Владимир Дембо. "Искусство быть родителями"

Время публикации: 28.04.2011 10:15 | Последнее обновление: 30.04.2011 15:47

Вышел в свет двухтомник Владимира Дембо, отца известной шахматистки Елены Дембо. В первом томе "Искусство быть родителями" подробно и живо рассказывается о том, как воспитать ребенка здоровым, талантливым, умным, активным, сделать его большой личностью.

Владимир Дембо - писатель, журналист, пианист, психолог, шахматный тренер. Вот что о своем отце рассказывает Елена:

"Папа - мой личный тренер с трех лет и до сегодняшнего дня! То есть, во всех моих восьми медалях за мир и Европу, во всех победах в международных турнирах, во всех моих званиях - огромная его заслуга. Он создатель особой системы (испробованной на мне и наших учениках), делающей детей талантливыми. Он создатель великолепных и полезнейших шахматных "Дембо-правил". В частности, именно благодаря им я выиграла сотни партий".

ЗАНЯТИЯ  ЛЕНЫ  С  ДРУГИМИ  ТРЕНЕРАМИ
(глава из книги)

- Вы являетесь постоянным  тренером Лены с её первых шагов в шахматах. А занималась ли она когда-нибудь с другими педагогами? Если да, то расскажите, пожалуйста, об этом.

- Ну, прежде всего, надо сказать, что в детстве определённую работу проводила и мама, и работа эта была исключительно важной: по теории дебютов. Надя подготавливала теоретические варианты, исписывая ими многие десятки страниц, а потом Леночка, с моей помощью, это учила. Таким образом, мама обеспечивала дочери теоретическую базу, без которой добиться профессионального уровня, пусть даже и детского, было бы невозможно. Это однозначно!

Теперь – о других педагогах.

Да, порой Лена занималась какое-то время и с другими шахматистами. И, как правило, это были часы, оплаченные федерацией или клубом. Но беда была в том, что найти для ребёнка или подростка педагога, который был бы и профессиональным тренером, - не игроком, пусть даже и сильным, а именно тренером! - и тренером высокой (хотя бы!) квалификации, и именно детским тренером, - очень и очень трудно, почти невозможно. Разумеется, у многих тренеров есть немало хороших качеств, и преподают эти тренеры - на достаточно высоком уровне. Но если у них нет необходимого КОМПЛЕКСА, причём на ОЧЕНЬ ВЫСОКОМ уровне, то о медалях на чемпионатах мира и Европы не стоит даже и мечтать. А надо ли идти в профессионалы, не мечтая о высших званиях и наградах? Как говорится, плох тот солдат, который не мечтает стать генералом!

В общем, тренер, педагог – это всё. В чьих-то результатах, даже внутри страны, – шестьдесят процентов его работы, в чьих-то – семьдесят, а в чьих-то, и нередко, особенно у девочек (!), – все девяносто! И ещё добавим: работа эта должна вестись по многу часов в неделю.

Могу повторить: конечно, были у Лены в детстве в какие-то периоды другие тренеры. Но того комплекса, о котором мы сейчас говорили, – у них никогда не было даже близко. Например, одно время - ей было тогда восемь лет - она походила в небольшую группку ребят 13-16-ти лет к профессиональному детскому тренеру. Он был, безусловно, неплохим педагогом. Что-то знающим, доброжелательным к детям, вполне требовательным. Но его профессиональный уровень был, к сожалению, невысоким. И когда в конце одного из занятий Лена предложила ему поиграть блиц, то есть на часах обоим партнёрам было поставлено по 5 минут на всю партию, и обыграла его со страшным счётом 6:0, потратив на каждую партию минуты по две-три (!!), то нам стало ясно, что при всей какой-то относительной пользе от занятий с этим педагогом очень высоких результатов она никогда не добьётся.

Иная проблема возникла у нас с другим тренером, от шахматного клуба, за команду которого Лена выступала в те годы. В принципе, он вообще не был тренером, а был просто хорошим игроком, и мы попросили его, чтобы те часы, которые клуб будет ему оплачивать, он потратил на тренировочные партии с Леночкой, причём играл бы их в полную силу. Ей было 12 лет, и она являлась уже достаточно серьёзной шахматисткой с мировым именем, но, к великому нашему сожалению, партий с сильными игроками у неё в то время было крайне мало: всего 3-5 в несколько месяцев! А тут – весьма крепкий национальный мастер! Естественно, очень многими направлениями в шахматах мы занимались с Леночкой сами. Но поскольку ей не хватало именно практики, то было бы совершенно замечательно, если бы весь учебный год он просто играл с нею целые партии от начала и до конца: мы рассчитывали, что именно от игры с весьма сильным шахматистом (но не профессиональным тренером!) она получит максимальную пользу. И очень радовались, что в регулярном единоборстве с таким игроком она будет быстро расти: этот закон роста талантливых подростков в борьбе с сильными соперниками знают все настоящие тренеры. Только надо, конечно, чтобы проигрышей было не слишком много, – их обилие может стать страшным нокаутом: подросток может потерять веру в себя, в своего педагога, вообще может прекратить заниматься… Но такая работа должна предельно чутко и внимательно контролироваться педагогом. Всё будет зависеть от его ИСКУССТВА.

И вот начались эти партии. Решено было, что в первые месяцы Лена будет играть только чёрными фигурами и только староиндийскую защиту: это был любимый дебют тренера за белых, а мы с Леной как раз много работали в те годы над староиндийской. Перед первой встречей настроили Леночку:

- Борись, дорогая, борись изо всех сил! Он – сильный игрок, и конечно, проигрышей будет много. Но если когда-нибудь ты сумеешь сделать ничьи – будет здорово! Значит, ты действительно стала что-то понимать в этом сложнейшем дебюте.

Мы были в шоке, когда Лена выиграла первую же партию, а за ней и вторую, и третью… А через две недели, после разгрома со счётом 0:4 наш новый тренер, подумав, важно сказал Лене:

- Ладно, хватит ИГРАТЬ. Теперь я буду тебя УЧИТЬ!

Ну, мы и расстались. Продолжать такое содружество смысла не имело: ведь он был, как я уже говорил, не тренер, а игрок, и если уж и в этом он не смог проявить себя… И что бы он ей рассказывал? Как играть староиндийскую защиту – своё сильнейшее оружие? Так их партии показали, что Леночкино понимание идей этого необъятного и многопланового дебюта явно выше, чем у этого её тренера…

Потом у нас появился уже гроссмейстер. Неплохой теоретик, обладатель очень активного стиля игры. Но опять, ни в коем случае, не детский тренер. Игрок, очень неплохой игрок, ставший, кстати, гроссмейстером только после пятидесяти (!!) лет, выполнив необходимые нормы на 25-30 лет позже, чем большинство шахматистов.

Сразу хочу сказать, что какое-то время занятия шли неплохо. Я, как правило, сидел тут же, за столом и, если это было необходимо, незаметно регулировал процесс, приходя на помощь каждому по очереди или тихонько направляя урок в нужное русло то вопросом, то упоминанием о чём-то важном, то шуткой. Но однажды на занятии произошёл инцидент: гроссмейстер резко не согласился с Леночкиным мнением по поводу одной позиции из её партии, заявив, что она сделала «очень плохой ход», и попытался пойти дальше. Но подобные методы работы не проходили с Леной даже в детстве: возможно, она и родилась такой, но уж воспитана-то была такой – точно! И она вернула позицию, спокойно спросив:

- А почему этот ход – плохой?

- А ты что, сама не понимаешь, что ТАКОЙ ход не может быть хорошим?

«Ничего себе объяснение…», - подумал я, но решил пока не вмешиваться: ведь педагог на уроке, безусловно, главное лицо. И никто не должен вмешиваться в учебный процесс, за исключением, конечно, особых случаев. В частности, если этот  процесс выходит за рамки учебного…

А спор шахматистов тем временем продолжался. Лена, в те юные годы весьма уважительно относившаяся к авторитетам, в данном, ТВОРЧЕСКОМ, случае вдруг стала совершенно непримиримой. И абсолютно корректно, но непоколебимо она начала отстаивать СВОЮ ТОЧКУ ЗРЕНИЯ, приведя в доказательство длинный и интересный вариант. Педагог, подумав, усилил его в свою пользу. Однако Лена, потратив на размышления несколько минут, нашла усиление в его варианте и опять оказалась права! Я затаил дыхание, а гроссмейстер снял пиджак и заметно покраснел. Дуэль продолжалась. В какой-то момент, привлечённая зловещей и необычной тишиной, в гостиную вошла Надя и - сильный шахматный мастер и, в конце концов, родная мать! - принялась (разумеется, абсолютно корректно!) помогать дочери. И гроссмейстеру стало значительно труднее находить аргументы в свою пользу. Тем не менее он, естественно, не сдавался - ребёнку-то, с его собственной мамой! – и, наконец, после часа тяжелейшей, но интереснейшей (!) борьбы вроде бы начал одерживать верх. Но тут в эту борьбу решил включиться и я, сидевший до того момента без единого звука. И мы, всей семьёй, очень тихо, спокойно, убедительными вариантами доказали, что Лена всё-таки была абсолютно права, а её решение, её ПОНИМАНИЕ ПОЗИЦИИ, ШАХМАТ - было талантливым, а вовсе не ошибочным.

Казалось бы, что в этом диспуте было страшного и плохого? Ничего! Наоборот, мы все вместе - я так считаю! - искали истину и нашли её. Был спор, конечно, но спор – творческий, и об этом, о творческом (и выигранном!!) споре с гроссмейстером, мы не могли раньше и мечтать! И гроссмейстеру бы улыбнуться и сказать:

- Ну, ребёнок, дай Бог тебе здоровья! И сил в будущем – выигрывать у таких шахматистов, как я! И какое счастье у тебя есть в жизни – такие родители!

А я после этих слов, наверное, сказал бы:

- Знаете, дорогие, сегодня занятие прошло просто замечательно! И теперь, по-моему, не грех и отдохнуть немножко, - и полез бы за «чем-нибудь лёгким» в бар, а Надя радостно поспешила бы к холодильнику.

Но… не так всё было. Наш гроссмейстер после поражения в споре стал угрюмым и почти сразу начал собираться домой. Обиделся… А вскоре занятия с ним и кончились. Что поделаешь – не детский тренер. Да и человек, конечно, непростой…

Но это были ещё цветочки. Следующая история – опять про гроссмейстера, причём весьма сильного, входившего в то время даже в олимпийскую сборную и, разумеется, много понимавшего в шахматах (опять-таки, как прекрасный игрок или как детский тренер?). Уроки с ним - четыре часа в неделю - Леночка получила от шахматной федерации Израиля за медаль, которую она завоевала в чемпионате мира, и мы были счастливы, что теперь её главным педагогом станет столь сильный гроссмейстер. Ну а мы, в свою очередь, будем делать всё, что не будет успевать - за четыре-то часа в неделю! - он. И настолько большим было доверие к его шахматному авторитету, что я, посидев какое-то время на их уроках и видя, что, без сомнений, они занимаются серьёзными вещами, стал в это же время проводить и свои уроки с ребятами нашей частной шахматной школы: ведь таким образом я не терял целых четыре (!) часа в неделю на работу с чужими детьми, а получал, опять-таки, целых четыре (!) часа в неделю для работы с ребёнком своим! Я проводил занятия в соседней комнате и в открытые двери видел, а порой и слышал, как они работают, и был очень доволен всем происходящим. И так прошло что-то около года.

Но однажды у нас дома, на одном из групповых занятий, я предложил Леночке принять участие в блицтурнире, и она, как обычно, выиграла его, но я… пришёл в ужас, наблюдая за её игрой. Я увидел по её ходам, по её планам, по затраченному времени, по стилю её игры и по многим другим элементам, из которых складывается шахматист, что она – отяжелела, отупела в своём мышлении, её стиль стал серым, бесцветным. И начав лихорадочно размышлять над этим вместе с Надей, но ничего, разумеется, не сказав Леночке (!), я первым делом изменил своё рабочее расписание и две недели усердно сидел на Леночкиных уроках, на соседнем с нею стуле. И постепенно понял важнейшую вещь, которую и попытаюсь сейчас объяснить.

Конечно, за год занятий с этим сильным гроссмейстером Лена стала в целом играть сильнее. Конечно, она узнала немало нового, лучше стала знать дебюты и окончания партий. Но в её игре исчезло самое главное: яркость, лёгкость, индивидуальность. Иначе говоря, талант! Раньше – год назад и до этого - она играла в целом послабее (в конце концов, год в её возрасте – это страшно много!), но с первых же сделанных ею ходов было ясно, что она, вне всяких сомнений, явление в шахматах. Яркая личность, обладающая красивым, привлекательнейшим стилем, оригинальным мышлением, запоминающимися ходами и атаками (когда ей было семь лет, один шахматист-любитель лет пятидесяти, увидев ход, который она сделала на его глазах в партии с соперником  лет сорока, молча снял шляпу и поклонился ей, потом развёл руками и отошёл…). Конечно, она делала какие-то ошибки, но, Господи, кто же не делает их и в двадцать лет, и в тридцать, и в пятьдесят? А ей-то было всего десять. Но при всех её ошибках сразу было видно, кто она и чего она стоит. А теперь она смотрелась совершенно другим человеком…

Естественно, ошибок стало поменьше. В целом, как я уже сказал, она стала покрепче, но талант, её яркий талант – исчез. Она стала играть не как очень талантливая и, само собой, когда-то и в чём-то ошибающаяся довольно маленькая девочка, а как очень солидная, крупногабаритная дама, дошедшая к своим 40-45 годам до крепкого третьего, а может быть, даже и до слабенького второго (!) разряда. Аккуратненько, крепенько, без бросающихся в глаза ошибок, но – совершенно серо, попросту бездарно, если говорить по большому счёту… Индивидуальность была потеряна: нешаблонные решения, мощные атаки со смелыми жертвами – всё исчезло! И, страшно даже сказать, – она, обладавшая раньше молниеносным мышлением, теперь стала думать над ходами подолгу и тяжело, что было легко объяснимо: в занятиях с гроссмейстером она постепенно и незаметно потеряла СВОЙ ИНДИВИДУАЛЬНЫЙ СТИЛЬ. А что такое потеря индивидуального стиля для шахматиста, музыканта, художника? Это – катастрофа. И вот перед этой катастрофой мы и встали. Причём углублялась эта бездна ещё и тем, что через две недели Лене предстояло выступать в чемпионате страны среди девушек до 20-ти лет, то есть играть в труднейшем турнире с участием бывших советских шахматисток, нередко прошедших специальные шахматные школы в Москве, Ленинграде, Львове…

Срочно собранный семейный совет долго не заседал: единогласно (!) было решено полностью переделать ребёнка за этот оставшийся сверхкороткий срок. В конце концов, девочке УЖЕ ЦЕЛЫХ ОДИННАДЦАТЬ ЛЕТ (так мы ей объясняли), она взрослая, умная, талантливая, исключительно трудолюбивая. Надо проделать огромную работу, и мы сумеем это сделать! И план был составлен немедленно: сложный, авантюрный, но единственно верный.

Первым делом, согласно этому плану, уже в 8 утра следующего дня (пока Лена отсыпалась на будущее!) я помчался в поликлинику к нашему доброму знакомому, терапевту, а через полчаса - так же, почти бегом (время, время!) – домой. Уже с освобождением от занятий в школе на первую неделю (будет, конечно, и на вторую!). А влетев в квартиру и получив от Нади поцелуй за проделанную работу, позвонил нашему тренеру-гроссмейстеру и тихим и скорбным голосом, «боясь потревожить больную», сообщил ему, что «к нашему сожалению, занятия пока придётся отменить, так как у Лены тяжелейший грипп с высокой температурой», после чего мы разбудили Леночку, великолепно, весело, всей семьёй позавтракали и накинулись на работу.

Наверное, нет смысла вдаваться сейчас в детали, понятные профессиональным тренерам или достаточно сильным шахматистам. Скажу только, что работали мы по 7 часов каждый день и в этой работе огромное внимание уделяли изучению партий Михаила Таля, гениального тактика (и просто гениального!). Считали сотни острых и длинных вариантов, играли блиц (по 2-3 минуты каждому на всю партию!!), смотрели специально подобранные  партии Фишера и Каспарова. Обязательно также совершали каждый день длинные спортивные прогулки, - утром, пока Леночкины одноклассники были в школе, или поздно вечером, чтобы никто не мог нас увидеть! - читали вслух хорошую литературу, несколько раз в течение дня делали зарядку. В общем, прекрасно жили и занимались! И провели за эти две недели такую работу, что этот сложнейший чемпионат Лена выиграла, причём с блестящим результатом: 9 очков из десяти партий (8 побед и 2 ничьи). И играла она в своём добром старом стиле: мощно, элегантно, красиво, легко, жертвуя фигуры -  вплоть до ферзя!! - направо и налево, поражая соперниц смелостью и энергией!

«А что же тренер?» – совершенно логично спросите вы.

Надо сказать, что его реакция оставила у нас неизгладимое впечатление. Впервые увидев мнимую больную уже после чемпионата, он бегло, за считанные минуты просмотрел - прокинул! - сыгранные ею партии и заявил:

- Это - хулиганство, а не шахматы! Жертвовать нигде не надо было, надо было делать нормальные ходы. Так нельзя играть в шахматы!

И это было сказано - после довольно сухого поздравления - девочке, ставшей чемпионкой очень шахматной страны, да ещё среди девушек до 20-ти лет, в свои-то - одиннадцать…

Конечно, мы, все трое, были этим совершенно изумлены. Ведь в любом случае девочка совершила подвиг – иначе это назвать нельзя. И так оценить её творчество, приведшее её к золотой медали? Невероятно. Но факт. И очень грустный.

А вскоре он объявил нам, что больше с Леной заниматься не будет: очень занят…


  


Смотрите также...