Генна Сосонко: "Что делать? Родить ещё несколько Карлсенов!"

Время публикации: 27.05.2019 14:11 | Последнее обновление: 06.06.2019 02:27

Е.СУРОВ: 12.01 московское время, прямой эфир Chess-News, всем добрый день! Подключайтесь, зовите друзей и знакомых, потому что нам с вами несказанно повезло – на турнире по быстрым шахматам, который закончился в Шотландии, присутствует свидетель, да ещё какой. Генна Сосонко со мной на связи.

Г.СОСОНКО: Да, Женя, доброе утро, у вас добрый день уже, здравствуйте!

Е.СУРОВ: Первый мой вопрос не будет оригинальным. Я думаю, что его задавали очень многие, кто совсем недавно только узнал об этом турнире: что за турнир, откуда он взялся?

Г.СОСОНКО: Насколько я знаю, у шотландцев эта идея была уже довольно давно, может быть, год или даже больше. Не так просто было найти дату, потому что календарь, как мы знаем, ужасно насыщенный, тем более для таких звёзд, которых они хотели иметь в этом турнире, даже на пару дней уик-энда. Здесь большую помощь в организации, связях с игроками и многих вещах, которые были не вполне на уровне, оказал Александр Григорьевич Бах, который здесь тоже присутствовал и который вложил много труда.

Почему Шотландия? Вообще Шотландия – страна нешахматная. И хотя считается, что в Эдинбурге появился второй в Европе шахматный клуб после Цюриха, хотя здесь проводились какие-то турниры, но с участием чемпиона мира, как это было сейчас, такого ещё не было. Был, правда, турнир в Данди в 1867-м году, в котором играл Стейниц, но он ещё не был тогда чемпионом мира. Поэтому сейчас ажиотаж был огромный. Приехали не только шотландцы из Эдинбурга, из Глазго, из всяких маленьких городков и местечек, названия которых я даже не слышал. Конечно же, событие для Шотландии невероятное. В летописи шотландских посещений гроссмейстеров – есть такая – я неожиданно обнаружил свою фамилию: в 1986-м году после матча Каспаров – Карпов я давал сеанс в Глазго, и даже такое маленькое событие не прошло незамеченным. Так что можете себе представить, какой ажиотаж вызвал турнир с участием чемпиона мира, третьего номера в мире Дин Лижэня, Виши Ананда и Сергея Карякина. Турнир, сразу скажу, удался во всех смыслах.

Для меня это был очень необычный турнир. Даже место, где мы все размещались – это старинный замок 1644 года. Я видел и более шикарные гостиницы, но вот этого шотландского аромата, старины, огромных газонов, которые видны до какого-то невероятного пространства, просто не припомню в своей практике. А комментировал турнир я вместе с английским гроссмейстером Дэни Кингом.

Что же касается самого турнира. Это была пятая победа Магнуса Карлсена в этом году. До этого он выиграл турниры в Вейке, Шамкире, Германии, Африке, и вот сейчас – в Шотландии. Пусть с совсем маленьким разрывом, пусть всего лишь «+1», но он выиграл, в общем-то… Я здесь упомянул шутку Гари Линекера: футбол – это очень простая игра, в которую играют 22 человека, гоняются за мячом в течение девяноста минут, и в конце концов побеждает Германия. Проведя аналогию, можно сказать, что шахматы – это игра, в которую играют двое на деревянной доске, и в конце концов побеждает Магнус Карлсен. До сих пор в этом году всё соответствует действительности. Магнус играет практически непрерывно. Он, кстати, улетает сегодня в Ставангер, к себе на родину, где играет шестой турнир едва ли не подряд (турнир начинается в субботу). И я просто полон восхищения и от его игры, и от его отношения к шахматам.

Если же начать с самого начала, то директор турнира – владелец и главный спонсор – Эндрю Маккензи, или Дрю, как его здесь все называют, он и открывал турнир, и закрывал, но к этому я ещё вернусь. А пикантной, интересной деталью было то, что на открытии сын Михаила Таля Георгий, Гера, вручил Магнусу Карлсену необычный подарок, а именно – шахматы из янтаря – и фигуры, и доска сделаны из каких-то редких сортов янтаря, - которые были подарены его отцу, Михаилу Нехемьевичу Талю, в 1960-м году, после его победы над Ботвинником, правительством Латвийской республики. Теперь с сертификатом они были преподнесены чемпиону мира 2019 года, то есть почти шестьдесят лет спустя. Магнус был крайне тронут этим подарком.

Что касается самого турнира, то со стороны может показаться, что он прошёл ни шатко ни валко, и были, действительно, туры, где особой борьбы не получилось. С другой стороны, в двух последних турах встретились совершенно необычные партии – скажем, Карлсена с Карякиным, где Карлсен переступил грань и был на грани поражения. У него были только две лёгкие фигуры за ферзя, и в конце концов ему всё-таки удалось построить крепость. Хотя он сам когда-то говорил, что нет таких крепостей, которые не брались бы. Но в условиях недостатка времени Карякину сделать это не удалось. И дальше по свежим следам, когда мы обсуждали эту партию, конкретного выигрыша найти не удалось. Была, наконец, партия последнего тура, в которой Дин Лижэнь был фактически в двух шагах от выигрыша против самого Карлсена – в этом случае, кстати, роли поменялись бы, и Карлсен поделил бы второе место, а китайский гроссмейстер стал бы победителем турнира. Но этого не произошло – упорнейшей защитой Карлсен сделал ничью. Я, кстати, уверен на сто процентов, что если бы у Карлсена были белые в этой партии, то он сам выиграл бы такое окончание.

Е.СУРОВ: Если угодно, сейчас я бы попросил ваше мнение уже не как свидетеля турнира, а просто мнение. Вот вы сказали, что было несколько проходных партий. Хотя турнир очень короткий, и он, на мой взгляд, получился довольно-таки интересным и захватывающим. Но – давайте называть вещи своими именами – он получился таковым только благодаря участию Магнуса Карлсена. А проходные партии – вот тут уже давайте не будем называть имена, но мы понимаем, что эти партии получаются как раз без участия чемпиона мира. Как с этим быть? Как сделать так, чтобы хотя бы в таком коротком турнире, тем более по быстрым шахматам, не было проходных партий? Что нужно делать организаторам? Не знаю, специально как-то подобрать состав, или дополнительно мотивировать…

Г.СОСОНКО: Здесь я не могу не согласиться, что, конечно же, изюминкой турнира стало участие Карлсена, и это не пустая фраза, а именно его манера игры и его страстное желание играть любую позицию до конца – без этого действительно турнир потерял бы многое. Ну как с этим бороться? Надо с этим бороться не организаторам, а просто мужчинам и женщинам – в том смысле, что нужно родить ещё несколько Карлсенов, и тогда всё придёт в норму. Обязать участников? Я думаю, что они и сами понимают свои обязанности перед зрителями и остальным шахматным миром. Что же касается Магнуса, то действительно, в отличие от многих других элитных гроссмейстеров, он дышит шахматами, он живёт шахматами.

Кстати, я довольно много и долго разговаривал и с ним, и с его отцом Хенриком – вечером, вне турнирной обстановки. К сожалению, я не могу всего передать – всё-таки это были частные беседы, - но я был поражён, насколько он знает шахматы и шахматную историю. И не только на высоком уровне, но и на низших слоях. Я бы даже сказал, что где-то это король, который должен знать не только, что у него делается, к примеру, в Лондоне или Эдинбурге, но и в маленьких провинциях, и так далее.

«Как с этим бороться» - немножко гипотетический вопрос, но с тем, что без Магнуса, который играл рискованные варианты, часто рисковал, турнир потерял бы какую-то свою ауру, трудно не согласиться. Здесь, кстати, я вспомнил Виктора Львовича Корчного, который не понимал, как Карлсен выигрывает, и когда ему кто-то из интервьюеров пытался внушить мысль, что Карлсен не рискует, он перебил и сказал: «Как это он не рискует? Он иногда так рискует, как не рискует никто». Вот эту мысль я передал Магнусу и сказал – мол, ты часто рискуешь, но никогда не играешь бесшабашно. Он, в общем-то, согласился со мной. Думаю, что это тоже правильное определение: он часто рискует, но не играет ва-банк. По какой-то причине он всегда оставляет себе, выражаясь карточным языком, отходы в масть. У него почему-то всегда находятся запасные пути.

Е.СУРОВ: Вы знаете, в матче 2016 года с Карякиным он проиграл партию именно из-за того, что стал рисковать, ему уже захотелось, наконец, заработать первое очко, а вместо очка он получил первый ноль. И если бы так случилось – а такое нельзя исключать, - что тот матч он проиграл, то вы бы уже, как и мы все, по-другому рассуждали о гранях риска Карлсена. Может быть, это был бы уже совсем другой разговор и другая история шахмат.

Г.СОСОНКО: Это очень может быть, конечно, но я очень не люблю сослагательности, и здесь снова вспоминаются и «бабушка» и «дедушка», и «если бы»… Неправильно было бы углублять эту тему.

Е.СУРОВ: Хорошо, тогда давайте от философии вернёмся конкретно к турниру. Я знаю, что вы общались с участниками после партий – они приходили, что-то говорили. Что интересного вы от них услышали?

Г.СОСОНКО: Действительно, я общался со всеми участниками, за исключением, между прочим, симпатичного Дин Лижэня, который приехал вместе с отцом, и как-то они вдвоём держались особняком. Может быть потому, что симпатичный китайский гроссмейстер застенчив, говорит очень тихо, его язык, вероятно, не так хорошо понимаемый, а мой китайский уже не тот, который был раньше…

С остальными я общался, и после каждого тура мы коротко разбирали с Кингом и участниками сыгранные партии, останавливаясь в основном на критических моментах. Потом я спрашивал то, сё… В частности, спросил, знают ли они, что через несколько дней в России начинается турнир претенденток, и так как они, как и все профессионалы, следят более-менее за всеми приличными турнирами, - будут ли они следить за женским турниром в Казани. Все дали примерно одинаковый ответ: они не знают, будут ли так уж следить онлайн, но то, что будут смотреть партии – это да. Сергей Карякин ещё добавил, что иногда в партиях шахматисток, тем более сильнейших, встречаются интересные дебютные идеи, потому что у них и тренеры, как правило, все крайне высокой квалификации, и их нельзя недооценивать.

В другой раз провёл аналогию, хотя этот вопрос и был с форсированным ответом. А именно – я вспомнил Ласкера, который где-то в тридцатых годах сказал, что молодые – а молодыми он тогда называл Флора, Файна, Решевского, – они по сравнению с нами, стариками, демонстрируют не просто более высокую технику, а много более высокую технику. В частности, скажем, известная партия Флор – Ботвинник, где он выиграл окончание при равном количестве пешек с двумя слонами против двух коней. Я спросил – полагают ли они, что современная техника, по сравнению – я уж не говорю о лучших шахматистах тридцатых годов, - но даже с лучшими шахматистами докомпьютерного периода, не просто лучше, а много лучше? И все они сказали – да, так мы и думаем. Конечно же, с ними нельзя не согласиться, потому что сейчас используется малейшее преимущество, иногда в тех позициях, в которых раньше соглашались на ничью. В качестве примера я привёл партию, за которой они, без всякого сомнения, следили – вторую в матче Дубова с Накамурой. В позиции, в которой компьютер даёт почти нули, какое-то совершенно символическое преимущество за белых, вдруг Накамура задумался едва ли не на полчаса. Казалось бы, в простом эндшпиле – можно и так играть – ничья, и так играть – ничья… И он избрал если не единственный, то наиболее конкретный путь к ничьей. Они тоже сказали: да, это неприятно, когда в, казалось бы, равной позиции, соперник может усиливать и усиливать, играть дальше, дальше, дальше, а ошибки, как мы знаем, того и ждут, чтобы их сделали.

Возвращаясь к Магнусу Карлсену, я бы сказал, что это в первую очередь его заслуга, что он показал – как превращается в очко даже невзрачное, минимальное преимущество.

Вчера я задал им такой вопрос. Сейчас новое поветрие: шахматисты уходят в политику. Привёл, в частности, фамилии двух чемпионов мира – Карпова и Каспарова, привёл примеры и Люка ван Вели из Голландии, и Алексея Широва из Латвии. И спросил у них прямо: не думают ли они тоже пойти по этому пути – или одновременно с шахматной карьерой, или после того, как она будет закончена. По какой-то причине этот мой вопрос вызвал смех у публики, повторюсь, довольно многочисленной. Хотя я не вижу здесь, честно говоря, намёка на какой-то юмор, это был серьёзный вопрос.

Говоря о юморе – отвлекусь на секунду, - я пытался несколько раз в своих комментариях, когда, к примеру, уходила с доски пешка или менялись фигуры, использовать слово Brexit. Чтобы, так сказать, быть на уровне, показать, что это событие волнует людей не только островной Великобритании, но и на континенте, и во всём мире. Потом я прекратил это делать, потому что понял, что это не вызывает такого смеха, как это было у вас Женя, и как, я думал, это будет у них, а совсем наоборот – их лица вытягивались. У моего коллеги-комментатора тоже. И я понял, - а потом мне и было объяснено, - что они рассматривают это событие не как шутку юмора, а совсем наоборот – как драматическое или даже, если хотите, как трагическое, которое происходит в настоящее время в Великобритании, и конца и края этому не видно. Но это я так, отвлёкся.

Возвращаясь к моему заданному вопросу. Я только сразу сказал Дин Лижэню, что, мол, к тебе этот вопрос не относится – мы понимаем, что ты далёк от этого сейчас, ты здесь самый молодой, у тебя только шахматы и ты думаешь о турнире претендентов, и так далее. Он закивал, соглашаясь. А остальные три участника ответили. Магнус сказал, что вопрос неожиданный, что он себя в политике не видит, что развивать одновременно шахматную и политическую карьеру представляется ему крайне маловероятным, и более того, даже после окончания шахматной карьеры крайне маловероятно, что он пойдёт в политику. Хотя тут же согласился с моим банальным утверждением, что никогда не знаешь.

Виши Ананд сказал сразу же, без обиняков: ни в коем случае! «Политика не для меня, я даже не думаю об этом, это исключается на сто процентов».

Сергей Карякин сказал, что он концентрируется сейчас на шахматной карьере, но «если я могу чем-нибудь помочь своей стране, ничего исключать нельзя».

Могу ещё сказать, что Карлсен находится в трудном положении: масса людей пристают к нему с вопросами типа – а на сколько ходов вы считаете вперёд, и так далее, и так далее. Эти люди мало что понимают в шахматах, но, видя перед собой живого чемпиона мира, видя что-то уникальное, и здесь они правы, пытаются докопаться, в чём же секрет его побед. Надо отдать должное Магнусу. Конечно, он может раздражаться, это правда. Но в принципе, он старается быть на уровне. Такая деталь: его совершенно честное отношение к шахматам (чем он мне напоминает Фишера) – оно где-то, может быть, является следствием его такого отношения и к самой жизни, если хотите. Приведу маленький пример. Вчера после пятого тура, когда была пауза, меня попросили сказать несколько слов, три-четыре минуты, для какого-то английского канала. И стали задавать какие-то вопросы, вы представляете себе, какие. И я давал им ожидаемые ответы, понимая, что они хотят от меня. Так же как сто лет назад английскому журналисту, попавшему где-то в глухую африканскую деревню и спрашивавшему – что означает этот танец с бубнами, - хитрое местное население отвечало, что это знак к хорошей охоте. То есть давало ожидаемый ответ. И я тоже говорил банальные вещи – вот это удалось, вот это всё хорошо, вот первый турнир в Шотландии и прочее… Я думаю, что Магнус в этом случае давал бы серьёзные ответы, и человеку, который ожидает каких-то плоскостей, тривиальностей и банальностей, он может показаться не с лучшей стороны. Не знаю, понятно ли, что я говорю, Женя?

Е.СУРОВ: Да. Вы знаете, есть вообще такого рода интервью, вернее это даже не интервью, а скорее комментарии… Опять же, не хочу называть имена, но в России это довольно часто случается: вопросы задаются уже для того, чтобы получить банальные ответы. От вас нужен только банальный комментарий, вопрос даже можно зачастую вообще не задавать, - вы только скажите что-нибудь, а нам главное, чтобы вот эти тридцать секунд мы выдали в эфир. Ну, это больше у телевизионщиков.

Г.СОСОНКО: Во всяком случае, ясно, что у Магнуса есть такое: вот о чём его спрашивают, о том он и отвечает всерьёз. Другое дело, что какие-то вопросы могут его раздражать, и это видно, и я могу себе это представить.

Говоря об игре других участников. Для китайского гроссмейстера турнир с одной стороны сложился неплохо, с другой – он проиграл, может быть, выигранный эндшпиль Ананду. Ещё раз – Карлсен, думаю, выиграл бы такой эндшпиль; Дин Лижэнь – просто проиграл. И опять же, хорошо  вёл партию с Карлсеном в последнем туре, но не выиграл её. То есть творческими итогами он, может быть, удовлетворён, но для того чтобы добиться класса Карлсена, у него ещё есть лакуны, над которыми ему следует поработать, и он это, уверен, прекрасно понимает.

Карлсен обыграл поколение, которое старше его, и следующим чемпионом мира, как мне кажется, будет тот, кто моложе. Не случайно, что у него возникли трудности в игре с китайским шахматистом, который моложе его, кажется, на три года. А так, когда мы говорили, он давал характеристики многим известным шахматистам, которым было бы интересно их услышать, но, к сожалению, я не могу их озвучить, так как это была частная беседа. Причём характеристики для тех шахматистов были иногда даже, я бы сказал, комплиментарными. Об одном говорил, что это выдающийся гроссмейстер по части использования инициативы, и вместе с тем был совершенно объективен, говоря об их каких-то недостатках. Во всяком случае эти беседы остались в моей памяти.

Виши сказал, что по какой-то причине он был совершенно не в форме, игра совсем не шла. В тех случаях, когда он свёртывал игру, он объяснял, что ничья лучше, чем проигрыш – здесь трудно не согласиться. Только что я завтракал с ним, он остаётся здесь в Шотландии, в Эдинбурге, на несколько дней, после чего летит в Ставангер. Кстати, он, как и Карлсен, играет подряд во всех турнирах, у него очень насыщенная программа.

Что касается Сергея Карякина, то он остался доволен выступлением, сказал, что прибавил даже какие-то очки в рапид-рейтинге. Он проиграл Дин Лижэню очередную партию; счёт между ними – Кинг подвёл все бабки, посчитав классические партии, рапид и блиц – 8:2 в пользу китайца. На этот раз Сергей неудачно разыграл каталонское начало, вынужден был пожертвовать фигуру и проиграл совершенно безропотно. Кажется, его ближайший турнир – Гран-при в Риге. Кстати, он пояснил, что турнир будет в самой Риге, а не на Рижском взморье, как предполагалось раньше.

Е.СУРОВ: У меня к вам ещё такой вопрос. Шахматы и алкоголь. Тема не новая и достаточно болезненная – все мы знаем многочисленные примеры, в том числе из современной практики. Но здесь – совершенно открытый союз шахмат и алкоголя, и этим, в частности, турнир выделялся среди остальных. Что вы вообще об этом думаете?

Г.СОСОНКО: О да, очень хорошо, что вы спросили. Я отношусь положительно к обеим дисциплинам, которые вы упомянули.

Е.СУРОВ: Я думаю, вы необъективны после вчерашнего закрытия, к примеру.

Г.СОСОНКО: О нет-нет-нет, я был совершенно в форме. Кстати, я сидел напротив Магнуса – он не выпил ни грамма алкоголя, ни аперитива, ни белого, ни красного вина. Что же касается спонсоров турнира, то это большой и очень эксклюзивный завод по производству виски. Он и являлся главным спонсором турнира. И как следствие этого – на закрытии, после речи Эндрю Маккензи, главы всего этого предприятия, участники получили дополнительные награды: победитель Магнус Карлсен получил 150-литровую бочку виски, а остальные получили бочонки виски. Причём спиртом эти бочки и бочонки заполнили вчера (как и, наверное, другими ингредиентами), и теперь гроссмейстеры могут ждать созревания напитка, назовите это так, и в любой момент попросить прислать эти бочки к ним домой.

Вчера же была заполнена другая бочка с виски, где все участники турнира расписались. Эта бочка будет продана, и выручка пойдёт на благотворительность. Организаторы совершенно не исключают, что турнир будет традиционным, и если не в следующем году, то через год его повторят.

Один из зрителей подошёл ко мне где-то в перерыве и сказал: вы знаете, я очень люблю шахматы и в последний раз видел здесь чемпиона мира Спасского, и вот теперь вижу живого чемпиона и могу наблюдать за его игрой.

Возвращаясь к виски – участники играли в большом зале, в котором стояли большие бочки, наполненные виски. И во время второго тура мой коллега Дэни Кинг сказал мне, что когда он поднялся в игровой зал, его охватила замечательная арома… Не знаю, может быть с этим была связана суперагрессивная манера игры в последних двух турах, но, так или иначе, этот аромат имел место.

Е.СУРОВ: Вы знаете, Генна, мне почему-то из всего вашего рассказа задело сердце то, что они там не поняли ваших шуток, или, во всяком случае, одну из них. Вот видите, какая разница между людьми. И чтобы говорить на другом языке, совсем недостаточно бывает просто перевести свою мысль.

Г.СОСОНКО: Не только это. В слове Brexit нет никакой расхожести между тем, как понимают его в России, Англии, Италии, Израиле или США. Но для них это открытая рана. И если мне кажется, что это шутка, то на самом деле я посыпал её солью. Так я это понял. Без всякого сомнения, какие-то шутки о Соединённых Штатах или России для жителей этих стран тоже будут восприниматься совсем иначе, если смотреть на эти понятия со стороны. Но мы, кажется, Женя, отклоняемся от шахмат. А между прочим, самолёт из Эдинбурга, до которого ещё надо добраться – отсюда часа полтора – не будет ждать меня…

Е.СУРОВ: Спасибо большое! Это был Генна Сосонко в прямом эфире оттуда, из Линдорса. А мы все пойдём выполнять наказ моего собеседника и будем работать над тем, чтобы появились в мире люди, которые будут сражаться с Карлсеном на равных и даже когда-нибудь отберут у него титул чемпиона мира.

Г.СОСОНКО: Спасибо, счастливо!


  


Смотрите также...

  • Е.СУРОВ: В эфире Генна Сосонко, сейчас перерыв в матче Каспаров-Шорт. Генна, как проходит матч, в какой атмосфере? Расскажите нам, пожалуйста, передайте атмосферу.

  • Запись с пресс-конференции.

    Корр: Вопрос к обоим игрокам. Как вы можете оценить свое выступление в этом турнире? Что удалось, что не удалось? Ваши комментарии по турниру в целом.

  • Е.СУРОВ: В эфире Chess-News, меня зовут Евгений Суров и этим вечером все наше внимание приковано к Бельгии, где проходит блиц-матч между Гарри Каспаровым и Найджелом Шортом. А только что вы слышали голос человека, который сейчас с нами на связи. В общем-то, я собирался сделать театральную паузу, прежде чем его представить, но он не дал мне это сделать, он уже выдал все секреты… Генна Сосонко!

  • Встречаются Илюмжинов и Полсон.
    – О! Боже мой, Боже мой, кого я вижу, какой человек! Очень рад вас видеть.
    – И я очень рад.
    – И я очень рад вас видеть.
    – И я очень рад.
    – И я вас…
    – И я вас…
    – И я…
    – И я…
    – Очень рад.
    – Очень рад.
    – Вы надолго к нам?

  • Запись прямого эфира: 24.02.2013

    Е.СУРОВ: 21.24 московское время, Владимир Крамник придет к нам в эфир через несколько минут – он обещал. И уже на русском языке тоже скажет что-нибудь о дебюте не только в сегодняшней партии, но и во всем турнире. И рядом со мной Генна Сосонко.

  • Е.СУРОВ: Московское время 14 часов ровно. У нас неожиданный выход в эфир: прямо из Пекина на связи Веселин Топалов собственной персоной. Веселин, приветствую.

    В.ТОПАЛОВ: Привет.

    Е.СУРОВ: Не думал я, что придется поздравлять по окончании этого турнира, но оказалось, что вы выиграли просто всю серию Гран-При. Это здорово, по-моему?

  • Е.СУРОВ: Мы снова на Мемориале Таля, я Евгений Суров, рядом со мной, наконец-то, Алексей Широв. С победой вас!

    А.ШИРОВ: Спасибо.

    Е.СУРОВ: Ваши ощущения. Простите за такой банальный вопрос, но первая победа в турнире…

  • Е.СУРОВ: Это Chess-News, мы в поселке Новханы, что близко к Баку, на фестивале «Баку-опен». Вместе со мной – рейтинг-фаворит фестиваля Шахрияр Мамедъяров, который, впрочем, пока что держится в тени.

    Ш.МАМЕДЪЯРОВ: Да. Как ни странно, турнир сложился не самым удачным образом.

  • На фото: Генна Сосонко и Ульф Андерссон сегодня комментируют для зрителей партии 2-го тура Вейк-ан-Зее.

    Е.СУРОВ: Добрый день! Это Chess-News, на связи с нами Вейк-ан-Зее и сам Генна Сосонко. Генна, добрый день!

    Г.СОСОНКО: Добрый день, Женя, здравствуйте!

    Е.СУРОВ: Здравствуйте! Вы на месте событий, и, насколько я понимаю, если верить вашим собственным словам, вы на месте событий в сороковой раз - в юбилейный раз!

  • Е.СУРОВ: Владимир Крамник, матч окончен. Когда только стало известно, что матч состоится, вы говорили о том, что вы его прежде всего рассматриваете как тренировку к турниру претендентов. Но так получилось, что турнир теперь уже будет относительно нескоро - через год. Что вы сейчас думаете о матче именно как об этапе подготовки к чему-то?