Все карты - на стол

Суббота, 10.09.2011 18:06

Надеюсь, что в последний раз мне придется испытать терпение читателей сайта, отвечая Зурабу Азмайпарашвили на некоторые его высказывания в мой адрес.

Для начала замечу, что в отдельных вопросах мы, видимо, просто не поняли друг друга. Например, он отвечает по поводу нарушений правил:

З.Азмайпарашвили: «Мне кажется, что ФИДЕ в те годы, до объединительного матча часто МЕНЯЛА правила, а не нарушала»

Когда я говорил о том, что неоднократно были нарушены правила, я имел в виду конкретный матч с Топаловым, а не весь период.

Или, например, он приводит правила, которые тогда существовали – о том, что любой игрок с рейтингом 2700+ может обеспечить призовой фонд и вызвать на матч чемпиона мира. Но когда я говорил «этого правила вообще никогда не было», я имел в виду, что никогда РАНЬШЕ не было. И надеюсь, что больше не будет. Но я не отрицал того, что оно в принципе было.

То есть здесь мы просто не поняли друг друга.


З.Азмайпарашвили:«Топалов имел право играть (с Раджабовым - В.К.) и до матча. И болгарская, и азербайджанская стороны тогда очень хотели этого».

Если не ошибаюсь, контракт на матч между мной и Топаловым был подписан до меморандума о матче Топалов – Раджабов. (Меморандум был подписан в мае 2006 года во время турнира в Софии.) Соответственно Маир Мамедов в своем интервью полностью прав: Топалов мог сыграть с Раджабовым только после матча со мной. По этой причине не совсем справедливо говорить, что Топалов предпочел поединок со мной матчу с Раджабовым. Я-то лично уверен в обратном, но это мое мнение.


З.Азмайпарашвили: «Где-нибудь в правилах ФИДЕ было записано, что матч Топалов – Крамник – это «объединительный матч»?»

Да, действительно, в правилах ФИДЕ не было записано, что мой матч с Топаловым – объединительный. И мне это, кстати, не нравилось, потому что было совершенно очевидно, что по сути своей матч являлся объединительным. Но по каким-то причинам они его так не назвали. Я думаю, это был вопрос юридических зацепок – может быть, они опасались каких-либо проблем с Каспаровым, что он подаст на них в суд, не знаю…


З.Азмайпарашвили: «Но потом, когда Крамник наладил отношения с ФИДЕ, Макропулос стал его другом?»

Другом он, конечно, не стал, и никогда не был. Дело в том, что тогда я действительно являлся для ФИДЕ врагом номер один. С того момента, как я выиграл у Каспарова, на меня постоянно шли «накаты» со стороны ФИДЕ – говорили, что мой титул фиктивный, исключали из рейтинг-листа и так далее. Соответственно плохими были отношения и с Макропулосом как с одним из главных представителей ФИДЕ. Личных отношений у нас с ним никогда не было в принципе. Мы практически не знаем друг друга. Но, что называется, через прессу отношения были накалены до предела.

Что же касается того, что я «наладил отношения с ФИДЕ» - скажу так: они стали ровными. Сейчас я уже не «конкурирующая фирма» и не мешаю ФИДЕ. Но это не говорит о том, что Макропулос стал моим другом. Просто на меня ФИДЕ больше не «наезжает». Это максимум, что я могу получить от отношений с этой организацией, и меня это устраивает.


З.Азмайпарашвили: «Скажите, зачем на территории России уничтожаются материалы, с помощью которых можно легко доказать, что российский шахматист заходил в туалет "всего несколько раз"?»

Я ничего не знаю об этой истории, но не вижу в ней ничего криминального. Много же чего выбрасывается по истечении каких-то событий. Я думаю, что те кассеты просто выкинули за ненадобностью, а не уничтожили «под покровом ночи».


З.Азмайпарашвили: «Кирсан Николаевич читает эту дискуссию? Пусть выскажется! Если его подпись подделали, как-то же он должен был выразить свое недовольство?»

Тут я согласен с Зурабом. Я тоже был бы рад, если бы Кирсан Николаевич высказался на эту тему. Но я так понимаю, что он никогда не высказывался потому, что сказать-то нечего. Объективно тут два варианта: либо признать, что кто-то размахивал наперевес бумагой с его подписью (я догадываюсь, кто это мог быть, но называть не буду), либо говорить, что это не так, но тогда идти наперерез совершенно очевидным фактам, которые невозможно будет оспорить. В первом случае (а других вариантов я не вижу) по-хорошему надо было сразу увольнять человека, который это сделал. А раз никто после матча уволен не был, Кирсан Николаевич, видимо, простил того человека.

Есть два факта, которые я привел в предыдущем интервью, и есть итог. И если есть хоть одно логическое объяснение, как это может быть по-другому, чем если кто-то подставил его подпись под свое решение, - то пусть мне приведут это объяснение. Я лично не вижу.


З.Азмайпарашвили: «Но посудите логически: если у одной из сторон по ходу матча возникли подозрения, эти подозрения ведь не могли возникнуть в самом начале!»

Я не знаю насчет логики, но есть четкий пункт, который написан у меня в контракте и в правилах проведения матча.

Начнем с того, что имели место несколько процессуальных нарушений. Например, в правилах написано, что апелляция может подаваться только в течение двух часов после окончания партии. В другом случае она не действительна. Апелляция Данаилова была подана после этого срока. Причем этот факт был указан в пресс-релизе Апелляционного комитета, который вышел на следующий день. В нем было написано: «Сегодня утром поступила апелляция…» и т.д. Всё. Легально она не должна иметь никакой силы.

На самом деле, я тогда выслал своему адвокату все материалы, чтобы он разобрался. И он, по Высоцкому, «снабдил меня списком на восемь листов» всех нарушений, которые были сделаны. Я привел сейчас лишь одно из них.

Как я понимаю, и никакого депозита в пять тысяч не было перечислено в ФИДЕ.

К тому же, я не согласен с тем, что заявление Данаилова было мотивировано. Оно абсолютно не было ничем мотивированo. Единственной его мотивацией было то, что я часто во время хода соперника встаю из-за своего стола и иду в комнату отдыха. Это абсолютно не мотивированная претензия. Я имею на это полное право, не говоря о том, что во всех турнирах это делаю. И это совершенно не повод для подозрений. Я ничем Топалову не мешал, ничего не нарушал. 

А даже если бы апелляция была мотивирована, они не имели никакого права удовлетворять ее. Потому что закон есть закон. Нравится он или нет, но его надо, во-первых, знать, а во-вторых, выполнять. И если там сказано, что никакие игровые условия не могут быть изменены во время матча, то никакая дополнительная логика здесь не требуется.


З.Азмайпарашвили: «В контрактах не было записано «комната отдыха с туалетом»  

Да, это правда. И мы это с Карстеном до матча обсуждали. Конечно, никто тогда не мог подумать, что эта мелочь будет иметь такое значение, но, тем не менее, я тогда сказал, что следует записать в контракт: туалет внутри комнаты. Ему организаторы объяснили, что пока еще не знают точно, где будет проходить игра. В зависимости от конструкции помещения туалет может быть как в самой комнате, так и рядом с ней. И поэтому в контракте это не хотят прописывать. Мы согласились. То есть, это была просьба ФИДЕ.

С другой стороны, мы четко прописали, что все вопросы могут возникнуть только до матча. И за два дня до его начала была проведена инспекция. В тот момент Данаилов мог сказать, что он против туалета внутри комнаты. И тогда этот вопрос, по крайней мере, мог обсуждаться. Кстати, после той инспекции были сделаны некоторые изменения. Например, Данаилов попросил, чтобы из комнат отдыха убрали мониторы с демонстрацией партии. По большому счету, тем самым они украли у меня около пяти минут в каждой игре – ведь я очень часто ожидал хода соперника, находясь в комнате, и о самом ходе узнавал лишь тогда, когда мальчик-демонстратор приходил и передвигал фигуры на демонстрационной доске. 


З.Азмайпарашвили: (в ответ на мои слова «они сделали так, что чтобы пройти в туалет, надо пройти через людей») «Это неправда».

Нет, это правда. Зураб этого просто не знает, потому что в тот день его не было в Элисте, а я-то там был. Когда я пришел на пятую партию за несколько минут до ее начала, мне показали, где будет располагаться теперь туалет. Располагался он вне игрового зала. И я абсолютно точно помню, что для того, чтобы дойти до него, я должен был спуститься со сцены и пройти в двух (без преувеличения) метрах от зрителей, которые сидят в первом ряду. Да, там было некое ограждение в виде ленточки, охранник, наверное, тоже стоял бы. Наверное, с ножом на меня никто бы не набросился. Но это же совершенно не предостерегает от возможности провокаций. Любой мог мне что-то шепнуть. А выйдя из зала, нужно было пройти через фойе. Наверное, и там стоял бы какой-то охранник, но реально любой человек, который захотел бы выйти из зала, мог быть на расстоянии одного метра от игрока.

И это являлось одной из причин, почему для меня это изменение было неприемлемо. Если бы они сделали туалет за кулисами, может быть, всего этого скандала и не было бы. Мне было неприятно, что мои права попираются, но, по крайней мере, это не имело бы большого значения.


Перейдем к теме Пражских соглашений.

З.Азмайпарашвили: «Но извините, если с одной стороны (ФИДЕ) никакого матча не состоялось – Каспаров не сыграл с Пономаревым, - то о каком объединительном матче вообще может идти речь?»

Логика, простите, абсурдная. Я извиняюсь, но свою часть соглашений я выполнил.

Во-первых, я бы никогда не подписал соглашения, если бы в них не было четко написано о том, что матч Крамник – Леко является классическим первенством мира по шахматам. Это был один из принципиальных моментов. То есть мое звание, скажем так, было легализовано. Другое дело, что потом ФИДЕ начала брутально и незаконно от этого открещиваться. Но они легализовали мое звание, подписав Пражские соглашения, и мы с ними как бы стали находиться в одной упряжке.

Что же получилось дальше? Я выполнил свою часть соглашений в полной мере; они не выполнили свою. Возможно, Зураб прав, рассуждая о причинах срыва матча Каспарова с Пономаревым, но это уже не мое дело. Я не виноват, что матч сорвался – сначала один, потом второй (с Касымджановым).

В итоге я сказал ФИДЕ, чтобы они как угодно закончили объединительный процесс. Мол, организуйте первенство мира. Матч, турнир, в каком формате – меня абсолютно не волнует. Пусть кто-то выиграет, станет чемпионом мира ФИДЕ, и я готов играть с ним матч. То есть у меня было и моральное, и легальное право играть объединительный матч, поскольку отстоял титул в поединке с Леко. А они сорвали свою часть цикла, после чего сказали, чтоб я шел и играл отбор по линии ФИДЕ. Это же абсурд. Примерно то же самое, что если сейчас Гельфанд по каким-то причинам откажется играть матч с Анандом, индийцу скажут: «ты не чемпион, начинай отбираться с Кубка мира». Он-то в чем виноват?

И меня начали просто гноить. Говорили, что я никто, пытались заставить проходить отбор в противоречие всем подписанным соглашениям. Это был, извиняюсь, просто правовой беспредел.

Поэтому, конечно же, если бы объединительный матч не состоялся, я бы подал в суд. Гарантий выигрыша не было бы – просто потому, что когда ты судишься с крупной организацией, гарантий нет никогда.

Но цель-то была не судиться, а сыграть объединительный матч. И вот здесь мы подходим к следующему пункту – несостоявшемуся матчу в Германии.


З.Азмайпарашвили: «Практически Крамник предлагал играть матч за звание чемпиона мира, ничем не рискуя. Если он проигрывает, то может сказать – мол, мы сыграли товарищеский матч»

Эту тему я хотел бы затронуть пошире, потому что она довольно важная, и о ней мало кто говорил раньше.

Практически сразу после того, как Топалов выиграл турнир в Сан-Луисе, Йозеф Реш сказал, что он готов спонсировать объединительный матч на первенство мира. Кстати, с бОльшим призовым фондом, чем тот, который был потом в Элисте (кажется, Реш предлагал миллион Евро).

Первым делом Реш связался с ФИДЕ и сообщил о своей готовности. Ему ответили: нет, Крамник должен отбираться, единственный чемпион мира Топалов, а Крамник – никто. Тогда Реш связался с Данаиловым и объяснил ситуацию, еще раз подтвердив, что готов провести матч и официально, и неофициально. Конечно, ему больше хотелось провести официально, но ФИДЕ наотрез отказывалась.

Поэтому, отвечаю я Азмайпарашвили, у Реша не было цели провести «дружеский» матч, а просто ФИДЕ отказывала ему в легализации этого мероприятия.

И тогда он предложил такой вариант: мы подписываем соглашение о том, что играем матч. Формально он будет неофициальным, но, конечно, все люди будут отлично понимать, что матч объединительный. Очевидно, что он имел бы колоссальнейший статус. И разговоры о том, что я якобы ничем не рисковал – глупость. Разумеется, проиграв такой матч, я бы терял всякие претензии на титул (как, впрочем, и Топалов).

А после подписания соглашений мы все вместе идем к ФИДЕ и говорим, что матч состоится в любом случае, но мы предлагаем сделать его под эгидой ФИДЕ. С отчислением денег и так далее. То есть, что называется, заставить их. И ясно, что они взяли бы этот матч, у них просто не было бы другого выхода.

Никто не собирался обходить ФИДЕ; хотели просто заставить их выполнить те обязательства, которые они давно на себя взяли.

И в принципе, договоренности между Решем и Данаиловым были достигнуты. Они встречались, и не один раз, обсуждали с адвокатами разные вопросы. Но где-то за два дня до подписания контрактов Данаилов позвонил и сказал, что ФИДЕ запрещает ему это делать. У Реша остался от той истории неприятный осадок, потому что ясно же было, что ФИДЕ против матча, и кто мешал Данаилову поговорить с ними раньше. Но я хочу отметить не это, а то, что ФИДЕ до последнего была против этого матча.

Вообще должен сказать, что многое из того, о чем мы сейчас спорим с Зурабом, в наше время уже не имеет практического значения. Но для истории это знать полезно. И я могу совершенно ответственно заявить, что ФИДЕ в тот момент сделала всё для того, чтобы объединительного матча не состоялось. Из этого я делаю вывод о том, что они страшно не хотели давать мне даже потенциальную возможность стать чемпионом мира в рамках ФИДЕ. Видимо, считали меня главным врагом.

Давайте рассуждать логически. Мы подписали соглашения о том, что объединение должно состояться. Это было выгодно ФИДЕ, так как они полностью получали права на титул чемпиона мира; это было выгодно шахматному миру; это было вполне выгодно мне; и это было вполне выгодно Топалову – учитывая, что его, как я понимаю, интересуют только деньги, а деньги там готовы были платить. То есть не было ни одной стороны, которой объединительный матч был бы не выгоден. И я не вижу ни одной другой причины, почему ФИДЕ наотрез отказывалась проводить его.

Поэтому когда кто-то из ФИДЕ говорит о том, как они «достигли объединения», это вызывает у меня грустную усмешку. Я это пишу сейчас не для того, чтобы кого-то обвинять, а просто, чтобы люди знали правду.


Почему же этот матч в итоге состоялся.

Через некоторое время после того, как вся затея сорвалась, я прилетел в Москву на Суперфинал чемпионата России. И в какой-то момент увидел Александра Жукова – тогда президента РШФ. Он меня спросил, и я рассказал всё то, что описал здесь выше. Он согласился со мной, что это полное безобразие, и пообещал при случае поговорить с Илюмжиновым на эту тему. Было это где-то в конце ноября. 

Что происходило дальше – я не знаю. Но в феврале Илюмжинов вдруг озвучивает идею: «матч надо проводить, я его сам спонсирую, я всё сам устрою». С чего бы это?

Я слышал такую версию: Жуков сказал Илюмжинову, что в случае, если матч не состоится, РШФ не поддержит его кандидатуру на выборах президента ФИДЕ, которые должны были состояться в том же году в Турине. Правда это или нет – точно не знаю. Честно скажу, я больше не говорил с Жуковым на эту тему. Но я подозреваю, что это так и было. Иначе чем объяснить столь резкую смену декораций?

Причем, я уверен, ничего некорректного в этом не было. Потому что, если трезво взглянуть на ситуацию, то можно понять, что сначала ФИДЕ, мягко говоря, «прокатила» Каспарова с матчем, после чего то же самое они собирались сделать и с другим представителем РШФ – со мной. Мне кажется, нет ничего странного в том, что после этого Жуков мог поставить такое условие (а я информацию об этом слышал из разных источников). Ну действительно: если президент ФИДЕ делает вещи, которые идут в противовес интересам российских игроков, то Российская шахматная федерация просто не хочет поддерживать такого президента на следующих выборах. На мой взгляд, это логично и справедливо.

Кстати, хочу напомнить, что точно так же Жуков защищал и интересы Каспарова, о чем, к сожалению, Гарри Кимович подзабыл и до сих пор частенько «пинает» Жукова в своих интервью. А ведь Александр Дмитриевич на пресс-конференции по поводу матча Каспаров – Пономарев всячески защищал Гарри и пытался помочь ему. И это при том, что Каспаров в тот момент уже был, скажем так, не очень популярным в России. Вообще как президент РШФ Жуков всегда помогал российским шахматистам, вне зависимости от политических убеждений или личных пристрастий.

И кстати, даже после того, как Илюмжинов объявил о своем решении, Реш с ним связался и объяснил, что по-прежнему готов провести матч и даже с бОльшим призовым фондом. Но Илюмжинов ответил: «нет-нет-нет, я всё сам сделаю». При этом на переговорах нам в ультимативной форме дали понять, что миллион долларов – это максимальный призовой фонд, который возможен в данной ситуации. Мы и тогда подозревали, а сейчас это стало известно всем, что Топалов в итоге получил в два раза больше, чем я. Тут комментарии излишни. Из этого совершенно ясно, кто для ФИДЕ был своим,a кто чужим.


З.Азмайпарашвили: «Я предлагаю Владимиру: давай забудем все, что было, и начнем жизнь с чистого листа. Мы знаем друг друга. Давай не будем обвинять, клеветать друг на друга»

На самом деле, я на Зураба зла не держу. И в принципе, я обо всем этом уже забыл. Обиды у меня нет.

У меня особое отношение к Данаилову как к человеку, который всё это затеял. И я абсолютно уверен в его злом умысле. По поводу Зураба я полностью не уверен. Мне так казалось, но, с другой стороны, он достаточно искренне высказался на страницах этого сайта.

Клеветать на него – я не клеветал. Я говорил что-то или по факту, или по словам, которые мне кем-то были сказаны.

Может быть, я был где-то резковат. Но это оттого, что вопрос весьма эмоциональный. Даже до сих пор полностью эмоции не улеглись. Но у меня не было абсолютно никакого желания специально навредить Зурабу или выставить его в некрасивом свете. Я до сих пор считаю, что его роль во всей этой истории была негативной, и его вина есть. Но я согласен с его предложением поставить точку.

Просто прежде чем поставить, мне хотелось все-таки выложить все карты на стол. Чтобы не утаивать что-либо, не прилизывать историю.

Я выложил всё, что знаю об этой истории. И готов закрыть тему.


  


Смотрите также...