Борис Долматовский: "Появятся другие, но таких, как Гик, уже не будет"

Четверг, 27.10.2016 02:00
Аудио: 

You may need: Adobe Flash Player.

Е.СУРОВ: 11.02, это прямой эфир Chess-News и вместе со мной на связи Борис Долматовский. Борис Георгиевич?

Б.ДОЛМАТОВСКИЙ: Здравствуйте.

Е.СУРОВ: Здравствуйте. К сожалению, у нас сегодня невесёлый повод для разговора. Борис Долматовский – известный шахматный фотограф, прошёл через очень многие турниры и был давно знаком с Евгением Гиком. Я так понимаю, что у вас было не только знакомство, но и дружба, правильно?

Б.ДОЛМАТОВСКИЙ: Да, всё правильно.

Е.СУРОВ: И вы были чуть ли не последним, кто с ним разговаривал?

Б.ДОЛМАТОВСКИЙ: Да, разговор действительно был последним. Женя собирался ехать на матч Карлсен – Карякин, но у него были проблемы с аккредитацией. Он никак не мог дозвониться, постоянно были какие-то отказы, потом говорили, что телефон свободен, но у него никак не получалось связаться. Наконец у него всё получилось, и он решил мне сообщить об  этом. Позвонил мне в девятом часу вечера и сказал, что наконец-то получил аккредитацию и теперь может свободно ехать. Мы поговорили и о других проблемах, о шахматах, о жизни… А уже в половине одиннадцатого мне звонит его жена и говорит: "Я слышала, что у вас по телефону был разговор. А потом в его комнате внезапно стало тихо. Я стала его звать, но он не отзывался. Когда подошла к нему, то увидела, что он лежит и…" К сожалению, уже не дышал. Вот такая наступила смерть. А до этого, в разговоре со мной, он сказал, что утром почувствовал что-то вроде спазма головного мозга. Говорил, что он сидел за компьютером и вдруг через какое-то время словно пришёл в себя и понял, что у него что-то было с головой. Я ему посоветовал быть осторожным, если он себя плохо чувствует. Говорю: ты же за рулём, а это может привести к непоправимой трагедии, не только для тебя, но и для тех, с кем ты можешь столкнуться. Ты же можешь за те несколько секунд, если с тобой что-то случится, проехать сотню метров. Он собирался в Америку, где у него живут родственники, и я посоветовал ему сходить там к знакомому врачу, пусть его посмотрят и поставят правильный диагноз. Так мы и договорились. Но, к сожалению, судьба распорядилась по-другому.

Е.СУРОВ: То есть он всё-таки пожаловался на недомогание…

Б.ДОЛМАТОВСКИЙ: Да, утром у него оно было. К сожалению, в Москве сейчас повышенное атмосферное давление. Когда мы были молодые, мы всегда воспринимали это с улыбкой: мол, какая связь атмосферного давления с общим самочувствием человека? А с возрастом действительно мы стали метеозависимы от погоды. К сожалению, это, наверное, коснулось и его. Я вчера разговаривал с его сыном, и тот говорит: "Поскольку папа в последнее время жаловался на сердце – у него была стенокардия, - то, по всей вероятности, у него произошло что-то с сердцем". Я-то думал, что было что-то с головным мозгом, а они считают, что с сердцем. Может быть, наступил какой-то перебой – и вот результат.

Е.СУРОВ: Да, я слышал, что на этих днях атмосферное давление в Москве было чуть ли не самое аномальное за всё время.

Б.ДОЛМАТОВСКИЙ: Да, я вчера ехал домой и в "Вечёрке" прочитал, что при таком повышенном атмосферном давлении метеочувствительные люди ощущают это, как если бы человек спустился под землю на глубину 250 метров. К сожалению, некоторые просто не выдерживают это.

А вообще с Женей мы знакомы довольно давно, поскольку шахматами занимались фактически с пионерского возраста. Я занимался в Замоскворецком Доме пионеров в Москве, а он – на СЮПе, это Стадион юных пионеров. Это примерно как в футболе: бывает Высшая лига, а мы были в Первой лиге. Мы знали, что на СЮПе есть талантливые ребята, среди них был и Гик, и про них говорили, что это будущие гроссмейстеры. Конечно, он наверняка бы стал гроссмейстером, если бы увлёкся шахматами посерьёзнее. Но есть такое выражение: "Мы выбираем себе дорогу". А у Жени было три таких дороги в жизни: это математика, журналистика и шахматы. И поскольку он был талантлив во всех этих областях, то трудно было остановиться на чём-либо одном. В юношеские годы он добился больших успехов в шахматах, быстро стал мастером СССР, а тогда это было высокое звание. Потом играл за юношескую сборную Москвы, они стали чемпионами СССР. Школу он окончил с серебряной медалью, у него была единственная четвёрка по географии. И всегда шутил: "В то время я не ездил за границу, поэтому плохо знал географию". И как серебряный медалист он имел право сдавать всего два вступительных экзамена. Он легко сдал эти экзамены на "отлично" и поступил в МГУ. Но всё равно продолжал заниматься шахматами. Во время учёбы постоянно был и чемпионом МГУ, и входил в состав сборной команды. И даже однажды они как студенческая команда тоже стали чемпионами СССР. Потом он играл и в турнирах молодых мастеров, где играли будущие гроссмейстеры – Игорь Зайцев, Юрий Разуваев. Как-то был проведён блиц-турнир в МГУ с участием Таля, и Евгений Гик нанёс ему поражение. Это просто характеризует уровень его шахматной подготовки.

А вообще он вырос в журналистской семье. Он родился в Баку, его отец был главным редактором газеты "Бакинский рабочий". Потом, когда они переехали в Москву, отец был ответственным секретарём журнала "Огонёк". Мама тоже была журналисткой [на самом деле - работала корректором в АПН - прим. CN]. Видимо, любовь к журналистике передалась и Жене, он хорошо писал. Мы все могли в этом убедиться – он написал более 180 книг, и наверняка почти в каждой шахматной семье есть его книги. Он писал очень легко, много книг у него связано и с математикой, и с шахматной математикой. Такое сочетание позволяло ему и на шахматы легче взглянуть, и на математику.

А потом, в 25 лет, он защитил диссертацию и стал кандидатом физико-математических наук. Ему советовали заниматься наукой и дальше, и он даже начал готовиться к защите докторской диссертации. Но всё-таки существовала глубокая любовь к шахматам, он как-то переключился на них. Хотя наукой как таковой он не занимался, но как математик он был достаточно широко известен, и его математические книги пользовались популярностью.

Да, ещё он стал первым обладателем Кубка Москвы по шахматам. Тогда это было по нокаут-системе, и он всё это успешно прошёл. Так что действительно талант был незаурядный, и я думаю, что сейчас мы все в какой-то степени осиротели. Потому что нам будет не хватать и его книг, и его наблюдательного пера, и его взгляда на жизнь.

Е.СУРОВ: Да, это правда.

Б.ДОЛМАТОВСКИЙ: Очень жаль, что так произошло.

Е.СУРОВ: А он говорил когда-нибудь, к чему у него всё-таки душа больше лежала из этих трёх ипостасей, которые вы перечислили?

Б.ДОЛМАТОВСКИЙ: Наверное, всё-таки к шахматам.


29 мая 2016 года. Гик играет в турнире ветеранов "Победители". Все фотографии - Бориса Долматовского.

Б.ДОЛМАТОВСКИЙ: Хоть мой уровень не сравнить с его, но я всё-таки сужу по себе. Хотя я занимаюсь совсем другим в жизни, но любовь к шахматам у меня на всю жизнь. Это как болезнь, от которой нельзя вылечиться. Вы, наверное, и сами в этом убеждаетесь.

Е.СУРОВ: Да, я тоже заражён в какой-то степени этой болезнью.

(прерывание связи)

Е.СУРОВ: Я напомню, что у нас в эфире Борис Долматовский, и мы говорим о Евгении Гике, вспоминаем его. Евгений Гик ушёл и жизни позавчера вечером, и Борис Долматовский был последним, кто с ним разговаривал по телефону.
Борис Георгиевич, связь, к сожалению, была прервана. Не могли бы вы повторить то, о чём начали говорить?

Б.ДОЛМАТОВСКИЙ: Он всегда с улыбкой рассказывал одну историю. Он прошёл отборочный турнир и вышел на чемпионат СССР, это было большое событие. И в этот момент он познакомился с девушкой. И так получилось, что в тот момент, когда надо было с ней встретиться, он играл партию. И он рассказывал: "Я получил в той партии выигрышное положение. Но поскольку на тот момент было назначено с ней свидание, я быстро сдался. Партию проиграл, но зато приобрёл и жену, и семью на всю жизнь". Семья у него была очень хорошая; сейчас и сын, и дочь, и внуки очень переживают это несчастье.

Е.СУРОВ: Таким образом, в шахматах иногда полезно вовремя сдаться. Можно сделать шаг назад – и после этого как бы два вперёд.

Б.ДОЛМАТОВСКИЙ: Да. И он никогда не жалел, что не добился тогда победы. Хотя каждый шахматист может мечтать о том, что бы стать хотя бы участником чемпионата СССР, не говоря уже о победе. А у него была такая ситуация. Но он об этом всегда рассказывал с улыбкой.

Е.СУРОВ: И вы с ним, начиная с юношеских лет и до конца его дней, были дружны?

Б.ДОЛМАТОВСКИЙ: Да, мы были вместе и за границей на шахматных турнирах. Поскольку он довольно много писал, а тогда было не так много фотографов, он просил мои фотографии, которые иллюстрировали его статьи. В его книгах было много моих фотографий. Так что у нас был такой удачный дуэт.

Е.СУРОВ: Борис Георгиевич, скажите, а каким он был в быту? Вы же с ним постоянно ездили.

Б.ДОЛМАТОВСКИЙ: В быту он был очень неприхотливым, никогда не предъявлял никаких требований, ни по еде, ни по обустройству. И о людях говорил всегда хорошо. Правда, у него бывали острые статьи, но это был его личный взгляд на жизнь. Он никогда не преследовал цели кого-то обидеть или унизить – этого у него не было. Он просто старался быть объективным. Конечно, нам не всегда нравится, когда о нас говорят прямо. Вы сами знаете, что если начали писать, то у вас наверняка появятся и сторонники, и противники. Всем же не угодишь. Поэтому он всегда старался быть честным перед самим собой.


С любимой газетой

Е.СУРОВ: А были у него какие-то работы, статьи или репортажи, за что ему было бы неудобно или даже стыдно?

Б.ДОЛМАТОВСКИЙ: Нет, я думаю, что такого не было. Потому что он всё взвешивал, и за то, что публиковал, нёс ответственность. А в последнее время он переживал, что мало писали о Тайманове, специально поехал на его 90-летие, потому что он считал, что Тайманов – действительно великий гроссмейстер, который заслуживает, чтобы о нём написали хорошие слова. И вот он выпустил книжку, посвящённую 90-летию Тайманову. А в своё время Тайманов его даже пригласил в качестве своего секунданта, и Женя ему помогал на чемпионате СССР, в котором Тайманов отобрался, после чего уже вышел на Фишера. Это тоже говорит о шахматном уровне Евгения Гика. Он умел и дружить, и просто быть полезным многим людям.

Да, ещё я хотел сказать, что на протяжении всей жизни он очень дружил с Леонидом Зориным – это наш известный драматург, который написал "Варшавскую мелодию" и другие произведения. И он через всю жизнь пронёс уважение к человеку, с которым дружил ещё его папа (Зорин тоже был из Баку), всегда очень уважительно относился к нему и, как мне кажется, даже иногда советовался с ним и показывал Зорину свои литературные труды. Так что у Евгения диапазон друзей был очень широкий – от известных людей до тех, кто только делает первые шаги. И с обычными журналистами он всегда нормально общался.

Е.СУРОВ: А как тогда получилось, что он разругался с Карповым, со своим многолетним соратником?

Б.ДОЛМАТОВСКИЙ: Нам сейчас трудно об этом судить. Возможно, что-то одному не понравилось в действиях другого… Это их личные взаимоотношения. Они написали достаточно много хороших книг. Особенно в первых книгах очень часто публиковалась партия, которую они как-то сыграли между собой. Карпов тогда был восходящей звездой, он обыграл Женю, но партия действительно получилась очень цельная, интересная. И Жене даже не было стыдно за поражение – он проиграл достойно! Тем более, будущему, как потом выяснилось, чемпиону мира. Так что не нам судить о взаимоотношениях людей. Всякое бывает…

Я знал, что у них были напряжённые отношения. И как-то мы были на каком-то вечере, где получилось так, что они столкнулись нос к носу. Я смотрю – они пожали друг другу руки, поздоровались. То есть продемонстрировали нормальные человеческие взаимоотношения. Возможно, настолько близко, как раньше, они уже не общались, но сохранили, как и полагается взрослым людям, внешнюю пристойность. Вообще лучше мир, чем война.

Е.СУРОВ: А кому он вообще симпатизировал из шахматистов? Из великих или даже вообще из всех?

Б.ДОЛМАТОВСКИЙ: Я не знаю. Он брал интервью у очень многих. Одно время у него были очень напряжённые отношения с Каспаровым. Вы знаете, как это бывает: не так поставил слово – и уже отношение как-то изменилось, хотя ты этого не хотел. И здесь было то же самое. Потом у него с Каспаровым были очень хорошие отношения. Со Спасским у него тоже были очень хорошие отношения. А потом к нему никогда не было претензий, потому что он знал сами шахматы, саму суть игры. Бывает так, что разговариваешь с человеком, который абсолютно не ориентируется в шахматах и задаёт общие вопросы. Конечно, с таким человеком трудно общаться. А Гик был профессионал и умница. Конечно, бывает, что взгляды у людей расходятся. Один так видит, другой – по-другому. Всем же не угодишь, как хотелось бы кому-то. Он считал, что взгляд на вещи существует под одним ракурсом, его оппонент мог считать, что под другим. Наверное, это всё естественно. Во всяком случае, он никогда ни о ком плохо не говорил. Бывает, что мы о ком-нибудь нет-нет, да и скажем плохо. Но от Жени я никогда не слышал, чтобы он кого-то ругал, тем более какими-то нехорошими словами. Мы все по-разному смотрим на вещи, ну и что из этого? Всё равно мы существуем рядом. Тем более, что у нас общий мир шахмат и шахматистов.

Е.СУРОВ: Да, то, что всем не угодишь, - это чистейшая правда.

Б.ДОЛМАТОВСКИЙ: Это просто невозможно.


Последнее фото Гика. 7 октября 2016 года, во время пресс-конференции с Сергеем Карякиным.

Е.СУРОВ: Вы знаете, я познакомился с Гиком заочно задолго до того, как впервые мы пообщались, потому что я, конечно же, читал его шахматные книги. А вот когда впервые поговорил с ним лично (честно говоря, не помню, когда и где это было), то запомнил, что на меня произвёл впечатление такой странный контраст: судя по книгам, он казался жизнерадостным, остроумным человеком, а в устной речи он был какой-то угрюмый. Ведь был такой контраст? По его лицу нельзя было сказать, что это такой балагур, весельчак.

Б.ДОЛМАТОВСКИЙ: Может быть, частично я могу с этим согласиться. Возможно, потому что когда он писал, он всё-таки более взвешенно относился к своим фразам, к случаям, которые он описывал. Потом он всегда приводил много интересных фактов, но это он уже специально изыскивал. Например, недавно он был в Америке, встречался с нашим гроссмейстером Гулько, чемпионом СССР и США. Они были в достаточно дружеских отношениях, оба закончили МГУ. И Гулько ему разрешил использовать в своих рассказах случаи из его жизни. И когда Женя что-то описывал, он приводил в пример, если можно так сказать, вот эти байки от Бориса Гулько. Может быть, он их как-то немножко "причёсывал" на свой лад, но это всё допустимо. Он никогда не шёл против авторства. То есть если ему кто-то рассказывал, что было вот так, Женя никогда ничего не переворачивал. Я такого не встречал и не слышал от него. Поэтому если кому-то что-то не нравилось, он всегда говорил, что первоисточник ему рассказал всё именно так.
Побывав в США, он "байки от Гулько". То есть за свои он их не выдавал. Другое дело, что у Гулько одна аудитория, у Гика – другая. По крайней мере, этот взгляд гроссмейстера из Америки на прошлую жизнь и на нынешнюю – это всё интересно читателю.

Е.СУРОВ: Он был человек "возрастной", хотя мы с вами можем отметить, что его возраст не очень-то чувствовался. Ему было 73 года, а в этом возрасте можно быть и глубоким стариком, и ещё молодым человеком. Вот он был, скорее, человеком энергичным.

Б.ДОЛМАТОВСКИЙ: В связи с этим я хочу сказать, что всегда поражался тому, как он проводил шахматные поддавки. Потому что на шахматные поддавки всегда приходит очень много известных людей – и шахматистов, и артистов, и учёных. Женя мгновенно преображался. Он был ведущим, и знал каждого, к каждому знал свой подход. Для меня эта его роль действительно была необычной, но он с ней справлялся очень хорошо, и шахматные поддавки получались просто настоящим событием! И те, кто туда приходили, всегда приходили с удовольствием. Он умел со всеми договариваться. И самое главное, что он создавал такую атмосферу, когда известные люди могли пообщаться друг с другом в неформальной обстановке. Это полностью его заслуга! Это был настоящий праздник для людей. Места проведения постоянно менялись, но его заслуга в том, что он их всегда проводил, приглашал известных людей, за что ему большое спасибо! А я пополнил свою фототеку фотографиями известных людей, играющих в шахматы. Это всегда необычно.  Я в то время даже спрашивал их, почему они любят шахматы, за что любят шахматы. А потом в своей книге "Люди и фигуры" он использовал эти мои фотографии. А там действительно есть много необычных фото. Например, есть Надежда Бабкина за шахматами, Валентина Толкунова. Мы-то привыкли их видеть в одном виде, в одном ракурсе только поющих, а здесь они выглядели совсем по-другому. И я даже считаю, что это вызывало к ним особое уважение и ощущение, что они – такие же люди, как и мы. Они добились успехов в своей области, мы – в своей. Но вот эта обстановка… Я думаю, что они и приходили туда только потому, что их всех объединял Гик. Там и песни пели в его честь, и никогда он не говорил и даже не намекал, что вот, мол, я – тот человек, который вас всех здесь собрал. Он вёл это событие не как артист, а как человек из той среды. Конечно, ему помогали, сочиняли стихи, песни, и это было действительно событие! По крайней мере, для меня. Я всегда этого очень ждал. На какое-то время традиция проводить шахматные поддавки прервалась, но в этом голу она снова возобновилась. Это проходило первого апреля, и люди понимали, что они пришли просто отдохнуть. А сейчас я даже не представляю, как всё это будет без него.

Е.СУРОВ: А какие были самые запоминающиеся "нешахматные" гости для вас?

Б.ДОЛМАТОВСКИЙ: Я помню, что даже как-то пришёл Корчной. Как можно было пригласить Корчного?! И его обыграл академик Абалкин. Вы можете себе представить Корчного, который проигрывает кому бы то ни было хоть в какую-то игру... Он там и нервничал, и играл по-серьёзному. А академик Абалкин играл с силой примерно кандидата в мастера, то есть прилично. Хотя он уже тогда был заместителем председателя Совета Министров, но очень любил шахматы.


Встреча Корчного с читателями - любителями шахмат "МК". Слева - главный редактор газеты Павел Гусев.

Помню, что Кобзон играл, Газманов был. Можно перечислять долго. Мне кажется, что любой известный артист старался попасть на эту тусовку. Потому что для них это тоже был определённый козырь. И были даже недовольные тем, что Гик их не пригласил. А он говорил: "Ну я же не могу пригласить всех". Он примерно за две-три недели до события садился на телефон и начинал всех обзванивать. Так что он проводил большое дело. И я знаю, что многие до сих пор дружат после этих посиделок, встречаются. Шахматисты, журналисты, артисты…  Потому что шахматы хотя и серьёзная игра, но вот эти поддавки были более мягкие, и многие начинали просто весело валять дурака.

Е.СУРОВ: На мой взгляд, очень большая заслуга Евгения Яковлевича в том, что мы можем смотреть на эту игру не столь серьёзно, как, может быть, смотрели бы без него.

Б.ДОЛМАТОВСКИЙ: Согласен.

Е.СУРОВ: Я бы так сформулировал: может быть, не было другого такого шахматного автора, журналиста, который бы столько заставлял улыбаться и смеяться, читая о шахматах.

Б.ДОЛМАТОВСКИЙ: Да-да, особенно эти его "байки"…

Е.СУРОВ: Даже в эти трагические дни. Я, начиная со вчерашнего утра, естественно, стал вспоминать какие-то его публикации на нашем сайте. Что-то вспомнил, что-то открыл и перечитал. И вы знаете, ничего не могу с собой поделать – я просто смеюсь, иногда и  хохочу, читая его публикации, особенно ту, что он написал с турнира претендентов.

Б.ДОЛМАТОВСКИЙ: Не знаю, открою я секрет или нет, но когда он у вас публиковался, я как-то встретил его и говорю: "А хорошо ли тебе Евгений Суров платит?" А он отвечает: "А он мне не платит, я бесплатно это делаю". Я спрашиваю: "А для чего?" А он: "Я хочу, чтобы эти мои истории, байки прочитали люди, чтобы им было интересно, чтобы у них улучшилось настроение". Поэтому он все эти шахматные истории писал просто для людей, не стараясь в этом случае заработать.

Е.СУРОВ: Просто для людей – это раз. И второе – в нём как в нормальном журналисте и вообще творческом человеке была нормальная потребность просто самореализовываться. Ему важнее было, чтобы его прочитали, чем то, сколько ему заплатили.

Б.ДОЛМАТОВСКИЙ: Да. Я просто не могу привести ещё примеров, кто бы отдавал свой материал вот просто так, бесплатно. Никто этому даже не поверит. А он был такой. И это тоже характеризует его с лучшей стороны – что ради шахмат он такое делал.

Е.СУРОВ: Ну что же, Борис Георгиевич, большое вам спасибо! Вы не знаете, будет ли какая-то специально организованная церемония прощания с Евгением Гиком?

Б.ДОЛМАТОВСКИЙ: Я вчера разговаривал с его семьёй. Время они пока не определили, но это будет в пятницу утром. На Ленинском проспекте есть какая-то одна из городских больниц – может быть, они мне сегодня скажут точный адрес, - и там будет прощание. Они как раз попросили меня, чтобы я оповестил всех, кого знаю, чтобы люди пришли попрощаться. Но пока они не знают конкретного времени. Просто когда люди не сталкиваются с этим, они растеряны, и им трудно всё это организовать. Тем более, когда всё произошло так неожиданно. Когда человек долго болеет, люди как-то морально готовятся, понимают, что не сегодня-завтра, но этот день наступит. А когда это как гром среди ясного неба, то это всё, конечно, ужасно. Тем более, что его дети хотя и выросли, но я уверен, никогда этим не занимались. Печально всё это…

[Прощание с Евгением Гиком состоится в пятницу, 28 октября в 11.00 в морге больницы Святителя Алексия - Ленинский проспект, 27].

Е.СУРОВ: Тогда скажите самое последнее слово. Что вы в эти дни чувствуете? Что потеряно, чего уже не вернуть?

Б.ДОЛМАТОВСКИЙ: Я чувствую какую-то опустошённость. Он собирался ехать в Америку, и я надеялся, что он, вернувшись оттуда, расскажет об обстановке там. Потому что я не знаю, кто из журналистов ещё туда поедет, чтобы потом всё это описать. Я чувствую пустоту. Не знаю, кто заполнит эту нишу. Думаю, что уже никто. Конечно, появятся другие, как говорится, дублёры. Но таких, как Гик, который написал более 180 книг, который попал в российскую книгу рекордов Гиннеса, уже не будет. А попал он туда за то, что на протяжении тридцати лет в журнале "Квант" из месяца в месяц публиковал статьи на шахматные темы. Хотя он и тогда говорил, что гонорар там почти никакой не получал, потому что "Квант" – это научно-популярный журнал для школьников, там почти не платили. Он просто из любви к шахматам, из любви к информации и ради людей делал это. А я его фотографировал для книги рекордов Гиннеса.
В этом году он меня пригласил и сказал: "Мы с женой идём на Девятое мая на Красную площадь участвовать в Бессмертном полку". И они вышли с фотографиями своих родственников, чтобы я сфотографировал.


"Бессмертный полк". Женя со своей женой Беллой 9 мая на Красной площади.

Б.ДОЛМАТОВСКИЙ: Понимаете, это такой порыв!.. Я ни от одного шахматиста такого больше не слышал, хотя у многих родные погибли в войну. Я просто хотел дать снимки с этого события в "64", но одного Женю было как-то неудобно давать, и я хотел сфотографировать кого-то ещё из шахматистов, чтобы показать, что шахматисты тоже участвуют в таком массовом мероприятии. Но, к сожалению, никто больше…

Е.СУРОВ: Конечно, это интересно! Я даже не знал об этом.

Б.ДОЛМАТОВСКИЙ: Да, у меня есть фотографии Жени и меня с этого мероприятия, мы прошли всё это.

Не знаю, сумел ли я донести, что это был нерядовой человек. Его будет не хватать, по большому счёту, не только его близким, но и людям, которые лично его не знали, но которые выросли на его книгах, которые поднимали себе настроение, читая его байки. Потому что они написаны с улыбкой, с любовью, чистым, искренним человеком. Очень тяжело сейчас.

Е.СУРОВ: Спасибо, Борис Георгиевич! Это был Борис Долматовский, который дружил с Евгением Гиком много лет.


  


Смотрите также...

  • Длительность: 2 мин. 38 сек.

    Е.СУРОВ: Шахрияр Мамедъяров, победитель турнира по блицу в Сочи. Сложно было победить?

    Ш.МАМЕДЪЯРОВ: Вы знаете, после первого дня я думал, что все будет не так сложно, потому что играл интересно. Думаю, что сегодня я играл лучше, чем вчера, как ни странно.

    Е.СУРОВ: Правда?


  • Нэлла Гельфанд - с 46-й минуты записи прямого эфира.

    Е.СУРОВ: Мы вас, между прочим, очень давно ждали. Мы были в курсе, что вы рано или поздно приедете на матч и очень хотели с вами пообщаться. Вы, конечно, внимательно следите за сыном в течение последнего месяца?

    Н.ГЕЛЬФАНД: Да, конечно.

  • Е.СУРОВ: Шахрияр, поздравляю вас с победой! Удалось после Олимпиады отдохнуть, восстановиться?

    Ш.МАМЕДЪЯРОВ: После Олимпиады было, конечно, немножко тяжело. Такого результата от нашей сборной мало кто ожидал. И нам тем более было неприятно, что мы играли на родине, и хотели сыграть хорошо. И в какой-то момент я решил немного отдохнуть от шахмат и просто подготовиться психологически к следующему турниру. Но думаю, что мне до сих пор не удалось сделать этого...

  • Е.СУРОВ: Мы на Кубке мира, и рядом со мной главный герой не только второго круга, но и, пожалуй, пока что всего соревнования, Александр Арещенко. Он ещё даже не остыл после партии с Левоном Ароняном. Какие у вас сейчас эмоции? Чего вы хотите?

  • Е.СУРОВ: 21.04 московское время, прямой эфир Chess-News. Вот мы наконец дождались – на прямой связи Легница, наш корреспондент Мария Боярд и гроссмейстер из Украины – уже второй гроссмейстер из Украины на сегодня – Александр Арещенко, который завершил свою партию. Александр, слышно ли нас?

    А.АРЕЩЕНКО: Да, добрый вечер!

    Е.СУРОВ: Добрый вечер. Правильно ли я понимаю, что ваша партия на первой доске с Романовым завершилась вничью?

  • Е.СУРОВ: Владимир Крамник здесь, в Ханты-Мансийске, как и все остальные гроссмейстеры. Скажите, Владимир, сейчас многие шахматисты пользуются Твиттером, Фейсбуком, и благодаря этому мы кое-что знаем о них: как они готовились к турниру, где они были (один тут, другой там), кто когда приехал. А о вас мы не знаем ничего. Вы можете, не раскрывая больших секретов, все же рассказать, когда вы приехали, как и где готовились к турниру?

  • Е.СУРОВ: Это Chess-News, мы в поселке Новханы, что близко к Баку, на фестивале «Баку-опен». Вместе со мной – рейтинг-фаворит фестиваля Шахрияр Мамедъяров, который, впрочем, пока что держится в тени.

    Ш.МАМЕДЪЯРОВ: Да. Как ни странно, турнир сложился не самым удачным образом.

  • Е.СУРОВ: Мы на Родосе, Элина Даниелян вместе со мной. Для меня лично сегодня интересный день в плане интервью: не так давно я общался с Петром Свидлером, а теперь вот с Элиной Даниелян... Вы еще не понимаете, к чему я клоню?

    Э.ДАНИЕЛЯН: Я уже поняла ход ваших мыслей.

    Е.СУРОВ: Кстати, с Петром мы об этом не говорили вообще.

  • Запись прямого эфира: 06.05.2013, 20.20

    Е.СУРОВ: 20.19 московское время, прямой эфир Chess-News, всем добрый вечер. У нас довольно-таки неожиданное включение из Легницы, с чемпионата Европы, где работает наш корреспондент Мария Боярд, и рядом с ней сейчас один из участников и фаворитов – Павел Эльянов, который выиграл сегодня и во втором туре. Приветствую и Марию, и Павла!

    П.ЭЛЬЯНОВ: Здравствуйте, Евгений!

  • Е.СУРОВ: Сергей Карякин, Вейк-ан-Зее, первое очко... И первый вопрос: как вы это очко завоевали? Расскажите о сегодняшней партии с Люком ван Вели.