространенное сочетание именно в России – кому как не вам не знать этого.

Е.СУРОВ: Спасибо.

Г.СОСОНКО: Потому что вы все-таки живете в этой стране и знаете, конечно же, что так оно и есть. Но здесь я не называю и даже боюсь подумать о каких-либо именах. Возвращаясь к лозунгам (то, с чего я начал), главная проблема России – а, возможно, и всего мира, но России в первую очередь – это проблема, о которой говорил еще Конфуций. Это не игрок команды «Манчестер Сити», как могут подумать наши молодые слушатели, а китайский философ, который жил примерно две с половиной тысячи лет назад. И когда у него молодой правитель спросил: «С чего я должен начать свое правление?», он сказал, что прежде всего нужно возвратить словам их настоящие значения. Поэтому когда будут говорить «журналист» и иметь в виду только то, что он пишет пером, то тогда наступит всеобщее благоденствие. Например, когда вернут слову «выборы» его настоящее значение, вот тогда наступит благоденствие. Или, во всяком случае, это будет первым шагом, как говорил Конфуций (все-таки вы чувствуете, что кружка пива, которую принес официант, сказывается), к благоденствию. Я очень хорошо сегодня говорю, поэтому не уводите меня, Женя…

Е.СУРОВ: Очень хорошо говорите. Более того, я не только не собираюсь вас не уводить, а вы же сами тонко подвели к тому, с чего мы начинали разговор.

Г.СОСОНКО: Да. Увидев, что партия Левона Ароняна и Магнуса Карлсена закончилась вничью, и теперь играются только три партии, я, наверное, попрощаюсь с вами сегодня.

Е.СУРОВ: Хорошо. Я только хотел бы тоже подвести, скажем так, черту. Вот вы возвратились к тому, с чего мы начали, и при этом пять минут назад упомянули что-то про криминал. И я вспомнил, что…

Г.СОСОНКО: Нет, я не говорил этого слова!

Е.СУРОВ: Нет, я имел в виду не в вопросе журналистики. А есть такое выражение (не знаю только, откуда оно взялось), что если человек хоть какое-то время своей жизни посвятил шахматам или если шахматами интересуется или на каком-то уровне играет в них, то он, по крайней мере, не станет убийцей, большим преступником. Такое выражение. Вы знали о нем?

Г.СОСОНКО: Честно говоря, я знал другое выражение. Если мальчик или девочка в своей жизни когда-нибудь интересовались шахматами, играли в них, то шахматы уже навсегда останутся с ними. То есть это значительно более мягкое утверждение.

Е.СУРОВ: Это немножко другое. Значительное более мягкое. А почему я это вспомнил – потому, что до сих пор не выходит из головы у меня персона Станислава Сергеевича Говорухина.

Г.СОСОНКО: А что, в этом фильме, о котором мы говорили, там были шахматисты тоже?

Е.СУРОВ: Шахматистов я не помню. Но я бы все-таки хотел проявить и некоторые свои познания, и сказать вам, Генна (наверняка вы об этом не знаете), что ровно десять лет назад – точнее, уже одиннадцать с половиной лет назад, когда был избран (будем так это называть) президентом России Владимир Путин, в той президентской гонке участвовал и Станислав Говорухин. Естественно, не в качестве главы предвыборного штаба Путина, а в качестве кандидата в президента страны. И хорошо известно его выражение тогда – я только не помню, оно прозвучало сразу после выборов или до них, но это не так важно. Так вот он сказал, что Ельцину он не может простить две вещи. Первое – я точно не помню, но по-моему, это война в Чечне. А второе – Путин. Это говорил Станислав Сергеевич Говорухин ровно одиннадцать лет назад.

Г.СОСОНКО: Что-то у меня связь прерывается, Женя.

Е.СУРОВ: Тогда, я думаю, уже можно попрощаться, да? На всякий случай мы попрощаемся.  

Г.СОСОНКО: Хорошо. Конечно, то, что вы мне рассказали, я не знал.

Е.СУРОВ: Вы не очень четко расслышали, я думаю.

Г.СОСОНКО: Все течет, все изменяется, как вы знаете. И здесь уже не место встречи, а ничего уже изменить нельзя. Это законы жизни. Бог свое, а черт свое: вот вы сказали о Станиславе Сергеевиче, а я вот вспомню матч вчерашний, о котором мы говорили – «Лиона» с хорватской «Црвеной Звездой». А кому жаловаться-то? Бывшему замечательному футболисту Платини? Совершенно разжиревшему, раскоррупционированному, раз- и так далее, любой эпитет к нему поберете, не промахнетесь; ученику Блаттера, не менее разжиревшему и коррупционированному, который ловит рыбку в мутной воде, и немалую. И это как-то больше меня трогает, чем проблемы, о которых вы говорите. А в принципе, нас, конечно, должны трогать проблемы Виши Ананда, Владимира Крамника, Майкла Адамса, Найджела Шорта, Хикару Накамуры и Давида Хауэлла. Я прощаюсь с вами. Счастливо.

Е.СУРОВ: Это был Генна Сосонко, спасибо.     


  


Смотрите также...