Алексей Дреев: "Компьютеры спасли шахматы!"

Понедельник, 16.01.2017 23:17
Аудио: 

You may need: Adobe Flash Player.

You may need: Adobe Flash Player.

Запись прямого эфира: 16.01.2017
Длительность: 3 часа 20 минут

Е.СУРОВ: Добрый день! Мы в эфире с Алексеем Дреевым. У нас какие-то грустные голоса…

А.ДРЕЕВ: Говори за себя!

Е.СУРОВ: Но я вынужден говорить тихо, потому что я нахожусь в пресс-центре Вейк-ан-Зее, а тут не особо покричишь.

А.ДРЕЕВ: А что, там не кормят? Почему голос грустный?

Е.СУРОВ: В том числе и поэтому, да.

А.ДРЕЕВ: Наверное, не в том числе, а в первую очередь поэтому. Почему приятно находиться в пресс-центрах на хороших турнирах – там хорошо кормят. Поэтому туда все и стремятся. Зато теперь понятно, почему у тебя невесёлый голос.

Е.СУРОВ: А собрались мы здесь затем, чтобы, как всегда, обсудить партии, поговорить на какие-то наболевшие темы, ну и, я надеюсь, будут приходить вопросы от тех, кто нас слушает или потом прочтёт. Если что кому интересно – спрашивайте и на сайте, и ВКонтакте, и даже можно в Твиттере.

А.ДРЕЕВ: Мы достигли такого совершенства, что уже ни у кого нет никаких вопросов, всем всё ясно.

* * *

А.ДРЕЕВ: Давайте разовьём тему контроля времени. Для большинства партий здесь сейчас достаточный контроль – условный час на партию. Есть предложения и на час десять, и на час пятнадцать. Но условный час вполне достаточен для, скажем, условной партии Со – Карлсен.

Е.СУРОВ: А вот как заранее понять, какая будет партия? Кому-то ведь недостаточно будет часа.

А.ДРЕЕВ: Так всегда будет. Но есть ведь статистика. Конечно, можно какой-то контроль поменять, но ведь нет идеального контроля. Так же, как нет идеальной формы правления государства. Кому-то нравится одно, кому-то другое. Ты что, думаешь, что демократия, которой ты так наслаждаешься, выезжая за границу, всем нравится? Идеального ничего нет. Поэтому надо выбрать из худшего лучшее. Мне тоже кое-что не нравится в укороченном контроле. Но смотреть, как люди приходят играть классические партии, как это было, опять же, у Со и Карлсена… Это не камень в огород Карлсена и даже не Со, который всё это затеял. Просто шахматы такие стали. А для чего нужна эта куча времени, которую они всё равно не используют? А если бы было меньше времени, они, может быть, играли бы другие дебюты, и всё было бы поинтереснее. Но, в то же время, не надо опускаться и до рапида, потому что в рапиде тоже такие чудеса начинаются!.. То есть нужно искать что-то промежуточное. Может быть, это и будет меньшее зло. Но контроль надо менять.

Е.СУРОВ: Я как будто предчувствовал, что у нас сегодня об этом будет разговор. Проснулся сегодня в Вейке, впервые солнечное утро, абсолютно спокойное, безветренное. И вместо того, чтобы думать о чём-то приятном, наслаждаться жизнью, я сразу же подумал о контроле, с которым здесь играют. По-моему, уже совершенно надо идти к доктору от таких мыслей. Но я, тем не менее, подумал о том, что ещё два-три десятка лет назад, когда компьютеры не окончательно вошли в шахматы, играли с очень длинным контролем и с доигрываниями. Для чего были нужны эти доигрывания? Видимо, для того, чтобы шахматы оставались искусством, чтобы в окончаниях тоже можно было подумать, найти в каждой позиции лучший ход. И, грубо говоря, кто в шахматах лучше понимает, тот и должен выиграть. Вообще изначально цель шахмат-то была именно такая, а время ввели уже потом, исключительно ради дисциплины. А потом время уже напрямую стало влиять и на игру, и на результат партии, а компьютеры убили доигрывание. И когда доигрывание отменили, то тогда уже переступили грань, условно отделяющую искусство от спорта.

А.ДРЕЕВ: Ты говоришь всё настолько не так, что я сейчас разобью все твои доводы в пух и прах. А теперь – правильный ответ!

Е.СУРОВ: Нет, а теперь я что хочу сказать? Голову-то уже потеряли, так что же теперь по волосам плакать? Давайте уже сократим контроль до получаса или пятнадцати минут и будем играть.

А.ДРЕЕВ: Выводы ты делаешь правильные, но ход рассуждений у тебя ошибочный. Хотя ответ у тебя внезапно верный – надо сокращать контроль. Тут я с тобой абсолютно согласен. Но пришёл ты к этому как-то по-своему. Ты говоришь о доигрывании. А я играл с этими доигрываниями, у меня их было по три и по четыре. И я видел, как всё это происходит, как кто всё это анализирует. Что на самом деле произошло в шахматах? Компьютеры спасли шахматы! Да, я не сошёл с ума. От чего они спасли шахмат? От большой несправедливости. Какой? От доигрывания. От того, что партия после сорокового хода могла откладываться. На самом деле, это была дикая несправедливость. Потому что вот ты говоришь, что доигрывание – это замечательно, люди проявляют свои аналитические способности. А для чего мы играем? Мы сели играть, и когда мы встали, то вот этот должен выиграть, а этот – проиграть. И всё! А не так, что я отложил партию, потом пошёл к другу, к тренеру, или, может, там целую бригаду собрал, которая всё анализировала, записывала, а потом меня всему научила. Это что такое? Это шахматы? Это нечестная игра, на самом деле. А компьютеры это убили, спасибо компьютерам! А теперь пришло время двигаться дальше. То есть компьютеры сначала спасли шахматы, а теперь они убивают их. Поэтому нужен другой контроль. И попробуй оспорить эти аргументы! Ведь нечестная игра была, на самом деле! Ты играешь партию – и вдруг она откладывается. И у тебя таких отложенных, допустим, три партии! У меня было такое. И я не успевал все три анализировать. А у противника одна отложенная. Почему так получилось?

Е.СУРОВ: Хорошо, это я понял. А ты не тоскуешь по временам, когда могло создаться очень интересное окончание, когда действительно должен выиграть тот, кто лучше понимает шахматы, но там нужно время подумать?

А.ДРЕЕВ: Любое окончание предварялось отложенной позицией. И всё, уже нарушался честный ход событий. Шахматы стали честными только после появления компьютеров. А до этого они были нечестными. То есть были честными, но до сорокового хода. А после сорокового шахматы становились нечестными. И это вообще был не спорт, а не пойми что. И об этом никто не думает, почему-то только я об этом подумал.

А насчёт того, о чём я тоскую… Я тоскую о том времени, когда во мне было 76 кг веса. А об отложенных партиях не тоскую, там ничего хорошего не было.

Е.СУРОВ: В общем, мы разными путями, но пришли к одному и тому же.

А.ДРЕЕВ: Да, выводы удивительным образом совпали – с контролем времени надо что-то делать.

Е.СУРОВ: Я бы не сказал, что прямо так уж "надо", я просто логически не вижу другого развития.

А.ДРЕЕВ: Мы вообще все живём, потому что "надо". И в данном случае тоже надо. А как иначе? Жизнь не стоит на месте. И если надо двигаться, то хотя бы двигаться в каком-то правильном направлении, а не дожидаться, когда всё это свалится на голову. А оно уже начало падать, уже люди стали понимать, что происходит что-то не то со временем, и надо его спасать каким-то образом. Надо пробовать что-то делать. Зачем сразу критиковать, вы сначала попробуйте. Чтобы считался час пятнадцать или час десять на партию и без добавления. Вот в чём разница. Сейчас никто не понимает, какая разница: час сорок или час пятнадцать? А разница, на самом деле, огромная, потому что нет этого дополнительного времени. Посмотрим, как пойдёт. Ну, нет – значит, нет. ФИДЕ может сказать: "Мы на год вводим экспериментально такой контроль". Не понравится, плохо, куча ошибок – а давайте сравним. Никто же не даёт сравнить. А почему бы не попробовать, хотя бы экспериментально? Можно же всегда взять ход назад. Даже в течение года, когда они пробуют, они всегда могут в любой момент это запретить – я имею в виду обсчёт или что-то ещё, какие-то технические шаги. Можно взять ход назад. И это будет всем интересно. И мы увидим, что ФИДЕ умеет думать и думает о шахматах, а не только говорит. Почему бы не проявить такую инициативу? Это интересно. Конечно, будут противники этого, но мы скажем противникам, что мы всегда можем вернуться назад, мы просто делаем это ради эксперимента. Нет? Ну, значит, играйте свои партии – пятнадцать ходов по десять часов.

Е.СУРОВ: Я попробую соединить вопрос, который мы только что обсудили, с тем, что пришёл на сайт. Человек просит поделиться своими воспоминаниями и впечатлениями от игры в Вейке: "Насколько изменилась атмосфера турнира с середины 90-х годов и с начала 2000-х годов?". А я от себя добавлю, что турнир в Вейке, пожалуй, единственный, который остался с классическим контролем, и который привлекает такое внимание, по старинке. Здесь действительно очень длинный контроль, и как-то традиционно этот турнир (может быть, единственный) не ругают сторонники ускорения контроля. Впрямую его не охаивают.

А.ДРЕЕВ: Просто сторонники ускорения – все приличные люди, они вообще не ругаются и с уважением относятся к любой шахматной деятельности. Но речь не идёт о том, чтобы поругать. Речь о том, чтобы была возможность попробовать и  что-то другое. А мы и не ругаем классические шахматы. Более того, в отдельных случаях классический контроль лучше. Но в целом есть и другая точка зрения – что надо сравнить. В каких-то случаях, когда позиция архисложная, а тут начинается какое-то шлёпанье, - это тоже никому не нужно. С другой стороны, мы же видим и другие примеры, когда масса партий не нуждается в большом количестве времени. Более того, сужается возможность для фантазии, для какого-то риска. То есть всё это надо сравнивать, и два контроля должны идти параллельно. А потом посмотрим, специалисты всё это обсудят. А сейчас нет такой возможности. Сейчас кроме турнира в Цюрихе, который проводит известный шахматный меценат Олег Скворцов, больше ничего нет. Он один это понял и, по сути, воюет в одиночку. И его пока что никто не поддерживает. А, кстати, зря. Потому что даже если вы не становитесь на точку зрения людей, которые хотят уменьшать контроль, дайте хотя бы возможность попробовать и сравнить, предпринять какие-то шаги, которые всегда можно вернуть.

Е.СУРОВ: А теперь всё-таки по поводу атмосферы. Вопрос, кстати, в точку, потому что Алексей играл в Вейке и двадцать лет назад, и год назад, и может сравнивать.

А.ДРЕЕВ: Может быть, ещё и сто лет назад играл?

Е.СУРОВ: Может быть, ещё и сыграет?

А.ДРЕЕВ: Конечно, сыграю. А вопрос про атмосферу разве ко мне? Просто в Вейк-ан-Зее находишься ты, а вопрос ко мне. Что могу сказать? Атмосфера там не меняется. Что двадцать лет назад, что сейчас – всё то же самое. Те же дороги, те же рестораны, те же замечательные гостеприимные люди, те же мощные трубы завода-спонсора, подбадривающе дымят.

Е.СУРОВ: Да, очищают лёгкие.

А.ДРЕЕВ: Напускают туману. Там и так туман с моря идёт, а ещё и белый дым из труб, так что там всё в тумане. В общем, там ничего не меняется. Есть там такая особенность у людей – они не любят ничего менять.  И те, кто не любит ничего менять, говорят: "мы – сторонники традиций". Причём при слове "традиция" они как-то закатывают глаза, и ты начинаешь думать, что это хорошо. Но что такое традиция? Это ностальгия по прошлому, причём по своему прошлому, а не по прошлому человечества. Так что это качество людей – желание ничего не менять – понятно. Но если копнуть глубже, то я бы за традиции не держался. Я бы держался за человеческие непреложные ценности. А вот за традиции, тем более, надуманные, я бы не стал держаться.

Я это к чему говорю? Если этот турнир переедет в другой зал или ещё что-то, то большого горя не будет. Но там никогда ничего не меняется. В этом есть и плюсы, и минусы. Я знаю мнение некоторых участников, которые там играют, и им там тяжело. Потому что проводишь достаточно большое количество времени (там же много выходных) – а там одно и то же из года в год. И я даже знаю людей, которые туда не хотят ехать просто по этой причине. Но фамилии их мы называть не будем. Вдруг они перехотят, а организаторы будут знать, что я их заложил.

Так вот, видимо, почувствовав состояние людей, то, что люди уже начинают там медленно загибаться – а никто не верит, все думают, что раз Голландия, то море, тюльпаны и так далее. Ничего подобного! И ты можешь подтвердить, что атмосфера здесь…

Е.СУРОВ: Да, здесь ни тюльпанов, ни девок, – ничего нет.

А.ДРЕЕВ: Да, ни кино, ни домино. Сплошной ветер, дождь, дым. А если ветер идёт ещё и в сторону посёлка (а Вейк-ан-Зее – это посёлок, а не город), то тогда дым из труб, туман с моря – и во всём этом тумане действо и происходит. Мозги затуманиваются полностью в какой-то момент! Я на себе это чувствовал. Но организаторы тоже что-то такое почувствовали и начали проводить выездные туры. И это немножко спасает. И тебя, наверное, спасёт. Но это спасает турнир "А". А турнир "Б" спасти невозможно. У них выездных туров нет – наверное, нет финансовых ресурсов для этого, и они вынуждены прозябать здесь. Самый тоскливый день для меня здесь был 29 января, когда меня поздравили с днём рождения и никак не могли понять, почему я не радуюсь.

Е.СУРОВ: Это как раз заканчивался турнир?

А.ДРЕЕВ: Нет, у меня день рождения 30-го, а меня пришли поздравлять 29-го, и я почувствовал, что добром это не кончится. Так и случилось. Я поделил 1-3 места и не занял-таки первое место, потому что заранее поздравлять нельзя – это плохая примета. Хорошо хоть живой остался.

А кроме этого, самый печальный день был для меня тогда, когда участники главного турнира уезжали, а мы все оставались. Вот эти пустые столики – это очень неприятно. Тем, кто не знает, скажу: все, кто играет турнир "А", играют на возвышении, а те, кто турнир "Б" – немного пониже. И как-то получается снизу вверх на них смотреть, видимо, чтобы каждый знал своё место. И ты к этому привыкаешь, привыкаешь, а потом – бах! - и их нет. А где они? А они, оказывается, в другом городе играют. И становится как-то грустно, потому что, глядя на эти пустые столики, возникает ощущение какой-то покинутости. Потом они возвращаются, и вроде как опять всё весело, опять смотришь на них снизу вверх, и опять всё хорошо.

* * *

Е.СУРОВ: Раз уж ты сегодня уже второй раз якобы пошутил насчёт компьютера, то у меня к тебе такой наивный вопрос: а есть ли сейчас прямая зависимость между мощностью компьютера и силой игры шахматиста?

А.ДРЕЕВ: Конечно, есть. Если ты в это дело уже влез, то лучше уж делать это с хорошим компьютером. Конечно, надо вовремя останавливать стадию зависимости. Но если ты на это дело уже "подсел"… Короче говоря, если ты наркоман, то ты уж хорошие наркотики кушай, или что они там с ними делают. Только не надо вот сейчас это писать, а то меня немедленно обвинят в пропаганде наркотиков и где-нибудь закроют меня.

Е.СУРОВ: Алексей, в Голландии можно.

А.ДРЕЕВ: Точно, здесь же можно, я забыл! Тогда я продолжу мысль. Если вы пьёте – то пейте хороший алкоголь. Если курите – курите хорошие сигары. А если употребляете то, что в Голландии не запрещено, - то употребляйте это хорошего качества. То же самое с компьютером. Если вы уже не можете без компьютера, то пользуйтесь хотя бы тогда самым хорошим. Вот такой совет.

* * *

А.ДРЕЕВ: С великими шахматистами играть трудно, они психологически давят. А некоторые, в том числе и Карлсен, давят ещё и энергетически. Я, конечно, прошу прощения за то, что поднимаю сейчас какие-то медицинские вопросы, но существует такое понятие, как "животный магнетизм".

Е.СУРОВ: Такие медицинские вопросы ведь напрямую касаются шахмат, и иногда без них даже нельзя объяснить человеческие решения.

А.ДРЕЕВ: Я не измерял, у кого какой магнетизм, я только предполагаю. Но некоторые, например, думают, что, надев очки, они избавляются от гипноза. Это не совсем верно, потому что энергия исходит не из глаз, а просто от человека. Да, из глаз исходит самая сильная энергия, это мы знаем, поэтому всегда прячем взгляд или боимся сглаза. Но она может исходить и просто от человека, когда ты с ним сидишь за доской. Поэтому с чемпионами мира трудно играть. Когда говорят про Каспарова, что с ним трудно играть, потому что у него сильная энергетика, то у него как раз и был вот этот самый колоссальный магнетизм, его энергетика просто зашкаливала. Я с удивлением прочитал, что это действительно существует, что это тема медицинских исследований. Не гипноз – это всё-таки что-то специфическое, - а именно чувство, что из человека бьёт какая-то энергия, которая тебя заглушает и не даёт тебе работать. У тебя сразу пешки падают, вилки какие-то, ещё что-то.

Е.СУРОВ: Наконец-то мы стали говорить о том, что понятно широкой публике.

А.ДРЕЕВ: Поэтому когда ты надеваешь тёмные очки (есть такие шахматисты, которые надевают тёмные очки), то они тебя не спасают. А великие шахматисты, собственно, почему и великие – у них колоссальный животный магнетизм, особый вид энергии, которая некоторым людям присуща. И тому же Карлсену эта энергия помогает. Конечно, он и в шахматы умеет ещё немножечко играть. Но эту энергию я сам ощущал, когда играл, например, с Каспаровым. Эта же энергия исходила и исходит от Анатолия Евгеньевича Карпова, от Таля исходила. Это особые люди, поэтому неудивительно, что они добиваются успеха. Помимо их шахматных талантов, конечно, это понятно.

* * *

А.ДРЕЕВ: Многие считают, что если прочитать хорошие книжки по шахматам, проштудировать учебники, изучить этюды, прорешать тактические и позиционные задачи, то можно стать шахматистом. А у них почему-то это не получается. То ли книжки плохие? Да вроде нет, хорошие. А часами в них смотришь, а толку нет. Смотрю в книгу – вижу фигу, это называется. А почему это происходит? Надо заниматься вот такими вещами – смотреть с тренером подобные моменты и их обсуждать. Помочь шахматисту в росте можно только таким образом. В чём задача тренера? Вместе с ним разбирать всякие вещи, копаться в неинтересных вещах. Почему он пошёл так, а не эдак? Это не очень интересно вроде бы. Но, рассуждая об этом, ты растёшь. А если у тебя ещё и собеседник что-то немножко соображает… Да даже когда и сам пытаешься смотреть, чтобы понять, прилагаешь какие-то усилия… А когда ты читаешь книгу, то усилий нет. И даже если ты что-то решаешь, то объяснений качественных нет, почему именно так, а не так?

Е.СУРОВ: Но ведь есть же и качественные объяснения в книгах. Та же прекрасная книга Бронштейна…

А.ДРЕЕВ: Ты пойми, как она может объяснить, если книга не говорит? У тебя возник вопрос, и к кому ты обращаешься? Всё, там ответов нет. Это же должна быть дискуссия, должно быть десять вопросов, десять ответов, девять из них неправильных, а один верный. И потом только ты понимаешь… А в книге тебе разжёвывают, и всё. Тебе надо задать вопрос, а кому ты его задаёшь? В пустоту. Поэтому надо понимать, что не стоит рассчитывать только на книги, что ты прочитаешь все хорошие книги и вдруг заиграешь. Ничего подобного! Потом учеников надо направлять, а книга не направляет, потому что у неё есть одна дорожка – и всё.

А люди не могут адекватно воспринять мои слова и будут возмущаться: как это так, Дреев хочет все книги в костёр бросать! Ничего подобного! Просто не надо ожидать от книги слишком многого, это лишь небольшая помощь, но они не научат тебя играть в шахматы. Да, можно выучить какие-то дебюты, какие-то эндшпили, но они тебя ничему не научат. Поэтому люди и удивляются: как это? Читают, читают, а играть не умеют. Так же, как и читают, читают книги замечательных нешахматных авторов, а писать не умеют, двух слов связать не могут, не то что писать. А читать – пожалуйста! Каждый день в метро читают, на работе читают.

Е.СУРОВ: Короче говоря, озвучивай наконец то, ради чего ты всё это говорил: записывайтесь на занятия к Дрееву!

А.ДРЕЕВ: Я так и знал, что ты сейчас именно это скажешь! Я сейчас не о себе думал. Я о себе вообще в последнее время не думаю. Но это действительно лежало на поверхности – якобы я сейчас занимался саморекламой. Ничего подобного! Всё равно я уверен, что никого не убедил, но я хотя бы высказался.

* * *

А.ДРЕЕВ: А как играет Илья Смирин, который занял ветеранскую квоту?

Е.СУРОВ: Надо посмотреть. А это ты из ревности интересуешься?

А.ДРЕЕВ: Нет-нет, я лишь сочувствую. Турнир длинный,  и я просто спрашиваю, как дела, исключительно из сочувствия. Ревности никакой нет, боже упаси! Ревность, зависть – это плохие качества, от них надо избавляться.

Кстати, о зависти. Я иногда эту тему поднимаю. Ведь в шахматах зависть очень сильно развита. Почему шахматы для людей, которые долго находятся в них, совсем не такие, как для людей, которые вне них? Принято считать, что шахматы – это такая благородная игра. Да, шахматы – сложнейшая интеллектуальная игра, безусловно, яркая. Но в плане благородства… Ведь твой праздник наступает, когда твой соперник повержен. Ты счастлив, когда твой соперник несчастлив. И это не только в шахматах, это в любом виде спорта – счастье построено на несчастье другого человека. И в шахматах это очень ярко выражено. Потому что в спорте, например, если бежит Усейн Болт, и все знают, что у него и координация какая-то не такая, но у него, грубо говоря, ноги, как у жирафа. И ты себя как-то успокаиваешь: ну что же делать, мне природа такие ноги не дала. А в шахматах кто виноват? Ты виноват всё время. Там не на кого вину переложить. Ну, на тренера можно. Но это возможно только в дебюте. А в миттельшпиле на кого её переложишь? Сам виноват! И в этом-то вся и трагедия – переложить вину ни на кого невозможно, а наши победы делают несчастными наших соперников. Это очень жестокая игра, на самом деле. И когда говорят, что всем этим надо заниматься в школах, у меня возникают большие сомнения. Я в каком-то из наших эфиров уже говорил, что в школах соревновательную часть шахмат надо убрать. Конечно, есть дети, которые с ранних лет могут противостоять этому и имеют бойцовский характер. Но это редко, обычно дети не умеют переживать неудачи. А мы их толкаем на этот путь под предлогом того, что шахматы развивают. Конечно, они развивают, но давайте посмотрим и на другие их стороны – они ведь и калечат многих, особенно детскую психику. И тут я бы собрал специалистов и на эту тему подискутировал в соответствующих инстанциях. Потому что кругом я слышу: "Шахматы в школе, шахматы в школе!" – и все радуются. А чему радуются-то? Может быть, это вообще вредно. Конечно, если убрать соревновательную часть, то шахматы, безусловно, полезны. Но соревновательная часть очень сильно влияет на психику.

* * *

Е.СУРОВ: Читатель просит: "Поделитесь своими впечатлениями от выступления на чемпионате мира по рапиду и блицу в Дохе – организация, атмосфера. Сравнима ли она на таких турнирах с атмосферой круговиков, за одним из которых мы сейчас наблюдаем? И в чём отличие?

А.ДРЕЕВ: Там веселее. Там больше партий, и сама дисциплина блицев и рапидов уже подразумевает интересные события. Плюс там ещё всякие шахматисты – и элитные, и неэлитные, разные сборные, поэтому обстановка там, конечно, интересней.

А какие там были минусы? Несколько раз нарушался важный принцип: мы выявляем сильнейшего в равных условиях. Один раз выяснилось, что результат неправильный, и жеребьёвку переделали. Вторично это случилось в партии Джобавы, когда он сказал, что то ли отняли у него очко, то ли прибавили, я не помню. Меня это вообще не касалось, поэтому я сначала об этом не знал, узнал уже после. Потом это коснулось и меня, когда я проиграл партию, и у меня было три очка, но я играл в группе четыре очка почему-то. Я сказал судье, что они поставили неправильный результат, но жеребьёвку не стали переделывать.

Е.СУРОВ: То есть по твоему требованию жеребьёвку не стали переделывать?

А.ДРЕЕВ: Требования не было. Я проиграл партию, а мне поставили единицу. Я подошёл и сказал, что не заслуживаю единицы и прошу поставить мне ноль. Не поставили! Прожеребили с этой единицей, а потом очко отняли. Но я же играл в группе четыре очка! Уже всё нарушилось, весь ход событий.

Е.СУРОВ: Алексей, но ведь кто-то должен был подать протест?

А.ДРЕЕВ: Я протест не подавал, потому что я выиграл ту партию, правда, чудом. Вот Матлакову тоже достался не тот соперник. Но просто ход игры уже нарушился. Я не хочу сказать, что результаты первых мест на что-то принципиально повлияли, но в принципе всё на всё влияет, а здесь нарушился ход событий. Ради чего? Ради того, чтобы не переделывать жеребьёвку и не потратить лишние пять минут. Я не понимаю эти принципы. Причём судья был очень грамотный, хороший, может быть, у него были какие-то профессиональные аргументы. Но мне это не понятно. И мне до сих пор никто не объяснил, почему если жеребьёвка переделывается один раз из-за неправильного результата, то она не может переделаться второй раз? Где логика?

Но это не в упрёк. Может быть, там были какие-то факторы, о которых я не знаю. В принципе чемпионат был организован блестяще, хотя приехало не так много людей. Поездка-то дорогая, не всем оплачивают. Женский турнир вообще был очень сильный, но очень малочисленный – там всего играло около тридцати человек. Это, конечно, не та цифра. Всё-таки у нас женщин, прилично играющих в шахматы, гораздо больше по всему миру. Но они не могут приехать – дорого. И с этим что-то надо делать. Да и мужчин приехало мало, потому что поездка дорогая, Катар – дорогая страна. Вот в Берлине было очень много людей – там в мужском турнире играло раза в три больше шахматистов. Значит, о таких вещах тоже надо думать.

* * *

Е.СУРОВ: Спрашивают: "Какой у Дреева алгоритм выбора хода?"

А.ДРЕЕВ: Если ты начинаешь думать, какой у тебя алгоритм, значит, ты… Нет никаких алгоритмов выбора хода. Это всё происходит подсознательно и далеко не всегда правильно. Если будешь всё по полочкам раскладывать, ты ход вообще не сделаешь или сделаешь такой, что у тебя на следующий ход времени не хватит. Всё тренируется до, а не во время. Алгоритмом нельзя всё описывать, там слишком много факторов. Это я всё от ответа ухожу. Ну а если в общих чертах, то это, наверное, какие-то специфические вещи, которые происходят из конкретной позиции и от партнёра. Но, в том числе, это и оценка твоих возможностей. Иногда бывает, что ты сознательно не идёшь на что-то, потому что понимаешь, что к этому ты не готов. Условно говоря, ты понимаешь, что вот сейчас ты пожертвуешь фигуру, а потом тебе придётся найти кучу ходов. А если ты их не найдёшь, то тебе будет плохо, потому что у тебя уже нет фигуры. И ты сознательно уходишь от этого, хотя где-то чувствуешь, что это правильный путь. Так что здесь много различных факторов, нет чёткого плана. Это всё надо постоянно тренировать, постоянно освежать все эти алгоритмы. Алгоритм – это вообще не какая-то постоянная величина, чтобы о ней говорить. То есть можно, конечно, говорить, но для меня самое главное – не углубляться, как можно меньше считать. Счёт у тебя должен быть самый короткий. Тот, кто считает хорошо, - это плохо. Значит, он долго не будет играть в шахматы. Надо уметь играть рукой, а не только головой.

Е.СУРОВ: Но подожди, сейчас-то тенденция такова, что молодые шахматисты всё больше счётчики.

А.ДРЕЕВ: Да ну, какие счётчики? Надо на первых ходах видеть широко, а не глубоко. А считать только в том случае, когда это необходимо. А в большинстве своём играть рукой – то есть понимать, где что должно стоять. Василий Васильевич Смыслов в 63 года стал претендентом! Вы сейчас найдёте человека, который в 63 года станет претендентом, да ещё и с Каспаровым станет играть достойно? Пусть не на равных, но достойно! Если вспомнить тот матч – это же с ума сойти можно! При всём моём уважении к нынешним ветеранам сейчас нет таких людей. А почему? Что, у Смыслова время как-то по-другому шло? Да нет, наверное. Просто он рукой играл и понимал, где что должно стоять.

Или Юрий Львович Авербах. При общении с ним просто поражаешься ясности оценок – и шахматных, и нешахматных. Это как раз те люди, которые не счётчики, они просто знают, где что должно быть. И на вопрос: "А почему вы это знаете, и какой у вас алгоритм?" – они, может быть, так чётко всё по полочкам и не разложат. Это талант, на самом деле. Я не скажу, что у меня это получается, я к этому только стремлюсь. Иногда у меня это получается, иногда нет, но есть люди, которые это делают намного лучше. Я точно знаю, что просто счёт - это путь в никуда. Потому что люди, которые хорошо считают, и которым сейчас 20 или 25 лет, они не смогут играть дальше, они не шахматные долгожители. Они в сорок лет перестанут считать, потому что мозг так устроен – он начинает с возрастом сдавать в этих вещах. И что останется? Как они будут принимать решения? Счётом? А счёта нет. И дальше что? Куда ходить – они не понимают, потому что не знают, где и что должно стоять. В этом и проблема, что счётчики долго в шахматы не играют. Даже с этой точки зрения люди, которые делают ставку на счёт, должны уже сейчас искать себе запасной аэродром: либо рано уходить из шахмат и чем-то другим заниматься, либо немножко меняться, уметь играть и по-другому.

Естественно, я не против хорошего счёта, но надо учиться играть без счёта. А со счётом играть только на два хода вперёд, просто чтобы зевка не было.

Е.СУРОВ: Вопрос ВКонтакте: "Трёхлетний шахматист Миша Осипов - это феномен или закономерный исход появления шахмат на планшетах?". Ты знаешь такого, Мишу Осипова?

А.ДРЕЕВ: Я знаю всех талантливых молодых шахматистов, поскольку недавно – сейчас дам рекламу в хорошем смысле слова! – открылся ProfChessClub – клуб, который создан по инициативе нескольких людей и организаций. И цель этого клуба – собрать все таланты, в первую очередь, в России, но не только. Поэтому отвечаю на твой вопрос: об этом юном шахматисте я слышал. Но про феномен говорить рано.

Е.СУРОВ: Так он трёхлетний! А партия у него была одна – с Карповым.

А.ДРЕЕВ: Ах, ты об этом! Тогда вообще говорить не о чем.

Е.СУРОВ: Ну, там была защита Нимцовича…

А.ДРЕЕВ: Да-да, видел эту партию. Но там всё равно не тот уровень. То есть для трёхлетнего это уровень, конечно, да. Но я хочу сказать, что пока ещё нет материала для заключения. И вообще все эти ранние успехи – они производят впечатление только на людей, далёких от шахмат. Потому что может так случиться – дай бог, конечно, этому мальчику и дальше развиваться, я искренне желаю ему успехов на всех поприщах, - что мы не сможем сказать, будет ли он играть в тринадцать лет лучше, чем в три года. Потому что мы исходим из того, что если ты чему-то научился рано, то дальше будешь только прибавлять. А вы не понимаете, что есть ещё и обратные процессы? Вот я играл в восемнадцать лет лучше, чем сейчас, и лучше, чем десять лет назад. И что? Кстати, без всяких компьютеров, не зная ни этюдов, ничего. Просто играл лучше. И что тогда получается? Что если я в восемнадцать хорошо играл, то к тридцати я уже должен был быть вообще великим? А я хуже стал играть. То же самое и здесь происходит. Я не хочу никого обидеть, но просто надо понимать, что эти ранние успехи ровно ничего не значат.

* * *

А.ДРЕЕВ: Я бы хотел сказать пару слов для тех, кто слышит меня впервые. Я хочу, чтобы люди понимали, что когда я говорю что-то, я иногда в этом не уверен, но просто моя подача информации может звучать как повод к размышлению. Допустим, когда я говорю про школьные шахматы, что это детям вредно, я использую гиперболу. Не то чтобы я сейчас пойду и буду стоять возле школы с плакатом "Дети, не ходите заниматься шахматами!" Вполне возможно, что я и ошибаюсь. Я просто хочу высказать другую точку зрения и использую гиперболу для того, чтобы обратили внимание на эту проблему. Потому что проблема всё-таки есть. Может быть, не настолько большая, как я говорю об этом. Не надо воспринимать всё слишком буквально. Допустим, на сайте процитирована какая-то фраза, и люди сразу: "О, он такое сказал, такое сказал!". Надо всё-таки чувствовать какие-то рамки. Не поймите меня неправильно, не то чтобы я говорил неправду – такого нет, я говорю то, что думаю. Просто я использую иногда гиперболы для того, чтобы люди задумались.

Е.СУРОВ: Алексей, мы делаем сайт для умных читателей и слушателей – любителей шахмат и профессионалов. Мы рассчитываем на интеллект, мы не рассчитываем на частичное или полное отсутствие интеллекта у читателей и слушателей. Поэтому не волнуйся, тебя поймут правильно.

А.ДРЕЕВ: Теперь я спокоен.


  


Смотрите также...

  • Гроссмейстер Алексей Дреев считает, что пора в крупных турнирах вводить укороченный контроль - по часу на партию каждому игроку. Эту идею он подробно объяснил в интервью нашему сайту:

  • Е.СУРОВ: Это Chess-News, мы в поселке Новханы, что близко к Баку, на фестивале «Баку-опен». Вместе со мной – рейтинг-фаворит фестиваля Шахрияр Мамедъяров, который, впрочем, пока что держится в тени.

    Ш.МАМЕДЪЯРОВ: Да. Как ни странно, турнир сложился не самым удачным образом.

  • Е.СУРОВ: Московское время 19.24, прямой эфир Chess-News, всем добрый вечер. Последний тур чемпионата Европы еще продолжается, а у нас на прямой связи Алексей Дреев, который уже сыграл последнюю партию. Алексей, здравствуйте. Как вы сыграли, кстати? Трансляция задерживается.

    А.ДРЕЕВ: Привет, Жень. Выиграл я черными у Ковалева.

    Е.СУРОВ: А, вот теперь вижу. Ну что ж, поздравляю! Конечный результат какой?

  • Е.СУРОВ: 21.04 московское время, прямой эфир Chess-News. Вот мы наконец дождались – на прямой связи Легница, наш корреспондент Мария Боярд и гроссмейстер из Украины – уже второй гроссмейстер из Украины на сегодня – Александр Арещенко, который завершил свою партию. Александр, слышно ли нас?

    А.АРЕЩЕНКО: Да, добрый вечер!

    Е.СУРОВ: Добрый вечер. Правильно ли я понимаю, что ваша партия на первой доске с Романовым завершилась вничью?

  • Запись прямого эфира: 06.05.2013, 20.20

    Е.СУРОВ: 20.19 московское время, прямой эфир Chess-News, всем добрый вечер. У нас довольно-таки неожиданное включение из Легницы, с чемпионата Европы, где работает наш корреспондент Мария Боярд, и рядом с ней сейчас один из участников и фаворитов – Павел Эльянов, который выиграл сегодня и во втором туре. Приветствую и Марию, и Павла!

    П.ЭЛЬЯНОВ: Здравствуйте, Евгений!

  • Е.СУРОВ: Владимир Крамник, матч окончен. Когда только стало известно, что матч состоится, вы говорили о том, что вы его прежде всего рассматриваете как тренировку к турниру претендентов. Но так получилось, что турнир теперь уже будет относительно нескоро - через год. Что вы сейчас думаете о матче именно как об этапе подготовки к чему-то?

  • Е.СУРОВ: Владимир Крамник здесь, в Ханты-Мансийске, как и все остальные гроссмейстеры. Скажите, Владимир, сейчас многие шахматисты пользуются Твиттером, Фейсбуком, и благодаря этому мы кое-что знаем о них: как они готовились к турниру, где они были (один тут, другой там), кто когда приехал. А о вас мы не знаем ничего. Вы можете, не раскрывая больших секретов, все же рассказать, когда вы приехали, как и где готовились к турниру?

  • Е.СУРОВ: С нами Владимир Крамник. Приветствую вас! Скажите, когда две партии белыми на старте, есть ли у вас какая-нибудь особенная стратегия? Ясно, что таких случаев в вашей практике, наверное, было бесчисленное количество в разных турнирах. Надо ли по максимуму набрать очки на старте? Или это всего лишь обычный турнир?

  • Длительность: 2 мин. 38 сек.

    Е.СУРОВ: Шахрияр Мамедъяров, победитель турнира по блицу в Сочи. Сложно было победить?

    Ш.МАМЕДЪЯРОВ: Вы знаете, после первого дня я думал, что все будет не так сложно, потому что играл интересно. Думаю, что сегодня я играл лучше, чем вчера, как ни странно.

    Е.СУРОВ: Правда?

  • Е.СУРОВ: Прокомментируете? Ваши впечатления?

    И.ЛЕВИТОВ: Мои впечатления? Что тут скажешь-то? Провал. Провал...

    Е.СУРОВ: С чем связан, как считаете?