Отель Калифорния

Суббота, 12.12.2015 16:02

«Даже продавец гамбургеров в Лос-Анджелесе зарабатывает больше шахматного гроссмейстера», - жаловался Джеймс Тарджан.

Дело, правда, было во времена оны – в начале восьмидесятых годов прошлого столетия. Джеймс считался тогда вполне пристойным гроссмейстером, пять раз представляя Соединенные Штаты на Олимпиадах. Мы и познакомились на Олимпиде в Ницце (1974), где молодой Тарджан с блеском завоевал золотую медаль на своей доске.


Олимпиада, Мальта 1980. Матч США – СССР. За первым столом Л.Шамкович – Г. Каспаров, за вторым – Ю.Балашов – Д. Тарджан.

В 1984 году тридцати двух лет от роду Джеймс ушел из шахмат. Став сотрудником библиотеки, он попутно получил диплом бакалавра в престижном университете Беркли.

Тридцать лет спустя Тарджан сыграл свой первый за истекшие годы турнир. Это был опен в Орландо (2014). Потом еще один – на острове Мэн. И еще – мемориал Ларри Эванса в Рено. Стало ясно: гроссмейстер Тарджан, пусть и на другом уровне - вернулся в шахматы.

Американец не был единственным, оставившим игру и после длительного промежутка времени возвратившимся под штандарты Каиссы.

Посмотрим, как сложились судьбы некоторых, попытавшихся уйти из шахмат, и что из этого получилось. Не будем останавливаться на громогласных заявлениях типа «Морозевич уходит!», время от времени появляющихся на страницах шахматных изданий, цена им невелика. Равно как и ставящим себе ограничительный барьер – «до сорока», «до сорока двух» и - всё! Ухожу! Кончаю!

Речь пойдет не об импульсивной реакции на неуспех в каком-то турнире или затянувшейся полосе неудач. Это проходит - как ложная беременность, рассасывающаяся сама собой. Более того - практика показывает, что делающие такие заявления, наоборот, остаются в шахматах до глубокой старости. Нет, рассмотрим случаи действительного ухода из игры, поговорим о принявших волевое решение – оставить турнирные шахматы и заняться чем-нибудь другим.

Не помню, кто сказал, что в журналистике можно многого достичь, если вовремя ее бросить. Примеры известных ученых, музыкантов и удачливых бизнесменов, когда-то серьезно игравших в шахматы, общеизвестны. Но! Сказать себе – я ухожу – не так трудно. Окончательно расстаться с игрой, особенно добившись определенных успехов (зачастую значительных) и посвятив ей годы, удается крайне редко, и возвращение в стадо заблудшей овцы не является чем-то исключительным.


* * *

В 1925 году решил оставить практическую игру Эмануил Ласкер. Открыв в Берлине Академию игр и достигнув в бридже высоких результатов, Ласкер стал корресподентом немецких и голландских газет на соревнованиях по этой карточной игре (иногда, впрочем, и на шахматных турнирах). Занимаясь бриджем, китайскими шахматами и го, доктор математики написал несколько книг о теории игры.


После очередной партии матча Алехин - Эйве. Амстердам 1935. За бриджем, слева направо: Ландау, Алехин, Ласкер, ?. Рядом с Ласкером наблюдает за игрой Гёза Мароци.

Ласкер был горячим пропагандистом системы Элая Кулбертсона, придавшего спортивному бриджу тот вид, который игра имеет сегодня. Трудно сказать, вернулся бы Ласкер после девятилетнего отхода от шахмат к турнирной практике, если бы не приход к власти Гитлера, вынужденная эмиграция, безденежность и бездомность.

Продолжая ряд чемпионов, можно упомянуть Ботвинника, отошедшего от шахмат на три года (1948-1951) и занявшегося наукой, и Фишера, не игравшего еще дольше (1972-1992). Но ни советский, ни американский чемпион не объявляли, что уходят из шахмат окончательно.

Английский гроссмейстер Мэттью Садлер в девяностые годы показывал превосходные результаты в международных турнирах, а одно время входил даже в первую десятку мира.

Но в 1999-м, когда Садлеру стукнуло двадцать пять, он решил – хватит! «Надоело корпеть над шахматами по десять часов в день и каждое утро мучиться вопросом – что же играть на Грюнфельд?»

Может быть, на решение Мэттью повлияли родители (отец англичанин, мать – француженка, он с детства говорил на двух языках), постоянно твердившие, что пора наконец образумиться и заняться настоящим делом. Чаяниям родителей помог случай: Садлер встретил девушку-голландку, женился, переехал в Амерсфорт, получил работу в фирме Hewlett-Packard и окончательно оставил турнирную практику.

Пару лет Мэттью совмещал работу с игрой (один уик-энд в месяц в немецкой Бундеслиге) и писал рецензии в журнале «New in Chess», но потом оставил и эти занятия, и его фамилия совершенно исчезла из шахматного пространства.

И вдруг, после многолетнего перерыва англичанин сыграл в сильном рапиде в Вагенингене, победив со стопроцентным результатом и опередив в числе прочих Тиммана, Фридмана и других гроссмейстеров. Выиграв еще несколько опенов, Мэттью даже защищал цвета английской сборной на Олимпиаде в Тромсё (2014).

Очевидно: Садлер вернулся в шахматы, хотя переходить в профессионалы не собирается. «Шахматы теперь для меня – хобби. Я – любитель. И останусь любителем. Как можно сравнить мой сегодняшний размеренно-приятный образ жизни с временами, когда я был профессионалом?» - сказал англичанин в недавнем интервью.

Мэтью с удовольствием сыграл в уик-энд турнире в Гааге (ноябрь 2015) и поделил первое место с представляющим Бельгию гроссмейстером Дзебуадзе (2480). О силе другие участников говорят цифры Эло – только у двоих из них они превысили 2200.


Мэттью Садлер – надежда английский шахмат (середина девяностых). И – любитель, два десятилетия спустя, время от времени садящийся за шахматную доску.

Примечательно и возвращение датского гроссмейстера Курта Хансена. Чемпион мира среди юношей (1984), Курт шесть раз выигрывал чемпионаты страны, считаясь в Дании преемником Бента Ларсена. В 1992 году Хансен занимал четырнадцатую строчку в мировом рейтинг-листе, но все более усиливающаяся роль компьютерных программ повергла датчанина в уныние, и его результаты пошли вниз. После 2006 года Курт решил уйти из шахмат. Не знаю, что он делал в это время, но участие гроссмейстера в чемпионате страны спустя почти десять лет (2015) тоже можно рассматривать как явку с повинной.


Курт Хансен

Голландец Паул ван дер Стеррен не хватал звезд с неба. Гроссмейстерское звание очень долго не давалось ему; он стал гроссмейстером только в тридцать три – возраст, когда сегодня кое-кто уже едет с ярмарки.

Наибольшего успеха амстердамец добился на межзональном в Биле (1993). Он поделил второе место и опередил в числе прочих Ананда, Широва и Иванчука. Хотя ван дер Стеррен проиграл кандидатский матч Камскому, он еще некоторое время не без успеха выступал в турнирах (самое высокое место в мировом Эло-листе – 45).

Потом удача стала обходить его стороной, и постепенно им овладела мысль оставить практическую игру. И он решился. Паул вспоминает: «Сначала наступило облегчение. Ушло напряжение, сопутствующее каждому соревнованию, вечные сомнения и переживания – что я играю против каталона? А против Тиммана? Ушли переживания о только что закончившейся партии, не нужно готовиться к завтрашней и думать о послезавтрашней. Расслабление! И не между турнирами, а постоянно! Все время! Идея оставить шахматы, как бы она ни казалась невероятной после всех моих шахматных лет, не сразу начала принимать реальные формы. Поначалу еще многое сдерживало меня. Страх за пустоту, которая так или иначе создастся в жизни. И что, в конце концов, я буду делать? Что? Начиная с тринадцати лет, шахматы стали смыслом моей жизни, мои жизненные амбиции и цели были связаны только с игрой. Да и что я умел? Мое двадцатилетней давности незаконченное юридическое образование не представляло собой ровным счетом ничего. Что у меня было еще? Права на вождение машины? Но теперь у каждого есть права. Решение подсказала сама жизнь: медитация, много лет помогавшая мне в шахматах. Я закончил специальные курсы и сам стал учителем медитирования. И с каждым годом совершенствовался на этом поприще».

Ван дер Стеррен написал и издал несколько серьезных книг по философии и буддизму. В этих книгах то и дело встречаются слова «мистерия», «прозрение», «бессознательное», «любовь», «единство» и, разумеется, «Бог». Впрочем, названия книг – «Просветление» и «О сознании, свободном волеизъявлении и иллюзорности всего» - говорят за себя.

Он стал заядлым путешественником. Есть мало уголков на земном шаре, в которых не побывали бы Паул и его жена Ханнеке. Тибет, Аляска, Новая Зеландия и многие другие, не менее экзотические, были освоены ими, а несколько лет назад ван дер Стеррены совершили длительное автомобильное путешествие по европейским странам, связанным с именем любимого Малера. Страстных меломанов, их можно было нередко видеть в амстердамской Филармонии. Так текли годы. И вдруг...

В 2010 году, лениво просматривая составы начинающегося командного первенства, в заявке одной из команд я обнаружил фамилию - ван дер Стеррен. Помню: первая реакция – ошибка, такого быть не может, но буквы МГ и рейтинг в скобках убеждали в обратном: это не однофамилец.

Объяснения дал сам Паул – после семи лет абсолютного воздержания ему вдруг захотелось вернуться к игре, которой он посвятил не только молодость, но и немалый отрезок взрослой жизни. Что-то начало свербить сильнее и сильнее, и чувство оказавшегося «вне игры» стало овладевать им все больше и больше.


Паул ван дер Стеррен

«Я решил посмотреть, как выглядят коллеги, которых не видел столь долго, как примет меня так невероятно изменившийся шахматный мир, совершенно не заметивший моего отсутствия. И мне было любопытно - вернуться ли старые ощущения, или появятся новые, совсем другие?» - говорил ван дер Стеррен.

С тех пор прошло пять лет. За несколько сезонов, что Паул играл за амстердамский клуб «Каисса», выступающий даже не в высшей лиге голландского чемпионата, он потерял немало пунктов Эло. Порой он попадается на варианты, иногда грубо зевает, но, как говорится, he doesn't care. Он утверждает, что сожаления о семилетних шахматных каникулах не испытывает, но признает, что шахматы так и не выпустили его из плена.


Гата Камский в своей первой шахматной жизни

Проиграв матч Анатолию Карпову (1996), резко оставил шахматы Гата Камский. Ему было двадцать два года.

Поначалу Гата решил посвятить себя медицине, потом перешел на юриспруденцию и даже закончил университетский курс. Свою учебу Камский прервал лишь однажды, выйдя на старт чемпионата мира ФИДЕ в 1999 году, но уже на ранней стадии выбыл из борьбы. Настоящее возвращение состоялось только в 2004-м, когда ему исполнилось тридцать.

Сегодня можно констатировать: уйти из мира игры американцу не удалось, и вопрос – не жалеет ли он о потерянных для шахмат восьми годах (и каких годах!), лучше задать ему самому.

Добавим, что Гата Камский является, пожалуй, единственным из «возвращенцев», кому удалось дважды войти в одну и ту же воду: вернуться на тот же уровень, где он находился до ухода из игры. Поневоле вспомнишь зэковскую мудрость: раньше выйдешь - раньше сядешь, раньше сядешь – раньше выйдешь.


* * *

Cначала я хотел озаглавить свои размышления «Возвращенцы», потом - «Явка с повинной», но, отбросив оба названия, остановился на «Отель Калифорния». И сделал это не только потому, что Джеймс Эдвард Тарджан, с которого начинается рассказ, родился в самом большом из Соединенных Штатов и до сих пор живет там.

Став в 1977-м хитом года, «Отель Калифорния» до сих пор считается одной из лучших песен прошлого века. У этой баллады, исполняемой группой «Eagles», имеется несколько интерпретаций.

Кое-кто полагает, что под отелем подразумевается тюрьма, другие говорят о психиатрической лечебнице, третьи – о сладкой отраве, которой наполнен здесь весь воздух.

Наиболее распространенное толкование: калифорнийский Лос-Анджелес подобен роскошному отелю, радостно приветствующему гостей, но в действительности оказывающимся ловушкой: из него можно выписаться в любое время, покинуть же - невозможно. Постояльцы гостиницы на самом деле являются узниками, но к заключению в этом отеле их никто не принуждал, они выбрали его сами и до сих пор не понимают – рай это или ад?

А может быть, песня «Отель Калифорния» и о тех, кто решил «навсегда» оставить шахматы?


  


Смотрите также...