Горькие судьбы

Суббота, 03.10.2015 10:20

Марина Ивановна Цветаева и Александр Александрович Алехин были сверстниками. Они родились в Москве с разницей в три недели: Цветаева 25 сентября, Алехин 19 октября 1892 года. Семья Алехиных жила в Никольском переулке, Цветаевых неподалеку – в Трехпрудном.

Оба прекрасно владели основными европейскими языками. Фундамент этих знаний был заложен в престижных московских гимназиях: у Саши – в Поливановской на Пречистенке, у Марины – в гимназии Брюхоненко для девочек в Большом Кисловском переулке.


Здание бывшей Поливановской гимназии в Москве


И мемориальная доска на нем

Легко дававшееся гимназическое обучение проходило у обоих на втором плане: поэзия у одной и шахматы у другого захватили их с раннего возраста, и они выпадали из обычной гимназической жизни. Об этом свидетельствуют и воспоминания учившихся с Мариной и Сашей.

«Цветаева каким-то образом была вне гимназической сферы, вне обычного распорядка. Среди нас она была как экзотическая птица, случайно залетевшая в стайку пернатых северного леса», - вспоминала соученица Марины.

«Я не помню, чтобы у Алехина был бы какой-нибудь близкий товарищ. Не помню, чтобы он принимал участие в жизни класса, в разговорах на волнующие нас, гимназистов, темы», - писал однокашник будущего чемпиона мира.

Но детство и гимназические годы, беззаботная жизнь до революции, частые выезды за границу, водоворот событий после 1917 года во многом у них оказались схожими. Оба стали эмигрантами: Алехин покинул советскую Россию 11 мая 1921 года, тоже 11 мая годом спустя - Марина Цветаева.


Одна из первых фотографий Алехина после эмиграции. Будущий чемпион мира сидит слева. Напротив него – Акиба Рубинштейн. Стоят – Тартаковер, Костич, Эйве, Мароци, Ейтс. Гаага, 1921.

После трехлетнего пребывания в Чехословакии осенью 1925 года Цветаева очутилась в Париже. Там уже обосновался Алехин.  
На этом аналогии заканчиваются. У гроссмейстера мирового уровня, скоро ставшего чемпионом мира, материальных проблем не было вовсе. Алехин выигрывал или занимал высокие места во всех турнирах, где принимал участие, не говоря о многочисленных турне с сеансами одновременной игры (нередко вслепую). Многие из таких турне проходили в Соединенных Штатах, а доллар в послевоенной разоренной Европе котировался крайне высоко.

Хотя нет никакого сомнения, что Алехин и Цветаева знали друг о друге, никаких сведений о их личном знакомстве обнаружить не удалось. К слишком уж разным слоям русского общества они принадлежали в Москве, а образ жизни в эмиграции у них отличался кардинально.

Если Марина Ивановна была поглощена домашними заботами, нечасто выбираясь из парижского пригорода Медона, Александр Александрович занимал просторную квартиру на улице Круа-Нивер в престижном Пятнадцатом аррондисмане Парижа. Он постоянно находился в окружении коллег, журналистов, поклонников, партнеров по бриджу, членов, как и он сам, масонской ложи «Астрея» и вообще был на виду. Бывая дома, всегда посещал Русские балы, по самым различным поводам дававшимся в Париже. Ни на каких балах и приемах Цветаева не бывала, посещая разве что редакции газеты «Последние новости» и журнала «Современные записки» да редких знакомых.

Ни в воспоминаниях самой Цветаевой, ни в мемуарах знавших ее, автор не нашел свидетельств, что она играла в шахматы. Но в ее творчестве здесь и там можно найти упоминание шахматной игры. Вот несколько примеров.

«Фортуна. Пьеса в пяти картинах, в стихах».

Очаровательный розовый будуар XVIII века. (...) На столике два бокала шампанского, в одном — недопитом — роза. Вечер. Горят свечи. Маркиза д’Эспарбэс и герцог Лозэн играют в шахматы.

Маркиза д’Эспарбэс (двигая коня)
Из рая в рай, из плена в плен…
Цепь розовых измен, Лозэн!
Что при дворе сегодня?
Нет новинок? Еще не изменил король?
До ре ми фа… ре ми фа соль…
(Опрокидывает шахматную доску.)
Мне шахматный наскучил поединок! Хочу другого! —
Только не с тобой!
Что за противник, если над губой
Еще ни разу не гуляла бритва!
С тобою хорошо протяжный вой
Гобоя слушать, и шептать молитвы,
И в шахматы играть, и шоколад
Пить из одной и той же чашки…


А эти две цитаты из «Поэмы конца».

Так первая? Первый ход?
Как в шахматы, значит?
Ведь даже на эшафот
Нас первыми просят...

* * *

Прости меня! Не хотела!
Вопль вспоротого нутра!
Так смертники ждут расстрела
В четвертом часу утра
За шахматами… Усмешкой
Дразня коридорный глаз.
Ведь шахматные же пешки!
И кто-то играет в нас.


Из записных книжек Цветаевой:

Уж как плотно-наплотно те платки запахнуты! Яблочками, яхонтами. Улещает, шахматами. (От моих горячих губ - Лихоманочки идут! От моих горячих губ - В теле жилочки гудут!) Шахматами, яхонтами... Уста мои сахарные.


* * *

Почти вся русская эмиграция жила по ненадежному нансеновскому паспорту, всякий раз опасаясь, что он не будет продлен. Поездка в другую страну, связанная с обязательным получением визы, превращалась в малоприятную и очень часто длительную процедуру. Конечно, как и всегда и при всех режимах для известных людей делались исключения, и Алехин относился к их числу. Тем не менее, получение французского паспорта, снимавшее эти проблемы, было исключительно важным для Александра Александровича. В самом конце матча с Капабланкой (1927), получив известие о получении им французского гражданства, Алехин заметил: «матч на мировое первенство между кубинцем и русским заканчивается победой француза».

Завоевав звание чемпиона мира, Алехин стал еще более публичной фигурой и мог отправиться в путешествие вообще без документа, коротко бросив на паспортном контроле: «Я – Алехин». В 1935 году при пересечении польской границы он заявил: «Я – Алехин, чемпион мира по шахматам. А это мой кот. Его зовут Чесс. Надеюсь, этого достаточно?» Эта и подобные истории быстро становились достоянием журналов светской хроники.

Проблемы с зарубежными поездками и получением виз были далеки от Цветаевой. Ее материальное положение было настолько плачевным, что за весь французский период (1925-1939) она ни разу не выезжала за границу.

«Никто не может вообразить бедности, в которой мы живём, - писала Цветаева. - Мой единственный доход — от того, что я пишу. Мой муж болен и не может работать. Моя дочь зарабатывает гроши, вышивая шляпки. У меня есть сын, ему восемь лет. Мы вчетвером живём на эти деньги. Другими словами, мы медленно умираем от голода».

Знавшие Цветаеву по эмиграции отмечают, что почти не видели ее смеющейся: саркастическая улыбка и неизменная сигарета в руке. «Я не ощущал доброты в ее речах» - вспоминал Марк Слоним, старый знакомец  Цветаевой еще по Праге.

Впрочем, то же самое говорили и о чемпионе мира по шахматам. Александр Кобленц вспоминал, например, что никогда не видел его в приподнятом настроении, по-настоящему счастливым: «Он не умел даже открыто и искренне смеяться – иногда только сухо и сардонически усмехался. Мне казалось, что все существо Алехина пронизано глубокой безнадежной грустью. И лишь неугасимое честолюбие и смелость поддерживало его неистощимую энергию».

Русская эмиграция пристально следила за матчем Алехина с Капабланкой (Буэнос-Айрес 1927). Когда было получено сообщение, что после первой выигранной партии соотечественик потерпел два поражения, Дон-Аминадо выразил всеобщую озабоченность в стиле известного стихотворения Цветаевой «Попытка ревности».

Как играется вам с Капою?
Спится как? Встается - как?
Как живете? С поражением -
Как справляетесь, земляк?


Перу Дон-Аминадо принадлежит и наскоро сколоченная поэма, не блещущая особыми изысками, но прекрасно отражающая настроение всех русских в Париже.

Русский мат

Свет с Востока, занимайся,
Разгорайся много крат,
«Гром победы, раздавайся»,
Раздавайся русский мат!..
В самом лучше смысле слова,
В смысле шахматной игры...
От конца и до другого
Опрокидывай миры!
По беспроволочной сети
Всяких кабелей морских
Поздравленья шлите, дети,
В выражениях простых!..
Рвите кабель, рвите даму,
Телеграфную мамзель,
Сердце, душу, телеграмму,
Не задумываясь, прямо –
Шлите прямо в Грандотель.
Буэнос. Отель. Алеше.
Очень срочно. Восемь слов.
«Бьем от радости в ладоши,
Без различия полов».
А потом вторую шлите
За себя и за семью:
«Ах, Алеша,берегите
И здоровье, и ладью!»
Третью, пятую, шестую
Жарьте прямо напролет:
«Обнимаю и целую
Шах и мат, и патриот».
Главным образом вносите
В текст побольше простоты,
Вообще переходите
Все с Алехиным на ты!
«Гой еси ты, русский сокол,
В Буэносе и в Айре!
Вот спасибо, что нацокал
Капабланке по туре!...»
Десять лет судьба стояла
К нам обратной стороной,
Той, что мягко выражаясь,
Называется спиной.
И во тьму десятилетья
Ты пришел и стал блистать!
Так возможно ль междометья,
Восклицанья удержать?!
Стань, чтоб мог к груди прижаться
Замечательный твой миф,
Заключить тебя в объятья,
Невзирая на тариф!..
Все мы пешки, пешеходы,
Ты ж орел – и в облаках!
Как же нам чрез многи воды,
Несмотря на все расходы,
Не воскликнуть наше – ах!..

Круговорот парижской жизни завертелся для Алехина еще стремительней, когда он стал чемпионом мира. Одна хвалебная статья сменялась другой, интервью следовало за интервью, прием - за приемом.

«Пятница утром - летний завтрак в честь Алехина. Днем - торжественный обед в честь Алехина. Вечером - горячий холодный ужин в честь Алехина» - замечал тот же Дон-Аминадо, когда в январе 1928 года в Париж вернулся русский чемпион мира.

4 февраля нового чемпиона мира чествовали в редакции «Иллюстрированной России», 12 февраля в зале «Лютеция» был дан банкет в честь нового чемпиона мира и французской федерацией шахмат: как-никак monsieur Alekhinе являлся теперь гражданином Франции.

15 февраля состоялся прием в честь Алехина в «Русском Клубе». И здесь не было недостатка в знаменитостях. Выступили пятнадцать ораторов; речи в честь виновника торжества прерывались долгими аплодисментами. Вспоминали прошлое, пили за будущее, после каждой речи следовали бурные аплодисменты и троекратное лобызание первого шахматиста мира.

Несколько дней спустя состоялись съемки фильма о русских писателях, показ которого был приурочен к большому писательскому балу в том же зале «Лютеция». На съемках можно было увидеть Бунина, Куприна и Бориса Зайцева, Ходасевича и Берберову, Алданова и Шестова.

В сообщениях об этих приемах отсутствует имя Цветаевой. Мишура светской жизни не касалась ее вовсе, а жизненным успехом или тем, что обычно называется успехом, она была обделена. В глазах многих, даже понимавших, какого калибра поэтом является Марина Цветаева, она казалась неудачницей с невыносимым характером, истеричкой, бог знает что вообразившая о себе. Что ж, такое бывает во все времена: даже сознавая, с каким человеком мы сталкиваемся в повседневной жизни, если этот человек не поддержан банальным житейским успехом, не умеет преподнести себя, мы равнодушно проходим мимо.

В статье «Поэты с историей и поэты без истории» Цветаева писала: «О поэтах без истории можно сказать, что их душа и личность сложилась еще в утробе матери. Им не нужно ничего узнавать, усваивать, постигать – они уже все знают отродясь. (...) Они пришли в мир, чтобы дать знать о себе». Эти строки Марины Ивановны Цветаевой относятся к ней самой, а в переложении на шахматы могли быть сказаны и об Александре Александровиче Алехине.


* * *

Если чемпион мира бывал в Париже, он всегда приходил на вечера Дон-Аминадо. Хотя Алехин неоднократно играл в нацистской Германии, он не мог, конечно, не знать об отношении поэта к фашистскому режиму.

Еще до прихода Гитлера к власти Дон-Аминадо пророчески заметил: «Большевизм и фашизм – это, конечно, борьба двух концов, а не борьба двух начал».

А эти частушки написаны им в первый период существования Третьего Рейха, когда одурманенное население Германии внимало речам фюрера и его министра пропаганды.

«Одержимая их банда свирепеет день от дня. По-немецки – пропаганда, а по-нашему брехня».

«Как хотите, воля ваша, - молвит щука осетру. – Не завидую, мамаша, я Адольфу Гитлеру».

«Фюрер. Канцлер. Брат-разбойник.
Одержим и бесноват.
В близком будущем – покойник,
В настоящем – кандидат».

«Заберут ли его черти, сам ли кончит на крюке, хорошо б об ихней смерти прочитать коммюнике».

Афоризмами Дон-Аминадо зачитывалась вся русская эмиграция. Написанные вот уже почти как сто лет тому назад, многие из них не потеряли своей актуальности и в современной России.

«Народные аплодисменты – это тоже народное бедствие и притом немалое».
«Когда прошлое становится легендой, настоящее становится чепухой».
«Счастливые поколения занимаются шведской гимнастикой, несчастливые – переоценкой ценностей».
«Ложась животом на алтарь отечества, продолжай все-таки думать головой».
«Чем ночь темней, тем доллар ниже...»
«Если у вас действительно есть план спасения России, оставьте его в черновике и никому не показывайте».
«Когда говорят — договор дороже денег, то имеют в виду инфляцию».
«В политической экономии есть два метода: европейский — отложить и русский — одолжить».
«Для памятников нужны герои, для отвинчивания памятников нужна толпа».
«Со дня октябрьского переворота прошло шестнадцать лет. Это значит, что до нового переворота осталось на шестнадцать лет меньше».
«Как бы твое положение не было худо, утешайся тем, что международное положение еще хуже».
«Империи падают, а быт остается».
«Лучше уж сумерничать в сумерках Запада, чем всю жизнь освещаться светом с Востока».
«Всё возможно. Возможно и то, что грядущим поколениям даже и наша судьба покажется заманчивой».

Марина Цветаева поддерживала близкие отношения в эмиграции с крайне ограниченным числом людей. Одним из них был Дон-Аминадо. Высоко отмечала его дар: «У Вас просто - поэтическая сущность, сущность поэта, которой Вы пренебрегли. Вы - своим даром - роскошничаете. Вы каждой своей строкой взрываете эмиграцию! Вы ее самый жестокий (ибо бескорыстный и добродушный) судия. Вся Ваша поэзия - самосуд: эмиграции над самой собой».

В чем-то предшественник Дмитрия Быкова, регулярно писавший на злобу дня, Дон-Аминадо был в то же время глубоким лирическим поэтом.

Нет даже слова такого
В толстых чужих словарях.
Август. Ущерб. Увяданье.
Милый, единственный прах.

Русское лето в России.
Запахи пыльной травы.
Небо какой-то старинной
Темной, густой синевы.

Утро. Пастушья жалейка.
Поздний и горький волчец.
Эх, если б узкоколейка
Шла из Парижа в Елец...

Эмиграция узнавала себя в строках Дон-Аминадо:

Жили. Были. Ели. Пили.
Воду в ступе толокли.
Вкруг да около ходили,
Мимо главного прошли.

Или в этих:

Живём. Скрипим. И медленно седеем.
Плетёмся переулками Passy.
И скоро совершенно обалдеем
От способов спасения Руси.

И все же русской эмиграции Дон-Аминадо больше запомнился своими короткими куплетами на злобу дня, парадоксами, перевертышами, эквилибристикой озорного ума.

Венец – делу конец.

Все нехорошо, что нехорошо кончается.

Терпение и труд хоть кого перетрут.

Не хороша Маша, да наша.

Дальше едешь, тише будешь!

Не губите ближнего своего, как самого себя.

А прочно вошедшее в современный русский язык – «Лучше быть богатым и здоровым, чем бедным и больным» придумал тоже Дон-Аминадо.

Такого рода антипословицы крайне популярны сегодня. В немецком языке их называют Antisprichwoerter, в английском – anti-proverbs, или twisted wisdom - «перекрученные мудрости». В России начала XXI века этот малый жанр фольклора расцвел буйным цветом.

Вот несколько примеров. Некоторые из них – ернические, другие – шутливые, третьи – философские.

Одна голова хорошо, а с мозгами лучше.

Век живи – век лечись.

Мой дядя самых честных грабил.

Почём вы, девушки, красивых любите?

Лучшие места под солнцем обычно у тех, кто держится в тени.

Такая нам досталась доля – нам не прожить без алкоголя!

Не мотай на ус то, что тебе вешают на уши.

Нет повести печальнее на свете, чем загорать в бронежилете.

Кто в армии служил, тот в цирке не смеётся!

Не в деньгах счастье, а в бабках.

Сумел бы понять эти изречения Дон-Аминадо? Не знаю. Впрочем, почему бы и нет.  Говорил же: «Не имей сто рублей, а имей двести». Или – «Скажи, сколько получаешь, скажу тебе, кто ты».

Мало кто знает, что Марина Цветаева тоже любила этот жанр. Не очень доверяя народным пословицам, она рассматривала их скорее как выражение ограниченности и перекраивала на собственный лад, часто до полной противоположности. Говорила, например: «Тише едешь – никуда не приедешь».

Было ли знакомо Алехину другое выражение Цветаевой: «Лучше с волками жить, чем по-волчьи выть», но вся жизнь шахматного чемпиона вне шахмат очень хорошо вписывается в этот скорректированный образец народной мудрости.

Марина Ивановна Цветаева – вернулась в советскую Россию в 1939 году. Два года спустя она покончила с собой. Александр Александрович Алехин остался в Европе и пережил ее на пять лет.

Последние годы у обоих получились трагическими - у каждого по-своему, и даже трудно сказать, у кого они стали горше.




Смотрите также...

  • "…И ищет оружья рука"
    Нестор Кукольник

    Лапу ФИДЕ-технари
    Наложили на Гран-При.

    Снят с пробега чемпион –
    Неродной для ФИДЕ он.
    Отцепили Ароняна –
    «При» теперь не «Гран» ни грана.
    Карлсен – молодой пока,
    Крамник – типа старика.
    А за Камского, за Гату
    У меня не хватит мату.

  • «Стой, стреляю!» - воскликнул конвойный,
    Злобный пес разодрал мой бушлат.
    Дорогие начальнички, будьте спокойны –
    Я уже возвращаюсь назад.

    Юз Алешковский

    Много лет я накапливал опыт,
    Приключений искал на неё;
    Обывателей нудный и суетный ропот

    Только тешил сознанье моё.

  • Сайт РШФ сообщает:

    "В соответствии с действующим в Российской шахматной федерации «Положением о ежегодных премиях лучшим детским шахматным тренерам и организаторам мероприятий в области развития массовых детских шахмат» по итогам 2013 года были вручены премии в следующих номинациях:

  • «Улеглась моя былая рана» -
    Уж Грищук не ранит «нечто» нам:
    Он едва «уполз» от Ароняна
    Из позиции, пропертой  в хлам!

    Одержал моральную победу,
    Россиянам луч надежды дал…
    Может быть, и я в Казань поеду
    Поболеть за Сашу – на финал!

  • На следующий день после победы Бориса Гельфанда над Александром Грищуком корреспондент газеты «Советский спорт» попросил претендента сравнить собственные действия за доской в казанском финале с предстоящим матчем его любимой «Барселоны» против «Манчестер Юнайтед», которые сойдутся в финале Лиги чемпионов.

  • Завтра в конференц-зале телецентра «Останкино» в 18.30 состоится финальный поединок и матч за третье место первого чемпионата Москвы среди любительских шахматных клубов и коллективов. Начиная с ноября прошлого года, двенадцать команд боролись за выход в суперфинал соревнований. И теперь четыре лучшие определят победителя.

  • Минувшим вечером во время прямого включения на радио Chess-News известный шахматный комментатор Генна Сосонко порекомендовал российским шахматистам воспользоваться благоприятный моментом, который наступил вчера же.

  • Перед началом чемпионата мира по блицу на сцене ГУМа вручали награду сильнейшему шахматисту минувшего года. Получив из рук главного редактора журнала «64-шахматное обозрение» статуэтку «Очарованного странника», Магнус в ответной речи упомянул число 67. Собравшиеся было подумали, что норвежский вундеркинд ошибся и перепутал название всемирно известного журнала.

  • Сегодня стало известно, что формат традиционного фестиваля "Москва опен" в следующем году претерпит изменения. Главными станут круговые турниры с участием приглашенных молодых гроссмейстеров - по десять человек в мужском и женском соревновании.

  • А Каплан его Диего
    Так сказал себе сквозь зубы:
    «Если б я был полководцем,
    Я б обет дал есть лишь мясо,
    Запивая сантуринским!»
    И услышав то, дон Педро
    Произнес со громким смехом:
    «Подарить ему барана –
    Он изрядно подшутил!»

    А.К.Толстой «Осада Памбы»