Илья Левитов: "Никогда не скажу, что доволен тем, что сделал"

Среда, 29.06.2011 23:09

Е.СУРОВ: Дамы и господа, Илья Левитов собственной персоной.

И.ЛЕВИТОВ: Здравствуйте.

Е.СУРОВ: Как вы думаете, если бы публика была здесь, аплодисменты прозвучали бы или освистали?

И.ЛЕВИТОВ: Помидоры бы полетели… Не знаю, смотря какая публика.

Е.СУРОВ: Шахматная, конечно.

И.ЛЕВИТОВ: Не знаю. Может быть, сдержанные овации… Я надеюсь так.

Е.СУРОВ: Я хотел бы одну цитатку вначале прочитать, если позволите. Я пока не буду говорить, откуда эта цитата. «Состоялся программный, концептуальный спор профессионала с «эффективным менеджером». Профессионал служит своему делу и хочет, чтобы оно было сделано хорошо. «Эффективному менеджеру» все равно чем управлять. Его главная и единственная задача – правильная организация финансовых потоков. Больше того: такой менеджер просто обязан быть отчужден от объекта управления. Объект не должен вызывать никаких эмоций, ничего личного – иначе не удастся до конца оптимизировать пресловутые потоки».

И.ЛЕВИТОВ: Это я сказал, нет?

Е.СУРОВ: Нет.

И.ЛЕВИТОВ: Уже хорошо.

Е.СУРОВ: Это была статья в газете, она относительно недавно вышла. И дело в том, что как только она вышла, тем же утром (я еще спал даже) мне позвонил один человек, я не буду говорить, кто, и процитировал мне ровно вот это. И говорит: «Как думаешь, почему я тебе это цитирую?» А я вам этот вопрос адресую. Как думаете, почему процитировал?

И.ЛЕВИТОВ: Не знаю. Во-первых, это, я думаю, неправда. Можно посмотреть, что там написано? Со слуха тяжело.

Е.СУРОВ: Это отрывок из статьи Станислава Белковского. А написан он в связи с… Если помните, такой громкий был спор между доктором Рошалем и госпожой Голиковой.

И.ЛЕВИТОВ: Да-да, и он продолжается, к сожалению.

Е.СУРОВ: Так вот, сравнивают с вами. Говорят, что сферы деятельности разные, а суть-то одна.

И.ЛЕВИТОВ: А как может быть эффективный менеджер, не будучи профессионалом? Я вот понять не могу. Нет, во-первых, очевидно, что это сказал человек, который никогда ничем не управлял. Может быть, он профессионал в чем-то, но ничем не управлял. Если ты не разбираешься в том, что… Правильная организация финансовых потоков – это может быть, я не знаю, 10-15 процентов от эффективного управления. Это зависит от количества потоков. Если ты управляешь заводом, который продает спички каждый день, в безумном объеме в разные страны по разным ценам, это сложная задача. Если ты управляешь маленьким киоском, который продает двадцать наименований товаров и делает сорок продаж в день – бабка стоит и продает, - то там никакой сложности в финансовых потоках нет. Поэтому это очень зависит от сферы бизнеса, от сферы экономики, от ситуации, от страны, от всего, от налогообложения, чего угодно.

Е.СУРОВ: Так если говорить ближе к нашей сфере, к шахматной…

И.ЛЕВИТОВ: Что конкретно?

Е.СУРОВ: Дело-то вот в чем, Илья. Я думаю, вы и сами понимаете, что вас как раз, я бы сказал, большинство шахматной аудитории рассматривает именно как менеджера, как некоего временщика, который пришел на пост председателя правления РШФ, которому, грубо говоря, шахматы где-то до лампочки. Его задача поуправлять – эффективно, может быть, даже – и уйти потом куда-нибудь еще. Вы с этим согласны или частично согласны или совсем не согласны?

И.ЛЕВИТОВ: Нет, ну это чушь полнейшая. Это говорят люди, которые никогда ничем не управляли, ничем никогда не занимались, очевидно. Во-первых, какое место занимают в жизни человека шахматы или любой другой вид деятельности – никогда же не поймешь. Например, это понятно в случае с Крамником: наверное, шахматы занимают огромную долю его жизни; может быть, шахматы и есть вся его жизнь. В случае с Каспаровым, когда он играл: очевидно, что он занимался шахматами очень много, они занимали все его мысли; у него постоянные сборы, турниры, размышления о шахматах, шахматная политика, и так далее. Я до прошлого года не занимался шахматами ни в плане управления, ни в плане… Это было просто мое хобби. Мне нравился шахматный мир, мне нравились шахматисты, мне нравилось с ними общаться, но я не имел никакого ни к чему отношения. Пару раз приводил спонсоров на Мемориал Таля, не более того. Меня попросили помочь, я просто с кем-то связывался из клиентов своих и они помогали. Это же вопрос очень сложный каждый раз, чем и насколько человек живет. И здесь судить со стороны бессмысленно. Я бы никогда сюда не пришел, если бы мне это не было интересно. Кроме самих шахмат здесь ничего интересного нет. Что здесь такого есть, кроме собственно интереса сделать что-то для шахмат? Если мы говорим о пресловутых финансовых потоках, то это копейки по сравнению с другими сферами, где я работал. Просто копейки, даже смешно об этом говорить.

Е.СУРОВ: Вот вы в одном из интервью (я уж не знаю, насколько серьезно) сказали о том, что в 1998-м году вы были на каком-то блиц-матче, «с кем-то» играл Каспаров, и заснули.

И.ЛЕВИТОВ: Это правда. Было.

Е.СУРОВ: И это мне понравилось, кстати. Потому что мне нравится, когда человек откровенно говорит.

И.ЛЕВИТОВ: Я правда уснул. Я был в гостинице «Космос», я не могу вспомнить, что это был за турнир. Может быть, даже не 98-й год. У меня ощущение, что был матч Крамник – Каспаров. Но может быть, это воображение дорисовывает персонажей… Красиво рассказать, что ты был не на матче Вася Пупкин – Петя Федоров, а на матче Крамник – Каспаров. Но я был на каком-то большом турнире со своим товарищем, одноклассником Валей Зубовым в гостинице «Космос», и я там реально уснул. Причем это был, по-моему, рапид.

Е.СУРОВ: Это был блиц.

И.ЛЕВИТОВ: Нет, это точно не был блиц, вот сто процентов.

Е.СУРОВ: Нет, это точно был блиц, если мы говорим об одном и том же матче.

И.ЛЕВИТОВ: Я помню, что это был рапид, я помню, что над ходом думали десять минут. В блице не подумаешь над ходом десять минут. Нет-нет, это точно был какой-то рапид, а может быть, и длинные шахматы…

Е.СУРОВ: Но я хотел спросить вот о чем. Может быть, вам как человеку, который руководит российскими шахматами, на этом не делать акцент, не гордиться?

И.ЛЕВИТОВ: Я не горжусь, я правду рассказал: пришел на матч, уснул. Ну что в этом такого-то.

Е.СУРОВ: А вам потом говорят: человек, который в шахматах ничего не понимает; далек от шахмат, кто он такой.

И.ЛЕВИТОВ: Прошло немало времени. В 98-м году мне было сколько… Девятнадцать лет. Я тогда вообще не имел к шахматам никакого отношения. Вы пришли бы сейчас на крикет?

Е.СУРОВ: Сейчас засыпаете где-нибудь на шахматных турнирах? Или сейчас уже так не смотрите?

И.ЛЕВИТОВ: В Казани – не засыпал, но тяжело было. По семь часов – это… Я не могу сидеть семь часов смотреть партию, просто не могу. Понятно, что надо делать перерывы какие-то. Как-то жизнь за партию проживаешь, честно говоря, пока они там расставляются… Даже в Интернете мы смотрим, например, когда идет какой-то турнир – а они сейчас идут постоянно, - мы с Бареевым… Партия в три начинается (условно), он ко мне заходит в четыре, в пять, в шесть, мы смотрим, анализируем что-то там. Смотрим шахматы, короче. Я хочу сказать, что это возможно только в таком режиме смотреть. Постоянно – невозможно, я считаю. Вот мне это неинтересно – сидеть семь часов и смотреть партию.

Е.СУРОВ: Пусть даже в таком режиме…

И.ЛЕВИТОВ: Вы сами смотрите по семь часов партии?

Е.СУРОВ: Вы знаете, если я скажу «да»…

И.ЛЕВИТОВ: …Я не поверю.

Е.СУРОВ: …Вы можете посчитать меня за сумасшедшего. Ну, скажем, беспрерывно – конечно, не смотрю. Хотя, когда был чемпионат мира в Москве в 2001-м году, я помню, я приходил в Кремль и сидел и смотрел партии.

И.ЛЕВИТОВ: Нет, я тоже с удовольствием хожу и смотрю партии, но… Мы с Гельфандом общались, я недавно был в Израиле, мы с ним сошлись. Ему очень нравятся концерты классической музыки. Я ему говорю: «тебе что, музыка нравится?» Он говорит: «нет, мне нравится, когда выходит дирижер, кланяется, жмет руку первой скрипке…» И вот начинается какое-то действо. Мне до сих пор шахматы помимо всего прочего нравятся еще и как действо. Выходят люди, садятся за стол, жмут друг другу руки, первый ход, запись… Вот это все действо мне нравится. Сама партия мне тоже очень нравится. Я люблю смотреть шахматы, я люблю анализировать в процессе партии. Для меня это огромное удовольствие – угадывать ходы. Я огромный кайф получаю. Причем ходы не единственные – какое-то взятие ферзя, - а когда какой-то план найти… Вот когда мы смотрим с Женей или еще с кем-то, я получаю от этого огромное удовольствие. Но сидеть часами смотреть – это невозможно.

Е.СУРОВ: Вы понимаете, по вашей логике ведь так можно дойти до того, чтобы играть просто одну минуту. Ведь ничем не отличается этот вариант от 25 минут.

И.ЛЕВИТОВ: Отличается.

Е.СУРОВ: Ведь это будет зрелищно!

И.ЛЕВИТОВ: Нет.

Е.СУРОВ: Давайте шахматисты сядут, по минуте…

И.ЛЕВИТОВ: Никому это неинтересно, швыряние фигур.

Е.СУРОВ: Ну, по две минуты, хорошо.

И.ЛЕВИТОВ: И по две неинтересно. Интересно, когда ты начинаешь мыслить вместе с шахматистом. То есть, какая-то позиция, ты приходишь, садишься, говоришь: «А что, если так… А может быть, вот такой план…» И вот он делает ход, ты угадываешь его, например – это интересно. Но после этого можно сделать какую-то паузу. Ты не можешь так сидеть семь часов. Даже сам шахматист во время партии не все время занимается партией. Условно говоря, пока соперник сорок минут думает, он, наверное, тоже думает о партии, но в каком-то более общем режиме. Может прогуляться, кофе попить, пирожки съесть, еще что-то. В таком смысле интересно. По минуте – теряется самое главное: теряется процесс размышления зрителя. Просто проблема главная в том, что настолько сложно то, что они думают, и настолько непонятно то, что они думают, более того…

Е.СУРОВ: Это всегда было.

И.ЛЕВИТОВ: Да. Я не говорю, что это сейчас появилось, это всегда было.

Е.СУРОВ: Всегда было, и тем не менее, играли в классические шахматы, и они были популярны. Вот эти семичасовые партии.

И.ЛЕВИТОВ: Где они были популярны?

Е.СУРОВ: В Советском Союзе, предположим.

И.ЛЕВИТОВ: Да, в Советском Союзе. Сколько на это тратилось времени, денег, сил, и какую государство проводило последовательную политику долбежку шахматами всего, что только возможно. Шахматами задолбили просто. Взяли гвоздь огромный и в маленькую деревяшечку, начали ее разбалтывать…

Е.СУРОВ: Так и вы же сейчас хотите задолбить. У вас такая цель есть? Сейчас другое время, конечно…

И.ЛЕВИТОВ: А сейчас ничего не задолбишь абсолютно. Сейчас Интернет у людей есть. У человека есть возможность при наличии даже самых минимальных денег иметь доступ к миллиону сайтов. Плюс еще к пятистам телеканалам. Сейчас в Интернете можно смотреть все, что угодно.

Е.СУРОВ: Когда вы меня спрашиваете, смотрю ли я семичасовую партию, у меня первая мысль о том, смотрю ли я ее именно в Интернете. В Интернете это достаточно удобно: можно отойти покушать, к примеру…

И.ЛЕВИТОВ: А это неважно, вживую или в Интернете, какая разница. Нам зрители важны количественно, скажем так, и качественно. Нам важно, чтобы человек, который пришел… Вдруг он зашел на шахматы: раз – и смотрит партию; Иванчук – Карлсен. Он открывает трансляцию, стоит позиция. Он ничего не понимает. Вот он включил футбол, к примеру, и спрашивает: что это за игра? Ему объясняют: играем только ногами, две команды по одиннадцать человек, трое судей, надо забить мяч в ворота, руками трогать нельзя, бить по ногам нельзя, толкаться нельзя. И есть еще одно правило «вне игры», которое надо объяснить. Все. Человек может начинать смотреть игру. Когда он смотрит на позицию, надо год посидеть с ним, поговорить, чтобы он начал интересоваться.

Е.СУРОВ: У меня сразу вопрос: а зачем вы и мы рассчитываем на эту аудиторию, которой надо с нуля все объяснять? Пусть шахматы смотрят те, которым не надо объяснять, по крайней мере, как ходит король и в чем смысл игры. Давайте привлекать вот этих людей.

И.ЛЕВИТОВ: Каких людей? Которые знают, как ходит король?

Е.СУРОВ: Да.

И.ЛЕВИТОВ: Так у нас, слава богу, все знают, как ходит король. Я же говорю о том, что футбол не надо объяснять – она сама по себе интересная игра. А здесь человек может знать, как ходит фигура, но он посмотрит на позицию, и ему это будет неинтересно. Он не понимает, над чем думает Иванчук. О чем мы говорим, если иногда Карлсен не понимает, о чем думает Иванчук? Или скорее наоборот сейчас уже… Ну вот Карлсен о чем-то думает, делает какой-то ход, и Иванчук сидит сорок минут, пытается понять, чего он вообще хотел этим сказать. Как мы можем это понять.

Е.СУРОВ: Вам понравилась последняя партия финального матча в Казани Гельфанд – Грищук?

И.ЛЕВИТОВ: Очень.

Е.СУРОВ: А вы, наверное, слышали, что Гельфанд сказал после партии. Вот он над каким-то ходом, по-моему, даже решающим, некомпьютерным…

И.ЛЕВИТОВ: Kh4, f4.

Е.СУРОВ: Kh4, f4. Вот он над этим планом думал не меньше двадцати минут. И сказал о том, что если бы у него было меньше времени, скорее всего он его и не придумал бы, этот план.

И.ЛЕВИТОВ: Точно. Я уверен, что не придумал бы.

Е.СУРОВ: Вот вам опровержение на ваши идеи убыстрить шахматы.

И.ЛЕВИТОВ: Я же в каждом интервью говорю: а если Месси дать полчаса на обработку мяча? Он будет забивать сто из ста голевых моментов. Кому это будет интересно?

Е.СУРОВ: То есть, не будет тех шахмат, которые вам понравились в Казани.

И.ЛЕВИТОВ: Может быть, не будет. Не может быть, а точно не будет.

Е.СУРОВ: За это вас проклянут болельщики того же самого Гельфанда.

И.ЛЕВИТОВ: Болельщики проклянут в любом случае. Шахматные болельщики проклинают все в любом случае. Им не нравится все. У нас такая вот сфера существует, в которой шахматисты всем недовольны и болельщики тоже всем недовольны. Это данность какая-то. Мы сейчас были в Высшей лиге в Таганроге, и там проходила женская Высшая лига вместе с мужской. Прекрасная гостиница, отличные условия, нормальные игровые условия. Там были поначалу проблемы с питанием. Ну, в связи с какими-то обстоятельствами, неважно. И встает, не буду называть фамилию, кто – на собрании игроков. И голосом матери, потерявшей ребенка, кричит организаторам, которые потратили на это очень много денег. Представляете, принять сто с чем-то человек на две недели, им экскурсии организовывали, все… И женщинам впервые оплатили все. Никогда такого не было: они приехали на Высшую лигу с расходом ноль. И она орет истошным голосом: «А почему на ужине только один пакетик чая? Зачем такое жмотничество наглое?» - кричит шахматистка. Организатор, очень милая девушка, спокойно записывает, говорит: «Хорошо, мы вам положим еще один пакетик чая». Вот нормальный человек встанет и скажет: «Во-первых, спасибо вам большое за то, что вы нас приняли. В центральной части России, на море, прекрасная погода, воздух, отношение великолепное. Большое спасибо. Если можно, маленькая только просьба: положите еще чая. Я люблю чай вечером пить».

Е.СУРОВ: Насколько я понял, она в ресторане именно так и попросила, а ей отказали. Насколько я понял.

И.ЛЕВИТОВ: Я не знаю, кто кому отказал. Если бы меня так принимали, я бы десять раз попросил, и с каждым разом все вежливее и вежливее. Меня принимают, за меня все платят. Я не понимаю. Ощущение, что тебе все должны. Вот это откуда-то взялось. Мы даже недавно с Бареевым обсуждали, я даже не понял, честно говоря… Может быть, если бы я жил и увлекался шахматами с сорокового года, я бы знал подоплеку этого. Может быть, это с советского периода идет какое-то такое отношение ко всему, что все тебе должны, а ты никому ничего не должен. Концептуально это ужасно. У нас пытаются все время шахматистов удовлетворить, а они как-то неудовлетворяемы, видимо, по определению.

Е.СУРОВ: А не переходите ли вы грань в другую сторону? В сторону шахматистов. Вот вы, насколько я понимаю, подписываете с ними какие-то контракты, в которых у них есть довольно большие обязательства, которых раньше не было. Может быть, здесь тоже не стоит переходить грань?

И.ЛЕВИТОВ: Грань какую?

Е.СУРОВ: Делать из шахматистов… Не сказать «рабов», но…

И.ЛЕВИТОВ: Во-первых, там никаких особо обязательств нет, начнем с этого. Практически никаких обязательств нет. А участие в гроссмейстерских школах – дело абсолютно добровольное. Я ни устно, ни письменно никому не ставил условие участвовать в гроссмейстерских школах. Но половина из тех, кто участвовал, сами в восторге от этого. Кому-то не понравилось. Кто-то не поедет больше. Никаких проблем нет. Во-вторых, это оплачивается достаточно неплохо. Я никакой проблемы в этом не вижу. Мы не создаем какую-то кабалу или что-то. Во-первых, ты же договор-то добровольно подписываешь. Не хочешь – не подписывай. Никто же никого не заставляет. Мы предлагаем грант в обмен на что-то. Ну, деньги же просто так тоже не выдаются.

Е.СУРОВ: Ну, вот что сейчас записано в контрактах – это секрет или нет?

И.ЛЕВИТОВ: Секрет. Ничего особенного. Мы просим их просто играть за сборную, участвовать в каких-то соревнованиях, гроссмейстерских школах… Но это опять же – нигде же не прописано, что с такого-то по такое-то ты должен оказаться там-то. Я ж понимаю, что у них профессиональная жизнь. Это профессиональные спортсмены, которые должны все делать для того, чтобы успешно выступать. У нас с ними интерес один и тот же. Чем успешнее Карякин играет, тем лучше. Моя задача сделать так, чтобы его опыт передавался детям. Каким-то образом объединить разные среды шахматистов. Вот есть среда элитная, в которой шахматисты между собой общаются. Есть среда детей, которые начинают играть в шахматы профессионально. Вот моя задача их объединить, чтобы они как-то перетекали одна в другую.

Е.СУРОВ: Вот мы сразу ушли на какие-то чисто шахматные темы. Бог с ним. А мне было интересно вот что. Как вы узнали о том, что вам предлагают этот пост председателя правления? Что, Дворкович позвонил, пришел к вам…

И.ЛЕВИТОВ: Попросил, да. Позвонил, попросил.

Е.СУРОВ: Что сказал?

И.ЛЕВИТОВ: Ну, попросил присоединиться к работе федерации сперва. Это было еще в феврале, по-моему.

Е.СУРОВ: В феврале прошлого года?

И.ЛЕВИТОВ: Да.

Е.СУРОВ: Чем объяснил?

И.ЛЕВИТОВ: Повышением эффективности работы.

Е.СУРОВ: Ведь в феврале, по крайней мере, общественность еще ничего не подозревала о некоем конфликте, который потом разразился в федерации.

И.ЛЕВИТОВ: Может быть, потому, что его не было? Подозревать в том, чего нет…

Е.СУРОВ: Поэтому и интересно. Для меня новость, честно говоря, что в феврале уже вам предложение поступило.

И.ЛЕВИТОВ: Нет, предложение не возглавить. О том, чтобы возглавить, и речи быть не могло. У меня бизнес, работа, я занимался своими делами. В феврале было просто предложение присоединиться к работе. Тогда же к работе присоединился Максим Мороз, насколько я помню. Я несколько раз встречался с Бахом после этого. Мы какие-то писали планы, документы, что-то намечали. Я тогда не имел к федерации никакого отношения.

Е.СУРОВ: И у вас были с тем же самым Бахом нормальные, рабочие отношения, да?

И.ЛЕВИТОВ: Да никаких отношений не было. Он меня не пускал на турниры регулярно.

Е.СУРОВ: Почему?

И.ЛЕВИТОВ: Ну, говорил, что нельзя проходить на турнир. Не знаю, почему. На первый Суперфинал с меня хотели взять 500 рублей за вход. Вообще бешеные деньги.

Е.СУРОВ: Лично с вас? Потому что я не припомню, чтобы со зрителей взимали деньги.

И.ЛЕВИТОВ: Нет, билет стоил 500 рублей, продавались в федерации. Я, по-моему, даже покупал. А, нет, со мной был Кишнев, которого Бах пустил. В гостинице «Россия» был первый Суперфинал.

Е.СУРОВ: А, так это давно было.

И.ЛЕВИТОВ: Каспаров «+5» набрал, да. Это был, по-моему, 2004-й год или 5-й. Феерическая была история, когда меня не пустили на первый чемпионат мира по блицу. Более того, я пришел с ребенком.

Е.СУРОВ: Это когда было?

И.ЛЕВИТОВ: Вот здесь проходил, на Гоголевском. Соответственно какой, 2006-й или 2007-й год.

Е.СУРОВ: В конце Мемориала Таля, наверное, да?

И.ЛЕВИТОВ: Да, здесь проходил чемпионат мира по блицу.

Е.СУРОВ: И там, насколько я помню, пускали частями.

И.ЛЕВИТОВ: Частями, да, группами пускали. И меня с ребенком не пустили вообще. Это была феерическая история. Ребенку было тогда три с чем-то года, и я захотел его первый раз привести на шахматное соревнование. Меня просто не пустили, и все. Я был в шоке просто. А потом была вообще потрясающая история, когда я нашел на Мемориал Таля денег – тогда не хватало денег, и я привел «Евроцемент» вместе со своим партнером, - мы привели «Евроцемент» в качестве спонсора, он дал двести тысяч долларов или сколько-то там. И я пришел на Мемориал Таля, не чтобы шахматы посмотреть даже, а чтобы посмотреть, где там логотип спонсора… Это был мой клиент тогда, я работал, мне надо было посмотреть. Не удалось отмониторить работу, потому что меня туда тоже не пустили. В общем, меня не пускал на шахматные соревнования Бах. Я звонил Аркадию и говорил: «Аркадий Владимирович, я хочу попроситься на ваш турнир замечательный, как это сделать?» Он говорил: «Сейчас…» Мне из приемной привозили какие-то приглашения, и я по этим приглашения проходил в 2009-м году в гостиницу «Националь» на так называемый «турнир звезд». Вот.

Е.СУРОВ: Это сенсационная новость, что еще в 2009-м году…

И.ЛЕВИТОВ: Не пускали на шахматные соревнования.

Е.СУРОВ: Но теперь, видите, проходите без всяких билетов.

И.ЛЕВИТОВ: Сейчас без проблем, да.

Е.СУРОВ: У вас не будет такой политики – брать билеты? Кстати, я вот был недавно в Праге, и я так понимаю, по всей Европе такая практика существует – хоть какую-то минимальную цену, но брать. Причем я спросил, зачем вы это делаете, ведь если у вас есть цель привлечь, то за деньги же никто не будет ходить. На что мне ответили, что это просто чисто символически, чтобы от бомжей застраховаться.

И.ЛЕВИТОВ: Правильно. Нет, я думаю, что когда интерес будет, когда на «Таля» будут ходить тысячи людей, можно брать какие-то символические деньги, да. Это больше даже для порядка. Потому что событие, которое бесплатно проходит, оно как-то несолидно. Даже на выставку ты приходишь и покупаешь билет; в кино ты покупаешь билет; в театр покупаешь билет. Если мы создаем продукт, который действительно людям интересен – конечно, он должен стоить каких-то денег. Понятно, не пять тысяч рублей за вход, но какие-то деньги мы можем брать. Но это дело далекого будущего, я думаю.

Е.СУРОВ: Вопросы от зрителей. Мы попросили их присылать. Не знаю, будете ли отвечать на идею Юрия Волкова – проводить в России двоеборье «русские шашки – шахматы». Это, наверное, шутка какая-то?

И.ЛЕВИТОВ: На шутки не будем отвечать.

Е.СУРОВ: «Уважаемый господин Левитов! Два вопроса. Недавно стало известно, что руководство РШФ выступает против практики проведения суперфиналов чемпионата России…» Это действительно так, да?

И.ЛЕВИТОВ: Ну, была такая мысль, да.

Е.СУРОВ: Она осталась?

И.ЛЕВИТОВ: Аркадий Владимирович сказал, что она неправильная.

Е.СУРОВ: Вот так даже?

И.ЛЕВИТОВ: Да, поправило нас старшее руководство. Поэтому это была не идея руководства, это была наша идея. Идея Правления. Мы считали, что этот турнир неэффективен.

Е.СУРОВ: А когда Аркадий Владимирович сказал вам, что это неправильно?

И.ЛЕВИТОВ: Вот я недавно с ним общался, он сказал, что надо пока оставить, что не созрело… Нет, ну он прав: нет альтернативного решения. Нельзя просто так отменять и не предлагать ничего нового и интересного. Идея, которая была озвучена Мотылевым, мне не нравится категорически. То есть, проводить все то же самое, с теми же расходами, только статус Суперфинала убрать, а просто сделать турнир. Они и в Суперфинале-то не борются, а в турнире это уж совсем будет никому неинтересно. Я думаю, что… А хотите сенсацию?

Е.СУРОВ: Хочу сенсацию.

И.ЛЕВИТОВ: Крамник сыграет в Суперфинале.

Е.СУРОВ: В этом году?

И.ЛЕВИТОВ: Да, в августе.

Е.СУРОВ: Крамник сыграет в Суперфинале. Дамы и господа, в прямом эфире – сенсация.

И.ЛЕВИТОВ: В прямом эфире, да, пожалуйста.

Е.СУРОВ: Это вот в турнире восьми, да?

И.ЛЕВИТОВ: Да, да.

Е.СУРОВ: Как удалось заманить?

И.ЛЕВИТОВ: Ну, сказал: «Володь, пора сыграть в Суперфинале». Он говорит: «Хорошо, сыграю». У него график… Просто изначально Суперфинал планировался на декабрь, а в декабре он не может – у него турнир в Лондоне. И тут мне сложно даже предъявлять какие-то претензии, потому что он профессиональный спортсмен, ему надо деньги зарабатывать. Ему надо играть в сильных турнирах. Если его приглашают в такой турнир, он, конечно, поедет туда, а не на Суперфинал. Я его понимаю, у меня никаких вопросов нет абсолютно. Но у него август свободный, он без вопросов принял предложение.

Е.СУРОВ: Я понял: это некая компенсация за отсутствие в сборной на командном чемпионат мира.

И.ЛЕВИТОВ: Не-ет. У нас нет таких отношений, они бессмысленны. Зачем с Крамником иметь отношения «компенсация – не компенсация»? Мы друзья, поэтому все решается полюбовно, спокойно. О том, что он не поедет на чемпионат мира, он мне давно сказал. Опять же, у него коммерческий турнир, на котором он зарабатывает деньги. Вообще игра за сборную – это сугубо индивидуальная вещь. Если человек не чувствует в себе, скажем так, потребности такой – играть за сборную, когда его зовут, - вот именно в плане флага России, гимна, таких патриотических вещей, - ну, я считаю, что искусственно не надо человека заманивать, чтобы он играл за сборную. Грищук сказал, например, что он не особо хочет ехать в Китай, но если он нам нужен, он без вопросов поедет.

Е.СУРОВ: А если вы понимаете, что у человека нет такой потребности, каких-то патриотических чувств, - может быть, его в дальнейшем не приглашать тогда?

И.ЛЕВИТОВ: Почему?

Е.СУРОВ: Потому что такой человек не выкладывается в игре за сборную, как правило.

И.ЛЕВИТОВ: Такой профессионал, как Крамник, выкладывается всегда. Он доску видит и начинает выкладываться. Он не умеет играть просто так по определению. Мы не знаем его составляющей мотивации играть в шахматы. У кого-то флаг, у кого-то еще что-то. Может быть, он просто профессионал: он садится и каждую партию играет как последнюю.

Е.СУРОВ: Что же получается, вы вот так все время сидите и ждете: приедет – не приедет?

И.ЛЕВИТОВ: Мы за год это решили. Еще в прошлом году обсуждали и решили, что на чемпионат мира в Китае он не поедет. Ничего в этом такого нет. Я говорю: это абсолютно нормальное явление. Например, когда какой-нибудь профессиональный футболист – Аршавин или Павлюченко – говорит: «Я не поеду играть за сборную, я устал, я не могу играть, мне надо отдохнуть», его начинают смешивать с грязью. Я бы никогда такому человеку слова не сказал, я его прекрасно понимаю. У него есть карьера, семья, интересы. Может быть, он год не видел жену с ребенком и хочет две недели побыть с женой и с ребенком. Как здесь быть?.. Поэтому, мне кажется, здесь некий такой ложный патриотизм.

Е.СУРОВ: Хорошо, вернемся к вопросу о Суперфинале. Значит, Аркадий Владимирович сказал – теперь останется Суперфинал?

И.ЛЕВИТОВ: Мы, по крайней мере, не будем, видимо, выдвигать… Пока нет альтернативной идеи какой-то, схема останется прежней. Мы унифицируем женский и мужской Суперфинал, по восемь человек. Мне очень понравилось то, что три человека выходят из Высшей лиги. Борьба колоссальная, до последнего тура.

Е.СУРОВ: Да вот в том-то и дело, что в последнем туре не оказалось борьбы.

И.ЛЕВИТОВ: Это правда, да, на последний тур их не хватило. Но перед этим была шикарная борьба. Турнир получился выдающийся, я считаю. Я с огромным интересом смотрел Высшую лигу. Я понимаю, что им тяжело – тем, кто разделил с 4 по 12 места, - но…

Е.СУРОВ: Ко второй части его (Монина, задающего вопрос – прим. CN) первого вопроса мы потом еще вернемся, потому что это отдельная тема для разговора. А второй его вопрос заключается… Я не буду зачитывать, где он был на даче… Он по радио слышал спортивные новости от Эльмиры Мирзоевой. «Долго рассказывала Эльмира о футболистах разных дивизионов, вплоть до того, что кто куда переходит, у кого что чешется, но при этом не нашла пяти секунд на информацию о том, кто стал чемпионом России по шахматам. Почему? Может быть, Эльмира такая плохая? А может быть, предположить, что люди, которые в РШФ отвечают за работу СМИ, образно говоря, мышей не ловят?» Ну, я думаю, тут надо просто понять, отвечают ли в РШФ за какую-либо информацию на радио, телевидении?

И.ЛЕВИТОВ: Нет, конечно, мы не отвечаем, мы приветствуем любое появление шахмат в эфире.

Е.СУРОВ: Вряд ли вы можете влиять, мне кажется, на это.

И.ЛЕВИТОВ: Нет, ну, мы этим планируем заниматься. Я как человек, который профессионально этим занимался, на будущий год планирую очень серьезно заняться шахматным пиаром. Я просто не хотел заниматься этим сейчас. Надо подготовить базу, выстроить систему соревнований как бы, чтобы здесь все функционировало нормально. То есть, сперва чтобы поезд был, а потом к нему приделают колеса, на котором он поедет. Все-таки пиарить нужно что-то, нужно что-то пиарить. Нельзя пиарить воздух. Поэтому, как только будут движения с развитием шахмат, я буду серьезнейшим образом заниматься пиаром, потому что о шахматах пишут мало и плохо.

Е.СУРОВ: И у вас есть мысли, как улучшить эту ситуацию?

И.ЛЕВИТОВ: А это технология. Работа с журналистами, работа со СМИ, работа с редакторами – это технология, которая, как известно… Надо просто этим заняться, надо взять на это человека, надо посвящать этому время, встречаться с ними, работать. То есть замечание по поводу пиара — назовем это так, пиара шахмат, — оно, я считаю, справедливо. Шахмат мало...

Е.СУРОВ: Ну, я согласен. Когда мы слышим новость – любую новость – о футболисте, о котором мы ничего не знаем, — и при этом когда становится известен чемпион России по шахматам…

И.ЛЕВИТОВ: Ну, во-первых, чемпион России по шахматам неизвестен: когда все-таки суперфинал заканчивается, об этом пишут. Но здесь даже не вопрос, что там говорит Эльмира или не говорит. Эльмира как раз очень много рассказывает о шахматах — ее в этом упрекнуть невозможно и ненужно. Она нам всегда много помогает чем угодно: и советом, и связями, и контактами. А что касается вообще общего процесса, то он сейчас не налажен пока. Это правда.

Е.СУРОВ: «Уважаемый Илья! На многих шахматных сайтах более полугода идут дискуссии о дальнейших путях развития шахмат в России. Ответьте, пожалуйста: будут ли РШФ обобщены (и когда) наиболее реальные и вменяемые предложения в некоей программе развития шахмат в России на 2012 год, только не до 2020 года?»

И.ЛЕВИТОВ: Да, мы пишем этот документ к Наблюдательному Совету, осенью он будет готов.

Е.СУРОВ: Сейчас не можете как-нибудь в двух словах раскрыть это?

И.ЛЕВИТОВ: Смысла нет просто. Надо опубликовать. Опубликуем его — будем обсуждать. Мы опубликуем его драфт для всеобщего обсуждения, для замечаний, для всего. Просто это достаточно масштабный документ, над которым мы, к сожалению, работаем в свободное от основной работы время, скажем так.

Е.СУРОВ: А кстати, о всеобщем обсуждении. Меня давно мучает такой вопрос. С тех пор, как вы являетесь председателем правления РШФ, вы достаточно активную ведете деятельность в Интернете, что-то вы там пишете, и, на мой взгляд, создается некая видимость демократии. Почему видимость — потому что обсуждений идет очень много: в Интернете, на форумах, — а решения принимаются вот где-то там, где мы не знаем. Более того, бывает так, что сначала принимается решение, а потом оно выставляется на дискуссию.

И.ЛЕВИТОВ: Ну?

Е.СУРОВ: Не согласны с этим? То есть, некая видимость демократии, а реально вот любители шахмат — они ни на что не влияют. А вот скажем…

И.ЛЕВИТОВ: Любители шахмат?

Е.СУРОВ: Да. Вы же спрашиваете их в Интернете о чем-то?

И.ЛЕВИТОВ: Да нет, а почему они должны влиять?

Е.СУРОВ: Вы же их спрашиваете?

И.ЛЕВИТОВ: Они влияют как на процесс принятия решений.

Е.СУРОВ: Хорошо, не только любители шахмат. Вот если взять тот же…

И.ЛЕВИТОВ: Нет, но вы согласны, что решение должен принимать какой-то орган или человек?

Е.СУРОВ: Да.

И.ЛЕВИТОВ: Не могут все вместе принимать решение. Кто-то должен быть ответственным за это решение, кто-то должен продумать, сделать какой-то вывод и принять какое-то решение. Для этого и существует управление и Наблюдательный Совет. Ну, я спрашиваю не потому, что жду готового решения, — я же хочу узнать разные мнения, что люди… Я много, кстати, полезных мыслей беру из общения на форумах. Оно не очень приятное, но когда задаешь конкретный вопрос, какие-то поступают конкретные идеи.

Е.СУРОВ: Но если даже не форумы брать, а вот конкретную ситуацию с Суперфиналом. Опросили очень многих гроссмейстеров. Подавляющее большинство — где-то в пропорции 9:1 — были за сохранение Суперфинала.

И.ЛЕВИТОВ: Понятно, что они были за Суперфинал.

Е.СУРОВ: Но их мнение не учитывается.

И.ЛЕВИТОВ: Они же думают не об этом, они думают… Нет, здесь надо понимать, что, как, какое мнение, кого и где надо учитывать. То есть, не надо учитывать все мнения, всегда, при любых ситуациях. Гроссмейстер хочет зарабатывать деньги шахматами. Для него Суперфинал — это средство заработать большие деньги. Поэтому любой гроссмейстер, независимо ни от чего, всегда скажет, что лучше провести суперфинал, еще круговой турнир и еще в два раза повысить себе призовые. Я бы на их месте сказал то же самое. Какая ему разница, как шахматы в стране развиваются? Ему деньги надо зарабатывать.

Е.СУРОВ: А вы не думаете о том, что шахматист может думать и о качестве партий тоже, которые в Суперфиналах показывают? В конце концов, правильно же говорили, что некоторые российские шахматисты, которые сейчас в сборной играют, - они же выросли на этих Суперфиналах как шахматисты.

И.ЛЕВИТОВ: Это кто, например?

Е.СУРОВ: Ян Непомнящий, Витюгов, Томашевский.

И.ЛЕВИТОВ: Не думаю, что Ян Непомнящий вырос на Суперфинале, честно говоря. Ян Непомнящий вырос, потому что вырос по многим причинам. Потому что, может быть, он гений, может быть, у него талант выдающийся. Может быть, он любит шахматы, занимается много шахматами. Конечно, это практика. Я не говорю, что это плохо, я не говорю, что Суперфинал – это плохо! Но я хочу понять, ради чего мы его делаем. Если ради практики шахматистов – тогда давайте действительно просто им сделаем турнир, без призов, чтобы они друг с другом боролись там как-то. Они же не… Нет азарта. Этот турнир как без нерва. Турнир без нерва. Хочется такой турнир организовать, который интересен многим, который бы вызывал… Ну, как Мемориал Ботвинника – только еще заговорили о нем, а он уже всем интересен, и меня все спрашивают! Я вчера встречался со своим товарищем, который к шахматам вообще не имеет никакого отношения – он сказал: «Когда можно будет прийти послушать, что люди думают о позициях во время партий?»

Е.СУРОВ: Опять же – почему этот вопрос интересен? Потому что все говорили о том, что нехорошо проводить мемориал в честь Ботвинника по быстрым шахматам…

И.ЛЕВИТОВ: Не-не-не, это люди, которые к вашим форумам – я это так сформулирую – не имеют никакого отношения! Вообще к шахматам не имеет отношения. Он только знает, что я являюсь председателем правления Российской шахматной федерации – и на этом знания его о шахматах заканчиваются. Но он меня спросил: «Действительно во время игры будут рассказывать о партиях?». Я говорю: «Да». А он говорит: «Ты мне свистни, чтобы я пришел, посмотрел на это». Вот, я такой турнир хочу сделать, когда люди на него приходят, когда на интересе.

Е.СУРОВ: Вы делаете шоу. Я ничего не говорю – может быть, это будет интересное шоу. Но к шахматам это какое отношение имеет?

И.ЛЕВИТОВ: В смысле?

Е.СУРОВ: Ну, нам интересны партии, качество партий, а не шоу для тех, кто ничего не понимает в шахматах и придет посмотреть, как там шахматисты рассказывают…

И.ЛЕВИТОВ: Ну-у... Вас не интересует шоу. Вы – это кто? Это ты плюс еще пять человек, что ли, на форуме? Вас интересует...

Е.СУРОВ: У нас даже на сайте Chess-News форума нет, к слову! Комментарии есть.

И.ЛЕВИТОВ: Хорошо. Вас что-то не интересует, ну хорошо. Я же не для вас работаю.

Е.СУРОВ: Хорошо. Если уж заговорили о Мемориале Ботвинника… Да, вот я просто хотел сказать, что все же не учитывалось опять мнение, хотя, если я помню, на Наблюдательном Совете даже пообещали проконсультироваться с участниками.

И.ЛЕВИТОВ: Участники не хотят классику играть.

Е.СУРОВ: Не хотели, да?

И.ЛЕВИТОВ: Нет.

Е.СУРОВ: Спрашивали у них?

И.ЛЕВИТОВ: Да. Было поручение – спросить. Я спросил. Ответ в целом был: «Ну, все равно. Если сделаете классику – будем классику. Но лучше – в рапид». Ну, понятно, классика – это значит, подготовка двухнедельная к такому турниру. Ну что, четверо лучших шахматистов мира – ну, плюс-минус, да? Понятно, что это надо готовиться. А в рапид ты можешь подготовиться в один день, приехать и в удовольствие отыграть.

Е.СУРОВ: «Где-то читал ваше высказывание, - это пишет Владимир Зернов, - о планируемых в 2012 году мерах РШФ по развитию шахматных клубов на местах. Можно ли об этом поконкретнее?».

И.ЛЕВИТОВ: Да, есть такая программа. Пока что, к сожалению, она только в голове. Программа под названием «Российские шахматные клубы» - создание инфраструктуры для проведения занятий, соревнований, всего. То есть, конечно, инфраструктура – это не просто проблема, это беда шахмат. Потому что огромные расходы связаны с проведением занятий и соревнований, если у тебя нет места, где ты можешь это делать. Поэтому я буду выходить к Аркадию Владимировичу с просьбой помочь административным ресурсом – по-другому никак – с тем, чтобы у нас была эта программа. И нам в каждом хотя бы федеральном… не в федеральном, а в регионе хотя бы выделили по месту для шахматного клуба. Где-то комната, где-то здание, где-то – не знаю – две комнаты, где-то зал большой. Комфортно, и мы будем заниматься и привлекать инвесторов, которые будут ремонтировать. Потому что иначе это путь в никуда, я бы так сказал. А как привлекать людей в шахматы, если им негде играть? Да, Интернет – это хорошо, но все-таки не сравнить игру в Интернете и вживую. Не сравнить занятия с тренером вживую, потому что люди хотят иметь какое-то сообщество живое. А Интернет не заменяет ничего, к сожалению.

Е.СУРОВ: Раз уж вы так сказали, тогда я сразу к другому вопросу - про Интернет. Господин Гаркушин спрашивает: «У меня не вопрос, а, скорее, пожелание. Давно стало понятно, что шахматы большей частью уходят в Интернет». Ну, с этим согласны?

И.ЛЕВИТОВ: Да, конечно.

Е.СУРОВ: «Было бы прекрасно, если РШФ создаст свой игровой Интернет-ресурс или наладит связь с действующими порталами и будет проводить официальные Интернет-турниры, например 3+2, с присвоением официального Интернет-рейтинга, Интернет-звания по шахматам».

И.ЛЕВИТОВ: Эта программа, эта система разрабатывается уже, совместно с… К сожалению, не могу сказать, с кем, - мы не подписали меморандум еще. Но с самой известной в мире софтверной компанией, так скажем скромно. Я думаю, что это будет выдающийся продукт творческой мысли. Очевидно, что это надо делать. То есть, это вообще не обсуждается.

Е.СУРОВ: И это будет иметь отношение к сайту РШФ, или это будет отдельный ресурс?

И.ЛЕВИТОВ: Ну, это будет отдельный ресурс, с которого будет ссылка… естественно, на который будет ссылка на сайте РШФ. Это будет отдельный ресурс, где можно будет обучаться, играть, получать эти вот, собственно… То есть, будет своя классификация званий, своя классификация лекций, которая будет под тебя сделана специально. То есть, ты приходишь, например, твой уровень… ну, там десять уровней, да? И твой уровень шестой. Тебе будет рекомендована определенная лекция определенного шахматиста по определенным дебютам, эндшпилям, миттельшпилю или еще чему-то. Более того, мы даже хотим сделать как бы анализ партий автоматический и подбор лекций в соответствии с твоими слабыми местами. То есть, ты, например, сыграл сто партий у нас на сервере, программа анализирует, что ты слабо делаешь – например, в дебюте проблемы или в эндшпиле, – и она тебе сразу рекомендует курс лекций.

Е.СУРОВ: А вы не боитесь, что сейчас, пока вот вы высказываете такие гениальные идеи, пока они нереализованные, кто-нибудь вас услышит и сделает?

И.ЛЕВИТОВ: Ну и слава Богу, что же. Это же не коммерческая… В смысле, это коммерческая сфера, но я не конкурирую здесь ни с кем. Если кто-то завтра это сделает – я буду счастлив и скажу, что в России так развиваются шахматы, что уже сделали. Нет, это супер! Я буду счастлив, если кто-то это будет делать параллельно или вместо нас. Поверьте, я не горю желанием заниматься только этим.

Е.СУРОВ: Еще один вопрос от Зернова: «Каковы планы РШФ по организации процесса регистрации шахматистов и… - написано "сочувствующих спонсоров". Это, конечно, хорошее слово, но, по-моему, "соучаствующих", я так думаю, спонсоров - в Федерациях субъектов?»

И.ЛЕВИТОВ: О чем идет речь? О членстве?

Е.СУРОВ: Вот я вам прочитал вопрос.

И.ЛЕВИТОВ: Я надеюсь, что мы с первого января – я пока официально об этом не объявлял и не объявляю, - но надеюсь, что мы с первого января введем полноценную систему членства в региональных федерациях, в РШФ, через сайт. Все это будет красиво, грамотно организовано, с накоплением очков, с участием… Ну, безусловно, там этапы Гран-при по быстрым шахматам. Сыграл в десяти этапах, накопил очков – получаешь бесплатные либо шахматы, либо книги. Ну, по сути, то, что в турецкой шахматной федерации сделано. Кстати, приезжал тут президент турецкой шахматной федерации и по совместительству мой коллега в ФИДЕ, товарищ Али, с которым мы очень долго беседовали. Он приезжал с программистом своим, который разрабатывал всю эту систему. Они нам все показали, поделились опытом, поэтому мы такие же скоро будем эффективные, как они.

Е.СУРОВ: «В каком сейчас состоянии - и перспективы - вопрос о введении обучения игре в шахматы в старших группах детских садов и начальных классах школ?»

И.ЛЕВИТОВ: Собираем информацию, я бы так сказал, о том опыте, который уже есть, и пытаемся найти все-таки эффективную форму какого-то внедрения в школах. Пока, к сожалению, этой формы, по моему мнению, так и не найдено. Вводить шахматы как отдельный предмет – честно говоря, я просто не представляю себе, как это возможно на постоянной основе. Мне кажется, оптимальная форма – наличие какого-то помещения в школе, где есть преподаватель и где есть шахматы. И захотел родитель – отдал его факультативно там, на группе продленного дня или где-то отдал. Но вот обязательно обучать шахматам – я в это не верю, честно. Сложный вариант.

Е.СУРОВ: Если о детях заговорили и о юношах. Есть такой самый молодой гроссмейстер в России – Даниил Дубов.

И.ЛЕВИТОВ: Есть такой.

Е.СУРОВ: По тем слухам, которые до меня доходят, ему Федерация отказывает в любой помощи. Это так?

И.ЛЕВИТОВ: Даниил Дубов никогда, во-первых, в Федерацию – ко мне, по крайней мере – не обращался. У него был конфликт с Долматовым – он занимался в Гостиной Дворковича долго, ему все оплачивали. Что-то об этом уже забыто, но ладно. Я встречался с его отцом тогда, когда был конфликт какой-то, мы что-то обсуждали, ко мне с тех пор никто не обращался – соответственно, только через прессу рассказывается, что мы там такие-сякие.

Е.СУРОВ: Ну скажем, они вроде бы обращались, чтобы приняли Даниила в Высшую лигу.

И.ЛЕВИТОВ: Нет, а кстати, Даниил ездит на гроссмейстерские школы за наш счет. Вот. По Высшей лиге – я не знаю, было ли обращение, но ко мне никто не обращался. Но в Высшую лигу приняли Морозевича – тоже, может быть, не так плохо получилось. Помогать Дубову, естественно, мы готовы, собственно, мы и помогаем – он ездит на школы, и я всегда…

Е.СУРОВ: Какой-то грант на него не планируется выделить?

И.ЛЕВИТОВ: Я с удовольствием бы выделил грант, но пусть проявится как-то.

Е.СУРОВ: Вопрос от Михаила Голубева, «гроссмейстер, Украина»: «Ограничено ли Ваше участие в работе руководства ФИДЕ представительством интересов Российской шахматной федерации?»

И.ЛЕВИТОВ: Но я вице-президент ФИДЕ, я не представляю интересы Российской шахматной федерации. То есть, неправильная постановка вопроса. Я в ФИДЕ не для того, чтобы представлять интересы Российской шахматной федерации.

Е.СУРОВ: Так, а каковы там ваши функции?

И.ЛЕВИТОВ: Во-первых, меня сейчас включили в комиссию по модернизации.

Е.СУРОВ: Это мы уже знаем.

И.ЛЕВИТОВ: Да, модное слово. Меня включили в комиссию по модернизации. Мне поручили написать античитерское – как это называется? – законодательство. Что я и поручил своим юристам сделать. Очень интересная тема. Античитерское законодательство должно быть?

Е.СУРОВ: И как же вы собираетесь бороться с этим злом?

И.ЛЕВИТОВ: Ну, со злом этим бороться невозможно, я думаю, изначально. Но хотя бы, когда мы уже точно… Надо продумать механизм обнаружения, да? Потому что, например, история с Феллером, да? Вот вся история, которая с ним происходила, делится на несколько частей. Первое -  обнаружение читера. Второе - доказательство того, что человек занимался читерством, да? И третье – это наказание за это. Вот самый сложный этап – первый. Как понять, что человек?..

Е.СУРОВ: Более того, несколько дней назад мы об этом разговаривали с Кирсаном Илюмжиновым, и он честно признался, что не знает, как решить этот вопрос.

И.ЛЕВИТОВ: Я тоже пока не знаю. Главная проблема – это обнаружение, потому что кто-то ходит и говорит: «Вот, этот человек с компьютером играет». Мне один из наших – очень-очень-очень известный шахматист, я не буду называть, кто – после почти каждого поражения говорит: «Нет, ну он, наверное, с компьютером играет! Ну это невозможно - там тридцать ходов по первой линии!». Условно говоря, вот так человек говорит. Что это? То есть, если у нас возникает какой-то набор обоснованных предположений, что человек пользуется подсказками. И мы, например, переходим к следующему этапу, когда у нас появляются какие-то фактические доказательства, как с Феллером, да? Там свидетельские показания и так далее. Вот как доказать? Если он не пойман в туалете с телефоном, и мы не нашли у него в ухе наушник? То есть, когда нет вот реальных доказательств. Но мы точно знаем, что он пользовался. Ну, вот товарищ пришел и сказал: «Я передавал ему ходы вот так-то, так-то и так-то». И мы видели это, условно. Вот как? Это проблема.

Е.СУРОВ: Если он отрицает, то это не докажешь, да.

И.ЛЕВИТОВ: Ну вот с Феллером та же история. Я не понимаю: вот что сейчас с ним происходит? Эта его Французская федерация приняла какое-то там решение. А на международных турнирах он спокойно играет. На чемпионате Европы. Опять набирает там… Люди рассказывают, что страшно играть с Феллером. Ну конечно, страшно – ты же не знаешь, с кем ты играешь.

Е.СУРОВ: Но все-таки, что в этом законодательстве будет? Что вот у вас, есть какие-то мысли, как это прописать?

И.ЛЕВИТОВ: Ну вот главное – прописать второй этап. Это - принятие решения. То есть, кто принимает решение. Я считаю, что это должна быть сперва национальная федерация на основании решения суда. Только. Мы не можем просто так принимать решения и лишать человека профессии только лишь на основании подозрений. Это должно быть рассмотрено в суде. На основании решения суда его должна дисквалифицировать Национальная федерация и автоматически – ФИДЕ. Я считаю, что это должно быть автоматически. Я считаю, что ФИДЕ не должно принимать отдельного решения по этому человеку. Но это мое личное мнение, соответственно, надо будет с коллегами посоветоваться.

Е.СУРОВ: Дисквалификация пожизненная?

И.ЛЕВИТОВ: Ну, дисквалификация, условно, там на первый раз – на три года, на второй раз – пожизненно. Но сразу пожизненно, наверное, нет. Хотя Али говорил, у Али есть представление, что это должно быть сразу пожизненно. Восточные люди – у них сразу там головы отрубают, без разговоров. Я считаю, что все-таки надо человеку дать второй шанс. Как допинг в спорте, в легкой атлетике: сперва там два года, потом там – пять лет или десять лет, я не знаю. То есть, надо человеку давать шанс второй.

Е.СУРОВ: Так, модернизация, законодательство по читерству… Еще какие-то функции есть у вас?

И.ЛЕВИТОВ: Конкретных больше пока… А-а! Еще мне вроде как маркетинг и пиар хотят отдать, но это, как-то, по-моему, не закреплено еще. Я, если честно, в легком ужасе нахожусь. Я не понимаю, что это такое. В плане текущей ситуации с ФИДЕ – вот что такое маркетинг и пиар в шахматах?

Е.СУРОВ: Скажите, Илья, ваш пост вице-президента ФИДЕ, который вы получили сразу после выборов президента ФИДЕ Илюмжинова, - это было некой оплатой за вашу поддержку Илюмжинова? За поддержку РШФ Илюмжинова на выборах?

И.ЛЕВИТОВ: Не думаю, что это связанные вещи. Поддержка Илюмжинова на выборах… Да нет, он мне предложил это в Ханты-Мансийске, там уже, собственно, на конгрессе. Отказываться я счел глупым. Не думаю, что это связано с какой-то поддержкой личной. Ну, во-первых, понятно, что Россия должна иметь своего представителя в ФИДЕ в качестве вице-президента – это традиция. Мы – ведущая шахматная держава. То есть я думаю, что это очевидно, это так всегда и было, поэтому…

Е.СУРОВ: Хорошо, тогда сейчас самая, видимо, горячая тема, последняя – это возможный матч на первенство мира в Москве. Что можете сказать? Вчера пошли сообщения о том, что это возможно, сегодня уже, насколько я понимаю, кто-то написал, что известно имя спонсора. Действительно так, спонсор известен уже?

И.ЛЕВИТОВ: Да, да. Андрей Филатов.

Е.СУРОВ: Андрей Филатов – кто он? Я просто, извините, не в курсе.

И.ЛЕВИТОВ: Андрей Филатов – он очень крупный бизнесмен, у него компания «Н-Транс», он большой любитель шахмат, дружит со многими шахматистами, шахматами увлекается с детства, играет в шахматы. Он обратился ко мне сразу после Казани с идеей провести матч в Москве, с идеей привязать это к музеям, с идеей, собственно, организовать красивое яркое такое интеллектуально-художественное зрелище, скажем так. И я с восторгом отнесся к этой идее. Я говорю: здесь самое важное – это как бы много возражений о том, зачем тратить деньги на этот матч, то-се. Но здесь надо понимать, что бюджет к РШФ не имеет к этому никакого отношения. Все деньги, до копейки, будут потрачены им – если мы получим право на этот матч - будут потрачены им. Мы к этому не имеем никакого отношения

Е.СУРОВ: То есть, человек просто захотел вот организовать именно матч на первенство мира?

И.ЛЕВИТОВ: Да. Именно матч на первенство мира.

Е.СУРОВ: Допустим, художественно-интеллектуальное зрелище с участием каких-то других шахматистов он не хочет?

И.ЛЕВИТОВ: Нет-нет, он хочет матч на первенство мира Ананд - Гельфанд, и именно в Москве при этом. Я его спрашивал: «Может быть, где-то в другом месте?» - попытался соскочить я. Но не удалось. Он говорит: «Я хочу именно в Москве и именно в музее, чтобы это было красиво, ярко. Может быть, какую-то выставку большую под это дело сделать. Чтобы люди, которые приходят смотреть на искусство, попадали  на шахматы, а люди, которые приходят смотреть на шахматы, попадали на искусство».

Е.СУРОВ: И сейчас вы подали заявку в ФИДЕ, да?

И.ЛЕВИТОВ: Да, послали заявку в ФИДЕ. Он прислал письмо официальное, с подтверждением, с гарантией всех расходов по матчу. Там будет призовой фонд, отчисления в ФИДЕ, коммерческие права. Мы послали заявку в ФИДЕ, до 31 июля, соответственно, сбор заявок.

Е.СУРОВ: Ну и как вы считаете, какие шансы у Москвы получить?

И.ЛЕВИТОВ: Я пока не слышал, что кто-то еще хочет. Говорят об Израиле и Индии, но… Это понятно, что говорят об Израиле и Индии - шахматисты из Израиля и Индии играют в финале. В Израиле, по-моему, новое руководство в федерации. Не думаю, что сразу они так захотят масштабно потратить деньги. Индия… Постоянно идут разговоры об элитном супертурнире, о матче на первенство мира, о женском, о том, о сем, но… Не знаю. Ну, будет – будет, я здесь придерживаюсь очень простой точки зрения: мне нравится, когда все по-честному. Мне не нравится, когда кто-то где-то определяет, где будет матч, - и потом начинаются объявления об этом. И публику начинают к этому готовить. Я вот говорю честно: мы послали заявку в ФИДЕ. Я поговорил с коллегами из ФИДЕ, естественно, сказал, что это – заявка, объяснил ситуацию, что есть крупный спонсор, который готов потратить на это деньги. Все, разговоры в буфете закончились, я больше ни с кем на эту тему говорить не хочу и не считаю нужным, более того. Если придет другая заявка, где человек захочет потратить три миллиона евро, - ну, пожалуйста, конечно! Шахматисты заработают больше. Я только буду как бы рад. Поэтому проблем никаких с этим нет, и я считаю, что все должно быть в рамках процедур. Сказано: до 31 июля заявки – присылаем до 31 июля заявки. Потом принимается решение. Единственное, я так и не понял, кто принимает решение. Для меня это осталось секретом. Пока я не успел это выяснить. Есть кто-то по уставу, не по уставу, где-то? По-моему… Я не нашел этого нигде.

Е.СУРОВ: Ну, по логике, должны рассматриваться присланные заявки – то есть там взвешиваться все «за» и «против».

И.ЛЕВИТОВ: Да, а какой орган это делает? Президентский Совет? Он только в Кракове, соответственно, в октябре собирается. То есть до октября нельзя тянуть, надо сейчас решать. Если мы хотим матч в апреле-мае следующего года, как он планировался, то надо сейчас решение принимать уже. Это же целая история.

Е.СУРОВ: Да, хороший вопрос. Уточним.

И.ЛЕВИТОВ: Да, да.

Е.СУРОВ: Ну, и давайте не будем игнорировать – раз уж последний вопрос пришел на сайт незадолго до начала: «Уважаемый Илья! Известно, что главным спонсором РШФ является военная госкорпорация "Алмаз-Антей"». Это так?

И.ЛЕВИТОВ: Не военная это. Но да, генеральный спонсор РШФ – «Алмаз-Антей».

Е.СУРОВ: Но не военная?

И.ЛЕВИТОВ: Ну что такое «военная корпорация»? Это как из мультика какого-то – «военная корпорация»!

Е.СУРОВ: «Означает ли это, что фактически РШФ существует на бюджетные деньги?»

И.ЛЕВИТОВ: Нет, не означает. РШФ существовал бы на бюджетные деньги, если бы сто процентов бюджета РШФ формировалось из денег Минспорта. У нас есть часть денег, которые нам дает Минспорт. Несущественные, к сожалению. Хотелось бы больше.

Е.СУРОВ: Примерно какой процент?

И.ЛЕВИТОВ: Десять процентов. В лучшем случае. Нет, вру, меньше. Семь-восемь процентов. «Алмаз-Антей» занимается коммерческой деятельностью, они продают ракеты там куда-то, С-300, С-400 за границу. Это не секрет, сейчас ты не смотри на меня так, не пугайся. Это не секрет, это публичная информация. На эти деньги, соответственно…

Е.СУРОВ: «Как прокомментируете, что на сайте ОАО Концерн ПВО «Алмаз-Антей»  - боже, как много аббревиатур! - нет никакого упоминания о том, что компания является спонсором РШФ?»

И.ЛЕВИТОВ: Ну, это вопрос к «Алмаз-Антею». Я не знаю, что у них на сайте.

Е.СУРОВ: На сайте РШФ, насколько я понимаю, есть имя спонсора.

И.ЛЕВИТОВ: Мы объявляли официально, пресс-релиз был, что «Алмаз-Антей» является нашим спонсором генеральным. Их логотип на всех турнирах.

Е.СУРОВ: «В этой связи будут ли опубликованы зарплаты и доходы сотрудников РШФ, что можно было бы ожидать после Вашей дискуссии с господином Яновским?»

И.ЛЕВИТОВ: Моя дискуссия с господином Яновским? А какое имеет отношение?..

Е.СУРОВ: К сожалению, перед глазами сейчас нет этой дискуссии… Но я, наверное, и вы тоже что-то смутно помните – там речь шла…

И.ЛЕВИТОВ: Речь шла о том, что человек получал деньги и ничего за эти деньги не делал. Я не собираюсь публиковать доходы сотрудников РШФ ни в каком виде. Это решение каждого конкретного человека – публиковать ему свои доходы или нет. Например, если бы я работал, я бы не хотел, чтобы люди знали, сколько я зарабатываю. Может быть, красивая девушка думает, что я много зарабатываю, - а скажу, что я мало зарабатываю, и что тогда? Мало ли, какие у людей предпочтения личные. Не собираюсь близко даже публиковать зарплату.  

Е.СУРОВ: Вы с господином Яновским с тех пор не общались?

И.ЛЕВИТОВ: Общаюсь регулярно. У меня нет никаких проблем с ним абсолютно. Он едет на чемпионат мира, чемпионат Европы – помогать Кобалия.

Е.СУРОВ: А, он все-таки помогает Кобалия?

И.ЛЕВИТОВ: Да, конечно. Да нет, ну это же… Я всегда против того, чтобы решать вопросы через прессу. Через прессу часто решают вопросы государство, когда потерян контакт, скажем, между министром иностранных дел... Я всегда готов со всеми договориться лично. Со мной очень просто договариваться. Я очень быстро иду на контакт и быстро иду на компромисс. Поэтому нет смысла никакого в этих открытых письмах. Это вообще бред. Просто бред. Жанр открытого письма я вообще не понимаю. Открытое письмо нужно, когда тебя, там, несправедливо в тюрьму посадили, не дай Бог. Тогда да. А вот мне зачем писать открытые письма? Приди, я всегда готов. Просто позвони по телефону, зайди и решим все вопросы. Никакой проблемы абсолютно.

Е.СУРОВ: Последний вопрос. Илья, я не знаю, сколько вы мыслите себя в роли председателя правления РШФ, но мне интересно: вы свою миссию какой считаете? Скажем, когда вы уйдете – а рано или поздно, наверное, вы перестанете занимать эту должность, - вот что должно произойти, чтобы вы могли сказать: «Я сделал то, что хотел, мне не стыдно за то, что я сделал»?  

И.ЛЕВИТОВ: Очень сложный вопрос, без готового ответа. Во-первых, я максималист. К сожалению или к счастью. И я никогда не скажу, что я доволен тем, что я сделал. Даже если я все сделал хорошо, я всегда говорю, что – не доработал здесь, мог еще вот здесь… Мне всегда кажется, что я мало работаю, хотя я работаю очень много. Я встаю и ложусь с телефоном. Я работаю все то время, что я дышу; все то время, что я не сплю. Мне даже приснилась тут шахматная идея потрясающая. Мне приснилось, как в теннисе и боксе брать комментарии гроссмейстеров до партии.

Е.СУРОВ: Не понял. Где в теннисе и боксе гроссмейстеры?

И.ЛЕВИТОВ: Ну, в теннисе, например, перед выходом на финал Уимблдона Рафаэль Надаль с Роже Федерером дают короткое интервью: какие планы, как планируют борьбу построить… Можно брать короткие интервью прямо перед выходом на партии. Например, играют Крамник – Карлсен. Крамник белыми. «Володь, 1.d4 ходишь – какой дебют ожидаешь? Новоиндийскую? Или чего ждешь? Чего больше боишься?» И потом соответственно спрашивать у Карлсена. А через двадцать минут после начала партии в видеотрансляцию вставлять вот эти комментарии, чтобы понять, какие были их прогнозы и какая реальность. Есть сюрпризы или нет.

Е.СУРОВ: Все-таки в теннисе это дело показывается в прямом эфире, как правило.

И.ЛЕВИТОВ: Да. А, ну можно и в прямой трансляции на сайте. Какая разница, если они выходят на партию – чего уж им скрывать. Одна минута до партии осталась.

Е.СУРОВ: И это вам приснилось, да?

И.ЛЕВИТОВ: Приснилась идея такая. Я это как-то увидел во сне. Но это ладно, не принципиально. А миссию я вижу в развитии постоянном. В постоянном движении вперед. У меня конкретно нет конечной цели. Мы, собственно, с Аркадием Владимировичем об этом разговаривали. Когда у нас был первый серьезный разговор, я его спросил: какие задачи, что, как… Он ответил: «Постоянное движение вперед». Чтобы поезд шел. Чтобы вот этот процесс был запущен. Как с похудением, знаешь. Похудеть несложно, если запустил процесс. Там самое главное – вот этот маховик раскрутить. То есть, когда вес лишний, ты начинаешь сбрасывать, организм переходит в состояние сброса веса…

Е.СУРОВ: Честно признаюсь, мне никогда не приходилось сбрасывать вес.

И.ЛЕВИТОВ: Я заметил, да. А мне – приходилось. Вот самое сложное – это первые недели. Потому что надо этот процесс запустить. А когда организм переходит в этот режим, он начинает в этом режиме существовать. Ему становится комфортно даже в процессе сброса веса. Так и здесь: я хочу, чтобы было постоянное движение вперед. Я хочу, чтобы были новые идеи, новые люди, новые турниры.

Е.СУРОВ: То есть, сейчас этот режим запущен, да?

И.ЛЕВИТОВ: Нет, близко даже нет.

Е.СУРОВ: Даже близко не запущен?

И.ЛЕВИТОВ: Нет. Как ни странно, прошел год – мы только сделали огромный объем подготовительной работы. Огромный. Без нее никак нельзя. Нельзя в одну секунду сделать что-то яркое, красивое. Условно говоря, мы переделали все, что здесь было. Все положения, договоренности, отношения с регионами, отношения с госорганами, Устав, Наблюдательный совет, эффективность работы людей, штат… Всю подготовительную работу. Сейчас можно запускать какие-то большие программы. Мы уже способны это делать. А год назад мы неспособны были это делать.

Е.СУРОВ: Ну что ж, самокритичный Илья Левитов. Какую бы оценку поставили своей работе за этот год?

И.ЛЕВИТОВ: Ну, я не могу. Оценку пусть начальник ставит.

Е.СУРОВ: А он какую оценку ставит? Знаете?

И.ЛЕВИТОВ: Нет. Так он на Наблюдательном Совете сказал: «Удовлетворительно». Нет, «хорошо»! «Удовлетворительно» - это какая-то плохая оценка.

Е.СУРОВ: Нет, «удовлетворительно», но в том смысле, что есть или «удовлетворительно», или «неудовлетворительно».

И.ЛЕВИТОВ: А!

Е.СУРОВ: По-моему, так.

И.ЛЕВИТОВ: Я всегда собой недоволен, своей работой.

Е.СУРОВ: Спасибо, это был Илья Левитов.  


  


Смотрите также...