Аниш Гири: "Слухи о смерти классических шахмат сильно преувеличены"

Время публикации: 07.03.2018 00:25 | Последнее обновление: 07.04.2018 22:52
Аудио: 

You may need: Adobe Flash Player.

Запись прямого эфира: 06.03.2018, 20.00 Мск
Длительность: 1 час 55 минут

Е.СУРОВ: И вот он – Аниш Гири! Здравствуйте, Аниш!

А.ГИРИ: Добрый вечер, здравствуйте!

Е.СУРОВ: Сразу хочу сказать слушателям, что наша встреча могла состояться и раньше. Непосредственным поводом к ней, конечно, стало успешное выступление Аниша в Вейк-ан-Зее. Но тогда как-то были на повестке дня другие, более горячие темы – мы все помним, какие, а кто-то, возможно, уже и не помнит. Ну а потом как-то закрутилось, завертелось… Не всегда гроссмейстеры элитного уровня могут найти дыру в своём графике, чтобы уделить такое внимание слушателям и читателям Chess-News. Поэтому я благодарен Анишу, что это случилось хотя бы в начале марта, буквально за три дня до начала турнира претендентов, о котором мы ещё, конечно, поговорим.

Но начать я хочу всё-таки с Вейка. И Владимир Тукмаков, который пару дней назад был у нас в эфире, тоже упоминал этот турнир как тот, в котором вы добились успеха после какого-то долгого спада. Вы согласны с этим?

А.ГИРИ: Во-первых, спасибо за то, что нашлась возможность устроить такой эфир. Надеюсь, что мы приятно проведём вечер, и для многих это интервью будет интересным. Для меня это тоже удачная возможность рассказать какие-то вещи и пообщаться, в первую очередь, с русскоязычной аудиторией.

Действительно, Вейк-ан-Зее был для меня очень успешный турнир. Но сказать, что у меня был какой-то долгий кризис, может быть, не совсем объективно. Всё-таки у меня были какие-то проблески и до этого, скажем так. Но, конечно, я на какое-то время ушёл из первой пятёрки точно, а был момент, когда выпал даже из десятки на несколько позиций. В целом общий тренд был не совсем в мою пользу. Я потерял очень много рейтинга. Мне кажется, что это началось с Бильбао, потом в Сент-Луисе в 2016 году. После этого таких уж больших провалов не было, но всё равно не удавалось найти гармонию в игре, хотя были и хорошие турниры. В частности, я очень доволен матчем с Дин Лижэнем, которого я обыграл. Дин Лижэнь – один из сильнейших шахматистов мира. Потом я выиграл турнир в Рейкьявике, который не был элитным, но, тем не менее, там я выиграл много партий и был очень доволен качеством своей игры. Были и другие локальные победы. Но конечно, Вейк-ан-Зее – это для меня был успех после какого-то периода засухи.

Е.СУРОВ: Кстати, сегодня в Рейкьявике сегодня открывается очередной турнир. Но вы его в этот раз пропускаете?

А.ГИРИ: Да, так получилось, что февраль и март для меня очень напряжённые месяцы, хотя я и не играю в турнире претендентов.

Е.СУРОВ: И всё-таки, как бы вы объяснили тот успех в Вейке? Обычно я об этом спрашиваю у игроков вскоре или даже сразу после окончания турнира. А тут прошёл месяц. Может быть, какие-то нюансы лучше видятся на расстоянии?

А.ГИРИ: Вы имеете в виду поговорку "раз в год и палка стреляет", которую я сказал вам шесть лет назад, когда выиграл турнир в Реджио-Эмилии?

Е.СУРОВ: Вы даже такие вещи помните?

А.ГИРИ: Вы меня просто спросили, и я припомнил эту поговорку, а потом вспомнил, что, по-моему, последний раз я употребил её именно у вас в эфире тогда давно. Но всё-таки хотелось бы надеяться, что я – неплохой шахматист, а у любого неплохого шахматиста хорошие результаты рано или поздно появляются. Мне кажется, это нормально. Ну, и так всё сложилось. Я должен был подойти к турниру в очень хорошей форме с точки зрения энергии, потому что я очень хорошо отдохнул, правильно позанимался. И, безусловно, не обойтись без везения. В том турнире мне везло, от начала до конца.

Е.СУРОВ: Вы говорите прямо как некоторые шахматисты, которые если выиграли партию, то считают, что всё нормально, так и должно быть. А если проиграли – то значит где-то что-то не так случилось. Для вас этот турнир удачно прошёл – ну, значит, так и должно быть. Так я вас понял, во всяком случае.

А.ГИРИ: Не совсем так. Пять выигранных партий – это, конечно, да. Но и без везения не обойтись. Хотя я не совсем согласен с тем, что вы сказали. Например, когда турнир не идёт, я далеко не всегда считаю, что это как-то напрямую связано с плохим самочувствием или с плохой игрой. Очень часто бывает, что не сложилось. А иногда бывает, что сложилось. Поэтому я считаю, что роль случая в этом тоже есть. Но, безусловно, турнир в Вейк-ан-Зее очень длинный, и то, что удалось распределить энергию, которой было много, мне очень помогло.

Е.СУРОВ: А вам нравится этот турнир? Нет, я понимаю, что, конечно, нравится. Но он входит в число любимых, где вам нравится играть? Может быть, с этим тоже связано?

А.ГИРИ: Да, для меня это особый турнир. Можно сказать, что я – посол этого турнира, хотя по-русски это звучит несколько странно. Но у меня к нему действительно особое отношение. Во-первых, я голландский шахматист, а Вейк-ан-Зее – это самый сильный турнир в Голландии уже долгое время. И потом это очень длинный турнир и очень сильный. В современных шахматах уже почти не остаётся таких марафонных турниров, кроме турнира претендентов и нашего турнира в Вейк-ан-Зее. Остальные, как правило, намного короче – девять туров, а какое-то время было очень модно проводить даже семь туров, и до сих пор время от времени такие турниры появляются.

Поэтому Вейк-ан-Зее – особый турнир, и на него умудряются год от года приглашать очень сильный состав. Даже Магнус Карлсен – что очень важно – принимает в нём участие практически каждый год. Конечно, турнир, в котором играет Карлсен, приобретает особый вес.

Е.СУРОВ: Я напомню, что даже когда проходят какие-то пресс-конференции, связанные с турниром в Вейк-ан-Зее, Аниш практически всегда в них участвует. Я имею в виду не во время турнира, а какие-то информационные пресс-конференции, где рассказывается что-то о турнире.

А.ГИРИ: Да, в этом году у нас была пресс-конференция, где представляли список участников, и ещё дня за три до начала у нас было мероприятие в Хилверсуме, куда пригласили прессу, шахматных любителей. Идея была в том, чтобы как-то вызвать интерес к предстоящему там туру, заявить о турнире до его начала, привлечь к нему внимание. Мне кажется, организаторам удалось достичь этой цели, турнир действительно привлекает огромное внимание со стороны голландской прессы. О турнире говорили и по телевизору, и на больших новостных сайтах, и в газетах. Поэтому в этом плане наше сотрудничество с турниром прошло очень успешно.

Е.СУРОВ: Вы сказали, что вы – голландский шахматист. Но давайте всё-таки напомним немного о вас. Тем более, что последнее развёрнутое интервью с вами было на сайте действительно шесть лет назад, и не все те, кто нас слушают сегодня, слушали или читали то интервью. А уж даже если и слушали, то наверняка забыли. Вы ведь были раньше и российским шахматистом. И вообще, расскажите чуть-чуть о себе. Как вы стали голландским шахматистом?

А.ГИРИ: Мне кажется, что тогда мы как раз говорили на эту тему довольно много, потому что тогда это были более свежие воспоминания.

Мы переехали с семьёй в Голландию в 2008 году. Мы жили в разных странах. Родился я в России, а папа у меня вообще из Непала. Потом мы жили несколько лет в Японии. Все эти переезды были связаны с работой моего отца – он гидротехник и научный работник. И когда мы переехали в Голландию, я продолжал играть в шахматы, хотя тогда ещё, по-моему, не был международным мастером, рейтинг у меня был в районе 2300-2400. Так получилось, что в Голландии в тот момент было много турниров, я стал в них играть. Я тогда был ещё совсем молодой, и у меня не было таких предложений, как, скажем в Америке у Фабиано Каруаны, мне не платили миллионы. Но, тем не менее, когда стало ясно, что я буду шахматистом Голландии, появились какие-то возможности. Я понял, что могу сыграть в чемпионате страны, меня могут пригласить в Вейк-ан-Зее. Впервые меня пригласили в Вейк-ан-Зее на турнир в группу С – это была третья группа (сейчас их всего две осталось). И когда появились возможности для меня как для шахматиста, я поменял федерацию на голландскую.

Сейчас я уже много лет живу в Голландии, играю за голландскую федерацию, и у меня уже тесные отношения со сборной страны. Поэтому это всё совершенно естественно.

Е.СУРОВ: А чувствуете вы себя голландцем?

А.ГИРИ: Как шахматист – однозначно. А в более широком плане…

Е.СУРОВ: Думаете вы на каком языке?

А.ГИРИ: Думаю, как правило, на английском. Я просто очень много общаюсь на английском – и с женой, и со многими друзьями и коллегами. Но это вопрос такой… Знаете, после двухчасового интервью с вами мне наверняка будут сниться сны на русском. К тому же, на русском я говорю со своими родителями и сёстрами, со своими русскими друзьями. Но, как видите, со временем я утратил уже какие-то навыки, и мне проще общаться на английском. Хотя читать мне до сих пор легче на русском, и понимаю я абсолютно всё.

Е.СУРОВ: Я хотя бы надеюсь, что сны приснятся не слишком страшные.

А.ГИРИ: Посмотрим.

Е.СУРОВ: Раз уж мы заговорили о языках, и вы упомянули Японию, я сразу прочту пришедший вопрос: "Вы говорили, что свободно говорили по-японски. Сохранился ли этот навык по настоящее время?"

А.ГИРИ: Я говорил по-японски, когда мы жили в Японии. Я был тогда маленький, мне было восемь лет. Конечно, мы время от времени возвращались в России, но, в основном, с восьми до двенадцати лет я прожил в Японии. В таком возрасте языки легко учатся, и какое-то время я говорил по-японски совершенно свободно. Но я заметил, что если языки очень быстро учатся, то они потом так же быстро забываются. Поэтому сейчас я уже… Конечно, я отличаю японскую речь от другой, узнаю какие-то слова. Пару лет назад мы были в Японии, и когда я там побыл месяц, какие-то знания вернулись. Но, конечно, чтобы вернулось всё, нужно учить язык практически заново.

Е.СУРОВ: А интервью вы смогли бы дать на японском языке?

А.ГИРИ: Конечно, нет. Максимум, на что я был бы способен, – это понять хотя бы половину из того, что говорят люди. Но всё равно пришлось бы учить японский заново. Просто в детстве у человека гибкий мозг, он всё впитывает, а потом так же быстро идёт обратный процесс. Так получилось, что когда мы жили в Японии, хуже всех по-японски говорил папа. А сейчас, когда прошли годы, выяснилось, что единственный, кто хоть что-то помнит по-японски, - это тот же папа, а мы всё уже забыли. Поэтому мне кажется, что чем старше человек, тем медленнее он учит язык, но тем дольше он потом в нём остаётся.

Е.СУРОВ: Наш читатель просит перечислить все языки, которыми вы владеете.

А.ГИРИ: К сожалению, надо развенчать миф о том, что я – суперполиглот. Я говорю на языках, на которых должен говорить. Говорю на русском, потому что я родился и вырос в России и говорю по-русски с родителями. Говорю на голландском, естественно, потому что сейчас живу в Голландии. И, само собой разумеется, говорю по-английски, потому что это необходимо в современном мире, особенно, опять же, в Голландии. Ну, когда-то я говорил по-японски и когда-то говорил по-непальски, потому что в Непале я тоже жил, но совсем маленьким – я там был в три года и прожил пару месяцев. Но когда ты настолько маленький, всё учится гораздо быстрее и гораздо быстрее забывается. Непальский язык я забыл уже через год после того, как мы уехали, и уже давно на нём не говорю. Но, как и в случае с японским, различаю непальский язык на слух, могу узнать пару слов, что-то понять. Но в целом сейчас я говорю только по-русски (как вы слышите, еле-еле), по-голландски и по-английски.

Е.СУРОВ: И осталось только ответить на вопрос: "Каких ещё вы можете назвать шахматистов-полиглотов?"

А.ГИРИ: Вот слово "ещё" здесь явно лишнее. Мне кажется, нужно различать людей, которые знают много языков просто потому, что они их выучили, и людей, которые знают много языков потому, что иначе не могло быть. Например, как можно жить в Японии – и не говорить по-японски? Особенно если тебя туда привезли ребёнком. У меня просто так получилось в жизни. Но я знаю людей, которые говорят на многих языках, но при этом они совершенно не обязаны на них говорить. Мне кажется, что в шахматном мире самый известный полиглот – это Сергей Мовсесян. Он жил во многих странах, представлял разные федерации. Он безупречно говорит, естественно, по-русски и по-английски, по-армянски, почему-то по-грузински ("почему-то" – потому что я не знаю его биографии).

Е.СУРОВ: По-моему, он родился в Тбилиси. Во всяком случае, часть жизни он там прожил.

А.ГИРИ: И ещё он говорит на очень многих языках – например, на словацком. Он ведь какое-то время тоже жил в Словакии и, по-моему, играл за Словакию, да?

Е.СУРОВ: Жил в Словакии точно.

А.ГИРИ: Поэтому весь комплекс он охватил. То есть он говорит на всех языках, которые как-то связаны с польским, словацким и русским. Он их все выучил в совокупности. Мне кажется, это возможно только если человек постоянно поддерживает своё умение говорить на разных языках. А он это поддерживает, потому что я слышал, как он общается с каждым представителем народа на его языке. Плюс у него наверняка к этому какой-то особый талант, потому что он реально говорит на очень многих языках и практически идеально – во всяком случае, люди были под большим впечатлением от его умения разговаривать.

Ещё, как ни странно, на нескольких языках говорит Иванчук. Я не знаю, насколько хорошо, но знаю, что какие-то языки он изучал. Например, он говорит на турецком – хотя, казалось бы, почему и откуда? Значит, немножко понимает и азербайджанский, и какие-то ещё языки. Думаю, что Давид Навара разговаривает на многих языках. Я как-то видел его во Франции, во французской лиге, он сидел после партии на табуретке и читал разговорник на французском языке. То есть его всё это очень интересует.

А вообще есть много шахматистов, которые любят языки. А в моём случае просто так получилось, что я, к счастью, жил в разных странах, соприкасался с разными культурами и языками. Что-то из этого осталось, а что-то нет.

Е.СУРОВ: А я напоминаю, что мы в прямом эфире с Анишем Гири, будем пытаться услышать друг друга, хотя у нас тут есть проблемы со связью.

А.ГИРИ: Да, когда связь подводит, тут уже не до языков.

Е.СУРОВ: Да-да. А я могу подтвердить всё, что говорил Аниш, он действительно назвал, пожалуй, самых известных шахматных полиглотов. Что касается Давида Навары, то в каком-то репортаже я даже делился впечатлениями о том, как он с Иванчуком говорил на украинском языке, когда они играли вместе в Праге. Ну а про Мовсесяна все давно знают, и я прошу у него прощения, если что-то перепутал в его биографии.

А.ГИРИ: Так что я не заслужил, чтобы стоять в одном ряду с этими великими личностями. Сейчас я говорю всего лишь на трёх языках.

Е.СУРОВ: А я бы хотел ещё чуть-чуть вернуться к Вейку, потому что меня интересует Магнус Карлсен. Что же всё-таки нужно сделать, чтобы обойти его в турнире, особенно на тай-брейке? Я думаю, что этим вопросом задаются многие.

А.ГИРИ: В Вейк-ан-Зее мне, конечно, везло, но уж Магнусу везло откровенно… То есть там были партии, которые явно были не под его контролем. Например, легендарная партия с Гавэйном Джонсом, когда он зевнул фигуру, а потом всё равно выиграл. И хотя говорят, что там было не всё так ясно, очевидно, на высшем уровне всё там ясно. Если на h5 пойти g5, то прорываться было уже негде, и партия не может закончиться  иначе, как победой чёрных. Потом были какие-то эндшпили, которые, если бы соперники защищались лучше, привели бы к другим результатам. В случае с Вейк-ан-Зее Магнусу, как любому победителю, немножко везло, но всё-таки немножко больше, чем простому победителю. А тай-брейк он, конечно, играет здорово! У него шикарные навыки в блице. И как раз в контролях покороче все его таланты и положительные качества являются решающими. То есть на задний план отходит его не очень глубокая дебютная подготовка, гораздо важнее становится его широчайший кругозор – а в блице это имеет гораздо большее значение, - его совершенное чутьё. Например, манёвр, который он видит моментально, я вижу, скажем, за десять секунд, а в блице этих десяти секунд мне может не хватить.

Поэтому, безусловно, объективно он играет сильнее. Тем не менее, матч был всего из двух партий, поэтому, если бы мне повезло больше, я бы мог его выиграть. Я не считаю, что был обречён. Хотя, конечно, то, что он так замечательно играет тай-брейки, это не случайно – он очень сильный игрок в блиц.

Е.СУРОВ: А что такое всё-таки блиц? Нужно ли хоть как-то серьёзно относиться к этому виду шахмат? Ведь проводятся самые разные турниры по блицу, даже чемпионат мира, и на этом делается пиар.

А.ГИРИ: За время моего пребывания наверху ситуация довольно сильно изменилась, даже за последние годы. Мне кажется, что когда я начинал играть на высоком уровне, блиц вообще никого не волновал, это было просто развлечение. Многие тренеры даже говорили, что это вредно, многие шахматисты стеснялись признаваться в том, что они играли блиц часами в интернете. А в последнее время, наоборот, считается, что это часть нашей игры. Я пока к этому не совсем адаптировался, но надо будет этим заняться. Я уже понял, что надо идти в ногу со временем и относиться к этому серьёзно. Я вижу, что есть многие игроки, которые относятся к этому серьёзно, и видно, что они готовы к блиц-турнирам гораздо лучше, чем какие-то другие игроки. Конечно, велика ещё и роль тай-брейка. Даже в том же матче на первенство мира… Вот сейчас будет ещё один матч. Мне кажется, что Магнус уже будет играть совершенно по-другому. Он уже всё понял, изменил свой подход. Я думаю, что матч с Карякиным и уроки, которые он оттуда извлечёт, сделает его подход совершенно иным. Он уже не будет в этот раз сильно нервничать, когда будут все ничьи, и более спокойно будет относиться к тай-брейку. Так что, мне кажется, в условиях современной системы проведения турниров и кубков мира, есть много турниров с большим бюджетом – блиц-турниров, рапид-турниров, Grand Chess Tour проводят турниры в Лёвене и Париже, в том же Сент-Луисе тоже есть рапид и блиц, очень серьёзные деньги на кону. Хотя деньги деньгами, но они обычно означают какой-то престиж. А когда турнир воспринимается большинством шахматных профессионалов всерьёз, то меняется всё. Мне кажется, что со временем большинство шахматистов стали относиться к этому серьёзно и готовятся уже по-другому.

Е.СУРОВ: То есть вы считаете, что Магнус Карлсен будет где-то даже играть на тай-брейк в матче?

А.ГИРИ: Если так пойдёт матч. Та партия, которую он проиграл в прошлом матче Карякину, - ясно, что он просто уже не выдержал. Он хотел выиграть, у него не получалось, и он просто не смог совладать с собой. Он брал в той ситуации просто сумасшедшие риски, один за другим. И даже в конце мог как-то попытаться приплыть к мирной гавани, но ту партию он провёл, конечно, совершенно безумно. Я думаю, что тогда он провёл несколько ужасных дней и ночей, и такого кошмара повторить ему больше не захочется. И даже если игра пойдёт так, как в прошлый раз, то он будет к этому спокойней относиться. Да и по тому, как он играл в Вейк-ан-Зее, было видно, что его единственная задача – это идти в ногу со мной и Мамедъяровым, доплыть до тай-брейка, будучи на первом месте, а тай-брейк его устраивает. Да, в этом есть какая-то логика. Но я думаю, что такая ситуация будет не вечной, другие тоже начнут как-то думать, пытаться использовать разные методы борьбы с Магнусом в блице и рапиде, может быть, как-то специально к нему готовиться. Есть такие возможности, просто об этом пока никто не думал.

Е.СУРОВ: Ситуация будет не вечной, может быть, ещё и потому, что классическим шахматам осталось недолго.

А.ГИРИ: Нет-нет, не надо так уж совсем категорично!

Е.СУРОВ: Ну а что? Если всё больше и больше матчей на первенство мира будет решаться в быстрых шахматах и блице, то что же тогда?

А.ГИРИ: Ни в коем случае. Я просто имею в виду, что тогда так просто пошло. На самом деле, Магнус должен был выигрывать в… Какая это была по счёту партия? Четвёртая? Да, в четвёртой партии у него был абсолютно выигранный эндшпиль. Но и до этого, в варианте с Rе1 в "берлине", когда он давил в эндшпиле, - там тоже было подвыиграно… Просто так сложилось. На самом деле, он мог захватить лидерство и в начале. Я не говорю, что потом он бы выиграл весь матч без звука – возможно, Сергей проявил бы свои бойцовские качества и отыгрался, - но, во всяком случае, матч протекал бы по-другому. А сейчас, может быть, соперник Магнуса сам будет бояться тай-брейка и брать больше риска. Но это ни в коем случае не значит, что классическим шахматам придёт смерть. К тому же, это разные вещи. Одно дело – матч на первенство мира, другое дело – просто шахматные турниры. У нас и так полный календарь, даже без матча на первенство мира, проводится много интересных турниров, и говорить о смерти классических шахмат было бы неправильно.

С другой стороны, так всегда было на протяжении всей истории шахмат. Даже Капабланка вроде говорил об этом в своё время. Я как человек, который находится в шахматном топе и внутри шахмат, прекрасно вижу, что всё очень преувеличено. Тот же уровень подготовки: почему-то всем кажется, что топ-гроссмейстеры всё знают! Я, например, сколько партий играю, и когда удаётся удивить соперника и получить какой-то перевес, то после партии выясняется, что они всегда всё знают! Доходит до абсурда. Например, с Вашье-Лагравом – безусловно, одним из сильнейших шахматистов, который очень хорош готов к дебютам, но периодически и у него бывают спады. У нас были такие партии, когда совершенно очевидно было, что он пойман на вариант, у него безнадёжно с дебюта, а после партии он мне рассказывает, что всё смотрел. То есть это стандартная реакция шахматистов в интервью, и даже соперникам они часто говорят, что всё знают. А на самом деле надо внимательно посмотреть партии, и там видно...

Е.СУРОВ: То есть это некий блеф? Они где-то даже лукавят?

А.ГИРИ: Да, конечно. Хотя, может быть, они просто не помнят. А кому-то просто кажется, что они смотрели. Или они точно не помнят, но на всякий случай говорят, что смотрели, чтобы как-то сохранить своё лицо. Знаете, бывают даже такие партии, когда короткая ничья, а потом оба шахматиста делают вид, что так и должно быть. А на самом деле один трясся всю партию, боялся, что что-то не вспомнит. Или вообще просто так сложилось случайно.

Надо просто смотреть на интересные партии, на результаты турниров. Даже на турнире в Лондоне, где было несколько кошмарных ничейных туров… То есть было понятно, что это просто совпадение, что вот так вот всё началось… И в этом тоже была какая-то интрига: неужели всё так и продолжится до конца? И в какой-то момент стало ясно, что даже сами игроки находились под влиянием этого. Допустим, Карякин в совершенно выигранной позиции согласился на ничью, когда казалось, что он вот-вот выиграет. Но даже при всей сложившейся интриге там всё закончилось, как обычно: кто-то посыпался, кто-то, наоборот, собрался, и в итоге Фабиано Каруана выиграл фантастический турнир, всё закончилось очень интересно и красиво. Поэтому, мне кажется, не стоит хоронить классические шахматы.

Как правило, я слышу, что классическим шахматам конец, от людей, которые не совсем адекватно оценивают ситуацию.

Е.СУРОВ: А согласны ли вы с тем, о чём многие говорят в последнее время, а именно о той тенденции, что компьютер всех уравнивает и фактически делает игру всё более ничейной? Даже ваш бывший тренер Владимир Тукмаков не стесняется сказать о том, что современный дебют его не интересует.

А.ГИРИ: Да, это правда. Но это не значит, что он не интересует всех. На топ-уровне дебют, безусловно, очень важен.

Да, то, что компьютер существует, и то, что людям гораздо проще с ним учиться и готовиться к партиям, немножко выравнивает состав. Уже и рейтинг-лист гораздо плотнее, чем раньше, и турниры гораздо плотнее. Появилось огромное количество очень сильных игроков, даже не топ-уровня, а чуть пониже. Шахматисты с рейтингом 2700 и даже 2600 очень сильно играют, могут быть очень хорошо готовы в дебюте. Но, как правило, у всех есть какие-то слабости. Конечно, бывают турниры (например, Кубок мира), где кажется, что просто вообще все равны. Но в конце почему-то всё равно выигрывает Аронян.

Конечно, есть разница в силе игроков, и рейтинг эту разницу отражает, но да – сейчас выиграть партию стало сложнее, чем это было раньше. Но у нас ведь задача не выиграть все партии, а задача выиграть конкретный турнир или, к примеру, отобраться на матч первенства мира. То есть задачи совсем другие. И то, что есть какие-то ничьи, - ну что же? Раньше они тоже были. Сейчас ничьи происходят, может быть, за счёт чуть более высокого качества партий, чем раньше. Но ничьи были всегда, и до сих пор они являются совершенно нормальным результатом.

Е.СУРОВ: Я напомню, что всё это мы сейчас слышим от одного из самых больших "ничейщиков" в современном шахматном мире Аниша Гири, который славится тем, что очень многие партии завершает вничью.

Кстати, по этому поводу вопрос на сайте, но он с подтекстом. Формально вопрос о фильме "Гроссмейстер" – я не знаю, видели вы этот фильм или нет? Читаю: "На днях во время просмотра советского фильма ''Гроссмейстер'' мне почему-то подумалось про вас. Это, кажется, было в момент, когда главный герой, принципиальный шахматный романтик, вместо соглашения на выгодную ничью, так задумался в поиске выигрыша, что просрочил время. Если вам этот фильм знаком, поделитесь, пожалуйста, соображениями об отражённых в нем идеях и оцените, оказал ли он на вас какое-то влияние".

А.ГИРИ: Вы сейчас сказали про "ничейщика". Это, конечно, забавный факт – я когда-то прославился своим результатом на турнире претендентов, где сделал четырнадцать ничьих. А так вообще мне всегда хотелось сделать какой-то статистический обзор, особенно когда меня эта тема сильно задевала, что было немножко раньше, и посмотреть: насколько я делаю больше ничьих, чем другие шахматисты. Потому что интуитивно мне казалось, что есть шахматисты, у которых тоже высокий процент ничьих.

Е.СУРОВ: Но которые почему-то не так заметны?

А.ГИРИ: Да. Но вы же прекрасно понимаете, как работает медиа, как создаются какие-то мифы, какие-то хайпы, какие-то истории, клички, тэги. Всё это делается искусственно, а для этого всегда нужен какой-то человек, всё это понятно.

Но тем не менее, после того как я сделал четырнадцать ничьих на турнире претендентов, я должен молчать в тряпочку, как говорится.

Е.СУРОВ: Я всё-таки хочу чуть-чуть если не поспорить, то подискутировать. Я, конечно, могу говорить только за себя, но мне кажется, что я не одинок в этом. Мне, и не только мне, кажется, что дело тут не только в медиа, а дело ещё и в ощущении. Вы уж не обижайтесь, но частенько во время турнира, когда я вижу пары предстоящего тура, то о каких-то парах можно с большей вероятностью сказать, чем закончится та или иная партия. И в партиях с вашим участием иногда не так уж сложно предсказать результат. А есть шахматисты, которых не так легко предсказать. Почему складывается такое ощущение?

А.ГИРИ: Я не очень понимаю. А с кем, допустим, моя партия должна по ощущениям закончиться вничью? С каким шахматистом?

Е.СУРОВ: Нет, тут дело как раз не в имени соперника.

А.ГИРИ: А, то есть любая партия со мной?

Е.СУРОВ: Ну, не любая. Но иногда бывает ощущение, что в этой партии более предсказуемый результат, чем в какой-то другой. Или я ошибаюсь?

А.ГИРИ: Не знаю. Я сейчас пытаюсь вспомнить всех своих соперников, с кем у меня были ничьи. У меня было много ничьих, но так, чтобы не было ни одной результативной партии, - таких соперников у меня не было. Есть соперники, с которыми у меня идут чуть лучше дела или чуть хуже. Честно говоря, я не очень понимаю, о чём идёт речь. Лучше я отвечу на вопрос читателя, который спросил меня про фильм "Гроссмейстер".

К сожалению, я не смотрел этот фильм. Но я видел вопрос, поэтому погуглил, о чём идёт речь, и очень пожалел, что не видел этот фильм. Оказывается, в этом фильме принимали участие многие гроссмейстеры и даже Виктор Корчной в роли главного героя.

Е.СУРОВ: Да, которого потом убрали из титров [на самом деле – фильм был снят с проката после бегства Корчного из СССР – прим. CN].

А.ГИРИ: К сожалению, я фильм не видел, но если судить по описанной читателем сцене, то это как раз нехарактерно для меня. Я всегда держу время под контролем и играю на результат. Конечно, я могу долго подумать после предложения ничьей, но проиграть по времени для меня нехарактерно. Как раз более характерно это, например, Иванчуку, который много проигрывал по времени и в самых нелепых ситуациях. Тот же Магнус Карлсен неоднократно становился центром каких-то курьёзов. Я помню, как-то он проиграл по времени Топалову в выигранной позиции. Недавно тоже что-то такое было с контролем времени, где он ошибся. И даже в матче на первенство мира с Карякиным в одной партии, мне кажется, он перепутал, что там был не сороковой ход, а тридцать девятый, и он сделал слишком быстро лишний ход. То есть в этом плане есть другие шахматисты, которые гораздо больше подходят под это описание.

Е.СУРОВ: Давайте тогда ответим и на другие вопросы этого читателя. "Вы, как известно, получили солидное образование, - пишет он. - Рассчитываете ли на него в дальнейшем?". Я думаю, будет нелишним пояснить, что же за солидное образование имеется в виду.

А.ГИРИ: Я тоже не очень хорошо себе представляю, что имеется в виду. К сожалению для моего образования, я после школы не поступал в университет, поэтому образование у меня далеко не солидное, в отличие от моего шахматного стиля, как мы с вами уже установили. Могу лишь пояснить, почему у меня нет того самого солидного образования. Я очень рано стал играть в турнирах, и после школы казалось нецелесообразным упускать очень важные годы для того, чтобы стать серьёзным шахматистом, и заниматься чем-то другим. Поэтому я сфокусировался на шахматах, и это дало свои плоды. Так что в целом я этим своим решением не могу быть недоволен.

Е.СУРОВ: А я хочу обратить внимание читателей, что если кто-то пишет фразу "как известно", то это далеко не всегда означает, что это непреложный факт, который не нужно проверять.

А.ГИРИ: Да, именно так.

Е.СУРОВ: Хорошо, дальше. "Какие шахматные планы имеете в ближней и дальней перспективах?".

А.ГИРИ: Не знаю, можно ли об этом говорить, потому что, насколько я понимаю, некоторые турниры любят анонсировать участников с каким-то ажиотажем, поэтому…

Е.СУРОВ: Речь идёт о каком-то супертурнире, да?

А.ГИРИ: Да, я буду играть топ-турнир в апреле, сыграю рапид в Лёвене, который является частью Grand Chess тура, и ещё в одном крупном турнире в июле. Но не знаю, насколько корректно говорить, где я буду играть. Допустим, для турнира в Вейк-ан-Зее они делают по этому поводу специальную конференцию. Но без работы не останусь. Также через несколько дней я еду в Берлин помогать Владимиру Крамнику, так что дел у меня хватает.

Е.СУРОВ: Ах, вот так! Помогать Владимиру Крамнику!

А.ГИРИ: Да, людям нужна помощь.

Е.СУРОВ: Вот, оказывается, в чём главная новость!

А.ГИРИ: Да, надо же как-то отвлечь людей от темы моих ничьих.

Е.СУРОВ: Да, от обычных и уже заезженных тем.

Кстати, один из читателей ВКонтакте задаёт вам вопрос: "Как вы готовитесь к турниру претендентов?". А вы, собственно, вот так и готовитесь! Вы готовитесь помогать Владимиру Крамнику.

А.ГИРИ: Да, читатель, видимо, всё уже знал, к чему выведет наш разговор, поэтому задал очень уместный вопрос.

Я играл сам в прошлом турнире претендентов, это был мой единственный опыт. К сожалению, весь этот цикл я провёл нехорошо, и в серии Гран-При я уже не имел шансов к предпоследнему турниру, и Кубок мира я начал довольно бодро, но потом проиграл Иванчуку далеко не на финальной стадии. Поэтому мне, к сожалению, не удалось отобраться на турнир претендентов, но как-то удалось всё же найти работу на этот период.

Е.СУРОВ: В каком-то смысле до турнира претендентов вы в итоге добрались.

А.ГИРИ: Конечно, если шахматисты, грубо говоря, первой десятки, не играют в турнире претендентов, а людям, которые играют в нём, хочется использовать дополнительные ресурсы при подготовке, то я не удивлюсь, если, допустим, и Вашье-Лаграв, и Накамура кому-то помогают.

Е.СУРОВ: Это будет ваше первое сотрудничество с Крамником?

А.ГИРИ: Да, до этого мы с ним, по крайней мере, к турнирам вместе не готовились.

Е.СУРОВ: Если не секрет, приоткройте чуть-чуть завесу: как давно поступило предложение от Владимира? И как оно вообще поступило?

А.ГИРИ: Я не думаю, что могу много вам рассказать на эту тему. Но предложение действительно поступило именно от Владимира. Могло ведь быть и так, что я ему сам предложил свою помощь. Но нет, вышло по-другому. Владимир уже довольно долго готовится к турниру претендентов, но не хотелось бы говорить, с какого именно момента и как интенсивно мы работаем.

Е.СУРОВ: Хорошо, давайте я вас так спрошу. Мой предыдущий собеседник, которого я уже не раз упоминал, Владимир Тукмаков, рассуждая о перспективах турнира претендентов, сказал, что играющих там шахматистов можно разделить на две условные группы: тех, кто непременно борется за первое место и едут в Берлин с этой – единственной – целью, и тех, у кого нет такой цели. Но вы как тренер Крамника подтверждаете занесение его в первую группу?

А.ГИРИ: Мне кажется, что это примерно так же, как делить шахматистов на блондинов и брюнетов. Можно, конечно, так поделить. Но вопрос: зачем? Непонятно, как это отражается на конечном результате. Не удивлюсь, если, допустим, Левон Аронян пару раз ездил на турниры с одной установкой, а потом, когда плохо сыграл, он её несколько раз менял, и до сих пор не смог найти идеальную установку. Возможно, в этот раз он её найдёт.

Мне кажется, сложно сказать, у кого какая установка. И конечно, не хотелось бы делиться с людьми о каких-то внутренних мыслях или планах Владимира Крамника.

Е.СУРОВ: Понял. Я не буду ставить вас в неловкое положение.

А.ГИРИ: И потом, это не так принципиально. Например, мне кажется, Карякин ставит перед собой цель только выиграть турнир, и другое место его не волнует. А что это ему даёт и насколько это важно – непонятно. Мне кажется, все будут готовиться белыми играть на победу, а чёрными играть солидно до момента, пока не надо будет иначе. Я не думаю, что будет ситуация, когда кому-то нужно будет выигрывать чёрными, чтобы выиграть турнир, а он вдруг будет играть на ничью. Все адекватно оценивают ситуацию, все стремятся к выигрышу и в какой-то момент все понимают: борется он за первое место или нет. Так что здесь нет особой разницы в делении шахматистов.

Е.СУРОВ: Может быть, это будет последний вопрос о Крамнике. Скажите, а он входил в число ваших любимых шахматистов, когда ещё только происходило ваше становление как шахматиста?

А.ГИРИ: Сложно сказать.

Е.СУРОВ: К примеру, можете сказать, что вы учились на его партиях?

А.ГИРИ: Нет, так я сказать не могу. Конечно, я прочитал много книг, особенно посоветованных тренерами. Конечно, я читал и "Моих великих предшественников" Гарри Кимовича Каспарова, всех чемпионов мира и шахматистов, которых он там упоминает. Он ведь написал там не только про чемпионов мира, но и про тех, кто мог бороться за это звание и боролся – например, Пауль Керес и прочие. Я изучал много партий и, безусловно, партии Крамника тоже. Это ведь золотой фонд шахматной культуры. Но не могу сказать, что он был для меня каким-то особенным кумиром. Конечно, партии Каспарова на меня всегда производили очень большое впечатление, потому что я играл староиндийскую  защиту, когда был молодой, а многие его партии подходили к моему репертуару, и мне было вдвойне полезно их изучать.  И когда ты молодой, ты, конечно, особенно любишь все эти матовые атаки, лавины пешек. Тем более, что Гарри Кимович Каспаров имеет особый вес в шахматной культуре. Поэтому когда я был маленьким, именно он был в какой-то степени моим кумиром. Но тогда я, конечно же, мечтал о том, чтобы пообщаться с такими шахматистами, как Крамник, Ананд, Топалов и многие другие великие шахматисты.

Е.СУРОВ: Я вас понял. Теперь возвращаемся с Карякину, и вопрос про него: "Любите ли вы голландского короля так же, как Карякин российского царя?".

А.ГИРИ: Хм, интересный вопрос. Особенно учитывая то, что в нём уже есть какой-то скрытый подвох, поскольку упомянуто слово "царь". Кстати, именно так называется книга о Путине, которая была очень популярна в Голландии, и я знаю несколько человек, которые её прочитали.

Е.СУРОВ: А вы сами её прочитали?

А.ГИРИ: Нет, к сожалению, я читаю не так много. А если и читаю, то стараюсь восполнять какие-то пробелы в моём образовании, о котором мы уже говорили. Поэтому стараюсь читать общепризнанную классику. А такие новые книги (конечно, если меня только очень сильно не заинтересует какая-то тема) я не читаю.

А вопрос, конечно, интересный. Я отвечу так. Если бы голландский король помогал развить шахматы и поднять их на очень высокий уровень в стране, а также обеспечил бы мне очень много спонсоров, возможно, я бы его полюбил.

Е.СУРОВ: Хорошо, тогда я бы развил вопрос. А вы вообще помните имя голландского короля?

А.ГИРИ: Да, Виллем-Александр. В принципе, я в курсе того, что происходит вокруг меня. Но, если честно, в Голландии король не является такой фигурой, которую постоянно обсуждают. Мне кажется, что в России президента обсуждают больше, чем в Голландии короля. Поэтому не думаю, что очень много людей испытывают к королю какие-то особые эмоции. Он не так часто появляется в новостях. Вот недавно стал появляться, и то потому, что он поехал на Олимпийские игры с голландской сборной, поэтому, конечно, привлёк какое-то внимание. А так в течение года, по крайней мере, в тех новостных сайтах и каналах, которые я смотрю, я его не так часто вижу.

Е.СУРОВ: Я вам скажу, Аниш, почему так происходит. Потому что всё, что происходит в России, зависит от одного человека – от царя. Поэтому о нём так часто вспоминают, поэтому о нём постоянно говорят. А в Голландии всё зависит от уже отрегулированной системы. Поэтому не так важны имена руководителей, которые есть в данный момент или которые придут через некоторое время. Страна всё равно будет жить по тем же законам.

А.ГИРИ: Безусловно, да. Я не хотел обсуждать эти концептуальные вещи, но в целом это и так понятно.

Е.СУРОВ: Хорошо. Тогда ещё вопрос: "Есть ли связь между вашим весёлым нравом и свободными голландскими порядками?".

А.ГИРИ: Очень приятно, что мои нравы считаются весёлыми. Я думаю, что есть какая-то связь. В Голландии люди в принципе не так быстро обижаются, там допускаются часто какие-то очень резкие выпады даже по отношению к тем людям, с которыми ты дружишь, которых ты уважаешь. В Голландии на всё это смотрят немножко проще. Поэтому часто я могу позволить себе какую-то шутку, которая в другой культуре выглядела бы оскорбительно. А так как знаю, что могу позволить себе это в Голландии, я часто этим злоупотребляю. В этом, конечно, что-то есть.

Е.СУРОВ: Вы даже задумываетесь об этих тонкостях? Если в Голландии вы где-то как-то пошутили, то вы отдаёте себе отчёт в том, что, может быть, в России это по-другому прозвучит?

А.ГИРИ: Да-да. Я помню, что как-то пошутил на каком-то турнире в Ханты-Мансийске, и была такая реакция в зале, что я понял, что, может быть, не стоило так шутить. Поэтому меня, безусловно, интересуют такого рода культурные моменты. Так как я сам столкнулся с разными культурами, когда жил в России, хорошо знаю культуру Японии, Непала, Голландии, то для меня все эти моменты культуры, традиций, нравов очень привлекают. Это, безусловно, интересная тема.

Е.СУРОВ: Тогда я вас так спрошу. Можете вы себе представить такую ситуацию, что вы возвращаетесь в Россию и там будете снова жить?

А.ГИРИ: Сложно сказать. Я уже говорил, что жил во многих странах, поэтому мне в этом смысле проще, чем другим людям. Но я пока не вижу логичный сценарий жизни, по которому это произойдёт. Но чем чёрт не шутит, как говорят.

Е.СУРОВ: И последний вопрос от того же читателя. Он касается Салова, и тут я тоже хочу заметить, что с кем бы я ни общался, у кого бы ни брал интервью, - практически каждый раз людей интересует мнение о Салове. И прежде чем задать вопрос, я бы спросил от себя: как вы думаете, с чем это связано?

А.ГИРИ: Я думаю, это как-то связано с моими ничьими, потому что это тоже людей очень интересует. Мне эта тема тоже интересна…

Е.СУРОВ: Вы тоже об этом задумались?

А.ГИРИ: Да-да. Вообще поведение общей массы людей – это очень интересно. Не знаю, как называется наука, которая это изучает, наверное, социология.

Сложно сказать, почему это людей так интересует. Меня, конечно, это не обошло стороной, я что-то слышал о Салове. Но надо сказать, что до недавнего времени я не знал о его партиях. Конечно, я знал, что такой шахматист существует, но не так давно я увидел несколько его партий, как-то больше познакомился с его творчеством. Оказалось, что он действительно играл замечательно, у него было несколько выдающихся партий и турниров. Поэтому я считаю, что как шахматист он добился очень многого. А со всем, что касается его деятельности онлайн, я не очень знаком. Но могу сказать, что многих шахматистов это очень интересует. Например, я как-то был на турнире в Норвегии, в Ставангере, и там во время блиц-турнира я зашёл в комнату отдыха для игроков. Там было две комнаты отдыха, как и на многих турнирах, – одна для Магнуса, другая – для остальных. Я нашёл ту комнату, в которую мне можно было заходить, и услышал, что там все что-то очень бурно обсуждают. Спросил, о чём речь, и мне ответили, что вот, мол, Салов… И даже Виши принял участие в этом обсуждении.

Честно говоря, меня это не очень интересует, потому что, во-первых, я не знаю его лично. Допустим, тот же Виши знает его лично и может что-то сказать. Но он, насколько я знаю, относится ко всему этому с иронией. Хотя я не очень в материале. Я слышал его какие-то довольно оригинальные теории о строении мира и прочее, и, насколько понимаю, большинство людей относится к этому с иронией. Я тоже очень люблю иронию и юмор. Я часто пытаюсь себя развеселить и иногда люблю посмотреть какие-то смешные ролики или почитать что-то смешное. Но для меня есть более смешные вещи, чем чтение всех этих форумов. Я не вижу в этом юмора, я также не вижу в этом чего-то, что мне казалось бы полезным или интересным. Поэтому я не очень знаком с этой темой.

Е.СУРОВ: Тогда читайте комментарии на Chess-News. Я знаю, что есть люди, которые специально открывают комментарии только для того, чтобы прочесть, что нового написал Салов, и посмеяться. То есть он действительно доставляет некоторым удовольствие.

А.ГИРИ: Могу себе представить. Но я нахожу много другого смешного. Хотя я понимаю тех, кто находит его смешным. Когда у человека такие оригинальные теории, и когда он сам относится к ним так серьёзно, то в этом есть некий юмор. Я могу это понять.

Е.СУРОВ: Я думаю, что он и сам с достаточной степенью иронии относится ко всему этому. Хотя об этом лучше спросить у него.

А.ГИРИ: Да, я недостаточно владею информацией, насколько он относится ко всему этому с иронией или насколько серьёзно, и о чём вообще речь.

Е.СУРОВ: Оказывается, тут есть ещё вопрос о России: "Аниш, доброго дня! Болею за вас с того момента, как вы начали представлять Санкт-Петербург. Были ли предложения о возвращении в РШФ и участии в составе России на Олимпиаде?".

А.ГИРИ: Спасибо, я очень рад, когда за меня болеют, это всегда приятно. Нет, подобного предложения никогда не поступало. Когда-то на эту тему были некие несерьёзные высказывания от прошлого руководства РШФ – это было ещё тогда, когда в управлении принимал участие Евгений Бареев. Он тогда шутил о каких-то лигах, но всерьёз мы с ним об этом никогда не говорили. Впрочем, и от некоторых других стран мне поступают такие шуточные предложения. Но серьёзных не поступало, так что говорить особо не о чем. А вообще федерацию меняют, в основном, по двум причинам. Когда ты переезжаешь в другую страну – допустим, я переехал в Голландию и весьма логично, что перешёл в другую федерацию, - либо когда в федерации ущемляют права. А бывает, когда всё хорошо. Скажем, у Фабиано в Италии – у него там была довольно неплохая поддержка, насколько я знаю. Но его переманили какими-то огромными цифрами в Сент-Луис. Так что причины бывают разные. Я не могу говорить заранее, но в принципе в голландской федерации меня всё устраивает. В данный момент меня поддерживает через федерацию министерство спорта, плюс к этому у меня есть личные спонсоры – голландские компании, которые поддерживают меня, я думаю, в основном, потому что я голландский шахматист. Так что в данный момент я не жалуюсь на поддержку, и меня не интересует вопрос смены федерации.

Е.СУРОВ: Кстати, сколько я вас помню (уже даже не знаю, на протяжении скольких лет), вы всё время играете в одежде с логотипом какого-либо спонсора. Это один и тот же спонсор, или он у вас меняется?

А.ГИРИ: Нет, до этого у меня был другой спонсор, но это было довольно давно. Это была  арт-галерея "Simonis & Buunk". У одного из любителей шахмат есть своя арт-галерея, у него там есть картины 19 века и прочие. Кроме того, он любит коллекционировать шахматы. Но сейчас у меня другой спонсор – компания, которая работает в экономической сфере, то есть занимается совсем другим родом деятельности. Конечно, это хорошо и для меня, но в целом это хорошо и для спорта, когда есть шахматисты, которых поддерживают спонсоры. Могу сказать, что я – далеко не самый поддерживаемый шахматист. У того же Карякина нет свободного места на пиджаке, и это здорово, так и должно быть. Посмотрите на тех же футболистов или велосипедистов. Или, скажем, в Голландии есть очень известный гонщик Формулы-1, Макс Ферстаппен, так у него даже на шлеме двадцать спонсоров. Это замечательно, в этом нет ничего странного, наоборот, это здорово! У тех же Фабиано Каруаны и Хикару Накамуры замечательная поддержка в Америке. Я думаю, что и Виши Ананд, и Владимир Крамник тоже не бедствуют, как ни странно. После стольких титулов и достижений – у них тоже хорошая поддержка! На топ-турнирах у многих хорошая поддержка, в том числе и федерациями. У молодых индусов тоже налажена система поддержки, у россиян, насколько я знаю, в Азербайджане игроки не жалуются – и Шахрияр, и до этого Раджабов... Я считаю, что это будет продолжаться и далее, и у большего количества игроков появятся свои спонсоры. И всё это будет развиваться в правильном направлении.

Е.СУРОВ: А вот слушают вас сейчас сотни игроков второго и третьего эшелонов, тоже, в общем, неплохие гроссмейстеры, у которых весь пиджак свободный от спонсоров – то есть нет у них спонсоров вообще, - и думают: о чём он говорит вообще?! Это из какой-то другой реальности человек.

А.ГИРИ: Да, надо понимать, что организаторов интересует сейчас, чтобы в их турнирах были топ-звёзды. Иначе им очень сложно пробиться в медиа без таких вещей, как мои ничьи и Салов. И чтобы пробиться, они должны хотя бы собирать сильнейший состав, чтобы можно было заявить: у нас сильнейший в мире турнир! Или: у нас играет вся элита! Поэтому совершенно логично, что у людей интерес, в первую очередь, к шахматистам первого эшелона, а не второго или третьего. Конечно, это проблема. Но я думаю, что шахматисты из первой двадцатки или тридцатки не бедствуют однозначно. Все гроссмейстеры из Индии поддерживаются индийскими компаниями. У них же там такая система, такой закон, что компании должны поддерживать спортсменов, и шахматистов в том числе. Поэтому шахматистов поддерживают, им платят зарплату, часто оплачивают расходы – так что у них там всё хорошо в этом плане. Я знаю, что у многих русских шахматистов, даже не первого эшелона, есть поддержка на высоком уровне. Конечно, не все плавают в миллионах, но поддержка, безусловно, есть. Так что не знаю, насколько ситуация плохая. Но конечно, у игроков, которые постоянно светятся в турнирах, непропорционально более высокий доход, чем у игроков чуть ниже уровня. Пока это так. Но, может быть, это изменится. Если бы опен-турниры были более популярны, и там светились бы все шахматисты, они бы все получали более хорошую поддержку.

Но насколько я знаю, многие шахматисты и так не бедствуют. Кто-то пишет книги или комментирует партии, так что у них тоже есть возможность получать доходы. Я не знаю, насколько тяжёлая ситуация, мне сложно судить объективно, но я думаю, что сложно и вам, и людям, которые комментируют на вашем сайте. Не думаю, что кто-то из нас владеет полной информацией, поэтому мы не можем судить об этом объективно.

Е.СУРОВ: Да, я думаю, что первая статья доходов, если не считать шахматы, это всё-таки тренерская деятельность.

А.ГИРИ: Безусловно, это тоже, да.

Е.СУРОВ: А насчёт написания книг… Знаете, когда я подобное слышу или вижу, я частенько готов возразить – сказать: сейчас я профессионально поиграю в шахматы, а в свободное время напишу книгу – это примерно то же самое, как сказать: а вот сейчас я подстригу кого-то, а сейчас я троллейбус проведу из точки А в точку Б…

А.ГИРИ: Но ведь это шахматные книги. Я же не имею в виду написать роман. Например, есть известный шахматист Марин, так он написал довольно много книг. Хотя я, конечно, не очень в этом разбираюсь.

Е.СУРОВ: Хорошо, я вас понял. Мы ведь сейчас говорим о доходах. А с точки зрения доходов и продаж – почему бы и нет?

А.ГИРИ: Естественно, это не главный источник дохода. Есть тренерство, есть онлайн-тренерство. А сейчас ещё появилась такая штука – стриминг. Не знаю, как это сказать по-русски?

Е.СУРОВ: Трансляция.

А.ГИРИ: Да, люди транслируют себя на камеру. Это стало очень модно сегодня. Сейчас ведь появились видеоблогеры, а это фактически те же блогеры, только в шахматах. Есть сайты, например, chess.com или lichess, где всё время происходит какая-то движуха, кто-то всё время стримит. Не знаю, за счёт чего там доход, но какой-то доход там есть. Я слышал, что Хаммер чуть ли не профессионально туда ушёл. Но он из Норвегии – возможно, у него есть своя база людей, которые его смотрят. Но может быть, потом стриминг тоже будет приносить доход людям, посмотрим.

В любом случае в современном мире есть какие-то позитивные знаки для шахматистов. Например, я вижу, что сейчас есть страны, где шахматы стали очень быстро развиваться. В России, в Голландии. Я вижу, что в Вейк-ан-Зее каждый год приезжает всё больше школьников и детей. Так что шахматы развиваются, и почему всё это однажды должно накрыться?

Е.СУРОВ: Тогда я вас спрошу вот о чём. Вас ведь можно назвать фактически гроссмейстером эпохи соцсетей. Вы вышли на топ-уровень примерно тогда же, когда стал популярным твиттер, и все эти годы вы – звезда твиттера в шахматном мире, можно сказать. Вот, кстати, о блогах. Не хотите завести себе какой-нибудь видеоблог? Только я спрашиваю не с точки зрения доходов и заработка на этом. А по старинке – знаете, на мой взгляд, прежде чем завести какой-то блог и выйти в эфир, человек должен понимать: а есть ли ему что сказать зрителям? Вот с этой точки зрения не хотели бы вы завести себе какой-то постоянный блог?

А.ГИРИ: Твиттер практически совсем не отнимает у меня времени. Я использую его, в первую очередь, как возможность пообщаться с людьми, которые меня поддерживают, как-то держать их в курсе моих планов, моих мнений на тот или иной счёт. Но также я это делаю для того, чтобы как-то расслабиться, снять напряжение и просто получить удовольствие, с кем-то пошутить, получить шутку обратно и поднять себе настроение. То есть для меня это даже не хобби. Это отнимает очень мало времени, и я ни в коем случае не делаю это работой. Своего рода развлечение. Как если бы у вас вошло в привычку каждое утро пять минут читать страницу анекдотов. Для меня это примерно то же самое, я получаю от этого удовольствие.

А вести блог – это серьёзная деятельность, на это надо тратить время. Хотя я думаю, что есть люди, которые и от этого получают удовольствие. Кстати, Магнус Карлсен тоже вроде бы начал стримить. Я видел как-то, как он играл какие-то матчи по тридцать секунд на камеру. Видимо, он от этого получает удовольствие, поэтому он это делает. Не удивлюсь, если Магнус будет делать это всё больше и больше. Думаю, что у него тоже есть какая-то потребность (или стало привычкой) постоянно быть в центре внимания и постоянно что-то выигрывать. Когда он какое-то время не играет в турнирах, ему надо снова подсуетиться и что-то выиграть, поэтому он уже начинает играть во всевозможных онлайн-турнирах. И он это делает совершенно бескорыстно. То есть деньги, которые он может заработать стримингом, просто смешные для него.

А мне пока что хватает шахмат. Кроме того, у меня есть семья, так что мне есть чем заняться. А что касается твиттера и блогерства, то это даже рядом не стоит! Я настолько мало этим занимаюсь, что практически не трачу на это времени.

Е.СУРОВ: Кстати, когда будете тесно общаться с Крамником, как-нибудь невзначай порекомендуйте ему завести аккаунт в какой-нибудь соцсети.

А.ГИРИ: Мне кажется, что Крамник делает всё настолько продуманно, что он уже сто двадцать пять раз подумал, делать это или не делать. И если он этого не делает, значит, на это есть какие-то причины. Я не думаю, что если я ему скажу: "Кстати, вы знаете, есть твиттер, и там клёво", - он удивится. Он прекрасно знает, он всё читает. Кстати, и о моих ничьих он читал, прекрасно всё знает. Я у него, конечно, не спрашивал, но уверен, что у него есть причины, по которым он не сидит в твиттере.

Хотя, конечно, было бы здорово, если бы как можно больше шахматистов этим занимались. Но он ведь не принадлежит поколению, которое с этим выросло. С другой стороны, его сверстник Виши Ананд с большим удовольствием общается со своими фанатами через твиттер. Так что это всё индивидуально.

Но мне кажется, что это всё-таки хорошо. Это ведь ещё один способ для любителей шахмат получить какое-то удовольствие. Одно дело, когда мы получаем удовольствие, играя в шахматы, и другое дело, когда ты общаешься в твиттере. Это тоже доставляет удовольствие, вызывает дополнительный интерес у болельщиков, ещё одна мотивация любить шахматы.

Е.СУРОВ: Я скажу, что вы как раз один из тех немногих, кто может доставить удовольствие не только во время партии, но и после неё – какими-то своими комментариями, репликами и так далее.

А.ГИРИ: Я очень рад, что вам это доставляет удовольствие. К сожалению, я периодически слышу, что кого-то это обижает. Но нельзя, чтобы было одно и не было другого.

Е.СУРОВ: Вернёмся к вопросам, которые поступили на сайт. В частности: "Расскажите, пожалуйста, о своих тренерах и секундантах. Как вы считаете, насколько важно наличие тренера или секунданта для игрока уровня 2600-2700 для попадания в топ-20?". И я бы это объединил ещё с вопросом, который пришёл ВКонтакте: "Здравствуйте! Скажите, какой из ваших тренеров, по вашему мнению, помог вам лучше изучить шахматы и подготовку к соревнованиям?".

А.ГИРИ: В первую очередь, я бы начал с вопроса об игроке уровня 2600-2700 и о том, нужен ли ему тренер. Мне кажется, игроку этого уровня нужно заниматься шахматами. Я знаю много игроков этого уровня, и надо сказать, что очень многие из них недостаточно занимаются шахматами сами. В моём случае я занимаюсь шахматами очень много, потому что мне это очень искренне нравится. Я не думаю, что я какой-то сверхволевой человек или большой работяга, мне просто это очень нравится, и я этим занимаюсь как любимым делом и набираю очень много часов даже самостоятельно. Мне кажется, что многим шахматистам было бы очень полезно позаниматься. И когда есть тренер или секундант, то гораздо проще это делать. Во-первых, он тебя просто контролирует. Допустим, ты сидишь и анализируешь какую-то шахматную позицию, а перед тобой сидит человек, который не даёт тебе отвлекаться, и ты уже не можешь сидеть в телефоне или читать твиттер. Когда есть тренер или секундант, то просто получается больше работать.

Е.СУРОВ: Дисциплинирует.

А.ГИРИ: Да, это очень дисциплинирует, и мне кажется, что это главное. А если человек может дисциплинировать себя сам, то это прекрасно. Или как в моём случае. Я не думаю, что здесь дело в моей дисциплинированности, скорее, я просто люблю этим заниматься. И если человек может заниматься сам, то он может добиться очень многого и без секунданта. Поэтому когда у вас на днях в эфире зашла речь об Уэсли Со, я подумал, что да, можно добиться уровня Уэсли Со, если работать на шахматы самому. Хотя я не знаю – может быть Уэсли и работал с тренером.

Е.СУРОВ: А про ваших тренеров что можете сказать?

А.ГИРИ: Да-да, это главный вопрос. Сначала я занимался в Калининском районе, в ДЮСШ-2 – так называлась моя первая шахматная школа. Там меня тренировала Ковалёва Ася Владимировна, а потом Праслов Андрей Сергеевич. Они не очень известные шахматисты и даже не очень известны как тренеры (Андрей Сергеевич, по-моему, мастер спорта, и он достаточно силён для этого уровня), но они, как можно судить по мне, очень хорошие тренеры, советовали мне много хорошей литературы. Я никогда не сидел без дела, у меня было что почитать, по их рекомендациям я прочитал очень много хороших книг, которые сильно повлияли на моё становление как шахматиста. Это, безусловно, книги Каспарова, а также классики – Бронштейн, книги о турнире претендентов, об АВРО-турнире. Этот перечень можно продолжать. Они мне советовали много хороших книг.  И когда ты в принципе не знаешь, о чём речь, но хочешь заниматься шахматами, очень хорошо, когда у тебя есть наставник, который тебя направляет. Помимо книг они занимались со мной и сыграли большую роль в становлении меня как шахматиста.

После этого – и помимо этого – я очень много играл в интернете, что тоже очень помогло. Хотя, если честно, сейчас я смотрю на то, как я играл тогда, и мне просто ужасно стыдно! А ведь были времена, когда я играл в интернете гораздо сильнее, чем в классические шахматы. Я думаю, что у меня был потенциал стать Накамурой, но как-то я всё это упустил и забросил.

А когда я приехал в Голландию, через какое-то время стал заниматься с Владимиром Чучеловым. Мы с ним работали несколько лет очень много и интенсивно. Потом я много работал или, я бы сказал, сотрудничал с Владимиром Борисовичем Тукмаковым, хотя характер работы был совершенно другим. Помимо этого у меня было много разных тренировок. Кстати, у меня даже была тренировка с Гарри Кимовичем Каспаровым. Конечно, недолго, потому что всё это очень дорого, и для этого нужны особые спонсоры, но у меня был такой опыт общения. Также я общался со многими другими великими шахматистами. У меня была возможность в юности пообщаться с Анандом. Я ему как бы немножко помогал, но на самом деле понятно, что это он помогал мне.

Также у меня было много коротких сборов с отличными тренерами, но основными у меня были Чучелов, Тукмаков и сейчас я уже довольно долгое время работаю с Эрвином Л'ами, который также является моим секундантом и тренером.

Также, конечно, мне помогало много игроков, с которыми общался на шахматные темы – и голландцы, и не голландцы, и много индусов. И это нормально. Магнус Карлсен тоже работал с разными шахматистами, но назвать их тренерами, я думаю, было бы неправильно.

Е.СУРОВ: Ещё один читатель спрашивает, какие у вас критерии к тренерам?

А.ГИРИ: Наверное, главное, чтобы от этого была какая-то польза. А так… Постоянный тренер – это вообще нечто особое. Я думаю, что для того, чтобы тренер был постоянным, нужно, чтобы ты показывал с ним хорошие результаты. Потому что если ты показываешь плохие результаты, а у тебя при этом постоянный тренер, то кажется, что что-то не так, и хочется всё поменять.

Ну а когда ты уже достиг какого-то уровня, когда ты в состоянии понимать, что тебе хорошо, а что плохо, то ты уже можешь как-то различать тренера, который тебе помогает, и тренера, который тебе не помогает. Безусловно, если ты играешь на высоком уровне, то очень важно, чтобы тренер помогал в подготовке к партиям, и так далее.

Е.СУРОВ: Ещё спрашивают, работаете ли вы или работали когда-нибудь с психологом?

А.ГИРИ: Да, я работал с большим количеством подобных специалистов. Меня поддерживает министерство спорта Голландии, а оно поддерживает и многие другие виды спорта, поэтому мне давали возможность работать с такими специалистами. Я даже как-то поработал с диетологами. Конечно, не так интенсивно, но какие-то консультации у меня были. Это тоже был интересный опыт – пообщаться с психологами, потому что в моей карьере были периоды, когда я играл не очень хорошо, и тут же появилось много так называемых "экспертов", которые ставили под сомнение психологическую составляющую моей игры. Конечно, я давал себе шанс как-то над этим поработать. За последний год я в этом направлении добился определённого прогресса и надеюсь, что результаты станут лучше.

Надо сказать, что работа с психологами – это довольно интересно, особенно когда у тебя есть такая возможность. Ведь работа с такими специалистами стоит денег, а  меня поддерживает министерство спорта, поэтому у меня была такая возможность.
Честно говоря, не могу сказать, насколько это полезно. Я знаю некоторых своих коллег, которые тоже работают с психологами. Кто-то поделился этим как неудачным опытом, кому-то, наоборот, это помогало. Так что это всё сложно, все люди разные.

Е.СУРОВ: А во время партий вы применяете какие-то психологические методы против соперника?

А.ГИРИ: Нет, дело не в этом. Психологи же не говорят тебе, как вывести соперника из себя. Как правило, акцент делается на тебе. Но если во время партии ты начинаешь [неразборчиво] психолога, то что-то уже явно идёт не так с психологией. Надо всё-таки фокусироваться на партии, а по этой части у меня в последнее время дела идут гораздо лучше, чем раньше.

Е.СУРОВ: Еще один вопрос: "Как вы справляетесь с поражением? Бывают ли бессонные ночи после этого?".

А.ГИРИ: Бессонных ночей, слава богу, не бывает, но во время турниров, безусловно, бывают ночи, когда тяжелее уснуть. И это может быть связано не только с поражениями, но и с победами. Мне кажется, что это психо-эмоциональное состояние, когда ты немножко выведен из себя либо позитивными, либо негативными эмоциями. Но так чтобы не спать именно после поражений – такого не бывает. Иногда засыпаешь чуть тяжелее и больше, чем обычно, но и всё.

Е.СУРОВ: В общем, из ответа Аниша становится понятно, что у него всё нормально с психологией после поражения, с душевным комфортом.

А.ГИРИ: Скажем так, в пределах нормы. Не то, чтобы я был доволен. Мне кажется, что поражение все переживают достаточно тяжело. Но из своих результатов я бы не сделал вывода, что я особенно плохо играю после поражений. Есть и такие люди. Например, мой ученик, Владимир Борисович Крамник, после поражений играет особенно здорово. То есть он проигрывает, а потом возвращается буквально на следующий день. Магнус Карлсен тоже играет замечательно после поражений. А есть шахматисты, которые гораздо хуже переносят поражения, например, Виши Ананд. Хотя вот в Вейк-ан-Зее он тоже после поражения отыгрался, и ничего. Иванчук не очень хорошо справлялся с поражениями. Шахрияр Мамедъяров, безусловно, выглядит обычно совсем не так после поражений, чем до. Но мне кажется, что в моём случае всё более или менее нейтрально, я стараюсь сохранять адекватность.

Е.СУРОВ: Я не знаю, буду ли я оригинален в этой мысли, но, по-моему, надо бы вам вашего ученика как-то почаще обыгрывать между партиями турнира претендентов.

А.ГИРИ: Может быть! Но это хорошее качество для людей, участвующих в турнире претендентов. Я надеюсь, что он не будет проигрывать, но туров – четырнадцать, и, конечно, преимущество у тех, кто может проиграть, но понимает, что это ещё не конец света. Потому что я думаю, что там есть люди, для которых проигрыш может стать концом турнира.

Е.СУРОВ: Ещё один вопрос: "Плавание или пробежка?".

А.ГИРИ: Хороший вопрос! Вообще я не очень люблю работать над своей физической формой. Но понимаю, что делать это очень полезно и необходимо. В последнее время я чаще бегаю, чем плаваю – просто потому, что это проще. А поскольку я не люблю ни то, ни другое, то здесь я хотя бы не переодеваю себя в плавки. К тому же плавание просто занимает больше времени.

Но когда какая-то хорошая атмосфера – скажем, очень красивый бассейн в какой-то гостинице, или очень жаркая погода, - то люблю и поплавать. А когда просто рутинная работа, тогда, скорей всего, пробежка.

Е.СУРОВ: Всё-таки скучновато разговаривать с шахматистом. Потому что какая-нибудь звезда шоу-бизнеса при ответе на этот вопрос добавила бы: "Люблю, когда хорошая атмосфера – красивый бассейн, красивые девушки…"

А.ГИРИ: Дело в том, что мне этого не нужно, у меня есть жена и ребёнок. Поэтому тут проблема совершенно не в шахматах, как вы обычно любите, а проблема во мне.

Е.СУРОВ: Ну тогда давайте отвечайте на вопрос Давида Навары: "Где и как вы познакомились со своей женой?".

А.ГИРИ: Интересно, почему Давид, с которым мы прекрасно знакомы, задал именно этот вопрос?

Е.СУРОВ: Я вам скажу, что не только он интересуется этой темой.

А.ГИРИ: Возможно, он сам думает, где бы ему найти вторую половинку, и пытается извлечь какие-то уроки из моего опыта.
Нельзя сказать, что мы вот так прямо вдруг познакомились. Шахматный мир небольшой, а мы оба играем на довольно высоком уровне, поэтому заочно знали друг друга и до того. А познакомились впрямую мы на турнире в Реджио-Эмилии, после которого у нас с вами был эфир шесть лет назад. Именно тогда мы с ней и познакомились.

Е.СУРОВ: Тогда и мы с вами нашли друг друга, и вы с женой.

А.ГИРИ: Да, и видите, слава богу, спустя столько лет и с вами, и с Софико у меня по-прежнему прекрасные отношения.

Е.СУРОВ: Если можно так выразиться, оба брака оказались удачными.

А.ГИРИ: Да, но с Софико у нас эфиры почаще, чем раз в шесть лет.

Е.СУРОВ: Я вам желаю долгих лет жизни с Софико, но сейчас у нас с вами всё-таки связь с браком. Поэтому, может быть, не всё так идеально слышно.

Но я вам скажу, что вопрос даже не в том, где найти вторую половину, а вопрос в том, где найти такую вторую половинку…

А.ГИРИ: Да, это намного сложнее. Просто надо, чтобы повезло. Поэтому я желаю всем, кто нас слушает и кому надо найти вторую половину, чтобы им тоже повезло. В том числе желаю этого и Давиду.

Е.СУРОВ: И опять мы переходим к скучному вопросу: "Заменят ли в будущем шахматы Фишера классические как основную категорию в соревнованиях?".

А.ГИРИ: Не думаю. Если честно, мне иногда тоже интересно поиграть в шахматы Фишера, я захожу на какие-то сайты, где можно играть в шахматы Фишера, делаю запрос, и вижу, что очень мало шахматистов в них играют, и в основном, какие-то слабые. Понятно, что я их обыгрываю, и мне сразу становится скучно, а мне бы хотелось сыграть интересную партию в шахматы Фишера. Так что я не вижу пока, чтобы они пользовались большой популярностью. Конечно, у шахмат есть традиция, многим любителям очень интересно изучать дебюты, смотреть партии других игроков, играть дебюты своих кумиров. Может быть, из-за этого шахматы Фишера не очень популярны? Ну и потом, пока классические шахматы – это главная игра, а всё остальное – это какие-то её видоизменения.

И конечно, я не думаю, что шахматы Фишера заменят классические из-за того, что обычные шахматы окажутся слишком простыми или уже решёнными. Мне кажется, что решить шахматы невозможно. Во-первых, я это говорю как человек, который много этим занимается – грубо говоря, всё время пытается решить шахматы на персональном уровне. Могу сказать, что это очень сложно. И даже если бы я представил, что в каком-то далёком будущем, с какой-то шахматной программой это было бы возможно, думаю, что человеческая память всё равно не в состоянии всё это запомнить, и это очень быстро потеряет смысл.

Так что, я думаю, в ближайшем будущем шахматы не закончатся, поэтому не будет нужды переходить на другие виды шахмат. Но если шахматы Фишера как альтернатива классике, станут популярными, то это будет интересно. Почему бы и нет?

Е.СУРОВ: А вот лично вам насколько был интересен матч Карлсена и Накамуры в шахматы Фишера?

А.ГИРИ: Очень сложно сказать. Всё зависит от того, чем я занимаюсь. Иногда я вдруг начинаю следить за каким-то турниром с огромным интересом, смотрю трансляции. Не знаю, почему. И потом мне кажется, что этот турнир был интереснее, чем другие. А когда шёл этот матч, я был занят, и для меня он прошёл как-то незаметно, то есть его практически не было. Но я могу себе представить, что если бы я следил за ним каждый день, смотрел бы трансляции, партии, комментарии, то, возможно, для меня этот матч был бы очень интересен. Может быть, он был интересен и публике тоже. Но я могу сказать, что для меня был бы интереснее классический матч Карлсен – Накамура, потому что это дало бы мне какую-то информацию. Я бы знал, что в классику они сыграли матч, и он закончился так-то. Я бы тогда узнал, действительно ли "комплекс Карлсена" остался у Накамуры или уже нет, с каким счётом он бы его обыграл, как бы он играл в дебюте – то есть я бы узнал больше. А сейчас они сыграли этот матч, и я не очень понимаю, о чём говорит то, что Карлсен выиграл с каким-то преимуществом?

Е.СУРОВ: Возможно, дело в слишком товарищеском характере матча?

А.ГИРИ: А как может быть иначе? Ну и потом, для товарищеского матча там были довольно большие деньги. Сколько там, тысяч шестьдесят или девяносто? Или я что-то путаю?

Е.СУРОВ: Вы путаете с 90-60-90.

А.ГИРИ: Да, может быть. Но там были какие-то немаленькие деньги. Так что мотивация  у них, конечно, была. Но сам факт того, что шахматы Фишера – это что-то дополнительное, как рапид, как блиц, показывает, что не совсем товарищеским он быть не может. Как он может быть не товарищеским, когда они играют в такую "шутко-игру"? Сложно об этом судить.

Е.СУРОВ: Вот вам вопросы и от женщин поступили: "Какой самый "неудобный" соперник для вас?".

А.ГИРИ: Этот вопрос для меня очень простой, потому что до Вейк-ан-Зее я одинаково плохо играл и с Крамником, и с Ароняном, а в Вейке удалось обыграть Крамника. Ароняна я пока что ещё не обыграл в классические шахматы ни разу, поэтому Аронян, безусловно, для меня самый "неудобный" соперник.

Е.СУРОВ: И ещё вопрос: "Возможно ли сейчас обойтись без использования движков?".

А.ГИРИ: Конечно, возможно. Но вопрос: зачем? Я могу в следующем турнире играть и не пользоваться во время подготовки и во время турнира движком. И этим я буду давать какую-то фору соперникам. Зачем я буду это делать, непонятно. Конечно, возможно, у меня при этом будет чуть-чуть более свежая голова. Но я не думаю, что это будет настолько компенсироваться отсутствием подготовки. Для того чтобы быть готовым играть на высшем уровне, движок необходим. А как может быть иначе? Понятно, что ты сильный шахматист. Но если ты не проверяешь вариант с компьютером… Какой смысл готовиться без компьютера, когда это можно делать с компьютером? Я не вижу в этом никакого смысла.

Е.СУРОВ: И ещё от Елизаветы: "В каком формате шахмат лучше выдавать сопернику новинки: в блице, рапиде и классике?".

А.ГИРИ: Это интересный вопрос. Я помню несколько партий в рапиде, где я просто без звука обыграл соперника. Это было в Лёвене с Левоном Ароняном, когда я применил новинку и выиграл просто на удивление красиво и быстро. И в Кубке мира, я помню, тоже было несколько партий – с Войташеком и с Мотылёвым, - когда я белыми фактически с дебюта обыграл их. Там получается какая ситуация? Ты их удивляешь, у них есть возможность подумать, они пользуются этой возможностью и из двадцати минут тратят минут десять-пятнадцать на то, чтобы как-то попытаться решить эту проблему. Всё равно этих минут недостаточно, чтобы её решить, но время они потратили. И в конце, когда у тебя остаётся для добивания пятнадцать комфортных минут, ты спокойно их добиваешь.

То же самое мы видели недавно в партии Дубов – Накамура. Он применил новинку именно в рапиде. В блице он бы играл всё равно быстро, и на реализацию просто не хватило бы времени. А тут, с одной стороны, человек пытается решить проблемы и тратит слишком много времени, с другой стороны, этого времени недостаточно для её решения. С третьей стороны, у тебя есть время на реализацию. Поэтому мне кажется, что новинки идеальнее всего применять в рапиде. С другой стороны, и в классику тоже. Например, турнир претендентов гораздо важнее любого рапида, поэтому многие берегут новинки на классические партии.

Е.СУРОВ: И какой же контроль, интересуется Елизавета, из этих трёх видов – блиц, рапид и классика – у вас любимый?

А.ГИРИ: Чисто по тому, как я играю, по моим сильным и слабым сторонам, мне кажется, что рапид – это вообще должно быть моё! Но не уверен, что результаты это подтверждают. Может быть, здесь играет роль то, что я недостаточно хорошо к ним готовлюсь. На данный момент мне больше нравится классика. Но мне кажется, что если бы они были совершенно равноценными, и надо было бы выбирать – как бегуну: бежать ему спринты или марафоны, - то я бы специализировался на рапиде.

Е.СУРОВ: Я смотрю, что во время интервью тоже добавились вопросы: "Аниш, согласитесь ли вы, что Магнус Карлсен превосходит других ведущих игроков только силой духа?".

А.ГИРИ: Безусловно, нет. Магнус сильнее всех играет в шахматы, и мне это совершенно очевидно, как человеку, который его видит и с ним играет. Но при этом не надо забывать вот что. Допустим, люди, которые бегают спринт. Например, в Голландии у нас есть спортсменка – одна из лучших на дистанциях 100 и 200 метров. Скорее всего, она самая быстрая в мире. Но перед тем, как они бегут спринт, им надо принять стартовую позу, приподняться и стартовать. Так вот она стартует медленнее остальных. И на дистанции 200 метров она уже всех обгоняет, а на 100 пока что нет – потому что ей не хватает дистанции для ускорения и обгона. По-моему, ситуация с Магнусом чем-то похожа. Грубо говоря, он быстрее всех бегает – то есть сильнее всех играет в шахматы. Но в дебюте он часто уступает другим топ-игрокам. И он не может это компенсировать просто своим подходом к шахматам. Это невозможно компенсировать полностью. И за счёт этого с ним можно бороться, можно пытаться его обыграть. Также он иногда зевает или просто ошибается. Но в целом, мне кажется, он играет сильнее всех остальных. Часто я вижу какие-то позиции, когда я бы тоже нашёл хороший план, но Магнус это делает мгновенно, допустим, в блиц. Или как он маневрирует конями! То, что я говорю, звучит немножко по-дилетантски (говорить о манёврах конями – это звучит как из уст Остапа Бендера), но у него действительно конь часто находит такой маршрут в блиц-партиях, что это впечатляет.

Конечно, он играет замечательно. Но надо понимать, что другие аспекты тоже играют большую роль. Во-первых, это дебюты, а во-вторых, психология. К нему постоянно какое-то повышенное внимание, на него всегда оказывается давление. И мне кажется, что это тоже для него проблема. Ему постоянно тяжело, он всё время должен выигрывать, и это, конечно, на него очень сильно давит. И периодически – например, в прошлом году в Норвегии – было видно, что он не может с этим справляться. Хотя понятно, что у него уже большой опыт быть первым, быть чемпионом, и он как-то пытается решать эти проблемы. Но конечно, то, что он такой один, и все от него ждут первого места, для него очень тяжело.

Конечно, есть какие-то моменты, в которых он уступает, но чисто по игре в шахматы он лучше всех.

Е.СУРОВ: И опять в вопросах тема Карлсена: "В вашей книге "Мои юные годы в двадцати партиях" приводится победная партия с Карлсеном, в которой тот допустил удивительный зевок. Не является ли ваша дальнейшая уверенная игра с Карлсеном последствием того зевка?".

А.ГИРИ: Во-первых, раз уж речь зашла о книгах, я скажу, что я написал две книги: уже упомянутую и ещё книгу "После Магнуса" – о шахматистах, которые потенциально могут бороться за звание чемпиона мира. И эта книга была, грубо говоря, заказана журналом New In Chess, для которого я периодически что-то пишу, комментирую какие-то партии – в общем, активно с ним сотрудничаю. Это, наверное, самый большой шахматный журнал в мире – можно сказать, что альтернатива русскому "64" (не знаю, насколько "64" сейчас популярен).

А книгу "Мои юные годы в двадцати партиях" я написал, когда мне исполнилось двадцать лет, и идея была в том, что я буду писать о своей карьере. Это была не моя идея, и я вообще не был уверен, что эта идея хорошая, потому что я только начинал. Но сейчас я считаю, что люди, которые мне советовали тогда её написать, были правы. В основном, мне предложил это сделать папа, и сейчас я понимаю, что это была хорошая идея, потому что теперь я могу использовать эту книгу как подарок, подарить её какому-нибудь любителю, человеку, который следит за моим творчеством, моему фанату. Так что в этом что-то есть. Тем более, что книга получилась довольно интересная.

А про Магнуса Карлсена сложно что-то сказать. Хорошо, что я ему не проиграл первую партию. Потому что есть люди, которые проиграли ему первую партию – а потом вторую, третью, четвёртую, пятую, шестую, как, например, Эльянов, Накамура и прочие. Накамура, по-моему, эту проблему наконец-то решил.

У меня не было "комплекса Карлсена", и было потом много партий, где Карлсен в совершенно выигранных позициях у меня не выигрывал. Мне кажется, что не я с ним лучше играю, а он со мной хуже. Хотя я бы тоже мог играть с ним лучше, чем играю. Так что мне есть куда стремиться. Но, конечно, хорошо, когда ты начинаешь знакомство с таким шахматистом, как Магнус Карлсен, не с поражения, а с победы. Это, безусловно, накладывает какой-то отпечаток.

Е.СУРОВ: "И будет ли продолжение книги?" – интересуется читатель.

А.ГИРИ: Как я уже сказал, написание и той, и другой книги было не моей идеей. Я очень люблю играть в шахматы, заниматься шахматами, а писать книги – это всё-таки не то, что я люблю делать больше всего. Да и в финансовом плане меня это совершенно не интересует, потому что такие деньги я могу заработать игрой в шахматы. Кстати, деньги за эти книги пошли на благотворительность. Деньги от одной книги пошли на родину моего отца – в Непал, а там есть на что тратить деньги. А вторая книга как бы давалась в подарок людям, которые подписываются на журнал New In Chess, - так что это больше коммерческий проект. К счастью, я довольно быстро их написал, не потратил на это много времени, писал практически на одном дыхании.

Не знаю, будет ли ещё какая-нибудь книга. Может быть, будет. Но сейчас я делаю акцент полностью на игре. Хотя всё может быть. У меня даже была мысль написать книгу о своём историческом результате в турнире претендентов, где я сделал все ничьи. Но потом подумал, что сначала я стану чемпионом мира, а потом уже напишу.

Е.СУРОВ: По-моему, логично.

А.ГИРИ: Да, чтобы не писать с позиции какого-то лузера, а наоборот.

Е.СУРОВ: И ещё один вопрос от нашего читателя. Он обращает внимание на то, что на вашем персональном сайте давно не было обновлений. Последняя новость на русскоязычной версии сайта - об Олимпиаде 2012 года, а англоязычная версия рассказывает о матче Ананд – Карлсен.

А.ГИРИ: Да, это немножко связано с тем, что я говорил. Но можно и ещё развить эту тему.

Действительно, какое-то время я активно занимался сайтом. Опять же, это исходило не от меня, потому что главное для меня – работа над шахматами. Просто в какой-то момент я стал регулярно комментировать партии для New In Chess (я и сейчас это делаю, немного, но регулярно и периодически), к тому же я активен в твиттере – то есть в плане общения с людьми, которые мной активно интересуются, у меня есть другие ресурсы, помимо сайта.

Есть ещё другая причина вести сайт – это как-то быть интересным своему спонсору. Сейчас многие ведут сайты, на которых у них логотип спонсора, Магнус даже ведёт какой-то блог своих спонсоров. А у меня так получилось, что моего нынешнего спонсора тоже интересуют такие вещи, но я пишу практически каждый месяц о турнирах и о подготовке для их местного интранета. Это есть на каком-то сайте, но он доступен не для всех. Поэтому я уже и так довольно много всего пишу, и при этом поддерживать ещё и сайт довольно тяжело. Хотя я мог бы его периодически обновлять, но я это дело немножко забросил. Просто я не уверен, что мне это нужно на данный момент. Как я уже сказал, есть журнал New In Chess, где я пишу, есть твиттер, где я тоже пишу. Когда-то мой сайт был моим главным местом общения с людьми, а теперь всё поменялось.

Е.СУРОВ: Да, я могу вас понять. Если уж что-то делать, то делать регулярно.

А.ГИРИ: Да-да, именно. Но закрывать сайт тоже не хочется. Может быть, там написать что-нибудь вроде "Извините, сайт неактивен" или же писать туда раз в год. Но что ещё очень важно. В какой-то момент я очень полюбил писать статьи для New In Chess. Я и сейчас это люблю, но одно время я очень интенсивно этим занимался. А я когда пишу – особенно когда писал раньше, - делаю это очень откровенно. Поэтому я с удовольствием критиковал каких-то своих соперников, с удовольствием высказывал своё мнение о них, об их [дебютных] выборах. А потом, когда я стал регулярно с ними играть, понял, что эта информация настолько полезна мне самому, что писать об этом публично довольно непрактично и глупо. Зачем указывать людям на то, что я считаю ошибкой, зачем писать, что, допустим, Левон Аронян опять оказался не готов в анти-Маршалле? Зачем это говорить всем, когда можно сыграть с ним анти-Маршалл и, грубо говоря, обыграть его? Хотя, опять же, Ароняна я пока не обыграл. То есть такие моменты меня останавливали. Плюс в последнее время у меня немножко пропало желание писать, хотя я уверен, что я это делал бы тоже с удовольствием. Но это немножко идёт вразрез с моими шахматными делами, с моими турнирами и с моей карьерой.

Е.СУРОВ: Здесь я бы тоже обратил внимание наших слушателей и читателей, что наверняка Аниш такой не единственный. Когда вы читаете комментарии какого-то известного гроссмейстера к своей партии, то наверняка он тоже далеко не всегда выдаёт или своё отношение к сопернику, или замеченные ошибки. То есть он контролирует свои мысли.

А.ГИРИ: Конечно. Я уверен, что многие поступают как раз наоборот. Такие шахматисты, как Аронян и Крамник каждое слово продумывают, у каждого слова есть какая-то цель. В этом плане надо быть очень осторожным. Я, например, думал, что Уэсли Со всегда говорит правду и только правду. И вдруг недавно прочитал что-то в его партии, и мне стало очевидно, что то, что он сказал о каком-то дебюте – это он просто маскируется. Это действительно очень важный элемент, потому что рассказывать детали своего мышления и своей подготовки целиком нельзя.

Тем не менее, те же Аронян и Крамник настолько талантливо и интересно пишут, что даже если они пишут неискренне, их комментарии всё равно очень интересно читать, и они очень полезны для шахматистов и для любителей.

Е.СУРОВ: Аниш, вы, конечно, многому учитесь и у Ароняна, и у Крамника, но я бы вам пожелал в конце – не всему у них учиться. Потому что искренность, с которой вы, на мой взгляд, пока ещё до сих пор общаетесь, очень подкупает и очень ценится. Вы тем и интересны, что очень искренни и подчас беззаботны.

А.ГИРИ: Ну, давайте тоже так не будем… Мне кажется, что Аронян и Крамник не менее интересны, и общение с ними вызовет гораздо больший резонанс.

Е.СУРОВ: Без всякого сомнения, они не менее интересны, но я говорю именно об этой тонкости… Ну, я надеюсь, что мы поняли друг друга. А так – я не хочу никого обидеть; и Аронян, и Крамник – безумно интересные собеседники.

А.ГИРИ: Ну и в целом я сознательно позволяю себе гораздо больше в интервью. Просто говорят, что иногда, если ты что-то сказал, ты потом об этом жалеешь. Особенно если ты кого-то обыграл, сказал об этом, то потом ему же проиграешь – это всё обернётся против тебя. Но я это так не рассматриваю, у меня выработался уже совершенно непробиваемый иммунитет к комментариям, к критике. Конечно, тот памятный турнир дал мне в этом смысле очень много – меня уже ничем нельзя удивить и не сбить с толку. Поэтому я совершенно не боюсь никаких выпадов. Хотя, конечно, я стараюсь – и для себя, и для людей, которые мне нравятся, которых я уважаю, – вести себя очень корректно и никогда никого не по делу не оскорблять. Тем не менее, я не вижу нужды всё время убегать от ответов.

Е.СУРОВ: Всё верно. Аниш, вы не обидитесь, если вы не побьёте рекорд вашего предшественника в эфире, Владимира Тукмакова, который говорил более двух часов? А мы сейчас находимся почти на этой грани.

А.ГИРИ: Да, Владимир Борисович, конечно, замечательно излагает. И русскому слову, и русской речи мне ещё у него учиться и учиться. Помню, когда мы ещё с ним работали, я узнал от него много интересных слов, и это было очень ценно. Я вообще думаю, что с ним в этом деле соперничать не стоит.

Е.СУРОВ: Тем не менее, у вас почти получилось. Я недавно от кого-то услышал, сейчас не могу вспомнить от кого, как известный человек на полном серьёзе говорит: "По-моему, в последнее время стало быстрее идти время". И что-то такое происходит. Вот как пролетает время – непонятно.

А.ГИРИ: Евгений, это старость.

Е.СУРОВ: Ну, к себе-то я могу это отнести, а вот как быть с вами?

А.ГИРИ:  Да, для меня время тоже пролетело очень быстро.

Е.СУРОВ: Вот вроде разговариваем с вами нормально – а уже два часа прошли.

А.ГИРИ: Наверное, это потому, что я слишком медленно говорю по-русски и слишком много выдерживаю пауз.

Е.СУРОВ: Тем не менее, я благодарю вас. Надеюсь, что следующее интервью случится не через шесть лет, а всё-таки пораньше.

А.ГИРИ: Кто знает. Но я тоже на это надеюсь. На самом деле, тут же не только моя, но и ваша инициатива должна быть. Я думаю, что я бы согласился и пораньше, чем через шесть лет. Так получилось, что у вас проходило столько всего интересного, было столько интересных людей, о которых можно и нужно было поговорить, что до меня так очередь и не дошла. Но в любом случае можно делать наши встречи почаще.

Е.СУРОВ: Соглашусь. Упрёк в свой адрес я принял, но…

А.ГИРИ: Ни в коем случае не упрёк!

Е.СУРОВ: …но в конце мяч отдам вам: а вы всё-таки давайте побольше крутых поводов для встречи.

А.ГИРИ: Вот, например, турнир претендентов, о котором мы так часто говорим, и был тем самым поводом, чтобы дать хорошее интервью. А вместо этого…

Нет, я, конечно, шучу. Мне очень приятно было с вами разговаривать. Надеюсь, что мы будем делать это почаще.

Е.СУРОВ: Спасибо, это взаимно!


  


Комментарии

Несколько слов о Сергее

Счет: 3

Несколько слов о Сергее Мовсесяне.Насколько я знаю,он никогда не жил в Словакии.Он жил
в Чехии,сначала в Пардубице,а сейчас живет в Праге.При этом ему не дали гражданство этой
страны,но дали гражданство Словакии,поэтому на Олимпиадах он играл за Словакию.
Ну и,конечно,в свете закончившегося турнира претендентов довольно забавно звучат
слова о Крамнике:"После поражений он играет особенно здорово".

С удовольствием почитал

Счет: 6

С удовольствием почитал интервью Аниша. Честно, его участия не хватало в турнире претендентов. Интересно, что он не задумывался насчет ничейщика. Ну да, играет плотно, часто у многих случаются ничьи, и что? Думал я, что имеет Высшее Образование, но он посвятил себя шахматам. В принципе, окупилось. Кстати, было ли у Гири 2800, кто напомнит? Вроде не имел еще? Думаю это реально

Если Гугл нам не врёт, то

Счет: 4

Если Гугл нам не врёт, то максимальныое значение - 2798.
Гири - 13-ый шахматист по максимальнному значению рэйтинга.
Хотя, возможно, те данные, которые я нашёл, учитывают только результаты на 1-ые числа месяцев, но не исключено, что внутри месяца и удалось пересечь.

А в плане, что после

Счет: 6

А в плане, что после поражение играет особенно здорово. Ну да, турнир претендентов этого не показал, ув. Геннадий Исаевич. Может, имеется ввиду общая тенденция, а не этот конкретный турнир. В истории самый выдающийся шахматист после поражений, наверное Александр Алехин. Его сила попросту удваивалась.
Интересен Фишер. Многие считали,что он неустойчивый в психологиеском плане. Так ли это? Помните, со Спасским после 2-0(один проигрыш и одна неявка), он переломал матч. Правада, давлением на Спасского. Угрозой срыва матча и так далее. Он накалял максимально обстановку не только на шахматной доске,но и вне. Может, это был продуманный, проработанный прием. Ему необходим был скандал. Тогда он играл уверенно и спокойно и очень мощно. Скандала с Карповым не произошло, Толя попросту забрал звание. Советские опасались Фишера. История не любит сослагательного слова "если", но все же, если бы скандал состоялся. И Толя уступил бы в плане угрозы срыва матча, устоял бы он матче, за доской? Анатолий Евгеньевич, судя по рассказам, достаточно жадный. И вроде намечался повторный матч с Фишером, уже не качестве чемпионата мира, а так дружеский матч - за большие деньги. Что тогда бы было? Ведь если бы, Толя проиграл бы неофициальный матч, то Фишера считали бы все равно чемпионом.

Очень хорошее впечатление от

Счет: 6

Очень хорошее впечатление от интервью. Несколько лет болею за Каруану и Гири, т.к. вдобавок к высочайшему классу и отсутствию какого-либо компромата, оба - интеллигентные ребята с прекрасным чувством юмора.

Аниш укрепил мои подозрения в том, что Карлсен чувствует шахматы как никто другой.

Не понимаю, почему Евгений оспаривает, что гроссмейстер имеет большее, чем журналист право, на написание шахматной книги. Возможно, журналист лучше напишет что то около- или вокруг- шахматное, но не монографию, комментарии, или серьёзный учебник.

шахматный журналист всегда

Счет: -2

шахматный журналист всегда напишет лучше, чем просто шахматист. все великие шахматисты были и прекрасными журналиствми: это как бы сопутстующая профессия. если у шахматиста нет навыков доносить саои мысли до читателя, он нанимает шахматного журналиста.

если у шахматиста нет навыков

Счет: 3

если у шахматиста нет навыков доносить саои мысли до читателя, он нанимает шахматного журналиста.

Почему же так не делают специалисты в других областях?
В этом смысле, не вижу разницы между гроссмейстером, и специалистом высочайшего класса в какой-либо другой области.

ИМХО, более логично, если журналист, пишущий о шахматах, нанимает гроссмейстера.

если книга о шахматах для

Счет: -5

если книга о шахматах для высококвалифицированных шахматистов, может быть да, журналист не нужен, но книги о шахматах пишутся для разношёрстной публики, а тут журналист-публицист нужен как воздух. гроссмейстеру нужно освоить журналистику и публицистику, чтобы писать книгу о шахматах. журналист, пишущий о шахматах, сам должен совершенствоваться и в шахматах, поэтому ему незачем нанимать гроссмейстера. в наше время разобраться в шахматах уже не очень сложно, как это было 30-50 лет назад.

Я не против, чтоб журналисты

Счет: 3

Я не против, чтоб журналисты писали книги, но если пишет гроссмейстер, то это так же нормально, как если д.т.н. пишет книгу по сопромату.
Если это комментарии к сборнику партий, монография по дебюту, учебник, то роль и место для литературного творчества там не настолько заметны, чтоб стоило прибегать к чьей то помощи.

Если пишущий о шахматах усовершенствуется до уровня гроссмейстера, то даже тогда ему может понадобиться помощь другого гроссмейстера, например, если в книге надо будет писать о дебюте, в котором он не специалист. Весь вопрос в том, ЧТО писать о шахматах.
Во любом случае, в известии о том, что гроссмейстер (даже если он так молод, как Дубов или Гири) пишет книгу о шахматах, вроде бы нет ничего необычного.

раз речь зашла о шахматных

Счет: -1

раз речь зашла о шахматных книгах: они все сейчас в инете в свободном доступе. половина из них, если не больше, просто тупое перепечатывание с других книг. особенно в Штатах. у нас же, бывшем СССР, были немногие авторы, которые искренне делились бесценным опытом. зазвычай (обычно) бесценным опытом никто из шахматистов не делится. поэтому так много в шахматных книгах беллетристики. конечно здесь нужен подготовленный журналист, публицист, который неплохо разбирается в шахматной игре, которая не такая уж и сложная, как некоторые раньше любили повторять, как мантру.

Я о том, что автором

Счет: 2

Я о том, что автором серьёзной специальной литературы должен (и почти всегда может) быть специалист высокого класса.
Думаю, что квалификация шахматиста с рейтингом 2700 не уступает квалификации специалиста в какой-либо области науки или техники, обладающего 3-ей степенью.
Поскольку вряд ли кто-либо удивился бы, узнав, что серьёзную книгу по сопромату, математике, программированию или истории написал обладатель 3-ей степени, то мне кажется нормальным, что гроссмейстер уровня 2700 пишет книгу по шахматам.
Юный возраст не должен вводить в заблуждение, т.к. время, умноженное на интенсивность занятий для достижения 2700 не меньше, чем для достижения 3-ей степени, а способности - почти всегда выше, т.к. шахматы - в большей степени состязательны, и обладатель ~2700 автоматически входит в топ 50-100 специалистов.

должен Вас разочаровать,

Счет: 1

должен Вас разочаровать, уважаемый Алекс, что исходя из своего жизненного опыта 60+, шахматист с рейтингом 2700 даже в подмётки не годится квалификации специалиста в какой-либо области науки или техники, обладающего 3-ей степенью. Вы, по молодости можете верить, что это не так, но сверх завышенные ожидания у молодых обычно заканчиваются тем, что прынц на белом коне обычно оказывается без коня в прямом и переносном смысле, а сам он в лучшем случае оказывается алкоголиком. реально оценивайте эту жизнь.

Я ненамного младше Вас,

Счет: 2

Я ненамного младше Вас, уважаемый часопис.
Как то читал здесь, что пограничный рейтинг - это 2650, т.е. ниже уже трудно прожить только шахматами. Правда, это было чьё то частное мнение, и с тех пор прошло несколько лет, так что, возможно, сейчас граница выше (а раньше, разумеется, она была ниже).

Я говорю не об образованности и эрудиции (чего шахматы вовсе не исключают), а о профессионализме. Шахматист с 2700 входит в топ 50, т.е. является одним из самых квалифицированных.

Обладателей 3-ей степени в какой либо области, минимум на порядок больше. Отберите 50 наиболее квалифицированных, и Вы увидите, что почти все они профессоры лучших американских университетов.
Если в силу каких то невероятных (в шахматах они очень даже понятны) причин такой человек не будет иметь возможности работать уже лет с 30-35, то в смысле самоощущения его тоже не будет ждать ничего хорошего. А если он ещё и окажется в какой-либо стране, где социальная политика отсутствует, то долго, конечно, не протянет.

Но даже в таком случае, это хотя и очень трагичная и маловероятная, но перспектива. У нас же речь о том моменте, когда молодые люди только подходят к пику своей карьеры и расцвету таланта, и на момент написания книг входят в топ 50 (или даже 10).

перевёрнутый мир совка,

Счет: 0

перевёрнутый мир совка, особенно украинского, нельзя сравнивать ни с чем. одно мычание на любые вопросы, тем более молодых людей. просто мычат, как скотина и всё. вы ж люди, спрашиваю, почему же это делается не так, как у людей? опять мычание, но уже быдлячее. какая образованность, какая эрудиция, вы что? тем более шахматная.

Главное,чтобы книга была

Счет: 6

Главное,чтобы книга была хорошая и пользовалась спросом у читателей.Пусть её хоть сапожник напишет!

уйти от темы и петь романсы

Счет: 0

уйти от темы и петь романсы про сапожника: не женское ли это?

Смотрите также...

  • Е.СУРОВ: Владимир Крамник здесь, в Ханты-Мансийске, как и все остальные гроссмейстеры. Скажите, Владимир, сейчас многие шахматисты пользуются Твиттером, Фейсбуком, и благодаря этому мы кое-что знаем о них: как они готовились к турниру, где они были (один тут, другой там), кто когда приехал. А о вас мы не знаем ничего. Вы можете, не раскрывая больших секретов, все же рассказать, когда вы приехали, как и где готовились к турниру?

  • Е.СУРОВ: 21.04 московское время, прямой эфир Chess-News. Вот мы наконец дождались – на прямой связи Легница, наш корреспондент Мария Боярд и гроссмейстер из Украины – уже второй гроссмейстер из Украины на сегодня – Александр Арещенко, который завершил свою партию. Александр, слышно ли нас?

    А.АРЕЩЕНКО: Да, добрый вечер!

    Е.СУРОВ: Добрый вечер. Правильно ли я понимаю, что ваша партия на первой доске с Романовым завершилась вничью?

  • Длительность: 2 мин. 38 сек.

    Е.СУРОВ: Шахрияр Мамедъяров, победитель турнира по блицу в Сочи. Сложно было победить?

    Ш.МАМЕДЪЯРОВ: Вы знаете, после первого дня я думал, что все будет не так сложно, потому что играл интересно. Думаю, что сегодня я играл лучше, чем вчера, как ни странно.

    Е.СУРОВ: Правда?

  • Е.СУРОВ: Владимир Крамник, матч окончен. Когда только стало известно, что матч состоится, вы говорили о том, что вы его прежде всего рассматриваете как тренировку к турниру претендентов. Но так получилось, что турнир теперь уже будет относительно нескоро - через год. Что вы сейчас думаете о матче именно как об этапе подготовки к чему-то?

  • Е.СУРОВ: Шамкир, Аниш Гири вместе со мной, здравствуйте! Сегодня была, возможно, самая привлекательная партия тура, хоть она и не закончилась результативно. Для начала можете рассказать немножко о ней? Что происходило на доске? Это трудно понять шахматистам не самого высокого уровня.

  • Е.СУРОВ: Аниш Гири - в четвертьфинале Кубка мира. Расскажите в двух словах, как сложилась для вас дуэль с Войташеком за эти три дня?

    А.ГИРИ: Матч был непростой. Всё-таки Радослав мало того, что хороший шахматист, он ещё и прекрасно готов [теоретически], поскольку работает в штабе экс-чемпиона мира. Это говорит, во-первых, о том, что он хорошо работает, а во-вторых, что у него полно идей от своих коллег, которые работали на чемпиона мира.

  • Е.СУРОВ: Московское время 14 часов ровно. У нас неожиданный выход в эфир: прямо из Пекина на связи Веселин Топалов собственной персоной. Веселин, приветствую.

    В.ТОПАЛОВ: Привет.

    Е.СУРОВ: Не думал я, что придется поздравлять по окончании этого турнира, но оказалось, что вы выиграли просто всю серию Гран-При. Это здорово, по-моему?

  • Е.СУРОВ: Это Chess-News, мы в поселке Новханы, что близко к Баку, на фестивале «Баку-опен». Вместе со мной – рейтинг-фаворит фестиваля Шахрияр Мамедъяров, который, впрочем, пока что держится в тени.

    Ш.МАМЕДЪЯРОВ: Да. Как ни странно, турнир сложился не самым удачным образом.

  • Запись прямого эфира: 06.05.2013, 20.20

    Е.СУРОВ: 20.19 московское время, прямой эфир Chess-News, всем добрый вечер. У нас довольно-таки неожиданное включение из Легницы, с чемпионата Европы, где работает наш корреспондент Мария Боярд, и рядом с ней сейчас один из участников и фаворитов – Павел Эльянов, который выиграл сегодня и во втором туре. Приветствую и Марию, и Павла!

    П.ЭЛЬЯНОВ: Здравствуйте, Евгений!

  • Е.СУРОВ: Шахрияр, поздравляю вас с победой! Удалось после Олимпиады отдохнуть, восстановиться?

    Ш.МАМЕДЪЯРОВ: После Олимпиады было, конечно, немножко тяжело. Такого результата от нашей сборной мало кто ожидал. И нам тем более было неприятно, что мы играли на родине, и хотели сыграть хорошо. И в какой-то момент я решил немного отдохнуть от шахмат и просто подготовиться психологически к следующему турниру. Но думаю, что мне до сих пор не удалось сделать этого...