Прайвеси

Время публикации: 26.10.2019 00:31 | Последнее обновление: 26.10.2019 00:35

Я Россию вспоминаю всякий раз –
Это время было не пропащее:
Хорошо, что было прошлое у нас,
Без него мы б не ценили настоящее.
Игорь Губерман

«Слушай, Ханс, – сказал Хансу Рее уже начавший было снимать рубашку Хейн Доннер, – поверь, я ничего не имею против тебя лично, но еще никогда в жизни я не делил гостиничный номер с мужчиной, так что извини…» И голландский гроссмейстер решительно направился к двери.

Утром следующего дня туристы, отправлявшиеся на ранние экскурсии, спустившись в ресепшн, с недоумением оглядывались на спящего в кресле огромного человека с длинными, почти касающимися пола руками и с лицом императора Клавдия, неожиданно прибывшего на Святую Землю.

Самолет с командой Голландии приземлился в аэропорту Бен-Гуриона поздно вечером, и организаторы израильской Олимпиады (1976) решили, что прежде чем отправиться в Хайфу, нам целесообразнее переночевать в гостинице. На двойной номер в Хилтоне мы с Тимманом согласились, тем более что было уже около двух ночи. Соседний номер достался Доннеру и Рее, и они, поворчав, вроде бы тоже отправились к себе, но, как вы уже поняли, вышло по-другому.


Голландские гроссмейстеры Ханс Рее и Хейн Доннер с Михаилом Талем

Всю свою жизнь в Ленинграде я провел в небольшой комнате коммунальной квартиры, где уединиться можно было, только заснув, так что особенно избалован не был. Но те несколько часов в Израиле были единственными за четверть века моих выступлений за сборную Голландии, когда я делил комнату отеля со своим коллегой. О проживании на турнирах я уже не говорю: там, разумеется, номера всегда были одинарными.

В Советском Союзе было по-другому. В первой моей жизни порой приходилось делить гостиничный номер с незнакомцами, менявшимися время от времени в течение неторопливо катившихся турниров, живал я и в номерах на четверых, как, например, в какой-то захудалой гостинице на ВДНХ на полуфинале всесоюзного «Буревестника» в Москве в 1960 году. Но там в комнате были все свои, шахматисты.

Комнат с бóльшим числом иногородних не припомню, хотя недавно прочитанный рассказ о нравах в такого рода заведениях произвел впечатление. В зале человек эдак на пятьдесят опытный киргиз, перед тем как, не раздеваясь, отправиться на покой, приподнял ножки кровати и аккуратно поставил их на собственные ботинки.

Однажды, правда, пришлось ночевать в зале ожидания Савеловского вокзала Москвы, куда я попал бог весть как. Соответствующей публики было там много больше, чем в упомянутой выше ночлежке, но к шахматам этот рассказ отношения не имеет, даже если предшествующий той ночи вечер и был проведен в компании Михаила Таля.

Впрочем, лучше поэта не скажешь:

В этом
полузабытом сержантами
тупике Вселенной
со спартански жесткого
эмпээсовского ложа
я видел только одну планету:
оранжевую планету циферблата.
(…)
Это были славные ночи
на Савеловском вокзале,
ночи,
достойные голоса Гомера.

* * *

Проживание в одинарных номерах сегодня считается едва ли не само собой разумеющимся, но на шахматных соревнованиях в Советском Союзе в комнатах на одного размещались разве что участники финалов первенства страны, да и то только в последнее десятилетие-другое.

В воспоминании Ларисы Вольперт: «Москва, 47-ой год, чемпионат страны среди женщин, гостиница “Киевская”. Четыре девушки-шахматистки в одной комнате. Вдруг явление: молодой, кудрявый, энергичный, черноглазый – Дэвик», - речь идет не о размещении шахматисток на самом престижном турнире страны, а о молодом Бронштейне.

А Марк Тайманов, вспоминая о своем многолетнем сотрудничестве с Семеном Фурманом, говорил: «Во время чемпионатов СССР и вообще турниров на выезде мы часто жили в одном номере гостиницы; так было на протяжении многих лет».

Да и я, когда в декабре 1971 года в последний раз помогал Корчному на длившемся более трех недель Мемориале Алехина, тоже благополучно прожил в одном номере столичной гостиницы «Ленинградская» с Семеном Абрамовичем Фурманом. И ни тренеру Толи Карпова, ни мне и в голову не пришло удивляться этому факту или жаловаться на какие-то неудобства.

А на сборах с Корчным, когда тот еще не был Злодеем, мы тоже не единожды делили жилье в зеленогорском «Доме отдыха архитекторов».

Да что я! Что Фурман! Что Корчной на каких-то там сборах! Борис Спасский вспоминал, как в 1966-ом в Москве во время матча на мировое первенство (!) с Петросяном делил комнату со своим тренером Бондаревским.

«Уж такое было время, - говорил Борис. - Это я потом стал понимать, что значит прайвеси, как это важно…»

Прайвеси? Этого трудно переводимого на русский понятия в Советском Союзе вообще не существовало. Какое еще может быть прайвеси, когда отдельной квартирой могли похвастаться только редкие счастливцы, не говоря уже о том, что от прайвеси прямая дорожка вела к появлению индивидуального мнения, последствия которого могли оказаться непредсказуемыми.

На Западе же прайвеси всегда стояло и стоит очень высоко в системе жизненных приоритетов, а гостиничный пример является, разумеется, только частным случаем этого многогранного понятия. Но если уж я начал про гостиницы…

Снова Олимпиада, на этот раз - два года спустя, в Буэнос-Айресе (1978). Когда сборная Голландии после долгого утомительного перелета прибыла в столицу Аргентины, выяснилось, что комнаты для нас в отеле «Шератон» еще не готовы. Альтернатива: провести ночь в двухместных номерах, чтобы на следующий день перейти в одинарные, или перебраться в скромненькую, хоть и не близкую гостиницу, где имелись комнаты на одного. Все члены команды были единодушны, и, хотя было уже совсем темно, мы отправились едва ли не на другой конец города, чтобы наутро совершить обратный маршрут.

Это стремление к прайвеси, к индивидуализму, наверное, еще больше усугубляется природой нашей игры. Действительно, где еще можно встретить такое количество совершенно разных, живущих в своем собственном мире людей, с установившимися привычками, режимом сна, питания, всего?

Чтобы не быть голословным: за несколько месяцев до шахматной Олимпиады в той же Аргентине проводился чемпионат мира по футболу (1978). Хотя у голландских футболистов проблем с размещением не было, гладко оно не прошло. Когда игрокам предложили одноместные номера в одной из самых престижных гостиниц, ребята запротестовали: мол, скучно, не с кем ни слова перемолвить, ни в картишки перекинуться, ни анекдот рассказать… И футболисты дружно расселились в комнатах на двоих.


* * *

В советское время практически всегда и в любой гостинице у стойки администратора можно было увидеть табличку «мест нет». На самом деле места были, но распределялись они, как правило, за какую-то дополнительную мзду или после телефонного звонка от Анатолия Петровича – к примеру – или Марка Наумовича.

Недавно ушедшая от нас сербская шахматистка Милунка Лазаревич (1932-2018), в свое время одна из лучших в мире, рассказывала, что когда регулярно ездила в Советский Союз, у нее было три способа заказать гостиницу. Первый - через федерацию шахмат, второй - через посольство и самый верный - через Рону Яковлевну Петросян.

Объяснение лежало на поверхности: связи. Связи, которыми обладала жена девятого чемпиона мира были более надежны, чем запросы и обмен корреспонденцией с официальными инстанциями.

Советских спортсменов, и шахматистов в том числе, эти проблемы, как правило, не касались: государство – единственный работодатель и собственник - всё брало на себя, и, прибыв на соревнования, они заселялись по брони Спорткомитета или спортивного общества. Но чтобы получить какие-то дополнительные блага, к примеру, номер более высокой категории, требовались «подношения» администратору. Как правило наличные принимались с бóльшим удовольствием, чем «борзые щенки», хотя и от тех не отказывались.

Говоря о гостиничных порядках в то время, нельзя не вспомнить и о дежурных по этажу - суровых дамах, которые были обязаны надзирать за порядком. И нравами.

Разнополая пара могла заселиться в один номер только при наличии в паспортах штампа о браке. В некоторых гостиницах имелось даже правило, что лица, не связанные между собой узами Гименея, даже в дневное время могли находиться в одном номере только при открытых дверях.

Проходя по гостиничному коридору во время соревнований, порой можно было увидеть комнаты с настежь распахнутыми дверьми и тренеров-мужчин, анализирующих какие-то позиции с девушками-шахматистками. Или, чтобы подозрений вообще не возникало, – в холлах на этажах.

Кроме того дежурные по этажу должны были строго следить, чтобы после одиннадцати вечера (где и десяти) все посторонние вообще покинули гостиничные номера. Заставшие то время могли бы порассказать немало историй, взятых, выражаясь зощенковским языком, «из источника жизни».

В фольклор тех дней вошла фраза гроссмейстера Ф., с молодых лет отличавшегося фундаментальностью в постановке партии, но и редкой медлительностью за доской и в жизни. Однажды он пригласил знакомую девушку поужинать у него в номере. В тот вечер его партия затянулась, и когда они прибыли, наконец, в гостиницу, было уже темно. На звонок дежурной, что скоро десять и посторонние должны покинуть номер, растерявшийся Ф., в отчаянии окидывая взором незамысловатую снедь и стоявшие на столе бутылки, воскликнул: «Как это покинуть? Как это покинуть, когда всё уже стоит?..»

Воспоминания о справке, выданной автору почти полвека назад для оплаты гостиничного номера, увели его далеко. Но здесь самое время прерваться: пусть читатели в возрасте окунутся в сладкую отраву воспоминаний, а никогда не жившие в ту пору дадут волю фантазии, которая, боюсь, может оказаться беднее любой тогдашней действительности.


  


Смотрите также...

  • Дело было в начале семидесятых застойных годов в Москве.

  • Главный тренер женской сборной России Сергей Рублевский объяснил, почему в командных турнирах результаты российских шахматисток часто лучше, чем в индивидуальных, а также рассказал про атмосферу в коллективе олимпийских чемпионов:

  • Е.СУРОВ: Это Chess-News, я Евгений Суров, мы на «Аэрофлоте», вместе со мной победитель еще не «Аэрофлота», а «Moscow open» Борис Грачев. Борис, не слишком ли – два таких сильных турнира подряд играть?

  • Турнир 1936 года в Ноттингеме был одним из самых знаковых в прошлом веке. Вспоминает один из победителей его Михаил Ботвинник: «Долгое время чемпион мира Эйве был лидером, и я еле поспевал за ним. В этот критический момент состязания Ласкер неожиданно пришел ко мне в номер.


    Эмануил Ласкер на турнире в Ноттингеме (1936) представлял Советский Союз

  • Е.СУРОВ: Руслан Пономарев рядом со мной - он только что выиграл партию у своего соотечественника и давнего соперника Василия Иванчука и принес своей команде победу в матче. Каковы ваши ощущения в данный момент?

  • В 2003-м году довелось мне сопровождать одну девочку на чемпионаты Европы и мира до 10 лет. Произошло это по той причине, что ее постоянный тренер – мой приятель Николай Мишучков – был в то время очень занят на основной работе.

  •  Губернатору Краснодарского края Кондратьеву В.И.
    от Володина В.Н. (123103, Москва, [адрес проживания])

  • М.ЮРЕНОК: Веселин, вы выиграли турнир. Я поздравляю вас.

    В.ТОПАЛОВ: ?

    М.ЮРЕНОК: Вы поделили первое место, но получите кубок, мне сказали.

    В.ТОПАЛОВ: А-а...

    М.ЮРЕНОК: Потому что у вас коэффициент лучший.

  • «Стой, стреляю!» - воскликнул конвойный,
    Злобный пес разодрал мой бушлат.
    Дорогие начальнички, будьте спокойны –
    Я уже возвращаюсь назад.

    Юз Алешковский

    Много лет я накапливал опыт,
    Приключений искал на неё;
    Обывателей нудный и суетный ропот

    Только тешил сознанье моё.

  • Как-то я спросил у Василия Васильевича, чем отличается чемпион мира от сильного гроссмейстера.

    - Чемпион мира чуть худшие позиции защищает, а чуть лучшие, как правило, выигрывает, - в ответе Смыслова слышалась та самая ясность и гармония, которой он отличался и в игре.