Эхо Элисты: Владимир Крамник рассказал, "в чем была загвоздка" туалетного скандала

Время публикации: 30.08.2011 12:47 | Последнее обновление: 30.08.2011 12:56

Откровенно и не стесняясь в выражениях

По всей видимости, отголоски "туалетного скандала", которым был окрашен матч на первенство мира-2006 Топалов - Крамник, еще долго будут доноситься. В ходе интервью сайту Whychess Владимиру Крамнику пришлось вспомнить о знаменательных событиях того поединка, и сделал это экс-чемпион весьма откровенно.   

"На самом деле, все эти “заявы” начались раньше, аккурат после 2-й партии, - рассказывает Крамник. - Совершенно было ясно, что апелляционный комитет у них абсолютно ручной, он и начал нарушать правила проведения матча. Когда я узнал состав этого комитета, а в нем были Макропулос, Азмайпарашвили, он мне сразу очень не понравился, хотя бы потому, что Азмайпарашвили имеет прямые финансовые отношения с Данаиловым; это было известно уже тогда. Ясно было, что это не к добру. Но я хотел отгородиться легальными контрактами, там практически все пункты были четко прописаны. В том числе и тот, по которому любые complaints (жалобы) должны были быть сделаны до начала матча. Но не во время! Потом меня совершено возмутил факт того, что они дали Данаилову пленку с записью моего нахождения в комнате отдыха. Это же совершенное безумие! Ну ОК, арбитр имеет на это право в любой момент, но никто больше. Мне скрывать нечего, но это вопрос принципа. Сегодня Данаилов, завтра в Интернете опубликуют, это что за дело? По сути, это абсолютное безобразие. ...

А потом они начали удовлетворять все эти requests (заявки), хотя я им показывал контракт, правила. Там оказалась невероятная юридическая коллизия, которую я не предусмотрел до матча. Думаю, что всё это было Данаиловым приготовлено заранее. Дело в том, что, несмотря на контракт, решения апелляционного комитета имеют финальную силу, никто их отменить не может. Возникла абсолютно безумная ситуация: они могли даже принять решение, что партия закончилась не моей победой, а ничьей; ничего сделать нельзя. Максимум, можно подать на них в суд после матча, и тот решит, что они больше не могут работать в апелляционном комитете. И вот я понял, что дальше будет больше, они уже отняли у меня незаконно комнату отдыха; завтра еще что-нибудь сделают. Прошло всего только 4 партии, а на меня уже вылили ведра дерьма; и нарушаются все правила. ...

У меня нет никаких претензий к Илюмжинову; ясно, что он тут ни при чем, но ситуация совершенно вышла из под его контроля, его просто откровенно обманывали. А все остальные там играли за одну сборную. Поэтому у меня было ощущение полной беспомощности, я просто не знал, что делать.

Был миллион нарушений; например, с 5-й партией, мне совершенно незаконно присудили поражение, так как есть пункт о том, что решение о переносе партии даже на одну минуту может быть принято только с письменного разрешения Президента ФИДЕ, а его не было. Партию перенесли на полчаса, это уже незаконно. ... Мне потом всё объяснил адвокат; и я сказал ФИДЕ, что просто засужу их за это отнятое очко. А потом случилась совершенно невероятная вещь - они сделали фальшивую подпись Илюмжинова; и это абсолютно доказуемо. Мне в 3.30, по-моему, показали бумагу за подписью Президента ФИДЕ, что, мол, “я считаю решение апелляционного комитета законным, Владимир должен продолжать матч” и т.д., подпись Илюмжинова. А он в этот момент находился вместе с Жуковым на заседании правительства. Жуков потом мне сказал, что он готов подтвердить, что Илюмжинов не выходил из здания и не подписывал эту бумагу. Просто поставили штамп его подписи, он даже не знал об этом.

В.Т. (Владислав Ткачев - прим. CN): Почему же он потом никак на это не отреагировал?

В.К.: Ну а как отреагировать - признаться, что ты полностью ситуацию из под контроля выпустил?

В.Т.: Почему не снял никого спустя время?

В.К.: Потому что он нерешительный, никогда не выгоняет людей, когда надо. На самом деле, в тот момент он был страшно злой, потому что понял - его просто подставили. Подставил его Азмайпарашвили, который преследовал свои собственные интересы, ему надо было Топалова сделать чемпионом, чтобы потом в Баку провести матч с Раджабовым, он там получал что-то. Люди ведь не понимают, вся загвоздка ситуации была в том матче в Баку, контракт на который был уже подписан. Матч должен был состояться в апреле, и Топалов за него получал миллион долларов, но, чтобы его сыграть, он должен был быть чемпионом мира. Поэтому, когда начался бардак с перерывом, он был готов на любой вариант, даже потом продолжить элистинский матч с тем же счетом.

В.Т.: А почему этот матч в Баку был так для него важен, у вас же призовой фонд был не меньше?

В.К.: У нас был меньше, плюс эти деньги он в любом случае уже получил. Азмайпарашвили был в деле с Азербайджаном прямым посредником, соответственно, заинтересованным лицом. Перед матчем они провели пресс-конференцию в Софии с презентацией матча в Баку, сказали, что дескать, обо всем договорились. После чего один журналист задал вопрос, а что, если Топалов матч в Элисте-то проиграет? На что Азмайпарашвили с улыбкой ответил: “он его не проиграет”. Как может член апелляционного комитета говорить такое? Все эти заявления меня насторожили; я всё понял и начал готовиться к подобным вещам. ... Я не ожидал, что всё будет настолько брутально, нагло и абсолютно беспардонно. Потому что я человек, может быть, уже немножко западного менталитета, контракт подписали, это же что-то значит. А это ничего не значит абсолютно! “Азмай” ясно на кого работал, Макропулос - я не думаю, кстати, что тоже; он просто не знал, что делать. Ситуация абсолютно вышла из под контроля; и, конечно, я был взбешен. Когда у меня отняли очко, в тот момент я не собирался продолжать этот матч, но потом посмотрел на эту морду (смеется) и подумал: “Нет, ты меня так не возьмешь”.

В.Т.: Какую морду?

В.К.: Данаиловскую, конечно. Он так сиял после пресс-конференции, рассчитывая, что потом начнутся разборки и они получат тот матч в Баку и деньги. Решение, конечно, нелогичное, но в последний момент, где-то перед 6-й партией, я решил, что такой халявы ему не дам и наш матч продолжу.

...

В.Т.: С тех пор прошло немало лет. В твоем отношении к Данаилову и Топалову по-прежнему много личного?

В.К.: Ну что значит личного, просто у меня нет уважения к этим людям.

В.Т.: То есть руку ты им не пожмешь?

В.К.: Нет.


Фото-коллаж Евгения Потемкина
 


  


Смотрите также...