Будь ласка

Время публикации: 27.03.2019 23:58 | Последнее обновление: 28.03.2019 01:23

Прочтя заголовок, вы, шановнии друзи, может быть подумали, что здесь будет затронута тема российско-украинских отношений. Но как эта тема, которой, за неимением собственных проблем, огромная страна посвящает львиную долю теленовостей и ток-шоу относится к шахматам, - возможно, подумали вы.

Объяснюсь: никак. Ласка – это название игры. Игры, изобретенной более ста лет назад Эмануилом Ласкером и, как нетрудно догадаться, своим названием обязанной имени тогдашнего чемпиона мира.

17 июня 1920 года крупнейшая газета Голландии "Телеграф" сообщила, что в амстердамском отеле "Паркзихт" состоится  презентация новой игры, а с правилами ее познакомит публику сам изобретатель.

Ласка игралась на доске 7 на 7 и очень напоминала шашки, разве что каждая взятая шашка не покидала поле боя, а ставилась на побившую ее, образуя башню.

Новой Ласка была только для голландцев. На самом деле чемпион мира изобрел ее в 1911 году, и в Германии еще до войны были проведены «ласковые» турниры.


Ласкер за партией в Ласку. Берлин 1911.

Первая мировая война нанесла зияющие бреши в недавно столь благополучное материальное положение Ласкера. Все его вложенные в военные немецкие займы сбережения после наступившей невиданной инфляции превратились в труху, и доктор искал любые возможности заработать. Но как? И где?

Нидерланды во время Первой мировой войны оставались нейтральными, гульден в послевоенный период котировался исключительно высоко, и Ласкер, у которого в Голландии было немало друзей и почитателей, подолгу гостил здесь.


Чемпион мира дает сеанс одновременной игры в Утрехте (1920)

Ласка Ласкою, но голландские друзья Ласкера давно настаивали на том, что он должен сыграть матч на первенство мира, тем более, что претендент очевиден: Хозе Рауль Капабланка. А какой же матч без призового фонда?

Федерация шахмат страны официально пригласила кубинца для переговоров, и 20 января 1920 года Капабланка прибыл в Роттердам из Нью-Йорка.

На следующий день в Гааге был устроен ланч с участием почетных гостей.


Кроме Капабланки и Ласкера (крайние справа) на ланче присутствовал и Рихард Рети (третий слева), живший тогда в Голландии.

После обеда хозяева предложили маэстро совершить прогулку, с тем чтобы обговорить условия будущего поединка. Гуляя по тихой Гааге, чемпион и претендент заглянули в кубинское представительство, где страстному курильщику Ласкеру была предложена высочайшего качества сигара...

Короче, прогулка затянулась, и оба гроссмейстера возвратились к терпеливо ожидавшим их хозяевам только к шести.

Маэстро сообщили, что пришли к соглашению: минимальный призовой фонд матча - 8000 долларов (в голландских документах фигурирует тогдашний эквивалент - 25000 гульденов). Но в долларах, в гульденах ли – это заоблачная сумма приводит голландцев в уныние: для них очевидно, что таких денег в Нидерландах не собрать. Тем не менее, днем следующего дня были выработаны правила предстоящего поединка, а затем гостям была предложена культурная программа.

Она заключалась в посещении знаменитого Концертхебау – амстердамской филармонии. Вельтмейстер не изъявил желания посетить концерт, заметив, что «от классической музыки он получает такое же удовольствие, как и от уличной шарманки», но меломан Капабланка с удовольствием принял приглашение.

Президент федерации вспоминал, что ни музыка Чайковского, ни солист-скрипач не произвели большого впечатления на кубинца. «Слишком уж сладко», – заметил он. После же перерыва Капабланка вообще стал засыпать, а в самом конце даже начал явственно похрапывать…

Ласкер и Капабланка уехали из Голландии, в принципе договорившись о матче. Дело оставалось за спонсорами. Было очевидно, что в разоренной войной Европе необходимую сумму найти будет очень трудно. К тому же здесь не были забыты статьи Ласкера в берлинской "Фоссише цайтунг", где он вел тогда еженедельную шахматную рубрику.

Когда разразилась война, Ласкер прекратил анализ партий и полностью сосредоточился на военной тематике. Он не только детально описывал перемещения дивизий и корпусов, как будто речь шла о маневрах на шахматной доске, но и снабжал их диаграммами, на которых были отмечены важнейшие поля сражений.

В первые дни войны немцы овладели бельгийским Льежем. "Отлично, – писал Ласкер, – Льеж теперь, как белый конь на f5, укреплен и в то же время находится в непосредственной близости к неприятелю". И неделей позже: "Захват Льежа – это сильный ход, который приведет к открытой, оживленной игре".

Ласкер пишет, что немецкая военная стратегия делает честь учению Стейница в шахматах, и спрашивает, не забыл ли французский маршал Жоффр его уроков.

"Игра англичан солидна, – замечает Ласкер, – но чересчур прагматична и в общем-то посредственна; впрочем, чего же можно ожидать от этой страны мелких лавочников, которые не в состоянии выработать пристойный план. Эту страну ждет неминуемое поражение, так же как в последние четверть века были побеждены английские мастера на шахматной доске. Что же касается русских, то это – отчаянные романтики без какой-либо логики и конструктивного плана, они не понимают, что это не стрельба наугад, а современная плановая война".

Ласкер не сомневается, что "завоевание Франции - такое же верное дело, как мат одинокому королю королем и ладьей, а немецкие солдаты чисты душой и уверены в своей победе и моральной правоте. Они - бойцы за лучшее будущее и за всё человечество, эта вера дает им решающее преимущество и делает непобедимыми".

В другой раз он замечает: "О, что за чудный день будет, когда я услышу известие, что пал Верден". Чемпион мира не знает еще, что под Верденом погибнет семьсот тысяч человек, и само это слово станет синонимом самого ужасного побоища Первой мировой войны.

"Мама, зачем ты меня родила? Зачем мне всё это?" - писал домой немецкий солдат, почти мальчик, павший под Верденом.

Но этого всего Ласкер не знает. Не знает и о том, что спустя полтора десятка лет он сам должен будет навсегда покинуть Германию. Математик, мыслитель, философ и шахматист чувствовал себя в первую очередь немцем, до тех пор, пока в начале 30-х ему не объяснили, как горько он заблуждается.

Но тогда, после окончания войны, Ласкеру было очевидно, что содержание его рубрик не осталось незамеченным для победителей, и он настроен крайне скептически к организации матча даже с минимальным призовым фондом.

Он даже не предпринимает попыток найти спонсоров и после презентации Ласки в Амстердаме вечером того же дня пишет жене о своем решении отказаться от титула чемпиона мира по шахматам. На следующий день по телеграфу Ласкер сообщает Капабланке об отказе от титула в его пользу. Он поздравляет кубинца: сеньор Капаблака – новый чемпион мира, и он, Ласкер, желает ему всяческих успехов в дальнейшей карьере.

Капабланка ошарашен: он нашел очень богатого сахарного плантатора, готового пожертвовать 20000 долларов на призовой фонд  соревнования, и что теперь?

Отказ Ласкера очень быстро становится достоянием СМИ, и Капабланку повсюду (в первую очередь на американском континенте) уже считают чемпионом мира. Да и сам он подписывает свои статьи и обращения к шахматному миру как J.R. Capablanca, champion of the World.

Но шахматный мир совсем не доволен таким оборотом дела. Ласкер, конечно, чемпион мира, но не думает ли он, что титул тоже принадлежит ему? Разве это в традициях шахмат назначать себе преемника? Даже если мы согласимся с Ласкером, что Капабланка в настоящее время является самым сильным игроком, титул чемпиона мира может быть завоеван только в честной борьбе за доской, а не путем репутации кого-либо и передачи титула на основе этой репутации. И если Ласкер не хочет больше играть, титул должен быть разыгран без его участия.

Такой оборот дела не устраивает и Капабланку: он, конечно, хочет владеть титулом, но получить его таким образом? Кубинец предпринимает всё возможное, чтобы как можно скорее переговорить с Ласкером и сделать всё, чтобы матч состоялся.

Доктор соглашается на встречу; она может состояться где угодно в Европе, предпочтительнее снова на голландской земле. Уже в июле того же года Капабланка вновь отплывает в Европу, и второго августа на пароходе "Роттердам" прибывает в Голландию. Вместе с Ласкером они снова садятся за стол переговоров. Легко они не проходят.

Важную роль в этих переговорах играет Пьер Жозеф Генри Бодет - прадедушка молодого голландского политика Тьери Бодета, которого сто лет спустя после описываемых событий многие прочат в премьер-министры Нидерландов.

Профессор Бодет не только математик с международной известностью, но и музыкант, играющий на фортепиано и виолончели,  полиглот, говорящий на дюжине языков, в том числе на русском. К тому же очень сильный шахматист, студентом побеждавший в сеансе Капабланку еще во время самого первого приезда кубинца в Голландию в 1910 году. (Сеансы в Европе Капабланка выигрывал тогда под ноль. Результат в Гааге +24-1 =0.)

Голландец не только в прекрасных отношениях с Капабланкой, но и один из близких друзей Ласкера. Присутствие профессора смягчает напряженную и порой грозящую перерасти в разрыв встречу двух великих.

На этих переговорах чемпион мира проявляет больший интерес к призовому фонду, чем к своему титулу и очень сомневается в гарантии, данной сахарным плантатором. Но в конце концов Ласкер дает себя уговорить: он готов сыграть матч, еще раз заявляя при этом, что откажется от титула независимо от результата поединка. Побыв чемпионом мира 53 дня, Капабланка слагает с себя звание.

Кубинец вновь покидает Голландию, но гарантийного письма всё нет и нет. Подозрения, что оно так никогда не появится, снова возникают у Ласкера, и он снова отказывается от звания. Реакция шахматного мира такая же: в шахматах не может быть института преемников, и чемпион мира, кем бы он ни был, не может быть назначен.

Что делать? В третий раз в течение года Капабланка отправляется на встречу с Ласкером. Замечу, что такое путешествие можно было осуществить тогда только по воде и длилось оно минимум неделю. А учитывая, что кубинец совмещал переговоры в  Голландии с посещением Англии, немалую часть 1920 года Капабланка провел на пароходах.

На очередной встрече, вновь организованной федерацией шахмат Нидерландов, Ласкер говорит, что до сих пор ничего не знает о гарантийном письме, в то время как Капабланка утверждает, что гарантия есть, и копии ее он послал как на берлинский адрес Ласкера, так и на голландский их общих друзей.

При современных способах коммуникации предмет спора кажется нелепым, но еще много лет спустя, настаивая на собственной трактовке событий, маэстро не раз возвращались к этой злополучной гарантии.


Свободный от переговоров день. Сеанс одновременной игры Капабланки в Роттердаме (1920).

Так или иначе, Ласкер снова отзывает решение о сложении с себя чемпионского звания, снова соглашается со всем, и 15 марта 1921 года в Гаване начинается матч на звание чемпиона мира.

Как готовился пятидесятидвухлетний Ласкер к этому матчу? Перед отплытием из Роттердама его друг профессор Бодет вручил доктору собственный экземпляр Бильгера. На корабле чемпион мира перелистывал эту дебютную библию того времени, но прока это, как мы помним, вельтмейстеру не принесло.

28 апреля 1921 года Хозе Рауль Капабланка был провозглашен чемпионом мира. Второй раз, но на этот раз совершенно легитимно.

Думаю, что тридцатитрехлетний Капабланка, находившийся тогда в расцвете сил, выиграл бы матч в любом случае, но борьбы не получилось: Ласкеру не удалось победить ни разу, и он играл хуже, чем когда-либо.


  


Смотрите также...

  • Турнир 1936 года в Ноттингеме был одним из самых знаковых в прошлом веке. Вспоминает один из победителей его Михаил Ботвинник: «Долгое время чемпион мира Эйве был лидером, и я еле поспевал за ним. В этот критический момент состязания Ласкер неожиданно пришел ко мне в номер.


    Эмануил Ласкер на турнире в Ноттингеме (1936) представлял Советский Союз

  • В интервью агентству Р-Спорт президент РШФ Андрей Филатов озвучил идею изменить регламент проведения матча за звание чемпиона мира среди мужчин и женщин:

  • В январе этого года мы сообщали о необычном предложении Андрея Филатова изменить регламент цикла розыгрыша звания чемпиона мира. Вот как президент РШФ объяснил тогда свою идею:

  • До начала турнира в Вейк-ан-Зее Магнус Карлсен дал интервью корресподенту голландской газеты «Фолкскрант», в котором сказал немало интересного. С некоторыми идеями чемпиона мира вы уже знакомы, другие могут показаться любопытными.

  • Переиграем знаменитую партию Алехин - Ласкер из турнира в Цюрихе (1934).

  • «Капа был красавец: аристократические пальцы, серо-зелёные с поволокой глаза, чудесная улыбка. Вылитый Рудольф Валентино, женщины прямо преследовали его…»

    Вдова Капабланки, вспоминая покойного мужа, не раз сравнивала его со звездой экрана. И не она одна. В статьях и воспоминаниях о великом шахматисте можно не раз встретить сравнение со знаменитым киноактером того времени.

  • После окончания Первой мировой войны в Нью-Йорке было создано специальное бюро, занимавшееся расшифровкой секретной переписки стран, с которыми Соединенные Штаты находились в нормальных, а то и в дружественных отношениях. Это бюро получило название «Черная комната».

    «Джентльмены не читают писем, предназначенных для других», - сказал американский министр внутренних дел Генри Стимсон в 1929 году, приняв решение закрыть «Черную комнату».

  • Лет пятнадцать назад разговорился после сеанса одновременной игры с одним из участников - журналистом роттердамской газеты.

  • В интервью сайту Шахматной федерации Мосвы Александра Костенюк поделилась впечатлениями о прошедшем в Ханты-Мансийске чемпионате мира среди женщин. Отнеся свое собственное выступление к разряду неудач, Костенюк поздравила с титулом Анну Ушенину: "Незаслуженно победить нельзя. Надо понимать, что нокаут-турнир – это лишь один турнир. Тем более, кроме женского чемпионата мира, других международных соревнований по этой системе не проводится вообще".

  • Статья гроссмейстера Доннера, которую я хочу предложить вашему вниманию, была написана почти полвека назад. Речь в ней идет о проблеме ничьих в шахматах, о «приятных» и «жалких» турнирах, о привычках профессионалов, их гонорарах, словом, о многом, не потерявшем интереса и сегодня.

    Никогда по-русски не публиковавшийся текст был написан на рубеже 1967-1968 годов во время рождественского турнира в Гастингсе, где голландский гроссмейстер принимал участие сам.