"Я Маша from Russia, дайте мне нормального молока!"

Вторник, 15.11.2016 04:05
Аудио: 

You may need: Adobe Flash Player.

Запись прямого эфира: 14.11.2016, 23.59
Длительность: 38 минут

Е.СУРОВ: В эфире радио Chess-News, и мы начинаем новую рубрику "В полночь с Марией Манаковой".

М.МАНАКОВА (смеётся): Предупреждать надо!

Е.СУРОВ: Так а чего предупреждать, если у тебя там в Нью-Йорке совсем не полночь? А мы здесь не спим, ждём твоего включения, рады слышать тебя и надеемся, что связь не подведёт.

Маша находится на матче на первенство мира – впрочем, это уже всем известно. Знаешь, с чего бы я хотел начать? Я, конечно, посмотрел твоё замечательное видео из Нью-Йорка. Если бы не ты, мы бы и не узнали, что там происходит. Но, с другой стороны, ничего особенно нового я тоже, к сожалению, не узнал. Честно скажу, что это видео немножко повергло меня в уныние. Хотя уныние – это страшный грех, но вот так получилось. Я просто думал, что после мартовского турнира претендентов организующая всё это дело компания "Агон" сделает какие-то выводы. А из твоего видео я понял, что выводов там получилось немного. Бюджет турнира хороший; мне кажется, что за 6 миллионов (если не больше) можно было организовать всё по-другому. Но, может быть, ты со мной не согласишься, и я хочу, чтобы ты прокомментировала как-то это.

М.МАНАКОВА: Мне очень странно, что у тебя возникло такое впечатление. Собственно, я снимала без всякого отношения к этому делу, и странно, что ты так прочитал. У меня как раз абсолютно другие чувства и мысли. Я тоже думала после турнира претендентов, что будет что-то ужасное, что "Агон" не справится. Но то, что я вижу здесь, мне очень нравится, просто очень!

Е.СУРОВ: Извини, я попробую тебя в первый и последний раз перебить. Мне вот лично не очень нравится, когда ты заходишь в эту чёрную комнату – "комнату страха", - чтобы заснять игроков, а игроков мы не видим! Мы не можем видеть игроков, потому что у тебя к ним нет фактически доступа. Что же в этом хорошего?

М.МАНАКОВА: Так они не рассчитывали на таких, как я. Понимаешь, организаторы должны думать, ради чего и ради кого это всё делают, какие глобальные цели они ставят. И они не считают, что может прийти человек с улицы и снять так, как ему хочется. Здесь очень много аспектов, которые организаторам нужно учитывать. Это и работа со средствами массовой информации, чтобы раскручивать подобные шахматные мероприятия, это и работа со спонсорами, это и работа с игроками, чтобы не было никакого читерства, никаких подсказок, никакого воздействия друг на друга, чтобы не было никаких посторонних шумов, это и работа со зрителями, которые приходят смотреть. То есть очень много аспектов. И если брать только один аспект – что Маша Манакова зашла и не смогла снять… Ну а почему Маши Манаковой не было тогда, когда журналистов пустили снимать первый ход? Вот я пришла, когда захотела, и решила снять то, что захотела. И что теперь, все должны упасть в обморок по этому поводу?

Е.СУРОВ: Судя по твоему видео, тебя там не было потому, что журналистской аккредитации оказалось недостаточно. И нужно было иметь ещё какой-то чёртов стикер, чтобы туда попасть. Это вообще что такое?!

М.МАНАКОВА: Здесь я согласна. В первый день был перебор различных СМИ, туда не могли пустить всех, поэтому пустили тех, кто вовремя подсуетился и заранее узнал, как туда попасть. Если бы я знала, я бы подсуетилась. Но я не знала, поэтому и осталась за дверью. Но это не такая страшная беда. И вообще, что касается пиар-службы, то они работают настолько здорово!.. Я вижу, что здесь работают суперпрофессиональные пиарщики. Я редко это вижу, но здесь я вижу это своими глазами. Они моментально реагируют, они на всё отвечают, они все фотографии, которые… Я, например, не смогла сфотографировать, так они мне прислали фотографии! И ты их можешь взять, они в свободном доступе для журналистов. То есть для моего материала у меня всегда будут фотографии. Они придумывают всякие фишки, ставят всякие мульки, они вообще сделали невероятный ажиотаж вокруг шахмат! Такого количества зрителей я не видела со времён Колонного зала Дома Союзов, где играли Каспаров с Карповым. То есть это всё - их работа. Я не знаю, как сейчас освещается чемпионат мира во всех мировых СМИ, но я почти уверена, что очень хорошо, потому что я вижу, как они работают.

Я приведу такой пример. Сегодня была презентация какой-то обучающей программы Карлсена – в общем, фигня какая-то. То есть, конечно, хорошая вещь, но она не так интересна, допустим, лично для меня. Но они мне пишут письма: сегодня будет презентация, приходите! И в последний момент они пишут: если вы хотите быть в первых рядах, то быстрее занимайте место и приходите пораньше. И я сразу вскинулась: о, надо обязательно прийти пораньше! А потом думаю: какого чёрта, я же вообще не хотела это снимать! Так что пиарщики воздействуют на подсознательное, минуя сознательное, и делают это блестяще! Я сегодня чуть было не забросила все свои дела и не помчалась снимать какую-то обучающую программу Карлсена. То есть я бы им за такую работу поставила просто пять с плюсом.

Но есть и другие аспекты. Вообще организаторы ориентируются на зрителя в интернете. Они считают, что это – будущее шахмат (а, скорее всего, так и есть), и они именно на это и ориентируются. Они задействовали Юдит Полгар. Да, у них полетел сайт… У них же полетел сайт в первый день?

Е.СУРОВ: Всё полетело. И у нас тоже с сайтом были проблемы, вероятно, из-за их трансляции.

М.МАНАКОВА: Знаешь, мне всегда было интересно, почему на шахматных мероприятиях любого уровня именно в первый день, когда больше всего зрителей, обязательно летит интернет. Это мне напоминает, как в Москве в декабре неожиданно выпал снег, и московские снегоочистительные службы оказались не готовы к этому. Почему?

Е.СУРОВ: Именно! Меня этот вопрос тоже всегда интересует. И вот тут я опять назову эту цифру: уж с шестью миллионами можно было провести какую-то репетицию или что-то ещё? Да что угодно можно было сделать!

М.МАНАКОВА: Есть минусы и есть плюсы. Абсолютный плюс – это пиар-служба. Минус – да, у них полетел сайт, и надо было это доработать, а они почему-то недоработали. Что касается работы с интернет-зрителями, то здесь не мне судить, я за этим не слежу, это вам надо отслеживать. Ещё большой минус – это живые зрители. Потому что на них организаторы не были ориентированы и предусмотрели так, как они предусмотрели. Они прежде всего думали об игроках. И я думаю: вот если бы я была организатором такого крупнейшего турнира, если бы я хотела, чтобы не было читерства, не было подсказок, не было экстрасенсов, воздействующих на игроков, что бы я сделала? Я бы их посадила под колпак! Правильно? Да, зрители страдают, но можно сделать так, чтобы они смотрели на игроков со стороны. А почему только из чёрной комнаты? Наверное, у нас нет очереди из спонсоров, предлагающих гениальные залы, в которых были бы все технические возможности. Есть так, как есть. Игроки сидят под колпаком, зрители на них смотрят. Лучшего предложения, чтобы оно удовлетворяло игроков, в первую очередь, и зрителей, я не знаю. Конечно, мне кажется, что организаторы не рассчитывали на такое большое количество людей. Опять-таки, это пиар-служба отработала на своём участке работы настолько здорово, что получились какие-то жуткие аншлаги, и людям просто негде сидеть. Это колоссальный минус, что люди вынуждены стоять. С другой стороны, если бы я была организатором… Представь, что лучше: взять огромный зал, и туда пришло бы триста человек, и мы видим, что зал заполнен, грубо говоря, на треть? Или когда мы берём маленький зал, и зал переполнен, люди встают на окна, приходят специально со своими стульями, и так далее. И мы тогда пишем: Вау! Смотрите, какой интерес к шахматам! Так что с какой-то стороны это даже хорошо, когда помещение вот такое небольшое. Это с точки зрения того же самого пиара.

И ещё я хочу сказать об одном страшном минусе. Я от этого была просто в шоке! Это та ложка дёгтя, которая портит всё. Это скамейки в виде длинных чёрных деревянных гробов…

Е.СУРОВ: Маша, дай мне сказать по поводу этих скамеек! Знаешь, что означают эти скамейки? Скажем, всем известно, как работают адвокаты. Есть категория адвокатов, которая берёт почасовую оплату, а есть категория, которая берёт фиксированную оплату, вне зависимости от часов. Так вот те адвокаты, которые берут за каждый час своей работы, делают всё, чтобы его клиенту было удобно сидеть, и чтобы он подольше у него задержался, чтобы он больше времени у него провёл и, соответственно, заплатил больше денег. А те, которые берут фиксированную плату, подпиливают ножки стульев, чтобы клиенту было неудобно сидеть, и он бы побыстрее свалил, заплатив деньги. Так вот, "Агон" на этом турнире работает ровно по тому же принципу. Эти лавочки означают: вы заплатили деньги, вы пришли на матч – так теперь побыстрее свалите отсюда и освободите место другим! Вот что это означает.

М.МАНАКОВА: А в чём логика? Ну, одни уйдут. А другие придут что ли? Они знают, когда надо приходить? Если люди интересуются шахматами, они либо придут, либо не придут. А раньше или позже они придут – какая разница?

Е.СУРОВ: Но мест же не хватает!

М.МАНАКОВА: Твоя логика нелогична, потому что если даже люди раньше уйдут, то что? Мы что, скажем: "Опа! Места освободились, приходите!"? Нет, конечно. Я не думаю, что они этим руководствовались. Я думаю, что они руководствовались дизайном. У них дизайн должен быть выдержан в чёрных тонах, и они сделали вот такой функциональный минимализм. Я не думаю, что они хотели прогнать людей. Но, в то же время, об удобстве они реально не подумали. Я вспоминаю, когда я играла в театре у Анатолия Васильева в его "Школе драматического искусства", то там вместо роскошных кресел, как это бывает в обычных театрах, были деревянные кресла. И логика была такая: зритель сюда приходит не развлекаться, не отдыхать, а работать. Вот такая фишка была. Поэтому сюда люди тоже приходят типа работать. И действительно, если человек приходит, покупает билет за сто долларов, то он хочет провести весь вечер с шахматами. Но спина начинает уставать, я так понимаю, минут через десять, потому что некуда облокотиться. В театре хотя бы было куда облокотиться, а здесь некуда откинуть спину! И люди реально страдают, жалуются. Им приходится, например, брать стулья из кафе. Вчера вот пришли пожилые люди, а им даже некуда было облокотиться – ну как так?! Это ужасно! Так что это – абсолютный огромный жирный минус организаторам.

Но зато мне нравятся организаторы тем, как они быстро реагируют. Например, вчера, если вы помните из видео, когда мы выходили из зала, там были слышны аплодисменты зрителей. Я ещё говорю: "Что за аплодисменты, что происходит?". Я думала, что там шла презентация, и ей аплодировали. А оказывается, это аплодировали журналистам, которые наконец-то ушли из комнаты! Они просто загораживали обзор, и когда они ушли, то зрители наконец-то увидели игроков. И по этому поводу были аплодисменты. Так уже сегодня было принято решение, чтобы в этой комнате присутствовало не больше восьми журналистов. Им даже были разосланы письма, что если вам очень-очень надо там присутствовать, то обращайтесь к нам, и мы сделаем для вас пропуск. Так что они решили, что нужно учитывать и интересы зрителей, которые приходят. С другой стороны, если в этой комнатушке будет всего восемь журналистов, то, скорее всего, меня там не будет. Но организаторы дают фотографии хорошего качества, ими можно бесплатно пользоваться.

Е.СУРОВ: А я напомню, что сейчас в прямом эфире радио Chess-News пресс-атташе компании "Агон" (и она же пиар-директор компании "Агон") Мария Манакова, и она нам рассказывает о том, что происходит в Нью-Йорке.

М.МАНАКОВА: Женя, я не могу врать! Что ты от меня хочешь? Ты бы написал мне тогда текст, который мне надо говорить.

Е.СУРОВ: Нет-нет, никаких претензий!

М.МАНАКОВА: Чем хорош твой сайт? Он выявляет какую-то проблему, вскрывает какой-то гнойник. Но в данном случае я не могу тебе его искусственно создать, - он либо есть, либо его нет. Когда он есть, я об этом пишу и говорю. А здесь я не вижу проблем. Да, стулья плохие. Но в целом организация мне нравится.

Е.СУРОВ: Маша, ты что? Неужели ты думаешь, что я недоволен тем, что ты говоришь? Я всегда доволен, когда человек говорит то, что он думает.

М.МАНАКОВА: Ну видишь, ты же издеваешься!

Е.СУРОВ: Да нет, абсолютно! Ты сейчас фактически говоришь нашим радиослушателям вот что: вы знаете, у Сурова в каких-то радиоэфирах мы говорим не то, что думаем, а то, что ему хочется. Не надо меня, пожалуйста, в этом обвинять. У нас такого никогда не бывает.

М.МАНАКОВА: Ну так и не надо начинать! Ты же моё мнение спрашиваешь.

Е.СУРОВ: Хорошо, тогда я вернусь к твоей фразе, которая прозвучала где-то в начале разговора, по поводу ажиотажа вокруг шахмат. Давай поговорим об этом. Что за ажиотаж и что за шахматы? Пока впечатление такое, что на момент 00.14 часов по московскому времени, на момент двадцать второго хода в третьей партии шахмат пока ноль! Вокруг чего создаётся ажиотаж? Это какой-то невероятнейший мыльный пузырь на пустом месте! То есть самих шахмат-то нет. Два человека играют такие партии, которые в любом другом турнире никто вообще смотреть бы не стал. И удивительно, как вокруг этого удаётся всё распиарить!

М.МАНАКОВА: Слушай, Женя, ты меня провоцируешь! Я не могу комментировать игру двух сильнейших игроков планеты. Они делают то, что могут. Сейчас такие шахматы стали, что в них нет таких разрушающих атак, как были у Морфи. Или когда играли Карпов с Каспаровым и исследовали какие-то новые пласты игры. Сейчас такого нет, они делают то, что могут. И именно поэтому сейчас стало вдвойне тяжелее раскручивать шахматы.

Сейчас я объясню. Народ сюда пришёл на шахматы. Они умеют красиво атаковать, жертвовать - всё, что хочешь. И люди сюда пришли, потому что здесь кругом шахматы – на полу, на столах, демонстрационные доски, когда можно и партии видеть, и комментарии слышать. И народ здесь весь в шахматах – дети, старики, инвалиды, люди всех национальностей! Они приходят со своими шахматами, играют, обсуждают. Я говорю: я такого не видела! По ощущениям, вокруг этого события создали действительно шахматную атмосферу. А то что эти так играют… Ну ты потом им выскажи свои претензии: мол, чего вы там в эндшпиль сразу переходите? Карлсен, ты чего? Шёл бы в (неразборчиво), там он лучше себя чувствует, оставил бы фигур побольше.

Е.СУРОВ: Да у меня совершенно никаких претензий к игрокам нет. Мне интересна сама ситуация. Во-первых, как я уже сказал, как можно сделать огромный пиар на пустом месте? И второе, что меня интересует: насколько я понял, зрители могут попасть на это мероприятие, только заплатив за билет, я правильно понимаю?

М.МАНАКОВА: Да.

Е.СУРОВ: То есть они фактически платят за кота в мешке. Они не понимают, куда они идут и что они увидят. Тут было бы как раз интересно спросить кого-нибудь из зрителей, удовлетворён ли кто-то тем, что он там увидел? Я не знаю, может быть, все удовлетворены, все радуются, всем хорошо. Но я не понимаю… Когда я плачу, грубо говоря, сто долларов за вход – а там и больше платят, как мы знаем…

М.МАНАКОВА: Так ты за что платишь?

Е.СУРОВ: А я вот хочу посидеть на хороших местах, увидеть двух сильнейших игроков и красивую борьбу между ними.

М.МАНАКОВА: Многого хочешь! Это тебе не ресторан!

Е.СУРОВ: А что мне взамен тогда предлагают? Если не это, то что?

М.МАНАКОВА: Взамен ты погружаешься в абсолютную атмосферу шахмат. Ты видишь двух сильнейших шахматистов планеты. Ты присутствуешь внутри величайшего события в истории шахмат. Ты слушаешь игроков на пресс-конференции – здесь зрителей не прогоняют, все сидят в зале. Более того, ты можешь даже иногда задать вопросы. Ты можешь подойти после партии и взять автограф, хотя обычно они сразу убегают. Ты видишь массу людей, которые любят шахматы так же, как и ты. Здесь просто шахматная атмосфера.

Е.СУРОВ: Скажи, пожалуйста, а когда человек платит деньги, он понимает всё то, о чём ты сейчас говоришь? Он понимает, что он платит именно за это, а не за что-то другое?

М.МАНАКОВА: То есть ты считаешь, что надо было всё расписать: что ты получаешь за свои сто долларов?

Е.СУРОВ: Вообще хотелось бы. Потому что на афише два имени: Карлсен и Карякин. И название мероприятия: матч на первенство мира.

М.МАНАКОВА: Ну вот пришёл и посмотрел на Карлсена и Карякина, на то, как они играют. Чего же боле? Так что нет, я с тобой не согласна. Кроме того, как я уже говорила, есть много других аспектов. Есть интернет-зрители, которые важнее.

Е.СУРОВ: Но по твоим ощущениям, исходя из того, что ты там видишь, приходящие туда зрители в большей или меньшей степени довольны тем, что они там видят?

М.МАНАКОВА: Ты знаешь, мне кажется, что довольны. Но, по-моему, американцы всегда всем довольны. Так что я не знаю, довольны ли они конкретно шахматами или просто тем, что им хорошо. Они и по улице ходят такие же счастливые. Я вижу довольные счастливые лица. Я фотографирую людей, которые анализируют шахматы прямо на полу, на окнах, у стены. Так что мне кажется, что люди довольны. Но это моё ощущение. Не знаю, может быть, на мне надеты какие-то розовые очки, но ты меня поймал именно в таком состоянии.

Е.СУРОВ: Скажи пожалуйста, но ведь хоть чуть-чуть, хоть каким-то образом, но игроков ты там тоже видишь?

М.МАНАКОВА: Помимо того, что постоянно идёт онлайн-трансляция партий по всем мониторам, можно ещё зайти в ту самую комнату. Туда стоит очередь – она, по-моему, даже на улицу выходила. Там столько было людей, ты даже не представляешь! Люди стояли и на эскалаторе, и на улицу выходили, то есть очередь была очень большая. Запускают в эту чёрную-чёрную комнату людей порциями примерно по тридцать-сорок человек, и за стеклом видно игроков. А люди стоят и на них смотрят. Вот так.

Е.СУРОВ: Ну хорошо, а что видишь ты? В их глазах, в выражениях лиц. Мне вот это очень интересно.

М.МАНАКОВА: То есть их психологическое состояние? Знаешь, в первый день Карлсен настолько "звездил", что я подумала: ну всё, у Серёжи нет шансов. А после второй партии, на пресс-конференции я впервые увидела Карлсена каким-то подавленным. Может быть, он был просто уставшим, не знаю. А Сергей, наоборот, был каким-то возбуждённым, восхищённым, и я впервые поверила в то, что у него всё-таки есть шансы. Я просто увидела в тот момент, что он психологически может быть выше Карлсена.

А так, конечно, оба, в основном, сосредоточены. И они сейчас могут дать максимум под этим колпаком. Им ничего не мешает, никто не отвлекает, полная концентрация. Так что они сейчас показывают максимум, на который они способны. И это мне нравится как шахматистке.

Е.СУРОВ: Понятно. У меня для тебя и для всех радиослушателей плохая новость: зависла аппаратура, на которой я включаю в эфире песни. Поэтому, пока всё не исправится, я бы попросил тебя говорить и говорить. Расскажи тогда пока о своих впечатлениях от Нью-Йорка, от чего-то, чего мы пока ещё не коснулись в разговоре.

М.МАНАКОВА: Хорошо, давай я расскажу про Америку. Собственно, я сюда приехала впервые. И перед тем, как я сюда приехала, мне приятельница говорит: "Ой, ты что, в первый раз туда едешь? Ну всё, ты точно решишь эмигрировать!" Но я сюда приехала, и эмигрировать у меня нет никакого желания. Страна и страна, как все страны, ничего особенного. Как группа "Воскресение" пела: "Только так же от боли там плачут, так же в муках рожают детей". Обычная страна, ничего особенного, со своими заботами и проблемами. Но я, конечно, не скажу вам за всю Америку, вся Америка очень велика, я вижу только Нью-Йорк. Люди мне здесь очень нравятся. Конечно, я не имела с ними какого-то серьёзного дела – говорят, что они на деньгах помешаны, но я с этим не сталкивалась. А вот разовое, поверхностное общение – это что-то потрясающее! Я такого не видела практически нигде. Они настолько добродушны, они настолько искренни! Я ехала сюда с мифом о том, что все американцы фальшивые, у них фальшивые улыбки. Конечно, есть какие-то профессии, где нужно всё время улыбаться, хочешь ты этого или не хочешь. А обычные люди – они просто искренние. Если они тебе рады – они рады, если они тебе не рады – они не рады. У них есть какое-то внутреннее добродушие. Они непосредственные, как дети, все реакции у них непосредственные и искренние. Я очень комфортно себя в этом ощущаю! То есть когда выхожу на улицу, я знаю, что не пропаду, потому что можно подойти к любому прохожему, и даже если вы не знаете языка, вам попытаются помочь. Здесь вообще все стараются друг другу помогать, пропускают, уступают. Как-то классно всё это.

Вчера я ходила по улицам после одиннадцати вечера – всё вымирает, никого нет. Даже страшно идти, потому что вроде центр Нью-Йорка – а на улицах абсолютно пусто, какие-то бомжи лежат, грязно, воняет. А когда я в метро спустилась, то там вообще всё ужасно грязно! То есть начинается какая-то другая – ночная, неприятная вонючая жизнь.

Ещё хотела бы сказать, что они, конечно, все помешаны на том, чтобы похудеть. Эта фишка про них известна, и это так и есть. Я когда сюда приехала – у них здесь сахар без сахара, молоко без молока! …Ты меня слышишь?

Е.СУРОВ: Конечно! Я уже даже думаю, насколько ты похудела за эти три дня…

М.МАНАКОВА: Тут журналистам приносят какую-то еду, и стоит среди всего прочего молоко. Я подхожу – а молока несколько сортов! Это молоко без жира, это молоко какое-то соевое, это молоко ещё фиг знает какое. Я даже закричала: "Дайте мне нормального молока! I am normal Russian woman! Я люблю нормальное молоко!" Тут же Володька Барский сидел, он говорит: "Маша from Russia! Дайте ей нормального молока!" И при этом они делают себе обезжиренное молоко, и им тут же запивают какую-то гадость вроде чипсов. То есть у них здесь такая ужасная еда! Как они питаются?! Я думала, что я здесь не проживу эти десять дней. Я ещё зашла в супермаркет, а там сплошные чипсы, это какой-то ужас! Я накупила себе в пластмассовых упаковках какие-то овощи и фрукты – в общем, я была в шоке! То есть я бы охарактеризовала их еду так: она невкусная, некрасивая и её много, очень много! В итоге я всё-таки нашла супермаркет, где можно купить нормальную качественную еду, я там покупаю и готовлю себе дома.

Е.СУРОВ: Наверное, это "Пятёрочка".

М.МАНАКОВА (смеётся): Да, нашла что-то вроде родной "Пятёрочки".

Вот так в целом. Насчёт архитектуры пока сказать ничего не могу. Я ещё нигде не была, ничего не посмотрела, только краем глаза. В основном, сплошные небоскрёбы, - ну, я живу на Уолл-стрит, в центре Нью-Йорка. Сейчас я с вами разговариваю и смотрю на Бруклинский мост, от которого они все, мягко говоря, сходят с ума: "какая красота!" Я смотрю: ну, красота. Но если сравнить с тем, каике красоты есть в Москве, Питере, Риме, Париже, то Бруклинский мост нервно курит в сторонке. Но они им гордятся. Так что никакой особой архитектуры я не вижу. Всё в современном стиле. Но вообще я хочу ещё погулять, поездить по Нью-Йорку.

Что ещё? Здесь всё очень дорого. Несмотря на то, что здесь якобы сплошные шопинги, и главная достопримечательность – это шопинг, цены здесь просто ужас! Настолько всё дороже, чем у нас, и еда, и одежда. Так что это миф, что здесь всё дёшево. Похоже, Россия сейчас – самая дешёвая страна.

Ещё хочу сразу рассказать – может быть, это будет кому-то полезно, - как я сюда попала. Визу я получила ещё год назад как шахматистка. Взять визу очень просто. Нужно просто набрать фактов, что ты не хочешь свалить из России в Америку навсегда, и документально их подтвердить. Что у тебя есть квартира, работа, что ты шахматист, про тебя есть публикации в прессе, то-сё, заплатил около двухсот долларов – и всё! Мне буквально за неделю дали визу. И, например, сейчас, в это время, очень дешёвые билеты, триста с чем-то долларов. То есть триста долларов за билеты и плюс двести за визу. Ещё здесь можно найти дешёвое жильё, если кому надо. Так что за тысячу долларов можно провести неделю в Нью-Йорке и всё посмотреть. То есть это никакое не чудо расчудесное и не ужас ужасный, в который ты не попадёшь в своей жизни никогда. Тысячу долларов можно заработать на каком-нибудь турнире и поехать просто посмотреть Америку. Это не так сложно, что бы люди себе не думали.

Е.СУРОВ: Я подготовил песню в поддержку Карякина, но она никак не загрузится. Ты бы хотела услышать песню в поддержку Карякина?

М.МАНАКОВА: Да, а что, в ней есть что-то про Карякина?

Е.СУРОВ: Ну, если бы там было что-то про Карякина, разве это был бы Chess-News? Разве это был бы Суров? Там, конечно, не так всё прямо, там намного более тонко всё.

М.МАНАКОВА: Конечно, хотелось бы послушать. Давай тогда со мной прекращаем разговор?

Е.СУРОВ: Дело в том, что если с тобой прекратить, то тогда надо и эфир прекратить, а этого не хотелось бы.

М.МАНАКОВА: Тогда я ещё что-нибудь расскажу. Открытие турнира было очень пафосным. Кстати, там был наш Песков. Вообще там была куча нашего народа, наших крупных людей. Концерт был ужасный! Как они могли такое сделать, просто непонятно! А открытие вёл… Я смотрю: знакомая рожа. Думаю: шахматист какой-то, что ли? А оказывается… У меня сын смотрел при мне сериалы, и это оказался очень известный актёр, который сейчас очень востребован и мелькает везде. Я потом пришла домой после открытия, включаю телевизор, а там его моська! То есть действительно, как говорят, любого актёра, любых известнейших людей здесь можно увидеть просто на улице.

Я когда в здешнее метро спустилась, то у меня сразу в голове куча фильмов, которые снимались в метро, та же "Матрица", например. То есть восприятие Америки происходит через фильмы, она очень связана с фильмами, и это тоже такое новое чувство.
Кстати, вот ещё что хотела сказать про Америку, и это как бы камень в огород России.

Е.СУРОВ: Будь осторожна, Маша. Мелкую гальку разрешаю кинуть, а большой камень не надо.

М.МАНАКОВА: Я прилетела в аэропорт, где была куча дверей, и на всех написано "Exit". Мы все пошли, и я, естественно, пошла туда, где все входят и выходят. Те люди, которые меня встречали, говорят: "Зачем ты пошла туда? Вот же, везде "выход", "выход", "выход", в любую дверь выходи". И я поняла, что у меня в голове уже крепко сидит убеждение, что если написано "Выход", то там точно не выход! Как у нас во всех аэропортах? Куча дверей, но они не работают. Не знаю, олицетворяю ли я весь российский народ, или это просто моё поколение, но мы выросли на слове "нельзя". Нельзя то, нельзя это. И оно сидит во мне. Так что я здесь в некотором смысле прохожу психотерапию. Я понимаю, что если мне что-то удобно, и оно не нарушает интересы других людей, то я могу это делать. Я не должна задумываться (как это у всех нас прежде всего всплывает в голове): а можно ли? А можно ли в этом месте переходить дорогу, если здесь нет светофора? А можно ли ноги положить на этот стул, а то вдруг нельзя сидеть с поднятыми ногами? А можно ли мне надеть вещь, а как я буду смотреться в ней со стороны? У меня всё время в голове: "Нельзя, нельзя, нельзя". Или: "А можно ли?.. А можно ли?.." А здесь люди живут так, как им нравится, как им удобно. Это потрясающее чувство! У меня такого чувства не было нигде. А здесь оно чувствуется особенно остро.

Е.СУРОВ: И вот тут мы возвращаемся к тому, с чего начали, и вспоминаем твоё видео, где, по-моему, от начала до конца так и слышится это слово: нельзя, нельзя, нельзя.

М.МАНАКОВА (смеётся): Значит, это проблема во мне. Значит, я такая закомплексованная.

Е.СУРОВ: Да не с твоей стороны "нельзя", а со стороны кого-то, кто тебе постоянно что-то запрещает. Но я надеюсь, этого уже меньше.

М.МАНАКОВА: Организаторы сделали всё правильно. Они возле каждой комнатки поставили человека, который, ты понимаешь, что он умрёт, но тебя не пустит, что тут бесполезно туда или туда идти. Они постоянно говорят: туда нельзя, туда нельзя, -  и это правильно. Потому что здесь сидят организаторы, здесь сидят игроки, здесь ещё что-то. В эти комнаты заходить не надо. Ты пресса – вот твоя часть, вот туда иди и там занимайся своим делом. Другое дело, скажем, какая-нибудь Сербия, где люди очень человечно относятся друг к другу, где рассматривают каждую конкретную ситуацию, всё очень душевно. И конечно, меня бы пропустили, и всех нас пятерых человек, которые остались, он бы пропустил на свой страх и риск и нарушил это правило. Но ни в России, ни в Америке этого нет. Вам сказали "нельзя" - и точка! Но я ещё раз говорю: это правила игры, и я ничего не имею против этого.

Е.СУРОВ: Маша, как ты думаешь, это какой-то знак, что нам, видимо, сегодня так и удастся послушать песню в поддержку российского претендента на шахматную корону?

М.МАНАКОВА: Это не знак. Это просто у тебя произошёл какой-то сбой.

Е.СУРОВ: И никакие выводы мы из этого делать не будем?

М.МАНАКОВА: Никаких выводов! Обойдёмся просто без песни. Меня ещё послушаем.

Е.СУРОВ: Тогда, может быть, ты споёшь?

М.МАНАКОВА: Ну куда я сейчас петь? Просто так, что ли?

Е.СУРОВ: Про Америку что-нибудь.

М.МАНАКОВА: Нет… Я вообще хочу скоро свой сольный концерт забабахать.

Е.СУРОВ: Да ты что?!

М.МАНАКОВА: Да. Ты напишешь про него, чтобы шахматисты пришли послушать?

Е.СУРОВ: Так мы, может быть, сможем не только написать про него, но и показать его.

М.МАНАКОВА: Отлично! Ловлю на слове.

Е.СУРОВ: Тогда ответь мне на последний вопрос. Ощущается ли там что-нибудь такое околошахматное или вообще нешахматное, по поводу чего нагнетались страсти, прежде всего с российской стороны? Нет ли каких-то подковёрных игр между спецслужбами? В общем, не ощущается ли что-нибудь такое?

М.МАНАКОВА: Я не ощущаю, потому что я об этом ничего не знаю. Я подозреваю, что этот матч здесь и сейчас олицетворяет серьёзную схватку между Россией и Западом. Поэтому я думала, что наверняка не обойдётся без читерства. Но я вижу, что организаторы настолько оградили игроков от всех, что они, вероятно, стараются провести чистую линию, никак не помогать ни той, ни другой стороне. Это моё чувство, но я могу и ошибаться. Может быть, у них у каждого в ухе какой-нибудь керамический подсказыватель, наушник, и они получают подсказки, и мы сейчас видим игру не двух шахматистов, а двух компьютеров. Такое же тоже возможно. Но я думаю, что это не так.

Е.СУРОВ: Спасибо, Маша! У меня зависло всё, кроме тебя, как ни странно.

М.МАНАКОВА: Спасибо! Я думаю, что я просто много говорю.

Е.СУРОВ: Очень много и очень интересно. Спасибо всем, кто слушал Машу Манакову. Удачи на этом матче!

М.МАНАКОВА: Всем счастливо!


  


Комментарии

Маша права. Америка всё

Счет: -3

Маша права. Америка всё делает ОК, она по другому не умеет. Нормальное молоко там очень дорогое.

Ну, и сколько же нормальное

Счет: 1

Ну, и сколько же нормальное молоко у нас стоит? Не поделитесь цифрами?

Как говорят у вас, в Америке,

Счет: -2

Как говорят у вас, в Америке, места надо знать.

Какой живой и

Счет: 7

Какой живой и непосредственный язык у Марии! Одно удовольствие слушать!
P.S. Интересно, а какая же песня должна была прозвучать в поддержку Карякина?

Может быть, прозвучит ещё.

Счет: 4

Может быть, прозвучит ещё.

Думаю, никак не народное "не

Счет: 2

Думаю, никак не народное "не валяй дурака, Америка"), а что-то типа Джеммы Халид " он капитан, и Родина его Марсель" ))

Вот как раз Джемма - умница

Счет: 2

Вот как раз Джемма - умница :)

И гитарой владеет, и петь умеет, и на жизнь, как бают, разумно смотрит.

Но вот ее - готов поспорить - не знают ни Сергей, ни Магнус, ни большинство комментаторов этого прекрасного сайта ;)

А почему именно Джемма, а не

Счет: 1

А почему именно Джемма, а не Владимир наш Семёнович? :)

Он вечен...но и более знаком.

Счет: 2

Он вечен...но и более знаком. А Джемма - новые горизонты, причем не только для шахматистов :)

"вы не глядите, что Серёжа

Счет: 2

"вы не глядите, что Серёжа всё кивает, он соображает, всё понимает, а что молчит, так это от смущенья, от осознанья, так сказать, просветленья, правильно?" поставьте, хорошая песня и в США хорошая. магнус исполняет, а виши - третий, которого "насильно затащили".

Смотрите также...

  • Запись прямого эфира: 15.03.2016, 16.30.
    Длительность - 16 минут.

    Е.СУРОВ: 16.27 московское время, прямой эфир Chess-News, и у нас из Телеграфа Мария Манакова.

    М.МАНАКОВА: Да, я здесь.

    Е.СУРОВ: Здравствуйте! Так что сегодня там интересного происходит?

  • Здание Телеграфа в Москве, восьмой день турнира претендентов.

    М.МАНАКОВА: …Не выпускали?

    И.НАУМКИН: Нам сказали, что там игроки проходят, заставили ждать.

    М.МАНАКОВА: Ну, сначала игроки ходят в туалет, а потом…

    И.НАУМКИН: Нет, я сначала вошёл, а потом не мог выйти сюда, к тебе.

  • Запись прямого эфира: 13.03.2016, 18.10
    Длительность - 18 минут.

    Е.СУРОВ: 18.08 московское время, это прямой эфир Chess-News. Сейчас мы связываемся с Телеграфом, где проходит третий тур турнира претендентов. На месте событий находится наш корреспондент Мария Манакова. Мария, приветствую!

    М.МАНАКОВА: Я здесь! Здравствуйте всем!

  • М.МАНАКОВА: Анатолий Евгеньевич, здравствуйте! Мы безумно рады вас видеть и безумно рады, что вы к нам зашли! Как вы приняли такое решение – сюда прийти?

    А.КАРПОВ: Я работаю напротив, так что мне близко.

    М.МАНАКОВА: Ну и какие ваши впечатления?

    А.КАРПОВ: Турнир интересный, партии интересные.

    М.МАНАКОВА: А вы следите за партиями в интернете?

  • Е.НАЕР: …Я читал вчера про "тело Виши". Сложная тема.

    М.МАНАКОВА: Нет, но я же права?

    Е.НАЕР: Шучу, шучу. Но мне лучше попроще вопросы.

    М.МАНАКОВА: Кстати, вот Морозевич замечает такие вещи – кто больше расслаблен, кто ещё как-то. Он бы откликнулся на эту тему, мне кажется.

  • Москва, вечер пятницы. Конец 12-го тура соревнования претендентов.

    М.МАНАКОВА: ...А как оцените эндшпиль Свидлер – Гири?

    В.ТОПАЛОВ: Я думаю, ничья, конечно.

    М.ДВОРЕЦКИЙ: Ну конечно. У Гири там опять был солидный перевес, но он, как всегда начал всё упрощать, меняться.

  • М.МАНАКОВА: Это президент Московской шахматной федерации.

    В.ПАЛИХАТА: А это будет видео?

    М.МАНАКОВА: Да.

    В.ПАЛИХАТА: Здравствуйте!

    М.МАНАКОВА: Здравствуйте! А вы пришли купить сувенирчики?

    В.ПАЛИХАТА: Обязательно! Детям, сотрудникам, себе лично. Вот сейчас еду за границу и буду там демонстративно носить. Пропагандировать шахматы.

  • Е.СУРОВ: Владимир Крамник здесь, в Ханты-Мансийске, как и все остальные гроссмейстеры. Скажите, Владимир, сейчас многие шахматисты пользуются Твиттером, Фейсбуком, и благодаря этому мы кое-что знаем о них: как они готовились к турниру, где они были (один тут, другой там), кто когда приехал. А о вас мы не знаем ничего. Вы можете, не раскрывая больших секретов, все же рассказать, когда вы приехали, как и где готовились к турниру?

  • М.МАНАКОВА: Руслан, можно с тобой поговорить?

    Р.ПОНОМАРЁВ: Можно.

    М.МАНАКОВА: Ты здесь надолго?

    Р.ПОНОМАРЁВ: До завтра.

    М.МАНАКОВА: Ну, как впечатление от увиденного?

  • Длительность: 2 мин. 38 сек.

    Е.СУРОВ: Шахрияр Мамедъяров, победитель турнира по блицу в Сочи. Сложно было победить?

    Ш.МАМЕДЪЯРОВ: Вы знаете, после первого дня я думал, что все будет не так сложно, потому что играл интересно. Думаю, что сегодня я играл лучше, чем вчера, как ни странно.

    Е.СУРОВ: Правда?