Дмитрий Бараш: "Отель украсили специально для Карякина"

Вторник, 22.11.2016 02:10
Аудио: 

You may need: Adobe Flash Player.

Запись прямого эфира: 21.11.2016, 23.59
Длительность: 45 минут

Е.СУРОВ: 23.59 московское время, почти полночь, прямой эфир Chess-News и Дмитрий Бараш вместе со мной на связи.

Д.БАРАШ: Здравствуйте, Евгений, здравствуйте, слушатели Chess-News, очень приятно быть в эфире!

Е.СУРОВ: Здравствуйте. А нам приятно вас слышать. Вы находитесь там, в гуще событий, как я понимаю, со вчерашнего дня?

Д.БАРАШ: Да, совершенно верно. Вчера удалось получить аккредитацию, вокруг которой было несколько вопросов. И вот я был уже на партии, сегодня я на партии хожу между пресс-центром, зрительным залом и столиками, где анализируют партии – действительно, можно сказать, в гуще событий.

Е.СУРОВ: Вас что-нибудь удивило, особенно вчера, когда вы впервые всё это увидели?

Д.БАРАШ: Не сказать, чтобы что-то удивило. Я просто смотрел отличные видео Марии Манаковой, а на них видно, что всё здесь выполнено как бы в чёрном цвете, если говорить о дизайне. Меня немножко удивили, если можно так сказать, чёрные салфетки. Вот чёрных салфеток я никогда не видел! А так, в принципе, всё обычно.

Что ещё удивило - на предыдущих матчах и крупных событиях, на которых я был, бейдж, который выдают, он личный – с фотографией. Меня ставили напротив белой доски, делали фотографию, а потом выдавали карточку с фото. А здесь просто написано на бейджике "Media", и всё. То есть карточка не личная, и каждый раз приходится проверяться: ты называешь свою фамилию, тебя находят в списке и надевают на руку такую белую полоску, немного похожую на ту, которую здесь прикрепляют в больницах. И с этой полоской ты уже ходишь внутри, можешь выйти наружу из помещения, можешь обратно войти. Вот так здесь организовано.

Е.СУРОВ: Вы же живёте в США, я правильно понимаю?

Д.БАРАШ: Да, я живу в Бостоне.

Е.СУРОВ: Тогда, по моим представлениям, вас не должны удивлять чёрные салфетки, потому что это – одна из составляющих американской политкорректности, я так думаю.

Д.БАРАШ: Ах, вот так вот? Это интересный подход. Но я их в США никогда не видел. Может быть, я не на стольких событиях был, но не довелось. Но дизайн здесь действительно выдержан вполне в стиле.

Е.СУРОВ: А глаз не режет?

Д.БАРАШ: Нет, глаз не режет. Всё в одном стиле, так что всё нормально. Я смотрю, здесь даже трубы покрашены в чёрный цвет – наверху, над нами. И даже немножко удивительно, что туалетная бумага не чёрного цвета. Они могли бы это добавить.

Е.СУРОВ: Эту мысль можно развить, но мы не будем. Дмитрий, вы упомянули, что и раньше присутствовали на матчах. Расскажите, на каких матчах.

Д.БАРАШ: Ой, с удовольствием! Это мой четвёртый матч на первенство мира, а на первом я был в 1986 году в Ленинграде, тогда матч был наполовину в Ленинграде, наполовину в Лондоне. На втором я был в 1990 году – он был наполовину в Нью-Йорке, наполовину в Лионе, так вот, я был в Нью-Йорке. И в 1995 году, тоже в Нью-Йорке, когда был матч не Каспаров – Карпов, а Каспаров – Ананд.
Было очень интересно. Честно говоря, я ни разу не покупал билет ни на один матч. А на матче в 1986 году было самое интересное – я там работал охранником. Была такая добровольная народная дружина – ДНД, - и её отделение комсомольской добровольной народной дружины. А я тогда был программистом, закончил матмех Ленинградского университета и работал в ленинградском физтехе. И поскольку у меня уже были жена и ребёнок, а на зарплату инженера в 120 рублей семье не проживёшь, я подрабатывал. Устроился преподавателем шахмат в Мухинское училище. Это вообще сама по себе, можно сказать, картина маслом, потому что в училище работали творческие люди. Кстати, на кафедре физвоспитания там работала Тамара Ивановна Манина – олимпийская чемпионка по гимнастике 1958 года, тоже очень колоритный человек. И я там работал, преподавал шахматы, получал от этого большое удовольствие. А тут как раз идёт половина матча Каспаров – Карпов, в Ленинграде. И вдруг Тамара Ивановна мне говорит, что собирают каких-то представителей от разных организаций Дзержинского района – а Мухинское училище находилось  в этом районе, - чтобы дежурить на матче. Я, конечно, с удовольствием пошёл, взял двух своих друзей из физтеха, мы втроём прошли инструктаж, нам выдали какие-то красные повязки. Кстати, Каспаров как-то поминал недобрым словом этих многочисленных комсомольцев, которые там всюду шныряли с красными повязками. Но я там не очень много охранял, а старался быть ближе к пресс-центру. И тот матч был, конечно, потрясающим по организации, в том смысле, что в пресс-центре всегда находилось одновременно несколько гроссмейстеров – иногда там бывал даже Таль, а также другие, пониже рангом, - и иногда удавалось смотреть их анализ. И от этого я получал огромное удовольствие!

Помню колоритную фигуру Раймонда Кина, который добился того, чтобы ему выделили отдельный стол и отдельную доску не в пресс-центре, где он сидел и писал свои отчёты со своей секретаршей. А в пресс-центре было очень интересно смотреть за анализом, а иногда удавалось даже сделать пару каких-то ходов. На меня так смотрели изумлённо и тут же пытались их опровергнуть. Но поскольку я уже что-то подсчитал, то сразу опровергнуть не удавалось. Но потом они, конечно, думали с полминуты и тогда уже находили опровержение.

Е.СУРОВ: "Они" – это те великие, которые там были?

Д.БАРАШ: Великие, да. Ну и менее великие тоже, кто там мог быть.

Е.СУРОВ: Понятно. А вы за кого тогда болели, в том матче?

Д.БАРАШ: Болел я, как и многие ленинградцы, против Карпова, поэтому, соответственно, за Каспарова.

Е.СУРОВ: А это как-то связано именно с городом Ленинградом?

Д.БАРАШ: Да, потому что болеть я начал ещё когда Карпов играл с Корчным. Корчной-то коренной ленинградец, а Карпов – приезжий. Поэтому когда я был ещё ребёнком, я болел за коренного ленинградца. Ну и потом всякие там отношения Карпова с Брежневым, а Корчного – с советской действительностью, когда он вынужден был эмигрировать, и так далее. Тогда ещё больше окрепло моё боление за Корчного.

Е.СУРОВ: А вы знаете, что у вас голос (по крайней мере, по телефону) чуть-чуть напоминает карповский?

Д.БАРАШ: Да? Может быть.

Е.СУРОВ: Никто вам никогда не говорил?

Д.БАРАШ: Нет, никто не говорил. Но, может быть, я могу менять голос, если нужно.

Е.СУРОВ: Не нужно, будьте естественным!

Тогда уж я спрошу, а за кого вы болеете в этом матче?

Д.БАРАШ: В этом матче я болею за Карлсена, считаю, что он более достоин быть чемпионом. Хотя я не скажу, что так уж болею за Карлсена, как болел, например, за Каспарова в матче 1986 года или в каких-то других матчах. Здесь я более нейтрален.

Е.СУРОВ: А вообще этот матч, по сравнению с матчами 80-х, 90-х годов, вызывает какой-то похожий трепет? Или это всё же уже событие не того масштаба? По крайней мере, для вас.

Д.БАРАШ: Вы знаете, я бы сказал, что пока я не приехал сюда, такого уж особенного трепета он у меня не вызывал. Но когда я сюда приехал, то эти толпы зрителей на матче, пресс-конференция, которую я вчера прослушал, и весь этот ажиотаж вокруг матча, конечно, повышает интерес, по крайней мере, мой внутренний интерес, повышает его статус. И действительно, есть ощущение, что я присутствую на историческом событии, и мне от этого очень и очень приятно, чем я хочу поделиться.

Е.СУРОВ: Я понял. Вчера Ольга Должикова сказала, что на самом-то деле в Нью-Йорке ничего интересного не происходит. А уже сегодня я, глядя сейчас на не самую интересную пока партию (будем называть вещи своими именами), подумал:  а всё-таки там, на месте событий хоть что-то интересное, да происходит. Я имею в виду, не в игровом зале, а там, где находитесь вы – во всяких смежных помещениях. И в отличие от нас, идиотов, которые уже который день смотрят в экран на это тусклое зрелище на шестидесяти четырёх клетках, у вас там всё-таки есть чем заняться и на что обратить внимание, да?

Д.БАРАШ: Вы знаете, да. Я занимаюсь тем же самым делом, что и на всех предыдущих матчах, - стараюсь анализировать. В пресс-центре находятся журналисты, они утыкаются каждый в свой компьютер, готовят репортажи, отчёты, и так далее. А большая часть людей просто сидит в зале на скамеечках (чёрных, как вы, наверное, видели из видео) и смотрит на экраны на играющих, на Юдит Полгар и компанию комментирующих. А мы сидим за столиками. Я скажу, что вначале было больше людей, которые играли свои партии. Там столиков двадцать, на каждом столике стоит доска, и сейчас, наверное, большая часть люде анализирует текущую позицию. Сегодня игра более напряжённая, чем вчера, поэтому сегодня здесь интересно. Какой-то маленький мальчик играет с пожилыми дядями блиц, по-моему, бьёт их нещадно. На это тоже забавно посмотреть, хотя для этого необязательно быть на матче на первенство мира. Но вся вот такая атмосфера вполне располагает к ощущению значительности события.
А вчера здесь был Фабиано Каруана, между прочим. По-моему, его долго не пускали, поскольку он был без предварительной аккредитации. Он, конечно, пошёл в VIP-зону, но всё равно я проходил наверх, потом через десять минут спустился, а он был всё ещё там.

Е.СУРОВ: Вот она разница между нашими временами и предыдущими! Раньше ведущие гроссмейстеры заходили в пресс-центр, а сейчас в VIP-зону направляются. Это разные вещи!

Д.БАРАШ: В общем, да, безусловно, это разные вещи.

Если продолжать рассказывать о матчах, то в 1990 году Каспаров с Карповым наконец вырвались из Советского Союза, наступила перестройка. Ведь до этого все матчи проходили в Москве, в Колонном зале Дома Союзов.

Е.СУРОВ: Ну, не совсем все. Всё-таки и в Севилье матч до этого проходил.

Д.БАРАШ: В Севилье был матч в 1987 году. Поэтому я и говорю, что в 1985-1986 годах пошла перестройка, все вырвались, и половина была в Ленинграде (они ушли из Москвы), а половина в Лондоне. Потом они решили, что им уже всё можно, и дальше они, по-моему, в Москве уже и не играли.

Е.СУРОВ: Я вам больше скажу. Анатолий Карпов мне как-то сказал, что самая большая ошибка, которую он совершил в те времена, в тех матчах, а, может быть, и в своей карьере, и в жизни, - это что он согласился играть матчи с Каспаровым в Советском Союзе.

Д.БАРАШ: А, вот так вот даже?!

Е.СУРОВ: Поэтому неудивительно, что он туда больше не возвращался, и они больше в Союзе не играли.

Д.БАРАШ: Я не совсем понимаю, потому что в 1985-м перестройка ещё не началась, по большому счету. Поэтому двум советским гроссмейстерам играть на Западе – это было бы странным и, думаю, что было бы невозможным.

Е.СУРОВ: Во всяком случае, так Анатолий Евгеньевич считает.

Д.БАРАШ: Понятно. Это интересно.

Е.СУРОВ: Так, вот они вырвались и играли под разными флагами в 1990 году.

Д.БАРАШ: Уже под разными? Да, наверное, но этого я не помню. Я помню, что там был такой матч…В отличие от этого, который они играют за стеклом, и никаких зрителей в зале невозможно, потому что зала просто нет, там был действительно зал, весь пол был устлан чёрным бархатом (там, кстати, тоже всё было чёрное, стены были чёрные), поглощает звук очень здорово. Я тоже там сумел аккредитоваться, был на матче и получал удовольствие. Тот матч был очень напряжённый. Каспаров пытался играть острые дебюты, острые продолжения, и тогда он играл староиндийскую, и всё время попадал на какие-то карповские заготовки. А дело в том, что я в то время играл по переписке и часто тоже играл староиндийскую, поэтому у меня были кое-какие наработки и понимания староиндийской. И я даже написал тогда на клочке бумаги какие-то варианты, нашёл в зале Клару Шагеновну и передал ей для Каспарова. А я там был буквально на двух или трёх партиях и вскоре должен был улетать. И вдруг в день отлёта раздаётся звонок (а я написал на той бумажке телефон и где меня можно найти), по-моему, звонил Дорфман или кто-то из команды Каспарова, поблагодарил за варианты, спросил, не могу ли я как-то к ним присоединиться, чтобы пообщаться. Но я сказал: извините, я уже сегодня улетаю.

Е.СУРОВ: Ничего себе, небанальная история!

Д.БАРАШ: Не думаю, что я внёс какой-то важный вклад. Но там был один вариант за чёрных с жертвой двух фигур, практически с позиционной жертвой, то есть сразу мата нет. Король открыт, но у белых две лишние фигуры, и сразу мата за чёрных не видно. Самое потрясающее, что чёрные фигуры сплетают сеть вокруг белого короля. И такому атакующему шахматисту, как Каспаров, наверняка было очень приятно смотреть такие варианты и видеть, что его атакующий стиль превалирует и побеждает.
Кроме того, я там написал свои соображения о пешечных структурах. Поскольку я специально играл разные варианты староиндийской, чтобы попробовать всё, то у меня сложилось своё мнение о том, какая структура, какая хуже. А вот тот вариант не случился в моих переписочных партиях, но он был очень красив.

Е.СУРОВ: Дмитрий, тогда уж, прежде чем мы перейдём к матчу 1995 года, расскажите для наших слушателей о вашем шахматном уровне и шахматных достижениях. Наверное, не все знают.

Д.БАРАШ: Да, конечно. Родился я в Ленинграде, пошёл во Дворец пионеров, причём пошёл очень поздно, после матча 1972 года Фишер – Спасский, и занимался во Дворце пионеров. Сначала у Владимира Григорьевича Зака, тренера Спасского, а потом он меня просто выгнал из своей секции. Потому что он учил в защите двух коней, что чёрные не могут защититься в одном из вариантов. Белые жертвуют фигуру, конь бьёт f7, король бьёт f7, и потом у белых страшная атака – Qf3+, и так далее. А я сыграл чёрными, - но этот вариант я не с Саловым играл, а с кем-то другим, - фигуру забрал и выиграл. Конечно, выиграл совершенно случайно, потому что я тогда ещё ничего не понимал, у меня был какой-то четвёртый разряд.

Е.СУРОВ: И за это вас выгнали? За то, что выиграли?

Д.БАРАШ: Да, и Зак из-за этого сказал мне нехорошие слова, сказал, что такие ученики ему не нужны. Потому что он учит, что нельзя вот так играть чёрными, а я играю - и опровергаю его. Я, конечно, ещё высказался в том плане, что вы говорили, что так нельзя, а я вот взял и сделал, и получилось. На что он тут и сказал, что такие ученики ему не нужны, и я попал к тренеру Сергею Владимировичу Хавскому, и с ним уже занимался до конца школы. Правда, выполнил только первый разряд, что, конечно, было мало, но я просто поздно пришёл в шахматы. Потом, уже в ЛГУ, я выполнил кандидата, но самое главное, что я увлёкся игрой по переписке. Там был Коля Полещук, с которым мы вместе были на шахматных сборах от ЛГУ, от Александра Романовича Кентлера. Я посмотрел, как он анализирует, как играет по переписке, и тоже подключился. В 1979 году кандидатам можно было играть сразу в четвертьфинале Союза, а 1979-1980 годы – это как раз четвертьфинал. И при отсутствии опыта мне удалось поделить первое место. По коэффициенту я был вторым, но, к счастью, пустили обоих за высокий результат – 12 очков из 14. В полуфинале уже получилось сыграть очень хорошо – по-моему, 13 из 16 с большим отрывом. И удалось выиграть финал по переписке – это 1983-1986 годы. Мы очень много работали с папой – у меня папа кандидат в мастера, у нас дома была большая библиотека, так что мы много сидели, анализировали. И так мне удалось стать чемпионом Союза по переписке. В следующем чемпионате я занял третье место, тоже неплохо сыграл. Но, к сожалению, папа заболел и в конце 80-х годов умер. А я включился в международный турнир, поскольку чемпион Союза имел право играть в международном турнире с нормой гроссмейстера. Я выполнил эту норму в 1992 или в 1993 году, мне присвоили звание гроссмейстера по переписке. А в 1992 году у меня был шестой рейтинг в мире – 2665. Потом он немножко опустился, по-моему, стал 2650. А в 1993-м я уехал в Америку, закончил с перепиской и просто остался гроссмейстером.

Кстати, благодаря гроссмейстерскому званию, я получил грин-карту. Так что мне помогли шахматы.

Ну а дальше я играл за доской, и здесь у меня был рейтинг 2300. Я не так хорошо играю за доской, когда нужно быстрее принимать решения. Я долгое время жил в Мэриленде – это недалеко от Вашингтона, и в 2000 году стал чемпионом Мэриленда и решил, что вылезать на общеамериканский уровень – это уже слишком тяжело. Поэтому с тех пор я не играю. Шестнадцать лет не брал в руки шашек, можно сказать.

Е.СУРОВ: Но следите за шахматными событиями.

Д.БАРАШ: Да, слежу, и детям преподаю, всё время думаю о преподавании, о том, как лучше это сделать, пишу какие-то заметки, конечно, много читаю и вообще слежу за всеми шахматными событиями и всё время вращаюсь в кругу шахматистов. Хотя работаю программистом.

Е.СУРОВ: Вы упомянули имя Валерия Салова. Вы с ним знакомы?

Д.БАРАШ: Был знаком, когда и я, и он играли в четвёртом разряде. Мы тогда сыграли, и я помню, что он у меня выиграл. По-моему, у меня была лишняя фигура, но был король на h8 и ладья на а1. И он дал шах слоном с d4 и съел мою ладью, после чего выиграл у меня. Это запомнилось. А так больше мы с ним не пересекались.

Е.СУРОВ: Понятно. И если вернуться к текущему матчу, то вы сказали, что, в отличие от многих предыдущих, здесь отсутствует как таковой зрительный зал – там, где сидят сами шахматисты. Вас это не напрягает, не удивляет, не расстраивает? Что вы не можете войти в зал и посмотреть на главных героев.

Д.БАРАШ: Да, это было немножко непривычно поначалу, но сейчас это воспринимается уже нормально. Во-первых, это безопасно. Проблема безопасности, таким образом, решена практически намертво. Во-вторых, к ним можно подойти там, за стеклом, можно через стекло на них посмотреть. Конечно, для этого надо немножко постоять в очереди, потому что очень много желающих на них посмотреть. Но я и когда был на предыдущих матчах, я тоже не рвался на них посмотреть. Ну, сидят, ну, думают. Их фотографии с думающими лицами я видел очень много раз. А вот позицию, которую они играют, интересно посмотреть, проанализировать и сравнить свои мысли с их мыслями. Вот это самое интересное!

Е.СУРОВ: Чаще ваши мысли совпадают с Карлсеном или с Карякиным?

Д.БАРАШ: Вы знаете, вчера удавалось угадывать ходы за обоих. Удивительным образом! Может быть, они не так сильно оба играли? Кстати, зевок Карлсена был виден издалека – что вот этот ход он зевает! Казалось даже, что он больше зевает, чем пешку, но ему удалось ограничиться одной пешкой в разноцвете, так что, в общем, получилась ничья. А сегодня просто не угадываются ходы! Этот перевод Qe1, Bf1… Остальные ходы как бы развивающие, а это вот… Понятно, что Карлсен как-то хочет оставить напряжение в позиции, поэтому играет таким образом, скажем, вызывает огонь на себя.

Е.СУРОВ: Посмотрим, может быть, настоящий огонь ещё впереди. В данный момент у них остаётся по 35 и 39 минут, и сейчас начинается самое интересное – ещё двадцать ходов до контроля.

Ну, я так понимаю, вам там интересно, в этом здании Фултонского рынка, и у вас особых претензий ни к чему нет?

Д.БАРАШ: У меня претензий нет, мне очень интересно. О матче могу сказать, что как только я приехал в Нью-Йорк, я стал всех спрашивать о том, знают ли они, что здесь проходит матч на первенство мира. Никто не знал! Таксисты не знали, очень удивлялись. Интересно, что все, с кем я говорил об этом, когда-то пытались играть в шахматы.  То есть ходы знают. Например, один таксист сказал, что он пытался играть, но у него очень плохо получалось, он всё время проигрывал, поэтому бросил. Это, конечно, проблема обучения. Ребёнок не должен проигрывать!

Е.СУРОВ: Чтобы не бросал шахматы?

Д.БАРАШ: Да, чтобы не бросал. А вот как это сделать, чтобы он не проигрывал? Вот, а другой таксист сказал, что сейчас, в современном мире, шахматы отнимают очень много времени, и это просто ненормальная игра, в неё нет смысла играть.

Е.СУРОВ: То есть длинные партии, по полдня они отнимают? В этом смысле?

Д.БАРАШ: Да, совершенно верно. А когда я ему сказал, что партия закончилась за полтора часа, он так удивился, сказал: "Да?! Не может быть!" Но в принципе та партия была, конечно, исключением, обычные нормальные партии занимают по шесть часов.

Е.СУРОВ: Скажите, ещё дополнительный вопрос насчёт таксистов и тех, кого вы опрашивали. О матче на первенство мира никто не знает. А имя чемпиона вообще знают?

Д.БАРАШ: Нет, конечно, это то же самое. Они не знают ни имя чемпиона, ни из какой он страны. Так что я им это всё рассказывал, а они просто вежливо поддерживали разговор.

А когда я приехал в отель, то было очень интересно, потому что когда я регистрировался, то увидел в фойе шахматные фигуры в большом количестве, расставленные тут и там, вверху, внизу, сбоку. И я сразу же спросил у девушки: "А почему здесь шахматные фигуры?" И она сказала: "А вы знаете, здесь был очень большой шахматный турнир". Я переспросил: "Был?" Она так замялась: "Да, кажется, был, но уже закончился, а вот фигуры остались". То есть так получилось, что даже она не знает.

А оказалось, что фигуры поставили неспроста. Была такая история вчера. После окончания пресс-конференции (а я даже, чтобы лучше их видеть и слышать, залез на подоконник, чтобы снимать их сверху, потому что зрителей было очень много, ведь вчера было воскресенье) мы с моим сыном пришли в отель и ждём лифта. И вдруг возле лифта нас догоняют Карякин с Поткиным. Ничего себе! Оказывается, что Карякин остановился в том же отеле. И оказывается, что этот дизайн с шахматными фигурами сделан специально для Карякина. Я-то думал, что тут прямо все окрестные отели украшены шахматными фигурами, а оказывается, нет. Так что в лифте я ехал вместе с Карякиным, и даже удалось с ним немножко поговорить. Кстати, Должикова говорила в интервью, что Карякин заикается. Да, на пресс-конференции он очень сильно заикался, но мне показалось, что это связано с тем, что вокруг очень много народа, а он действительно очень замкнутый человек и чувствует себя среди всего этого не совсем привычно. А вот когда мы с ним были один на один, он совершенно не заикался. Я ему сказал, что мы из Бостона приехали в Нью-Йорк. Он спросил: "Что, специально матч посмотреть?" Я сказал: "Да, конечно, специально на матч". Сказал, что играл по переписке, что у моего сына рейтинг 2000, у меня 2300, что анализирую я хорошо, но слишком долго думаю. Три дня на ход – это для меня оптимально. Мы посмеялись. Конечно, я не стал брать у него автограф, фотографировать – не хотел его напрягать. Но зато пожелал удачи. Если в лифте встретился с Карякиным, то надо пожелать ему удачи!

Е.СУРОВ: Наверное, даже только для этого стоило приехать из Бостона, чтобы в лифте проехаться с претендентом, а, может быть, и с будущим чемпионом мира!

Д.БАРАШ: Может быть, кто знает. Ребёнок мой тоже сначала скептически относился, но вчера так увлёкся анализом. Ну а уж когда мы встретили Карякина в лифте, он вообще!..

А ещё вечером… Я, кстати, и с младшим приехал – мы всей семьёй приехали: я, жена и двое детей. И когда младший вечером начинал громко шалить или что-то громко делать, мы ему говорили: "Тихо, Карякина разбудишь!" Просто Карякин живёт над нами, мы на четырнадцатом этаже, а он немножко повыше.

Е.СУРОВ: И это действовало?

Д.БАРАШ: Да, конечно, он сразу затихал.

Вот такая здесь обстановка. По поводу людей - вы спрашивали вчера Ольгу и других, зачем они приезжают на матч. Вот я сегодня поговорил с несколькими людьми, в основном, русскоязычными. И они сказали: ну, 75 долларов – это всего лишь 75 долларов, не такие уж большие деньги. И я могу подтвердить. Мы ходили на какие-то шоу на Бродвее, и там, по-моему, один билет стоит 120 или даже 150 долларов. Так что 75 – это вполне нормальная цена, особенно учитывая, что зал полон каждый день. Так что организаторы из "Агона" очень точно определили цену.

Потом я разговаривал, например, с людьми, которые приехали на машине из Коннектикута на одну партию. Езда у них заняла три часа, здесь они просто поставили машину на парковку, и вечером после партии поедут обратно, с большим удовольствием. Они сказали, что в прошлый раз они ездили в 1997 году на матч Каспарова с Deep Blue, и у них от этого тоже остались приятные воспоминания. Поэтому для людей в Америке это очень большое событие, потому что в Америке давно не было ничего такого крупного.

Е.СУРОВ: А Кирсан Николаевич Илюмжинов взял и подарил американцам такое событие!

Д.БАРАШ: Да. Когда приехал сюда Песков, я понял, зачем организовывают всё это именно в Нью-Йорке, и почему было именно такое начало матча. Они хотели, чтобы матч посетили какие-то официальные лица, сразу после избрания нового президента США, видимо, хотят завязывать контакты.

Е.СУРОВ: То есть вы считаете, что и даты, и место проведения матча не случайны?

Д.БАРАШ: Абсолютно не случайны! Особенно учитывая то, что Илюмжинову так и не дали визу, хотя бы какую-то одновременную, хотя бы только в Нью-Йорк, как пытались дать Матвиенко или кому-то ещё. А ведь очень просто было перенести матч в какое-то другое место. Я  думаю, что если бы матч был в Москве, то Карлсен ничего бы не смог сделать, и ему пришлось бы играть в Москве. Не знаю, как у Анатолия Евгеньевича, про которого вы говорили, но у Карякина в Москве было бы больше шансов. Всё-таки всё своё, родное, и поддержки больше. Думаю, что с точки зрения возвращения короны в Россию матч в Москве был бы самым логичным решением. Но, видимо, тут были какие-то другие причины для места и времени матча.

Е.СУРОВ: Но возвратить её непосредственно из США... Если это случится, вот тогда это будет действительно фейерверк. Не из Москвы, а из Нью-Йорка! Это совсем разные вещи.

Д.БАРАШ: Сейчас да. Хотя потом люди забудут, откуда она была возвращена. Главное – имена чемпионов и годы, когда они правили.

Е.СУРОВ: Скажите, а там среди людей группа поддержки Карякина большая? Вы вообще видите, кто кого поддерживает? Допустим, болельщиков персонально Карякина там много?

Д.БАРАШ: Нет, я, честно говоря, не вижу. Когда они выступают на пресс-конференции, то им хлопают одинаково. Когда кто-то удачно ответит, то ему аплодируют, здесь я не нашёл никакой разницы. Про вчерашнюю пресс-конференцию могу сказать, что видно было, что Карякин нормально отвечал на вопросы, а Карлсен пытался побыстрее всё свернуть, всё время куда-то подглядывал, кажется, в сторону своего менеджера, был недоволен такой длинной пресс-конференцией. Накануне – Ольга Должикова говорила – было задано буквально два-три вопроса. А вот вчера вопросов было очень много, все, кто хотел что-то спросить, все спросили. Один мальчик даже хотел сделать с ними селфи, но они на это не согласились. Даже не то что не согласились, а просто ушли сразу. Понятно, что им было не до этого.

А вопросов вчера было много. Не то чтобы вопросы были Карякину или прокарякинские или, наоборот, Карлсену или прокарлсеновские. Я немножко сбиваюсь, потому что, конечно, тяжело произносить КАРякин – КАРлсен, а ещё и на пресс-конференции сидит КАРлович, а недавно тут был КАРуана…

Е.СУРОВ: Ну это вообще! Это я буду тренироваться, чтобы в эфире у меня проблем с дикцией не было. Вы мне подали хорошую идею.
Дмитрий, спасибо! Если вам есть ещё что-то добавить, то пожалуйста!

Д.БАРАШ: Да нет. Спасибо вам большое!

Е.СУРОВ: Вам большое спасибо! Лично мне интересно было вас слушать. Вы очень необычный гость, и я рад, что вы побывали у нас в эфире. Сколько вы ещё будете там на матче?

Д.БАРАШ: Сегодня уезжаем обратно в Бостон, так что на матче я больше не буду. Но следить, конечно, буду. Так что если захотите ещё сделать эфир… Кстати, Постовский Борис Наумович тоже живёт в Бостоне. Я в Советском Союзе не имел возможности с ним познакомиться, а в Бостоне я с ним как раз и познакомился. Совершенно великий человек, великий тренер! Кстати, вчера Поткин и Карякин спросили про Постовского, зная, что он живёт в Бостоне.

Так что если захотите побеседовать со мной, всегда буду рад!

Е.СУРОВ: Спасибо.

Д.БАРАШ: Я думал, что вы меня спросите про песню. Вы всех спрашиваете, какую песню поставить в конце эфира.

Е.СУРОВ: Давайте, давайте!

Д.БАРАШ: Вы знаете, это была моя самая большая проблема при подготовке к этому интервью. Я опросил всю свою семью, они назвали самые разные песни. Мне очень понравилось, когда жена сказала, что она хочет послушать что-нибудь органное – может быть, Баха или что-то похожее. Но здесь такой холод, пронизывающий ветер, и у меня сейчас ощущение, как из песни Щербакова "На зимней авеню". Если у вас есть возможность найти…

Е.СУРОВ: О господи! Это надо найти, не так просто.

Д.БАРАШ: Да, это надо найти. Но Михаил Щербаков – один из моих любимых авторов. "На зимней авеню, среди сумрака и дали я сам вам объясню, что значит "никогда"… Когда наконец кто-нибудь выиграет… Кстати, вокруг этого крутятся, в основном, все вопросы зрителей: когда же наконец вы перестанете играть ничьи? Будет ли это когда-то, или это будет никогда? Но если не сможете найти песню, то ничего страшного.

Е.СУРОВ: Может быть, сейчас получится. Кстати, имя Михаила Щербакова немногие знают. Давайте поясним. Это такой бард…

Д.БАРАШ: Да, это бард. На очень многих концертах Щербакова в Америке я был, и когда он в Мэриленд приезжал, и сейчас, когда он в Бостон приезжает, я стараюсь не пропускать ни одного его концерта. Очень много его песен у меня на слуху, конечно, я в машине его всегда слушаю, и так далее.

Е.СУРОВ: У нас сегодня такой эмигрантский эфир. Ну что же, сейчас у нас будет звучать Михаил Щербаков, и давайте его посвятим всем шахматным русскоговорящим любителям из США!

Д.БАРАШ: Отлично!

Е.СУРОВ: Спасибо, это был Дмитрий Бараш, и это был прямой эфир Chess-News из Нью-Йорка. Счастливо!

(звучит песня М.Щербакова "На зимней авеню")


  


Комментарии

Дима, замечательное интервью.

Счет: 4

Дима, замечательное интервью. Книга тебя ждет. Заодно и подпишешь у Постовского в своих краях.

Смотрите также...

  • Е.СУРОВ: 21.04 московское время, прямой эфир Chess-News. Вот мы наконец дождались – на прямой связи Легница, наш корреспондент Мария Боярд и гроссмейстер из Украины – уже второй гроссмейстер из Украины на сегодня – Александр Арещенко, который завершил свою партию. Александр, слышно ли нас?

    А.АРЕЩЕНКО: Да, добрый вечер!

    Е.СУРОВ: Добрый вечер. Правильно ли я понимаю, что ваша партия на первой доске с Романовым завершилась вничью?

  • Е.СУРОВ: Владимир Крамник здесь, в Ханты-Мансийске, как и все остальные гроссмейстеры. Скажите, Владимир, сейчас многие шахматисты пользуются Твиттером, Фейсбуком, и благодаря этому мы кое-что знаем о них: как они готовились к турниру, где они были (один тут, другой там), кто когда приехал. А о вас мы не знаем ничего. Вы можете, не раскрывая больших секретов, все же рассказать, когда вы приехали, как и где готовились к турниру?

  • Длительность: 2 мин. 38 сек.

    Е.СУРОВ: Шахрияр Мамедъяров, победитель турнира по блицу в Сочи. Сложно было победить?

    Ш.МАМЕДЪЯРОВ: Вы знаете, после первого дня я думал, что все будет не так сложно, потому что играл интересно. Думаю, что сегодня я играл лучше, чем вчера, как ни странно.

    Е.СУРОВ: Правда?

  • Е.СУРОВ: Давид Навара вместе со мной, я Евгений Суров, это Chess-News. Давид, ну что, расстроены, что столь короткий матч завершился досрочно?

  • Е.СУРОВ: Вопрос такой. По первым дням складывается впечатление, что все для нашей сборной идеально проходит. Действительно так?

  • Е.СУРОВ: Владимир Крамник, матч окончен. Когда только стало известно, что матч состоится, вы говорили о том, что вы его прежде всего рассматриваете как тренировку к турниру претендентов. Но так получилось, что турнир теперь уже будет относительно нескоро - через год. Что вы сейчас думаете о матче именно как об этапе подготовки к чему-то?

  • Запись прямого эфира: 06.05.2013, 20.20

    Е.СУРОВ: 20.19 московское время, прямой эфир Chess-News, всем добрый вечер. У нас довольно-таки неожиданное включение из Легницы, с чемпионата Европы, где работает наш корреспондент Мария Боярд, и рядом с ней сейчас один из участников и фаворитов – Павел Эльянов, который выиграл сегодня и во втором туре. Приветствую и Марию, и Павла!

    П.ЭЛЬЯНОВ: Здравствуйте, Евгений!


  • Нэлла Гельфанд - с 46-й минуты записи прямого эфира.

    Е.СУРОВ: Мы вас, между прочим, очень давно ждали. Мы были в курсе, что вы рано или поздно приедете на матч и очень хотели с вами пообщаться. Вы, конечно, внимательно следите за сыном в течение последнего месяца?

    Н.ГЕЛЬФАНД: Да, конечно.

  • Е.СУРОВ: Московское время 14 часов ровно. У нас неожиданный выход в эфир: прямо из Пекина на связи Веселин Топалов собственной персоной. Веселин, приветствую.

    В.ТОПАЛОВ: Привет.

    Е.СУРОВ: Не думал я, что придется поздравлять по окончании этого турнира, но оказалось, что вы выиграли просто всю серию Гран-При. Это здорово, по-моему?

  • Е.СУРОВ: Сергей Карякин, Вейк-ан-Зее, первое очко... И первый вопрос: как вы это очко завоевали? Расскажите о сегодняшней партии с Люком ван Вели.