Атака Фиделя

Четверг, 08.12.2016 15:35

«Я смотрю на фотографию Фиделя Кастро. Перед ним шахматная доска, сигара его потухла. Жестом, выдающим начинающего, он показывает указательным пальцем на какое-то поле. Через увеличительное стекло я могу разглядеть, что это поле d5, но, судя по боязливому выражению лица Кастро, самому ему это невдомек. Не нужно быть знатоком, чтобы сразу понять: Великий Лидер – никакой не шахматист.

Когда несколько лет назад я был представлен ему, у меня была возможность впрямую спросить об этом. Кастро сказал, что шахматам предпочитает бейсбол.

С величайшим почтением и безграничным уважением я позволил себе заметить, что после карьеры, поглотившей такое количество энергии, он имеет право на более спокойную игру, нежели чем гоняться за мячом по полю. “Слишком много правил, - отвечал Эль Шефе. - В шахматах слишком много правил. Чем меньше в игре правил, тем больше у меня шансов выиграть”. В его голосе послышались нотки Верховного Главнокомандующего, не знающего сомнений».

Это цитата из эссе Хейна Доннера «Шахматы на Кубе», опубликованного в голландском журнале «Авеню» в 1969 году.

Далее гроссмейстер уходит в исторический экскурс о роли шахматной игры на острове, где шахматы и политика были связаны издавна. Он пишет, что Карлос Мануэль Сеспедес, президент кубинской республики, был одним из первых шахматных журналистов; потому в шахматных кругах его до сих пор называют «Отцом шахматной игры на Кубе», а не только «Отцом Отечества», как это принято в стране.

Хосе Марти, кубинский апостол свободы конца девятнадцатого века, после освобождения Кубы от испанского владычества указывавший на опасность, исходящую теперь от Соединенных Штатов, тоже был большим любителем игры, и в круг его друзей входили лучшие шахматисты страны.

После чего голландский гроссмейстер рассуждает о шахматах в жизни политиков XX века, упоминая Ленина, Троцкого, Кадара и Тито.


Фидель Кастро и Иосип Броз Тито

Доннер вспоминает и почетного президента организационного комитета Мемориалов Капабланки на Кубе генерала Байо, сподвижника Фиделя, страстного шахматиста, игравшего в силу примерно кандидата в мастера.

«Это был очень большой лысый человек, с немалых размеров бородой и черной повязкой на правом глазу. Всю свою жизнь он только и делал, что воевал и писал. Он преподнес мне собственную книгу с дарственной надписью. Она называется “Карманная библия партизана”.

В этой книжечке, написанной на основе его собственного опыта, приобретенного во время гражданской войны в Испании, рассматриваются такие вопросы, как например: №66 – Сколько динамита требуется для того, чтобы здание взлетело на воздух? Или: №73 – Что нужно для изготовления гранаты? (из ответа явствует, что жестяные баночки для прохладительных напитков очень хороши для этой цели, за исключением баночек из под кока-колы). Неплох также и вопрос №103 – Что нужно делать с предателем? На это следует самый лаконичный ответ из всех: предатель после короткого процесса должен быть расстрелян».


* * *

Сегодня трудно представить популярность Фиделя Кастро в шестидесятых семидесятых годах прошлого века. Для разочаровавшихся в социализме советского типа появилась модель другого, «настоящего» социализма, а слово «Куба» заставляло сильнее биться сердца левых в Западной Европе.

Десятки тысяч восторженных поклонников мечтали о том, чтобы посетить «Остров Свободы» и многие из них действительно отправлялись туда. Ведь Фидель Кастро был «хороший коммунист», и поэтому Куба была священна, а западные интеллектуалы должны были защищать остров, строить там дома и рубить сахарный тростник.

Но популярность Кубы на Западе была не сравнима с вакханалией, развернувшейся в Советском Союзе.

«Фидель, возьми меня к себе солдатом Армии Свободы», - взывал Евтушенко, а без песни Пахмутовой «Куба – любовь моя» не обходилась ни одна радио или телепрограмма.


Вы не узнали? Это - молодой Иосиф Кобзон.

В Советском Союзе Кастро встречали на самом высоком уровне.

Но и в народе вождь кубинской революции был чрезвычайно популярен. Особенно на фоне престарелого толстяка Хрущева, молодой, энергичный и харизматичный бородач смотрелся великолепно.

Автор этих строк помнит, как летом 1961 года на первой университетской полевой практике, уже отслуживший на флоте и гордо ходивший в тельняшке Лёха Колесниченко презрительно объяснял нам, салагам: «Все вы - грязь на палубе, по которой ходит Фидель Кастро!»

Да и анекдоты, рассказываемые о нем, носили скорее шутливый, чем злобный характер. Один из примеров: после горячей встречи в Москве Кастро, оставшись наедине с Хрущевым, срывает парик, отклеивает бороду и, обессиленный, падает в кресло: «Все, Никита Сергеич! Не могу больше! Устал! Домой хочу!» Хрущев: «Надо, Федя, на-до!» Иногда к Феде добавлялась и фамилия – Костров или Кастратов.


* * *

Придя к власти, Кастро приказал не только закрыть «средоточия порока» - казино, но и уничтожить все имевшиеся в стране настольные «империалистические игры». Но шахмат это не коснулось. Более того, шахматы, как и в Советском Союзе, получили на Кубе мощную государственную поддержку.

Нельзя сказать, что на островном государстве шахматы были в загоне до установления в стране коммунистического режима. Достаточно вспомнить два матча на мировое первенство Стейница с Чигориным, не говоря уже о Хосе Рауле Капабланке, который до появления Фишера был самым известным шахматистом в истории. Но и не только: до Фиделя Кастро Капабланка являлся самым известным кубинцем в мире вообще.

При Кастро в стране появились первые профессионалы, средний уровень игры резко возрос, стали регулярно проводиться Мемориалы Капабланки. В одном из них (в 1965 году) принял участие Бобби Фишер.

Хотя отношения между Соединенными Штатами и Кубой после после неудачной попытки высадки в заливе Свиней (1961) и Карибского кризиса в следующем году были тогда почти на точке замерзания, неофициальные контакты все же существовали, и поначалу казалось, что Фишер будет играть в Гаване. Но он решил, что его выступление будет использовано в пропагандистских целях; по этому поводу даже завязалась переписка между ним и Фиделем Кастро. В конце концов Госдепартамент не дал Фишеру разрешение на поездку, и он, оставшись в Нью-Йорке, играл в турнире по телексу.

Но настоящим апофеозом кубинских шахмат явилась Олимпиада, состоявшаяся на следующий год (1966). Мы уже упоминали, что страны с тоталитарными режимами умеют организовывать массовые мероприятия, и Куба не явилась исключением. На организацию Олимпиады было потрачено пять миллионов долларов (тогда!), и по свидетельству игравших в Гаване, всё было действительно устроено на самом высоком уровне. Достаточно сказать, что каждый участник получил памятные подарки, в том числе прекрасные стаунтоновские шахматы, сделанные из ценных сортов древесины.


Во время гаванской Олимпиады Кастро продолжил дискуссию с Фишером, начатую заочно годом раньше. Не знаю, чем кончилась эта дискуссия, но после Олимпиады американец не сразу возвратился в Соединенные Штаты, продлив пребывание на Кубе по личному приглашению Кастро.

Олимпиаду, проводившуюся с полуфиналами и финалами и длившуюся почти целый месяц, Кастро посетил несколько раз, а в выходной день принял участие в гигантском сеансе одновременной игры. Играл он с чемпионом мира Петросяном.


Петросян - Кастро (Гавана 1966)

Тогда же Кастро сыграл две партии с мексиканским политиком Террарасом, которому помогал Фишер, а Команданте «ассистировали» Петросян и Полугаевский.


Кастро анализирует с Фишером только что закончившуюся партию


Судя по положению на доске, Фишер объясняет своему визави, почему невыгодно защищать пешку е5 на втором ходу слоновой пешкой.


* * *

В те годы Доннер не был единственным, кто симпатизировал Кубе. Чешский гроссмейстер Людек Пахман (1924-2003) тоже неоднократно посещал «Остров Свободы», где не только играл в турнирах, но и некоторое время работал тренером.

Прежде чем стать непримиримым антикоммунистом, Пахман, как нередко случалось, был не менее страстным коммунистом. После окончания войны он стал членом комиссии, через которую должны были пройти, подтвердив свою лояльность и знание марксизма-ленинизма, доктора в больницах и профессора в университетах, инженеры и научные работники. Пахман был суровым экзаменатором. Он выносил последний вердикт, из которого университетский профессор узнавал, что ему лучше подыскать работу мойщика окон. Сотни преподавателей и врачей оказались на улице и вынуждены были переквалифицироваться в истопников, сторожей, официантов и подсобных рабочих.

Чешские эмигранты, нашедшие в те годы убежище в Германии и Австрии, называли его «полковник Пахман» и говорили, что он был одной из самых зловещих фигур готвальдовского режима.

Впоследствии Пахман стал главой отдела подготовки профсоюзных кадров и занимал эту должность несколько лет. На партийных курсах он читал лекции по диалектическому и историческому материализму; его излюбленная тема: «Империализм – высшая стадия капитализма», а книги Сталина были для него наивысшей мудростью.

Корчной вспоминал, как в 1963 году Пахман с гордостью говорил: «Я недавно научился водить танк», а в ответ на недоуменое поднятие бровей пояснял: «Мы должны защищать нашу Кубу!»

Несколько раз он встречался тогда с вождем кубинской революции. «Почему вы не курите, товарищ Пахман?» - спросил его однажды Кастро, большой любитель сигар.


Непросто найти фотографию тех лет, на которой Команданте можно увидеть без сигары; под его вкусы даже была создана марка сигар Cohiba. Это продолжалось до 1985 года, когда Кастро решил бросить курить. Как следствие этого, его сподвижники вынуждены были каяться в грехах молодости и тоже публично отказываться от курения.

Тогда же Пахман отвечал, что вообще не курил никогда в жизни и с трудом переносит табачный дым. Услышав это, Кастро взял огромную сигару, вложил Пахману в руку и сказал: «Если вы друг Кубы, вы выкурите эту сигару до конца».

«С присущим мне оппортунизмом, - вспоминал Пахман, - я решил показать, что являюсь другом Кубы и начал раскуривать сигару. Я выкурил ее всю, но это было тяжелое испытание; чтобы избавиться от ужасного привкуса во рту, я принял потом изрядное количество Бакарди».


Людек Пахман (стоит), с сигарой – Фидель Кастро.

Пахман добавляет, что с тех пор у него появилось такое отвращение к курению, что он старался каждого курильщика наставить на путь истинный и отказаться от вредной привычки.

Чешский гроссмейстер рассказывал, как Фидель Кастро играл в шахматы. «Вернее, - оговаривается Пахман, - он думал, что играет. На самом деле он был откровенным пижоном. Он сделал ничьи с Фишером и Петросяном, но все понимали, что это были за ничьи».

Не станем комментировать и высказывание президента кубинской шахматной федерации Баррераса: «Стиль Кастро – необычный, - говорил функционер. – Его можно назвать "партизанским". Фидель берет фигуру и, не отпуская руки, ставит ее то на один фланг, то на другой, ища способа нанести неожиданный удар. Прямо как в настоящем бою!»

Пахман утверждал, что любимым началом Кастро была «Атака Фиделя». Она возникает после ходов 1.e4 e5 2.Nf3 Bd6.

В регулярно организуемых тогда «чемпионатах кабинета министров» Кастро неизменно занимал второе место – все опасались Великого и «грубо ошибались» в партиях с ним. В тех турнирах всегда первенствовал Че Гевара, единственный, не боявшийся Кастро, да и игравший сильней его.

«Атаку Фиделя» применил мой сосед в сеансе одновременной игры против Владимира Григорьевича Зака году в ленинградском Дворце пионеров. Детей, желающих заниматься шахматами, было так много, что надо был пройти отбор.

Увидев ход, ведущий к «Атаке Фиделя», Зак спросил, сколько мальчику лет, посоветовал начать с районного Дома пионеров и только после получения разряда прийти на следующий год во Дворец.

Я избрал французскую защиту, но на втором ходу вывел ферзевого коня. Зак спросил, известно ли мне, как следует играть в этом положении. Вместо ответа я жестом предложил ему продолжать игру. Меня постигла участь избравшего «Атаку Фиделя», хотя сам Фидель, отсидев к тому времени два года в тюрьме, эмигрировал в Мексику и меньше всего думал о шахматах. Именно там, в эмиграции, родился знаменитый лозунг «Patria о muerte!» - «Родина или смерть!».

Впрочем, я, кажется, отвлекся.


* * *

Корчной рассказывал, как во время одного из Мемориалов Капабланки он пару раз брал с собой Доннера в столовую при советском торгпредстве, и тот был ему крайне признателен: даже на турнире кормили не бог весть как, и гиганту-голландцу просто не хватало.

Несмотря на то что Доннер оказался во власти «коммунизма с улыбкой» и попал под обаяние обладавшего шармом и харизмой вождя кубинской революции, он довольно быстро увидел, что в стране всё прогнило и находится на грани разрушения. Правда, вывод, сделанный голландцем, был парадоксален: именно поэтому-то и надо помогать этой стране! Доннер любил подискутировать о судьбах кубинской революции, повторяя тот же набор аргументов, что и левые западные интеллектуалы, побывавшие в тридцатых годах в Советском Союзе.

Прошло время. «Закрыв глаза на обширную информацию, поступавшую с Кубы, я долго, очень долго стоял на стороне Кастро. До тех пор, пока я сам не пожил там два месяца, - признал не так давно голландский журналист, побывавший тогда на острове. - Там мне стало ясно, что этот выживший из ума престарелый упрямец позволяет своему народу почти в буквальном смысле умирать с голоду. Куба была моей последней иллюзией».

Отношение к Кубе начало меняться и в Советском Союзе: миллиарды долларов, шедших на помощь какому-то далекому государству, в то время когда экономические проблемы внутри страны только нарастали, положили конец былому энтузиазму, уступив место цинизму: «Куба, отдай наш хлеб. Куба, возьми свой сахар. Куба, Хрущева давно уже нет. Куба, иди ты на хер!»

Когда я играл в то время с кубинскими гроссмейстерами, мы общались время от времени, никогда, впрочем, не касаясь в разговорах политики. Они, конечно, знали, что я родился не в Голландии и понимаю всё много больше, чем какой-нибудь западник. Когда я напевал слова популярной песни – Либертá! Либертá! Либертá! (Свобода! Свобода! Свобода!) и заканчивал известным каждому кубинцу вопросом – Донде эстá? (Где же она?), они только понимающе улыбались.

Кое-кто из этих гроссмейстеров эмигрировал, остальные сошли со сцены и что делают сейчас – не знаю. Пришло новое поколение, родившихся уже при коммунистическом  режиме. Но они чаще чем их предшественники выезжают за границу, у них имеются бóльшие возможности сравнить жизнь дома, где до сих пор почти все продукты можно приобрести только по карточкам, c жизнью в других странах.

Две недели назад человека, пришедшего к власти в 1959 году и заявившего, что у революции нет времени на выборы, не стало. С тех пор и до сегодняшнего дня «выборы» на Кубе проводятся на безальтернативной основе, а для миллионов кубинцев Фидель Кастро –  жестокий диктатор, узурпатор-догматик, за десятилетия пребывания у власти так и не сумевший ни создать эффективную экономику, ни приспособиться к изменениям времени. Он был лидером государства, отправившим на казни и в тюрьмы десятки тысяч своих оппонентов; политика Кастро вынудила миллион и двести тысяч кубинцев покинуть родину, нередко рискуя жизнью. Если учесть, что вся кубинская нация накануне революции составляла около десяти миллионов, в процентном отношении это больше какой-либо другой эмиграции вообще.

В Латинской Америке Фиделя Кастро многие воспринимали не столь как коммуниста, сколь как несгибаемого лидера, символа неповиновения супердержаве - Соединенным Штатам Америки.

Но даже те, кто искренне оплакивал его смерть в ноябре 2016 года и гордился своим обаятельным лидером, не могут не видеть, что он и его не терпевшие инакомыслия единомышленники завели страну в тупик, выходом из которой может быть только смена тоталитарного режима на действительно демократический.

Окончивший юридический факультет гаванского университета Кастро в самом начале своего пути сказал: на Кубе одни и те же люди осуществляют законодательную, исполнительную и судебную власть, а это совершенно неприемлемо. И хотя сам Фидель пошёл именно этим путём, сказанные им тогда слова очень актуальны. И не только для Кубы.

Вынужденный в 2006 году из-за резко ухудшившегося здоровья уступить власть брату, Фидель за десять лет превратился в немощного старца с полубезумным взглядом, время от времени пытавшимся вмешиваться в политику и публиковавшим статьи, которые уже мало кого интересовали.

В 1953 году молодой красавец-фанатик после неудачного вооруженного нападения на казармы Монкада закончил свою речь в суде словами «История меня оправдает!»

Имя пребывавшего у власти на Кубе более полувека и пережившего девять (почти десять!) американских президентов Фиделя Кастро осталось в истории. Но история никуда не спешит и окончательный вердикт выносит далеко не всегда, когда человек становится горсткой пыли, а позже. Порой, много позже.

Но каким бы ни был приговор истории, трудно не согласиться с живущим в эмиграции кубинским писателем Гарсия Мендесом, заметившим: если бы не было Фиделя Кастро, о Кубе не знали бы многие миллионы людей на земном шаре, но кубинцы были бы гораздо счастливее.


  


Смотрите также...

  • Дело было в начале семидесятых застойных годов в Москве.

  • «Стой, стреляю!» - воскликнул конвойный,
    Злобный пес разодрал мой бушлат.
    Дорогие начальнички, будьте спокойны –
    Я уже возвращаюсь назад.

    Юз Алешковский

    Много лет я накапливал опыт,
    Приключений искал на неё;
    Обывателей нудный и суетный ропот

    Только тешил сознанье моё.

  • Накануне мы сообщали о блицтурнире, проведенном в Сан-Франциско после основного соревнования. Победитель в блице так и не был выявлен, а вот главный приз основного турнира San Francisco GM Invitational 2014 все-таки достался Михаилу Гуревичу.

  • Сайт РШФ сообщает:

    "В соответствии с действующим в Российской шахматной федерации «Положением о ежегодных премиях лучшим детским шахматным тренерам и организаторам мероприятий в области развития массовых детских шахмат» по итогам 2013 года были вручены премии в следующих номинациях:

  • Какой уж раз накаркал я, и снова выпал сыр, уже почти российский, и снова сыт Мангуст.

    Об этом, как и о том, что будет «послезавтра» я написал ещё «позавчера».

    Читайте написанное «позавчера»:

  • Имею обыкновение читать комментарии, появляющиеся на сайте. Значительная часть из них наводит на определенные мысли. 

    И вот, не будучи сотрудником сайта, а являясь, скорее, «вольноопределяющимся», хотелось бы четко и беспристрастно донести до народа истину, коей она мне видится.

  • В записной книжке Ильи Ильфа за 1936 год можно прочесть: «Шахматы, затмение, запрещение абортов – не слишком ли много переживаний?»

    Расшифровка этой записи не оказалась чересчур сложной.

    Во-первых, шахматы. Писатель очевидно имел в виду III московский международный турнир, на одном из туров которого побывал.

  • Весть о кончине Исаака Максовича Линдера застала меня в дороге, и невольно вспомнились хрестоматийные слова Стейница: «Я не историк шахмат - я сам кусок шахматной истории...»

  • Несколько недель назад на Chess-News появился отзыв-впечатление известного шахматного журналиста Константина Базарова от блиц-турнира «Шахматные Этюды в ФОНБЕТе». Как турнирный директор и руководитель шахматной школы «Этюд», считаю необходимым донести до шахматной общественности позицию организаторов по участию в турнирах.

  • Минувшим вечером во время прямого включения на радио Chess-News известный шахматный комментатор Генна Сосонко порекомендовал российским шахматистам воспользоваться благоприятный моментом, который наступил вчера же.