Александр Грищук: "С детства надеялся, что с классических шахмат перейдут на что-то поинтереснее"

Время публикации: 31.05.2011 13:53 | Последнее обновление: 31.05.2011 15:21
Аудио: 

You may need: Adobe Flash Player.

Е.СУРОВ: Это Chess-News, я Евгений Суров. Вместе со мной на связи Александр Грищук, один из участников матчей претендентов. Причем такой участник, который вышел в финал, по-моему, самым непредсказуемым образом. То есть, если бы до начала этих матчей опросили, кто может играть в финале, наверное, имя Александра Грищука называлось бы одним из последних. Здравствуйте, Александр.

А.ГРИЩУК: Здравствуйте.

Е.СУРОВ: Вы уж не обижайтесь, что я так говорю. Или обижаетесь?

А.ГРИЩУК: Нет, абсолютно не обижаюсь. Просто я сам так не считал, но если кто-то думал, что я такой уж аутсайдер, то у меня никаких обид.   

Е.СУРОВ: Дело не в том, что вы такой аутсайдер. Прежде всего, сетка была объективно сложная, да? Вы играли в четвертьфинале и полуфинале с двумя, можно сказать, главными записными фаворитами – Ароняном и Крамником.

А.ГРИЩУК: Вообще мне кажется, что вот было семь матчей, и шансы во всех семи были очень близкими к равным. То есть, я не считал, что, скажем, Топалов такой большой фаворит с Камским, или Крамник с Раджабовым… Мне казалось, что все матчи примерно равнозначны.

Е.СУРОВ: А чем вы это объясняете, что во всех матчах шансы примерно равны? Формула такая?

А.ГРИЩУК: Нет. У людей много времени было подготовиться, а хорошая подготовка очень сильно скрадывает любые преимущества соперников в последнее время. И поэтому шансы становятся близкими к равным. Например, Крамник – Раджабов: по сути, у них ни в одной партии из восьми, включая рапид, не было борьбы. Один раз в каталоне Крамник давил чуть-чуть. А когда столько ничьих, понятно, что потом в двух партиях в блиц не может кто-то быть фаворитом в соотношении три к одному.

Е.СУРОВ: Да, мысль понятна. К одному сопернику можно подготовиться тщательно. Но когда уже состоялись четвертьфиналы, и вы вышли в полуфинал – вряд ли же вы готовились к одному из пары Крамник – Раджабов? Или готовились все-таки заранее?

А.ГРИЩУК: Во-первых, дело в том, что Аронян, например, играет очень много дебютов, поэтому мне изначально нужно было ко всему готовиться. А что Аронян, что Крамник, что Раджабов – все играют 1.d4. Опять-таки, мне и белыми нужно было примерно одинаково готовиться, и черными. То есть, тут как раз не было какой-то сложности.

Е.СУРОВ: Совпала подготовка, можно сказать, да?

А.ГРИЩУК: Да, но это, я думаю, для большинства так. Допустим, ты хочешь белыми ходить 1.d4 в матчах, и твой соперник играет, в основном, скажем, Грюнфельда. Ты же не будешь только к Грюнфельду готовиться, это же идиотизм, ты все равно должен какие-то другие дебюты подготовить. Поэтому тут сложностей не было.

Е.СУРОВ: Я с самого начала не договорил, почему вас еще не относили к фаворитам. Конечно же, тут сыграло роль и ваше выступление в Вейк-ан-Зее в январе, где вы, мягко говоря, не самым успешным образом сыграли. И вот такая большая разница между Вейк-ан-Зее и Казанью. Настолько удалось хорошо подготовиться? С чем была связана та неудача в голландском турнире?

А.ГРИЩУК: Тут тоже в длинные шахматы я не особо удачно сыграл: сделал тринадцать ничьих и одну проиграл. Конечно, до Вейк-ан-Зее далеко, но тоже нельзя назвать каким-то успехов. Ну, а в Вейк-ан-Зее я изначально играть особо не хотел, абсолютно никакой мотивации не было, потом еще с первого тура начал проигрывать… В общем, все из рук повалилось.

Е.СУРОВ: А как думаете, если бы в первом туре в Казани тоже проиграли – понятно, что сейчас можно что угодно говорить, - могли тоже посыпаться?

А.ГРИЩУК: Во-первых, тут партий нет, чтобы особо сыпаться. А во-вторых, тут все-таки мотивация. Когда есть мотивация, то обычно не начинаешь. Сыпаться начинаешь, когда тебе уже почти все равно становится, и ты думаешь, как бы это поскорее закончилось. А тут-то что – проиграл одну партию – ну, выиграй, и счет сравняется. А если проиграл вторую, то все равно уже матч, скорее всего, в третьей партии закончится. Но, конечно, Левон был бы явным фаворитом, если бы он выиграл первую партию. Но так про любой матч можно сказать: если бы кто-то какую-то партию выиграл, он сразу становился явным фаворитом в поединке из четырех партий.

Е.СУРОВ: Да, но все-таки не во многих партиях такой явный перевес был у кого-то из соперников, как у Ароняна с вами. Наверное, там даже и прямой выигрыш находился в эндшпиле?

А.ГРИЩУК: Да, там легко было выиграть. Я, честно говоря, удивился после партии, что мне удалось спастись.

Е.СУРОВ: А вот вы интересную мысль произнесли, что считаете свое выступление в Казани не очень-то удачным, поскольку из всех классических партий ни одной не удалось выиграть. Правильно?

А.ГРИЩУК: Я имею в виду классическую часть. А что тут можно назвать удачным, если ни одной партии из четырнадцати я не выиграл? Но с другой стороны, изначально меня это не особо интересовало. Для меня большой разницы не было, как выиграть матч –в армагеддон или 3-0 в классику. Главное – выиграть матч. Но вот именно с точки зрения классических шахмат я ничего особенного не показал.       

Е.СУРОВ: Как родилась эта идея – в матче с Крамником отдать белый цвет полностью?

А.ГРИЩУК: Нет, идеи такой не было. Это одной партии только я отдал цвет – в четвертом рапиде.  

Е.СУРОВ: А в классике?

А.ГРИЩУК: А в классике мы играли. Допустим, в первой партии белыми я избрал такой порядок ходов – он как бы лежит на поверхности, но так еще не играли, и он содержит пару ловушек. Просто Володя сыграл правильным образом, против чего у меня не было идей, и я сразу предложил ничью. А вот уже в последней рапид-партии – да, можно сказать, целенаправленно. Но я это уже говорил: я не видел, как получить борьбу, не идя на худшую позицию. А идти просто на худшую позицию в последней партии при равном счете я тоже не видел резона.

Е.СУРОВ: Это уже речь только о рапиде идет, да?

А.ГРИЩУК: Да, конечно.

Е.СУРОВ: Изначально такой установки на матч не было?

А.ГРИЩУК: И близко не было. Другое дело, что ферзевый гамбит изо дня в день нам всем настроение портил… Сначала мы его не ожидали от Ароняна. Потом мы его уже ожидали и от Крамника, и от Гельфанда, но ничего не могли придумать. То есть, я играл какие-то ловушечные вариантики с Гельфандом – просто он как-то был готов не очень хорошо, и поэтому два раза из трех я получил белыми перспективные позиции. Но я думаю, что если бы я обе эти линии сыграл с Крамником, то оба раза точно так же получились бы быстрые ничьи, потому что там найти защиту за черных, мягко говоря, нетрудно. Если быть готовым.

Е.СУРОВ: То есть, вы согласны с мнением, что ферзевый гамбит – главный виновник того, после чего родилась ваша, теперь уже ставшая крылатой, фраза о похоронах классических шахмат, на которых мы присутствовали?

А.ГРИЩУК: Я по-прежнему так считаю, что если человек черными выбирает какой-то дебют с большими ничейными тенденциями – например, не Найдорфа, не староиндийскую защиту, а какой-нибудь ферзевый гамбит, русскую, берлинский эндшпиль… Тут свет клином на самом ферзевом не сошелся: это может быть и принятый ферзевый, и даже Нимцович, новоиндийская или славянская… И хорошо при этом готовится… Но «хорошо» - это не так просто подготовиться, это нужно как Крамник – феноменально быть готовым…, - то в таком случае действительно она наступает, эта, так сказать, смерть. И главное-то тут даже не в этом. Пока можно дискутировать, полемизировать, наступила она уже или нет. Но ясно, что ситуация будет с каждым годом, с каждым месяцем становиться все хуже и хуже. Чем в итоге закончится – для меня очевидно. А сейчас можно еще спорить, наступила или нет.

Е.СУРОВ: А какой выход видите из этого?

А.ГРИЩУК: Выход – или контроль укорачивать, или я вот считаю, что вообще идеальны фишеровские шахматы. Просто во всех отношениях идеально. Там можно и с длинным контролем играть. Потом, сейчас же получается, что контроль довольно искусственно удлинен, потому что всегда было два часа на сорок ходов (ну, или два тридцать), но это было на сорок ходов! Или на тридцать. А сейчас же часто получается, что два часа на пятнадцать ходов. Что такое два часа на пятнадцать ходов? Идиотизм. А в фишеровских это будут настоящие два часа на сорок ходов, не будет никаких форсированных ничьих… Я просто не совсем понимаю, что при этом шахматы потеряют. Ну, нельзя будет детям рассказывать, что король – это король, ферзь – это королева, они должны, взявшись за руки стоять рядом. А еще по бокам стоят епископы, лошадки, а в углах – башенки. Я не думаю, что это такая уж огромная часть шахмат.

Е.СУРОВ: Интересная мысль, насчет контроля – особенно. То есть, у всех сейчас в головах отложилось, что контроль с течением времени сокращается, а вы наоборот доказываете, что он удлиняется.

А.ГРИЩУК: Это, на самом деле, не моя мысль. Я ее от кого-то слышал или читал, не помню. Но я просто с этим согласен абсолютно.

Е.СУРОВ: Скажите, Саша, вы в финале, в отличие от предыдущих стадий, где-то даже считались фаворитом. Или, во всяком случае, шансы были примерно равные, тут уже не выделяли ни вас, ни Гельфанда (а, скажем, в четвертьфинале и полуфинале все-таки выделяли Ароняна и Крамника). На вас это как-то давило? На вашей, скажем, психологической форме это сказывалось? Или вы не обращали на это никакого внимания?

А.ГРИЩУК: Нет, поскольку я считал, что в финале шансы примерно равные, что и в полуфинале с четвертьфиналом. То есть, для меня ничего особо не изменилось. Единственное, стало полегче в плане дебюта – удавалось какую-то игру получать белыми.

Е.СУРОВ: Не могу не спросить о последней партии. Тем более, раз уж вы сами говорите, что за черных существует масса дебютов на уравнение, на ничью. Почему же пошли все-таки на Грюнфельда?

А.ГРИЩУК: Нет, ну я же говорю, что это наступает именно тогда, когда какой-то дебют очень тщательно изучен, как Крамником или Ароняном (даже Ароняном в меньшей степени). А поскольку мы к турниру готовили Грюнфельд, глупо уже было менять направление. Сложно за два дня что-то другое подготовить. Если бы перерыв перед финалом был десять дней, тогда можно было бы подготовиться. Но когда два дня, это было бы спорным решением. И плюс ко всему, Боря такую партию провел, что не придерешься, по-моему, ни к одному его ходу. Такую партию всегда можно проиграть.

Е.СУРОВ: Главной причиной считаете, прежде всего, хорошую игру соперника, да, чем какие-то свои, может быть, недочеты?

А.ГРИЩУК: Да. Я считаю, что в финале Боря играл просто прекрасно. Он недостаточно хорошо готов был (для такого уровня), но в плане практической игры – я считаю, что он прекрасно провел все партии. Один плохой ход он сделал – Bxh8 во второй партии. Непонятный для меня ход, когда он отыграл качество, но всю инициативу потерял и просто тяжелую позицию получил. А так – прекрасно играл.

Е.СУРОВ: Скажите, Александр, вы свое мнение о формуле розыгрыша чемпионата мира на ближайшие годы высказывали официально? Скажем, на письмо Сутовского отвечали?

А.ГРИЩУК: Да, я ему вчера как раз ответил. Но у меня нет никакого официального мнения, у меня есть только какие-то мысли определенные.

Е.СУРОВ: Можете поделиться?

А.ГРИЩУК: Я считаю, что идеально было бы играть более длинные матчи – из восьми партий или из шести. Ну, или сначала по шесть, потом по восемь или десять в конце. Но тогда возникает проблема, что их нельзя провести подряд, как сейчас в Казани, иначе больше месяца придется играть, а это все-таки нереально. А если проводить их в два захода, то очень сложно будет найти спонсоров и организаторов. Поэтому нужно выбирать, наверное: или какой-то двухкруговой турнир, или матчи, как сейчас в Казани. Но это, опять же, если восемь претендентов. Но можно же сделать, чтобы было четыре претендента, и тогда подряд играть два матча по восемь партий, например.

Е.СУРОВ: И как тогда эту четверку определять?

А.ГРИЩУК: Ой, это я не знаю. ФИДЕ же никогда не знает, и как восьмерку определять. Нет, мне-то самому выгоднее, чтобы побольше было претендентов. Мне в четверку-то совсем сложно попасть. Но с общей точки зрения можно же и чтобы было четыре претендента. Абсолютно необязательно, чтобы их было восемь.

Е.СУРОВ: А вы считаете, что если добавить по две партии в матчи – играть четвертьфиналы и полуфиналы по шесть партий, - это кардинально решит проблему, скажем, ничьих или просто неинтересных партий?

А.ГРИЩУК: Нет, ну так моя же точка зрения иная. Сейчас ругали систему – мол, неинтересные партии. Но тут что можно сказать… Конечно, когда человеку достаточно набрать «+1», то изначально партии будут все-таки менее интересными, чем в двухкруговом турнире, где в какой-то момент кому-то обязательно нужно будет выигрывать. В двухкруговом турнире не так важно, набрал ты «+1» или пятьдесят процентов. А, скажем, набрал ты «+4» или «+3» - это как раз гигантская разница. Например, это разница между первым и вторым местом. А в матчах как раз никакой нет разницы, выиграл ты 3-0 или «+1», а вот между «+1» и 50% разница огромная. Только в этом смысле виновата система. А так – мне не кажется, что длинные матчи приведут к намного более интересным партиям. Опять-таки, я думаю, что с каждым циклом будет становиться все хуже.

Е.СУРОВ: Пессимистичные у вас прогнозы…

А.ГРИЩУК: Да нет, наоборот оптимистичные. Я еще с детства надеялся, что перейдут постепенно с классических шахмат на что-то другое, поинтереснее. Сейчас я вижу, что к этому, наконец-то, объективные предпосылки начали появляться. Так что, в этом плане я как раз доволен.

Е.СУРОВ: Есть люди, которые говорят, что переход на шахматы Фишера – все равно не выход, потому что со временем компьютер и техника те самые 960 позиций все равно научится анализировать, и придем к тому же самому.

А.ГРИЩУК: Нет, ну это смотря с каким временем… Может, наши правнуки столкнуться с этой проблемой. Это будет совсем-совсем нескоро, через сотни лет. Потому что и запомнить это будет уже совсем нереально. Сейчас-то трудно запомнить. Сейчас же многие говорят: вот, все проанализировано. Но ты попробуй запомнить! Что это за игра, если главное – запомнить? А запомнить девятьсот позиций и больше уже будет абсолютно нереально.

Е.СУРОВ: Не могу вам не задать пару вопросов как участнику сборной России. Кстати, вчера буквально стало известно о том, какой состав у нас поедет на командный чемпионат мира в Китай, и вы, Александр, будете там на первой доске.

А.ГРИЩУК: Насчет доски я ничего не знаю.

Е.СУРОВ: Ну, под первым номером идете.

А.ГРИЩУК: Это я не в курсе.

Е.СУРОВ: Но вы не отказывались играть за сборную?

А.ГРИЩУК: Нет-нет, я играть буду. Просто я готов и на первой, и не на первой, мне все равно. Мне об этом ничего не говорили.

Е.СУРОВ: А как, если не секрет, вы относитесь к тому, что Владимир Крамник не во всех турнирах играет за сборную?

А.ГРИЩУК: Ну, а как… Нормально отношусь. Я, например, почти все сыграл. По-моему, один турнир пропустил – командный чемпионат Европы в Гетеборге, когда мы заняли 14-е место. Я, в принципе, мог бы там сыграть, но тогда на следующий день после него матч с Анандом в Майнце начинался, и мне федерация разрешила пропустить. То есть, не стала настаивать.

Е.СУРОВ: Тем не менее, хоть вы и отказываетесь от какой-то лидирующей позиции в сборной, наверное, не секрет, что вы сейчас, особенно после этих матчей претендентов, будете лидером. А уж тем более в отсутствие Крамника. Вас это как-то дополнительно мотивирует, подстегивает?

А.ГРИЩУК: Лидером разве что моральным.

Е.СУРОВ: Хотя бы моральным, да.

А.ГРИЩУК: А потом, лидером все-таки становится тот, кто большинство партий играет, я считаю. Когда был Каспаров – да, можно было сказать, что Каспаров лидер. А сейчас… Единственное, я как-то привык, что сначала был самым молодым, потом одним из молодых, а сейчас уже только Петя старше меня в команде. Вот это непривычно.

Е.СУРОВ: И это давит каким-то образом?

А.ГРИЩУК: Нет, наоборот.

Е.СУРОВ: Чего, на ваш взгляд, не хватает сборной, чтобы Олимпиаду выиграть?

А.ГРИЩУК: Я не знаю. Во-первых, везения, конечно, не хватает. А кроме этого на каждой Олимпиаде чего-то своего не хватает. Я не знаю, сложно сказать. Я об этом думал, но так и не пришел ни к какому выводу.

Е.СУРОВ: В вопросе о дальнейших планах мне не хотелось бы переходить к каким-то стандартным темам – а когда идет разговор кого-либо с Грищуком, то рано или поздно переходят на покер, это уже стало привычным делом. Но мне все-таки хочется спросить: после того, как вы сейчас добились большого успеха в матчах претендентов, и вроде бы уже стали поговаривать о возвращении Грищука в большие шахматы, поскольку в последние годы вас считают наполовину покеристом, наполовину шахматистом, - ваши дальнейшие покерные планы претерпели изменения?

А.ГРИЩУК: Нет.

Е.СУРОВ: Можете развернуть мысль?

А.ГРИЩУК: Я не хотел бы говорить о покере – он у нас в стране запрещен.

Е.СУРОВ: А, вообще говорить не хотите?

А.ГРИЩУК: Нет, вообще – пожалуйста. Если вам какую-нибудь раздачу интересно, как бы я посоветовал сыграть, еще что-то… А вот именно на тему «я и покер» мне не хотелось бы говорить.      

Е.СУРОВ: Ну что ж, я в покере ничего не понимаю, поэтому я, к сожалению, не могу вас спросить ни о раздаче, ни о чем-то еще. Поэтому я вам желаю дальнейших шахматных успехов. Может быть, не остановитесь на Казани.

А.ГРИЩУК: Может быть. Спасибо.

Е.СУРОВ: Большое спасибо, это был Александр Грищук.

А.ГРИЩУК: Всего доброго.    


  


Смотрите также...

  • Е.СУРОВ: Левон Аронян в пресс-центре Мемориала Таля, мы на Chess-News. Левон, сегодня у вас была сложная партия с Накамурой. Я не слушал трансляцию, но мне сказали, что ходили споры: кто-то говорил, что качество вы пожертвовали, а кто-то говорил – зевнули. Как на самом деле было?

  • Е.СУРОВ: Это Chess-News, я Евгений Суров, рядом со мной Алиса Галлямова, которая спешит на поезд, который через полтора часа, как мне сказали…

    А.ГАЛЛЯМОВА: Ну, это не обязательно говорить…

  • Е.СУРОВ: Мы снова на Мемориале Таля, я Евгений Суров, рядом со мной, наконец-то, Алексей Широв. С победой вас!

    А.ШИРОВ: Спасибо.

    Е.СУРОВ: Ваши ощущения. Простите за такой банальный вопрос, но первая победа в турнире…

  •  

    Е.СУРОВ: Мы по-прежнему на Мемориале Таля, я Евгений Суров, вместе со мной Александр Грищук – сразу после партии с Владимиром Крамником. Судя по вашему виду, Александр, партия сложилась непросто для вас.

    А.ГРИЩУК: Нет, ну по моему виду – я просто больной, у меня температура, поэтому…

  • И.ЛЕВИТОВ: Беспредел творится какой-то. Даже не знаю, как это комментировать. Я лично пребываю в шоке.

    Е.СУРОВ: А чего такого?

  • Е.СУРОВ: Это Chess-News, я Евгений Суров, мы на «Аэрофлоте», вместе со мной победитель еще не «Аэрофлота», а «Moscow open» Борис Грачев. Борис, не слишком ли – два таких сильных турнира подряд играть?

  • Е.СУРОВ: Это Chess-News, мы в поселке Новханы, что близко к Баку, на фестивале «Баку-опен». Вместе со мной – рейтинг-фаворит фестиваля Шахрияр Мамедъяров, который, впрочем, пока что держится в тени.

    Ш.МАМЕДЪЯРОВ: Да. Как ни странно, турнир сложился не самым удачным образом.

  • Е.СУРОВ: Вы слушаете Chess-News, я Евгений Суров, и вместе со мной на связи из Польши Ивета Райлих – первая жертва женского чемпионата мира. Здравствуйте, Ивета!

    И.РАЙЛИХ: Здравствуйте.

  • Е.СУРОВ: Здравствуйте. Это Chess-News, мы в Гостиной Дворковича, и вместе со мной Сергей Карякин, из Монако собственной персоной.

    С.КАРЯКИН: Здравствуйте.

    Е.СУРОВ: Сергей, ну какие ваши впечатления от этого турнира?

  • In English
    Г.СОСОНКО: Пресс-конференция закончилась, огромное количество народа. Аплодисменты и всё остальное. Шахматисты признали, конечно, что было много ошибок, и что шансы колебались, и неожиданны две партии, которые Гарик проиграл. Но в последней партии взял реванш за всё. Сейчас закрытие происходит. Мы в эфире?