Дискуссия Марины Макарычевой и Владислава Ткачева о классике, рапиде и блице

Время публикации: 23.06.2011 09:02 | Последнее обновление: 23.06.2011 12:19
Аудио: 

You may need: Adobe Flash Player.

Вчера в стенах Международного центра шахматного образования побывал Кирсан Илюмжинов, с которым побеседовали редакторы нового открывшегося сайта http://whychess.org/, а также приглашенные журналисты. В ходе длинной беседы состоялась интересная дискуссия на тему разных видов шахмат.

В.ТКАЧЕВ: Читерство – напасть 21 века. А в быстрых шахматах это технически и практически невозможно. Это исключительно сложно. Вот эти бесчисленные визиты в туалет, я извиняюсь – они просто технически довольно трудно осуществимы. А в блице они невозможны в принципе. 

М.МАКАРЫЧЕВА: Вы предлагаете вообще перейти из классики в блиц?

В.ТКАЧЕВ: Зачем? Я не говорю…

М.МАКАРЫЧЕВА: Классика – это самое главное. А замена ее на блиц – разрушение шахмат.

В.ТКАЧЕВ: Разрушение шахмат? А я-то считаю, как раз, что это новый расцвет шахмат.

М.МАКАРЫЧЕВА: Ну, какой же это расцвет?! А давайте, кто быстрее будет: два плюс два.

В.ТКАЧЕВ: Давайте, с удовольствием.

М.МАКАРЫЧЕВА: И всем будет очень интересно!..

В.ТКАЧЕВ: Давайте. Ну, хорошо, когда мы сидим дома, у нас есть возможность сыграть в ICC партию – мы можем сыграть в классический контроль, а можем сыграть в быстрые. Но почему-то 99,9% играют 3 на 3. Вот как-то так получилось. Потом, когда советская сборная, в которой были Полугаевский, Таль, Карпов, они летели на Олимпиаду в Буэнос-Айресе в 78-м году, если мне память не изменяет. Туда лететь надо было сутки. Они прекрасно могли сыграть в этот момент круговой классический турнир, но играли они почему-то все эти сутки именно в блиц.

М.МАКАРЫЧЕВА: Это можно расслабиться. Вот сидел Петросян, он очень любил, чтобы я сидела рядом, и всегда очень интересно разговаривал – это называлось звон. Это все так. Но спросили бы вы у того же Петросяна, Полугаевского или Таля, что самое главное? Это классические. Надо развивать и быстрые, но это абсолютно… это абсурд.

В.ТКАЧЕВ: Нет. Давайте так. Во-первых, насколько я понимаю, с 1988 года, с того момента, когда появилось письмо GMA (Гроссмейстерская Ассоциация) Кампоманесу, 13 мая. Значит, активные шахматы и блиц оказались в маргинальном нелегитимном поле. У них нет, допустим, системы континентальных чемпионатов. Нет! Вот, проходит, допустим, Чемпионат Европы по активным шахматам, но к нему нет отбора по странам. То есть, они находятся в не совсем легитимном поле. И вот есть легитимный классический чемпион. А мне интересно, почему классический чемпион есть, а, вот, такого же по быстрым и по блицу нет? Пусть публика определит, что интересней. Зачем же мы им навязываем?

К.ИЛЮМЖИНОВ: Рынок, рынок.

В.ТКАЧЕВ: Да. А потом, собственно говоря, люди проголосуют ногами, руками или чем угодно. Параллельно пусть сосуществуют. Никто же их не собирается уничтожать.

К.ИЛЮМЖИНОВ: Как параллельные миры.

В.ТКАЧЕВ: Дело в том, что блиц и быстрые шахматы никогда не уничтожали классические, а вот классические в один момент, 23 года назад, уничтожили, к сожалению, два других вида. … Просто теперь интересный вопрос: где теперь GMA? Они так боялись, что уйдут спонсоры, что не будет интереса. Хорошо. Хорошо, где GMA, где спонсоры?

М.МАКАРЫЧЕВА: Ну, они оставили яркий след.

В.ТКАЧЕВ: Нет, я согласен, они оставили яркий след, но они уничтожили вот эти нововведения, которые были проголосованы уже.

М.МАКАРЫЧЕВА: Они возвеличили шахматы.

В.ТКАЧЕВ: Что?

М.МАКАРЫЧЕВА: Они возвеличили.

В.ТКАЧЕВ: Возвеличили до нынешнего положения?

М.МАКАРЫЧЕВА: Ну, а что нынешнее положение?.. Нормально. Кирсан Николаевич, скажите, сколько турниров сейчас проходит? Это можно вводить, но…

В.ТКАЧЕВ: А тогда мы о чем спорим?

М.МАКАРЫЧЕВА: Когда мы комментируем партии по быстрым шахматам, это интересно, это шоу, это замечательно, надо их проводить. Но когда мы комментируем, то постоянно там столько, невероятное количество ошибок.

В.ТКАЧЕВ: А в классике их нет, да?

М.МАКАРЫЧЕВА: Их почти нет.

В.ТКАЧЕВ: Да?!

М.МАКАРЫЧЕВА: Их почти нет.

В.ТКАЧЕВ: Дело в том, что я не раз вижу партию: вот, выходит гроссмейстер, он очень рад, вприпрыжку идет после партии: «Боже, какую я хорошую партию сыграл!» Его поздравляют коллеги. Потом он доходит до компьютера, доходят его коллеги до компьютера – выясняется, что ошибок было три-четыре, причем очень сильных. Выясняется, что то, что оба считали, как плюс-минус, оказывается на самом деле минус-плюс, и так далее. Проблема в том, что, я боюсь, сама супер-идея классических шахмат как поиска истины с появлением супермощных компьютеров себя исчерпала. Потому что, к сожалению, мы найти супер-истину оказались не в состоянии. Скоро меня мой утюг уже будет обыгрывать, если он будет подключен к Интернету.

К.ИЛЮМЖИНОВ: Хорошее сравнение!

М.МАКАРЫЧЕВА: Нет, ну, можно, конечно комментировать партии и включить компьютер, а можно говорить, вот, Сережа когда комментирует, он говорит о человеческом подходе. И вот человеческий подход – он немножко другой.

В.ТКАЧЕВ: Вы думаете, что в блице человеческого меньше?

М.МАКАРЫЧЕВА: А в блице… Это очень интересно, мы показывали очень много, это было замечательно, но все-таки каждый раз объяснять, а почему там ладья повисла, ее никто не взял, а почему мат в один ход, и этого очень много. Это красиво, это шоу.

В.ТКАЧЕВ: А как вы думаете, что будет интересней комментировать: страсти, кипящие в блице на глазах у всех, достаточно понятные, или объяснять тонкости анализа, который даже никто не увидел, на 25-м ходу, что там оказывается ничья с пешкой меньше в ладейном эндшпиле?

М.МАКАРЫЧЕВА: Нет, такой анализ глубокий уже не надо делать.

В.ТКАЧЕВ: Проблема в том, что классический шахматы сейчас, уже начиная с уровня гроссмейстеров 2500, они именно до этого и доходят. Мы видим вот такую вот часть айсберга, вся остальная его подводная часть – это вот эти файлы, которые хранятся в лэптопах у этих гроссмейстеров. Вот там он выходит на партию и знает, что ничья в ладейном эндшпиле с лишней пешкой у противника, где-нибудь ходу на 67-м. Это и есть красота, да? Я, честно говоря, не уверен.

Е.СУРОВ: Может быть, вот эту проблему решить не переходом на быстрые шахматы, а переходом, скажем, на те же самые шахматы Фишера или каким-то образом?

В.ТКАЧЕВ: Мне кажется, что это просто куда менее радикальные реформы. И потом, я же не предлагаю перейти целиком на быстрые, я предлагаю их легитимизировать. Я предлагаю их вывести на тот же самый уровень. Почему, собственно, нет-то, Господи?

К.ИЛЮМЖИНОВ: Федерация футбола ФИФА получила предложение, что сейчас уже компьютеры анализируют футбольный матч, там, «Барселона» - «Челси», потом они садятся, и компьютер дает расклад: там, два футболиста не туда побежали; что в этой ситуации пас нужно было не направо давать, а налево.

Е.СУРОВ: Но они не предлагают десять минут играть!

К.ИЛЮМЖИНОВ: Нет, и теперь ФИФА говорит, что 45 минут – это мало, что футболист не успевает подумать, что нужно время футбольного матча увеличить, как минимум в два раза. То есть, не 45 минут, а полтора часа должны ходить, думать, туда мяч отдать или сюда. То есть, мы хотим это убыстрить, а они думают наоборот. Футболисты не успевают. Когда ему делают замечание, почему пас направо отдал, а не налево, он говорит: да времени не было… Теперь предлагают увеличить время: не два часа бегать, а четыре часа.


  


Смотрите также...