Петер Леко: "Надо смотреть на доску, а не на то, что компьютер покажет"

Время публикации: 20.10.2011 21:41 | Последнее обновление: 21.10.2011 03:48
Аудио: 

You may need: Adobe Flash Player.

Е.КЛИМЕЦ: Здравствуйте, это Chess-News, мы на Кубке губернатора Саратовской области, и с нами Петер Леко, который только что закончил свою последнюю партию и, по итогам турнира, судя по всему, занимает третье место. Да, Петер?

П.ЛЕКО: Наверное, я не знаю.

Е.КЛИМЕЦ: Давайте начнем с простого. Поделитесь, пожалуйста, впечатлениями о турнире, о городе Саратове. Я так понимаю, вы здесь впервые?

П.ЛЕКО: Да, впервые. Нам повезло, что гостиница была прямо с видом на Волгу. Из-за этого было очень приятно еще в начале турнира, когда стояла хорошая погода, мы гуляли, и я чувствовал себя почти как на французской Ривьере. Правда, это не море, но река такая большая, и было очень приятно. Но турнир выдался тяжелым, и  когда ты немножко уставший, да и погода меняется и нельзя больше гулять, то становится не так приятно. И возникает чувство: как хорошо, что турнир скоро закончится! Но когда он только начинался, светило солнце, и положительных эмоций было больше.

Е.КЛИМЕЦ: А сейчас у вас какие чувства преобладают? Радость, что турнир наконец закончился? Или, может быть, вы изначально чего-то большего от себя ожидали?

П.ЛЕКО: Изначально я об этом не думал. Конечно, я хотел большего. Но иногда мне не везло. Во многих партиях у меня была лучшая позиция, но я не смог их выиграть. Даже уже в первом поединке против Морозевича. Был хороший перевес, потом была ничья, и он начал выигрывать все партии. Я уже чувствовал, когда наша партия закончилась: я его выпустил, и сейчас он начнет выигрывать всё. Может быть, из-за этого тоже стимул упал – шанса выиграть турнир нет, а тогда уже и цели немножко другие. Играл я, конечно, нормально, но турнир очень крепкий, и состав был такой, что очень солидные игроки.

Мне, конечно, повезло во втором туре – было бы нечестно не сказать об этом.

У меня было совсем проиграно, соперник мог выиграть ходом Nе7. Когда он позже побил Qxg8, я был очень злой: как я смог забыть про этот ход! Партия перешла в эндшпиль с лишней пешкой у белых, и потом уже я увидел, что ранее ходом Ne7 он мог закончить игру. Но дело в том, что психологически было непросто его найти: я своего коня переставил с е7 на g8, а ему нужно было в ответ своего поставить на е7! Вот если расставить просто позицию, то тогда любой сильный шахматист за пять секунд покажет ход Nе7. А в партии психологически было трудно это сделать.

Мне повезло, и это был критический момент.

 

 

В остальных партиях у меня были шансы, я давил, но не смог использовать все возможности.

Например, с Ройзом – я думал, что в эндшпиле будет выигрыш. Мой король ближе потенциальной проходной, конь тоже там, белая пешка, наверное, теряется.

Но он нашел этот блестящий ресурс 43.Kf2! и затем на 43...g5 - 44.Nh5!, и позиция держится. Это удивительно.

Так что были интересные партии. Конечно, я хотел большего, но я не играл около года, и чувствуется отсутствие игровой практики. Я очень много времени трачу на дебюты. Потом уже, ближе к цейтноту, я думаю, что я играю очень хорошо. Но в цейтноте делаю опять что-то не так, и из-за этого не все получилось.

 

 

Е.КЛИМЕЦ: Кстати, насчет перерыва. Это у вас общее с Александром Морозевичем, - что вы на некоторое время отходили от практических шахмат. Такой вопрос: когда вы не играли в практические шахматы, чему вы посвящали свободное время? Серьезным, более углубленным занятиям? Или все-таки пытались больше отдохнуть?

П.ЛЕКО: Сначала я думал, что буду только отдыхать. Но очень быстро понял, что не могу без шахмат. Ок, пять или десять дней еще можно, но потом… Я хотел много чего сделать в шахматной подготовке, и я сделал, но это вообще дело такое: неважно, что ты делаешь, все равно теряются игровые качества. И сейчас надо играть, чтобы снова обрести уверенность, и чтобы рука сама делала хорошие ходы. Тогда ты можешь не думать. Сейчас у меня такого нет. Я должен концентрироваться и прилагать все силы, чтобы сделать хороший ход, а обычно это должно делаться автоматически.

Е.КЛИМЕЦ: Но ведь после долгого перерыва вы блестяще выступили на командном чемпионате мира за Венгрию на первой доске. Получается, что там ничего не мешало?

П.ЛЕКО: Так получилось, да. Я там выиграл две очень хорошие партии против Иванчука и Ройза. Но потом в Ханты-Мансийске мне очень не повезло в первом туре… Я вообще после перерыва сыграл два очень сильных турнира и ни одной партии не проиграл. А проиграл только одну партию – Шанкланду... И вылетел из Кубка мира. У меня в той партии был перевес, но он хорошо защищался. Я уже вижу - да, это ничья. Но когда у меня осталось тридцать секунд, я еще хотел что-то сделать, и сделал ошибку. И проиграл. Было ужасное чувство! Мы играли пять часов, из них четыре часа пятьдесят девять минут партия была моя. И за какие-то тридцать секунд все меняется – я проиграл и вылетел. Может быть, поэтому мне было не так легко играть здесь. Кубок мира был важен, и я чувствовал, когда начинал играть, что все будет хорошо. Но первый тур не получился, и… Глупо, конечно, думать, что из-за одной проигранной партии ты теряешь уверенность, но это было так больно, что психологически это, наверное, давило.

Е.КЛИМЕЦ: Если честно: перед Кубком мира все-таки рассчитывали попасть в число тех, кто потом попадет в турнир претендентов?

П.ЛЕКО: Нет, я думаю, что когда ты играешь такой нокаут, то вообще не думаешь об этом. Нокаут – это такая лотерея, где ты не можешь знать, что получишь в итоге. Конечно, я думаю, что играть матч – в любом случае хорошо. Но не две партии. Это просто глупо. Тогда это не матч, а совсем другое дело. Но хорошо, что у меня был вот этот турнир – для меня сейчас важна практика, важно играть.

Е.КЛИМЕЦ: Если система розыгрыша Кубка мира вам кажется не очень объективной, то какую бы вы предложили?

П.ЛЕКО: Нет, я в этом не советчик. Я не понимаю, почему нужно менять контроль времени и играть с быстрым контролем. Я думаю, что даже было видно в партиях, что после сорокового хода качество игры ухудшается, ты просто уже не можешь думать, у тебя только тридцать минут до конца партии  Я вообще не считаю, что такой контроль полезен для шахмат. Но так делается, и надо играть, как велят. Но я уже неоднократно говорил – хорошо, что матчи в чемпионате мира играются в классические шахматы, это очень правильно.

Е.КЛИМЕЦ: Вы практически с самого детства стали попадать в супертурниры. Через многие соревнования прошли, даже матч на первенство мира сыграли. Поэтому логично будет спросить: какие амбиции у вас сейчас? Вам просто хочется хорошо играть в шахматы, или все-таки вот эта глобальная цель – однажды стать чемпионом мира – на горизонте маячит?

П.ЛЕКО: Сейчас у меня цель – вернуть мою прежнюю игру. Я не чувствую, что игра идет так, как я хочу. Главное это сначала.  Когда уже ты поймешь, что все хорошо, - тогда будет больше целей. Но это надо еще получить. Я видел, что Морозевич тоже сделал перерыв, но он все-таки выступал в прошлом году и в Памплоне, и в Реджио-Эмилии. Он играл хорошие партии, но не всегда результат был хорошим. А сейчас он нашел свою игру, и у него пошло, как по маслу. Я тоже хочу оказаться в такой ситуации, когда ты чувствуешь, что все хорошо, что ты можешь играть против сильных соперников и иметь все шансы. Так что это – главная цель сейчас.

Е.КЛИМЕЦ: А какой эффект дает перерыв, который вы взяли? Чтобы собраться с мыслями? Но вот вы говорите, что теряются практические навыки. Какой тогда смысл в перерыве?

П.ЛЕКО: Мне просто не повезло. Когда я согласился стать секундантом Крамника, тогда я еще не знал, что будет серия Гран-при. В конце концов, я был одновременно и секундантом Крамника, и играл супертурниры, и играл Гран-при. Полтора года просто без отдыха. Тогда я почувствовал, что очень много резервных сил ушли за это время, и что уже надо… Вообще в прошлом году я играл в Дортмунде супертурнир, и думаю, что я там очень хорошо играл первые партии. Но я не выиграл, а даже проиграл и поэтому решил, что еще сыграю Олимпиаду за венгерскую сборную, но отдельные турниры – хватит. А в ходе перерыва я знал, что венгерская команда отобралась на чемпионат мира, и что я буду там выступать. Но вообще я не представлял, как смогу играть после девяти месяцев перерыва. Но все прошло нормально. Так что я надеюсь, что все будет хорошо. Но вот я сыграю скоро в командном чемпионате Европы и, честно говоря, после этого не знаю вообще, где будет мой следующий турнир. И не знаю, как получить практику, если не играть турниры. Сейчас у меня есть стимул, я чувствую, что должен делать, и я буду очень интенсивно работать. Так что мотивация есть, да.

Е.КЛИМЕЦ: Когда-то давно, когда вы только начали заниматься со своим действующим тренером Аршаком Петросяном, он говорил, что первое, над чем вы будете работать, - это сделать ваш стиль игры более агрессивным, чтобы было больше побед. Но получается, что сейчас у вас тоже достаточно много ничьих. Как думаете, с чем это связано? С силой соперников? Или все-таки какая-то внутренняя неуверенность присутствует?

П.ЛЕКО: Неуверенность, конечно, тоже. Сейчас и дебюты у меня не получаются так хорошо. Да и шахматы сильно изменились, появились мощные компьютеры. Очень тяжело что-то получить из дебютов. Когда у меня было все хорошо, я всегда играл только 1.е4. Но сейчас я уже играю и 1.d4. Просто с одним ходом 1.е4 у тебя всегда так много проблем, это не приводит к успеху. А когда играешь оба хода, ты теряешь много энергии при подготовке. И вообще, помнить все варианты, уверенно играть и понимать все позиции очень тяжело. Поэтому я и сказал, что для меня главное – почувствовать свою игру. И тогда, я думаю, начну выигрывать больше. Но когда я не чувствую уверенности, когда перед каждой партией спрашиваю себя: ты будешь играть 1.е4 или 1.d4? – тогда уже перед партией ты очень много сил и энергии тратишь только на то, чтобы понять, какое решение правильное, а какое – нет. Каждое из них имеет свой смысл. Когда ты играешь только 1.е4, ты намного лучше знаешь свой дебют, но тогда соперник тоже может легко против тебя подготовить, к примеру, русскую партию, «Берлин» или что-то еще. Это решение – играть и 1.е4, и 1.d4 – правильное, но мне на освоение этого еще нужно время.

Е.КЛИМЕЦ: Я знаю, что вы хорошо играете в шахматы Фишера. Может, как раз по той причине, что…

П.ЛЕКО: Я не знаю, я вообще-то уже десять лет не играл в «Фишера»... Но, конечно, это очень приятно. Бобби Фишер жил в Венгрии, мы знали друг друга и говорили на эту тему. Он уже тогда – в 98-99 году это было – сказал, что с шахматами что-то творится. Что так много готовиться – нехорошо для здоровья. И поэтому надо играть в шахматы Фишера, потому что в этом случае перед партией ты не должен запоминать все варианты – ты просто идешь гулять, идешь в бассейн, и потом свежий приходишь на игру. Но это вообще другие шахматы, а нормальные классические шахматы – это классические шахматы. Но сейчас это очень тяжелая работа. Ты можешь работать десять часов в день, и никакой пользы нет. Как сказал Крамник в интервью Ткачеву, главная проблема сильных шахматистов в том, что после тяжелой работы может случиться так, что не удастся показать даже пяти процентов своей подготовки. 95 процентов работы делается просто так. Я не знаю другой такой профессии, где было бы так: ты работаешь-работаешь, и это просто теряется. И потом, когда партия заканчивается быстрой ничьей, зрители критикуют, не понимая, что это – один из сильнейших шахматистов. Вообще это очень неприятное чувство, когда человек сидит дома, смотрит в компьютер и только критикует. Я помню время, еще 2002-2003 годы, когда я играл в Линаресе, и после партий игроки шли анализировать. И все журналисты шли за ними и наблюдали, как шахматисты анализировали, какие блестящие варианты показывали. А уже в 2006-2007 году журналисты не пришли – их уже это не интересует. Они думают: то, что компьютер покажет, то и есть правильно. И это, я думаю, вредно для шахмат. Важно, когда люди отмечают, чт? ты делаешь, и уважают твой труд. А когда этого нет, тогда стимул немножко теряется.

Е.КЛИМЕЦ: К счастью, сейчас же компьютер все-таки еще не все позиции хорошо понимает. Есть случаи, когда он ошибается, а, к примеру, вы хорошо себе представляете, что хорошо в какой-то конкретной позиции, а что – нет. Поэтому, может, еще не все потеряно.

П.ЛЕКО: Да, не все потеряно. Просто люди думают, что вообще уже… Я даже видел на матче Ананда против Топалова, как многие критиковали: мол, то не видят, сё не видят. Но надо смотреть на доску, а не на компьютер в ожидании, что он скажет.

Е.КЛИМЕЦ: А вы лично, когда смотрите трансляции партий с тех турниров, в которых не принимаете участие, то смотрите только саму партию либо подглядываете все-таки в компьютерный анализ?

П.ЛЕКО: Честно говоря, я всегда слежу за партиями, но не так, чтобы обязательно с компьютером. Понятно, что если увижу что-то интересное, то тоже буду пользоваться компьютером. Но не для того, чтобы потом критиковать, какие ошибки сделали игроки. Вот, скажем, когда какой-либо гроссмейстер комментирует партию онлайн, он как сильный шахматист должен понять, почему игрок сделал ту или иную ошибку. А он просто видит ход, который компьютер показывает, остальные варианты ему не интересны. Всегда так: «компьютерный ход – такой, поэтому игрок сделал ошибку». Но никто не говорит: да, это была ошибка, но он сильный шахматист и, вероятно, он видит этот, этот и этот вариант, а этот ход он не видит, и поэтому не решается сыграть вот так. Но таких комментариев вообще нет.

Е.КЛИМЕЦ: Да, это проблема, что хороших комментариев немного.

П.ЛЕКО: Это проблема. И очень жаль, что так. Я думаю, что одна из целей комментатора – показать, насколько шахматист сильный. А не насколько он слабей компьютера. Тогда люди будут шахматистов больше уважать, и, может быть, будет больше спонсоров, а отсюда - и больше турниров. Как в старые времена, когда шахматисты приезжали, и это становилось большим событием. Сейчас уже это крайне редко случается.

Е.КЛИМЕЦ: А лично вы никогда не думали о том, чтобы попробовать себя в роли комментатора? К примеру, того турнира, в котором не принимаете участия.

П.ЛЕКО: Ну, когда стану плохим шахматистом, то, думаю, что, да. Стать комментатором никогда не поздно. Но неизвестно, сколько лет продлится период, пока играешь хорошо. Я очень рад, что Морозевич играет хорошо, что Свидлер играет хорошо. Мы пятнадцать лет играем вместе. Не могу сказать, что мы близкие друзья, мы всегда были соперниками. Но когда-то очень много турниров играли вместе, играли очень интересные партии. Поэтому я всегда болею за людей своего времени. Так что я очень рад, что Моро играет хорошо. Свидлер тоже сейчас выиграл два очень важных турнира. Мне просто смешно, что много молодых людей еще два года назад думали, что Свидлер - уже всё. Я у себя в Венгрии сказал: извините, Свидлер – блестящий шахматист, очень-очень сильный. Но ко мне тогда не прислушались. А сейчас они говорят: да, сильный, сильный… И не он один: сейчас и Гельфанд играет очень успешно, и у него тоже были свои неудачные периоды. Пятнадцать лет ты не можешь быть всегда на топ-уровне. Какой-то раз может и не повезти. Главное, что потом всегда возвращается сила.

Е.КЛИМЕЦ: Я с вами согласна. Все-таки, наверное, преждевременно говорить о том, что шахматы молодеют. Ведь если посмотреть: чемпион мира Ананд – не самый молодой шахматист, претендент Гельфанд – тоже…

П.ЛЕКО: Иванчук тоже…

Е.КЛИМЕЦ: Иванчук, Свидлер, который выиграл Кубок мира…

П.ЛЕКО: Крамник блестяще играет.

Е.КЛИМЕЦ: Да, Крамник всегда блестяще играет. А из молодежи в топе сейчас кто? Только Магнус Карлсен.

П.ЛЕКО: И Карякин тоже.

Е.КЛИМЕЦ: И Карякин, да.

П.ЛЕКО: И еще Накамура Но если посмотреть, то Карлсен – суперталантливый, да, но он тоже получил очень много помощи, у него всегда были спонсоры, благодаря чему он из сильных смог стать одним из самых-самых сильных. У Карякина, когда он переехал из Украины в Россию, тоже стабилизировалась ситуация. Он получил хороших тренеров и сделал шаг вперед. И Накамура тоже очень много получает из Америки. Так что – суперталанты, да. Но даже суперталанты без помощи, наверное, не были бы там, где они сейчас. Суперталант плюс помощь дадут очень хороший результат, правда?

Е.КЛИМЕЦ: Да, конечно. Еще хотела спросить насчет других видов шахмат. Мы уже коснулись  шахмат Фишера. А может быть, вы после шахмат Фишера пробовали играть еще в какие-то виды? Скажем, в русские шахматы или в сёги – в японские?

П.ЛЕКО: Нет, я играл чемпионат в Янус-шахматы. Мы играли в Германии, это было очень интересно. Но в подобное играешь для удовольствия, это совсем другое. Янус – это когда фигура ходит как слон и конь, и доска не восемь на восемь, а десять на восемь. Конечно, при этом две лишние пешки. И еще две лишние фигуры – это янусы. Конечно, все шахматисты любили в это играть, там были очень красивые партии, но это игра просто для удовольствия. Шахматы Фишера – тоже для удовольствия, но они, я думаю, имеют хорошее будущее, потому что они интересны профессиональным шахматистам. Когда они, например, ищут двадцать тысяч часов какой-то дебют, ничего не нашли, все надоело – давай играть просто в шахматы! А среди любителей кто-то может иметь за душой один дебют, всегда играть волжский гамбит, к примеру. Он это любит и знает, как там играть. Но в шахматах Фишера – всё, он даже не имеет своей позиции. Как сказал Ханс Вальтер Шмидт, организатор фестивалей в Майнце, только гроссмейстеры хотели играть фишер-рэндом турнир – никто другой не захотел. Все остальные хотят играть в шахматы, которые сейчас есть.

Е.КЛИМЕЦ: А если бы вам предложили принять участие в круговом турнире такого же уровня, как здесь, но по фишеровским шахматам, вы бы сыграли?

П.ЛЕКО: Конечно. Обычно профессионал всегда играет, если хороший турнир, хороший призовой фонд. Мне главное – играть. Но это просто другие шахматы. Вообще сегодня шахматы – это очень тяжелая работа, это очень серьезно.

Е.КЛИМЕЦ: И напоследок. Я видела, что вы на турнире вместе со своим секундантом Балогом. Но в последнее время мы не видим на соревнованиях вашей супруги, которая раньше часто вас сопровождала. С чем это связано?

П.ЛЕКО: Софья очень занята сейчас. Она выпускница университета, а после его окончания будет свободна. Сейчас у нее последний экзамен, она его сдаст и на следующий год она уже будет. К Аршаку я уже тоже не так много езжу, но он живет в Венгрии. Конечно, мы занимаемся, но он тоже очень занят, тренирует сборную Армении, там тоже сборы, и все такое. Так что все не так просто координировать. Но в Венгрии сейчас тоже есть стимул – наши молодые таланты становятся сильнее и сильнее. Беркеш был моим секундантом, сейчас он уже не мой секундант, но он набрал рейтинг 2700. Балог сейчас тоже имеет 2670. Так что венгерская сборная тоже становится сильнее. И эта работа важна не только для меня, но и вообще для венгерских шахмат, и для молодых людей. Получилась сильная сборная, и мы попытаемся бороться за медали на Олимпиаде, на чемпионате Европы. Нам не повезло, что в Китае Беркеш не смог играть, а сейчас на чемпионате Европы Юдит не будет играть. Одного человека нам всегда не хватает, но на Олимпиаде, наверное, все будут. Все-таки нашей сборной необходимо присутствие всех сильнейших. Это не так, как в русской команде, где если один сильный не играет, то другой, очень сильный, играет. У нас пять сильных игроков, а уже шестой не настолько профессионален.

Е.КЛИМЕЦ: Это проблема всех небольших стран. Что ж, спасибо вам большое за интервью, было очень интересно. Это был Петер Леко, Кубок губернатора Саратовской области, Chess-News.


  


Смотрите также...