Генна Сосонко: "Не проголосовать ли мне за Партию защиты прав животных?"

Время публикации: 05.12.2011 16:04 | Последнее обновление: 21.03.2013 15:49
Аудио: 

You may need: Adobe Flash Player.

Запись прямого эфира радио Chess-News от 04.12.2011, 21.00

Е.СУРОВ: Это Chess-News, прямой эфир, спасибо, что слушаете нас. И сейчас на связи с нами из Чехии Генна Сосонко. Здравствуйте.

Г.СОСОНКО: Добрый вечер, добрый вечер, Женя.

Е.СУРОВ: Ну что, партии второго тура сеньоров против «снежинок» в самом разгаре сейчас.

Г.СОСОНКО: Да-да. Хотя, одна партия закончилась…

Е.СУРОВ: Одна закончилась без борьбы, а вторая – вот я вижу, только что Погонина с Гулько вничью сыграли.

Г.СОСОНКО: По поводу первой партии скажу только, что играли неудачники первого тура и быстро очень согласились на ничью. Фактически это первая гроссмейстерская ничья на турнире. Скажу, что здесь не действуют никакие правила – ни софийские, ни любые другие. На ничью можно согласиться в любой момент. Более того, можно опоздать, кажется, на полчаса, и никаких санкций к тебе за это не будет. Турнир носит дружеский характер, но все равно, борьба идет отчаянная. А Борис Францевич сегодня как раз применил вариант в Раузере, который я разработал лет двадцать назад, ну и сыграл несколько партий…

Е.СУРОВ: Неужто вы ему посоветовали вчера вечером применить?

Г.СОСОНКО: Ни в коем случае. Я нейтральный человек, я не могу этого советовать. Более того, я и сегодня подошел к дамам и сказал, что я…

Е.СУРОВ: С ними сердцем.

Г.СОСОНКО: …В основном с сеньорами, но сердцем я по-прежнему с ними. И они внимательно очень слушали, как мне показалось.

Е.СУРОВ: Я думаю, что если вы каждый день будете им это говорить, то в конечном итоге их сердца будут покорены.

Г.СОСОНКО: Ну вот не знаю насчет сердец, но, во всяком случае, мое сердце они уже покорили. Честно говоря, раньше за женскими шахматами я следил постольку-поскольку. Конечно же, Юдит Полгар играет настолько сильно, что ее даже к женским шахматам причислить трудно, да она и не играла в женских турнирах. А так, в общем-то, я следил за партиями молодой чемпионки мира, китаянки Хоу Ифань, которую кто-то называл просто ласково Фани. А остальные партии – ну, если где-то что-то попадалось, то переигрывал. А здесь я смотрю, как играют девушки. И они играют вполне пристойно. И надо отдать должное сеньорам: они это прекрасно понимают. У них нет раздражения, каких-то чувств: «попались бы вы нам 35 лет назад, когда мы играли в самых сильных турнирах в мире». Они тоже всё очень хорошо понимают. Они понимаю, что стареют все. И, кстати говоря, первое слово Бориса Гулько, когда он вчера покинул сцену, было таким: «Да, - сказал он мне, - старость, ничего здесь не поделаешь». И они относятся в высшей степени с уважением к своим соперницам.

Отмечу и еще один момент. Сегодня на обеде сеньоры, или скажем попросту – старики, собрались за столом, и как-то у нас возникла дискуссия о жизни и о том, что в каком-то смысле прошлый век коснулся всех нас. Роберт Хюбнер родился и живет в Германии. И хотя он родился уже после войны, он считает, что Германия еще не пережила того военного комплекса, и война отложила отпечаток и на эти поколения. Что же касается всех остальных – и Властимила Горта, который родился в Чехии, а сейчас живет в Германии, и Бориса Гулько, который жил в Советском Союзе, а теперь живет в Соединенных Штатах, и Рафаэль Ваганян, который тоже родился в Советском Союзе, а сейчас живет в Германии, хотя и регулярно бывает в Армении, но и Армения теперь уже отдельная страна; ну, и меня, который относится к той же категории людей, - мы обсуждали проблемы, и слушая смех со стола соперниц наших сеньоров, мы думали: слава богу, что девочки не понимают, о чем мы говорим. Они просто приехали на один из турниров. Для них поездка за границу – это просто процесс покупания билетов, не более того. Мы же все знали другие времена (наверное, кроме Хюбнера). И вот в таких философских упражнениях прошел обед.

Е.СУРОВ: А вот если возвратиться ко вчерашнему дню – вчера все-таки довольно неожиданный результат был, Мария Музычук довольно быстро обыграла Ваганяна. Вы с ним беседовали? Он что-нибудь сказал на этот счет?

Г.СОСОНКО: Более того, я не то что беседовал, я даже присутствовал при их анализе, следил и время от времени даже сам вставлял что-то такое. И мне, и Рафаэлю Артемовичу очень понравилось, как играла его соперница. Несмотря на результат, неблагоприятный для Ваганяна, она произвела на нас очень хорошее впечатление. И её оценка позиций, и её поведение за доской, её скромность – ничего, кроме комплиментов, мы не могли ей сказать.

Е.СУРОВ: А во время анализа не было такого, что ли, высокомерного поведения?

Г.СОСОНКО: Ни в коем случае. Более того, потом я присутствовал при анализе Гулько и Тани Сачдев. И Рафаэль тоже следил за этим анализам. И надо сказать, что она оппонировала им обоим в высшей степени достойно. Более того, предлагала некоторые варианты, что они даже переглядывались. Так что, девушки в полном порядке.    

Е.СУРОВ: Что еще интересного происходит в Марианске-Лазне? Вот вчера вы получили удовольствие от глювейна.

Г.СОСОНКО: А что, были какие-то жалобы слушателей на заплетающийся язык в репортаже?

Е.СУРОВ: Нет, жалоб не было. Но мне же интересно, что сегодня происходит. Я же понимаю, что Марианске-Лазне – такое место, во время пребывания в котором думаешь не только о дебюте и о шахматных фигурах.

Г.СОСОНКО: Нет, мои сегодняшние мысли скорее с вами, Женя. Мне интересно, отдали ли вы свой голос за блок коммунистов и беспартийных. Так, кажется, говорили в свое время?

Е.СУРОВ: Между прочим, это очень интересная тема. Мы сделаем небольшое отступление, потому что шахматы – они же все-таки связаны напрямую с остальной жизнью. Кстати, Михаил Голубев тоже с нами сейчас.

Г.СОСОНКО: Ок, добрый вечер.

М.ГОЛУБЕВ: Приветствую!

Е.СУРОВ: И вот я, признаюсь, буквально за несколько минут до сегодняшнего эфира сходил на свой избирательный участок, который находится в нескольких шагах от моего дома. И должен сказать, что я испытал удивительные ощущения и сделал определенные выводы. Потому что, на самом деле, выборный процесс – вот именно те моменты, когда тебе приходится ставить крестик напротив той или иной партии, а затем опускать бюллетень – это очень тонкий психологический момент. Объясняю, почему. Во-первых, кабинки, которые стоят – я абсолютно убежден, что они поставлены не просто так, а именно таким образом, чтобы в них не хотелось зайти. Во-первых, в них не хочется зайти; во-вторых, когда я зашел в одну из них, у меня совершенно не было ощущения, что я нахожусь в стороне от остальных и за мной никто не следит. То есть не было интимности, скажем так. Что необходимо, когда делаешь свой личный выбор.

Г.СОСОНКО: Может быть, вы слишком чувствительны?

Е.СУРОВ: Вы знаете что, я помню, как я ходил на голосование ровно двадцать лет назад, в 1991-м году. Вы не подумайте, что я такой старый – мне тогда еще не исполнилось столько лет, сколько нужно для того, чтобы я имел право голосовать. Но тем не менее, я ходил на голосование. И я хорошо помню, что когда я зашел в кабинку – я не видел ничего, что было вокруг неё. То есть она настолько была ограждена от остального мира, что создавалось ощущение интимности. А к чему я это всё говорю? Я теперь хорошо понимаю, каким образом люди голосуют, в том числе, за партию власти. Я абсолютно убежден, что есть очень большое количество людей, которые в душе собирались проголосовать за какую-то еще партию. Но вот сейчас я на своей шкуре почувствовал, что когда берешь в руки бюллетень, заходишь в кабинку, и вот ты должен ручкой поставить что-то – психологически рука тянется к той самой партии. Конечно, несмотря на всю свою чувствительность, я поставил крест не ВОЗЛЕ партии «Единая Россия», а НА партии «Единая Россия». Но уверен, что не все поступили так же, как я. То есть  это очень тонкий психологический момент.

Г.СОСОНКО: Это любопытно, конечно, то, что вы говорите. Вы сказали «двадцать лет назад» - меня цифрами не испугаешь. Я помню, что это было, чтобы не соврать, года 62-63 тому назад: подзатыльник, который я получил от мамы, до сих пор чувствуется. А если не чувствуется физически, то он оставил след на моем мировосприятии. Объяснюсь. Тогда тоже было голосование, еще при товарище Сталине. И мы с мамой пошли голосовать, я её упросил взять меня с собой. И когда она взяла бюллетень в руки, я сказал: «А почему бы нам не зайти в кабину?» Для ребенка же это игра: вот какая-то щелочка, кабинка, а за ней шторка… И вот здесь как раз я и получил подзатыльник от мамы, потому что, как вы понимаете, сейчас вы можете зайти в кабинку, а тогда… Я думаю, что это был год 50-й примерно. А может быть, 49-й. И мама сказала: «Я тебе покажу – зайти в кабинку…».

Е.СУРОВ: Тогда только за одно желание зайти в кабину можно было получить, хорошо еще, если подзатыльник.

Г.СОСОНКО: Таким образом, то, что вы мне рассказываете, Женя – я вижу здесь поступательное движение вперед. Позитивное. Времена изменились, в кабинку уже можно зайти… Ну, а то, что у вас по этому поводу какие-то действительности – ну что ж… Чтобы это как-то объединить с шахматами (мы отклонились от темы), я вспомню про Виктора Львовича Корчного, который сейчас находится в Лондоне в качестве гостя. Он мне рассказывал, что когда впервые увидел Решевского (это было в конце 50-х или начале 60-х годов), он оказался с ним за одним обеденным столом. И когда к ним подошел официант, а Решевский все еще смотрел в меню, Корчной, чтобы ему помочь, сказал ему: «Did you elected already?» Фраза, которая привела Решевского в страшное смятение.

А мой рассказ о 49-м годе имел такие последствия, что с тех пор на голосования я не ходил. И вот, хотя я 40 лет живу в Голландии, я и в Голландии не хожу.

Е.СУРОВ: Вот так вот!

Г.СОСОНКО: Да. … Но зато в Голландии есть партия, за которую я, возможно, буду голосовать на следующих выборах (кажется, они будут через год или полтора). Партия имеет всего лишь два места в голландском парламенте, в котором всего 150 человек, и она мне как-то привлекательна. Во всяком случае, за нее голосует голландский гроссмейстер Ханс Рее. Название очень простое: это Партия защиты прав животных. Партия довольна популярна – не только потому, что к животным в Голландии относятся по-человечески, а еще и потому, что за нее голосуют люди, которые не видят никакого прока во всех остальных партиях; которые далеки от политики, которые политику считают делом каким-то…

Е.СУРОВ: Не очень благородным.

Г.СОСОНКО: В общем, вы понимаете. И вот они голосуют за Партию защиты животных. И я раздумываю, не проголосовать ли мне за нее в следующий раз. Но, скорее всего, победит моя леность, и я снова на голосование не пойду.

***

М.ГОЛУБЕВ: Генна, а у меня вопрос к вам другой есть. Что бы вы сказали как опытный коллега тем молодым шахматистам (российским, например), которые сейчас говорят, что при Сталине было очень хорошо? Люди, которым меньше тридцати лет, говорят, что при Сталине было великолепно. Вы как человек, который застал те времена, как-то, может быть, оценили бы это?

Г.СОСОНКО: Я думаю, Миша, что этим молодым людям можно просто позавидовать – что они такие молодые, что они не видели Сталина, что они не видели Брежнева, не видели того, не видели сего. Им очень хорошо. И в данном случае они это говорят не со зла, а они просто никогда не жили в то время. Вот девушки, о которых я сегодня говорил – для них поездка в Чехию или Испанию, Германию – это просто вопрос покупки билета. У меня, когда я приехал в Голландию, спрашивали: «Вот вы жили с мамой и бабушкой в одной комнате. А сколько спален у вас было?» И эти люди говорили не со зла, понимаете? Они говорили потому, что они не понимали, о чем говорили. Ведь речь шла о коммунальной квартире, я думаю, метров 24, где жили сначала четыре человека, потом три. Я сначала раздражался и отвечал что-то вроде «вы не понимаете», а потом стал давать единственный правильный ответ. В зависимости от настроения, я говорил когда «две спальни», а когда «три». И они говорили: «Тогда понятно».    

***

Г.СОСОНКО: А давайте уже посмотрим на дам, которые играют в Марианске-Лазне.

Е.СУРОВ: Давайте посмотрим. Мы, конечно, можем только сожалеть, что не можем на них вживую смотреть.

Г.СОСОНКО: Я вам скажу так. Если уж говорить о том, что можно видеть вживую, то я, вероятно, нанесу серьезный удар по статистке наших слушательниц. Я не оговорился. Потому что, говоря об участницах этого турнира, я думаю, что одна из этих участниц, по внешнему виду, по манере, по элегантности, если хотите – по красоте, превосходит всех остальных шахматисток, которых я когда-либо видел в последнее время. Я говорю о…

Е.СУРОВ: Нет! Нет!

Г.СОСОНКО: …Тане Сачдев.

Е.СУРОВ: Зачем вы сказали это? Лучше бы осталось неназванным…

Г.СОСОНКО: Ну, что сделать, слово не воробей… И поэтому я думаю, что сейчас многие слушательницы в гневе выдернут сейчас…

М.ГОЛУБЕВ: Они сейчас разрывают мониторы, громят шахматы…

Е.СУРОВ: Нет, во-первых, начнем с того, что сейчас процентов тридцать постоянных посетителей нашего сайта, которые составляют женщины, они, конечно, просто выключили компьютеры и больше уже не зайдут на этот сайт.

М.ГОЛУБЕВ: Скажем так: это было мнение Генны Сосонко.

Е.СУРОВ: Да! А авторы сайта не согласны со стариковским мнением Генны Сосонко.

Г.СОСОНКО: Она, кстати, играет во второй группе турнира в Вейк-ан-Зее, который начинается ровно через месяц.

Е.СУРОВ: Но надо все-таки отметить: я думаю, что не только из-за своего рейтинга она играет там уже не первый год.

Г.СОСОНКО: Нет-нет, она хорошо играет…

Е.СУРОВ: Неплохо играет…

Г.СОСОНКО: Я уже начинаю оправдываться…  


  


Смотрите также...