Эрнесто Инаркиев: "Я уже совсем не тот, каким был полтора года назад"

Время публикации: 11.02.2015 23:37 | Последнее обновление: 14.02.2015 01:27
Аудио: 

You may need: Adobe Flash Player.

Запись прямого эфира: 11.02.2015, 20.00
Длительность - 01 час, 08 мин.

Е.СУРОВ: 20.02 московское время, прямой эфир Chess-News и Эрнесто Инаркиев. Эрнесто, добрый вечер!

Э.ИНАРКИЕВ: Добрый вечер!

Е.СУРОВ: С победой в турнире!

Э.ИНАРКИЕВ: Спасибо.

Е.СУРОВ: Мы с вами последний раз общались летом 2013 года, фактически полтора года назад. Вы сильно изменились с тех пор?

Э.ИНАРКИЕВ: Сложно сказать. Конечно, полтора года – не так мало, но и не так много.

Е.СУРОВ: Много было значимых событий? Я имею в виду - как человек Эрнесто Инаркиев сейчас немножечко другой, чем раньше?

Э.ИНАРКИЕВ: Да, произошло много событий. Наверное, из ключевых я бы отметил рождение сына. На данный момент ему десять месяцев. Друзья, конечно, об этом знают. Но это очень большое событие, наверное, самое главное.

Е.СУРОВ: Здорово, поздравляю!

Э.ИНАРКИЕВ: Спасибо.

Е.СУРОВ: Как назвали малыша?

Э.ИНАРКИЕВ: Назвали Роберт.

Е.СУРОВ: Как он себя чувствует? Все хорошо?

Э.ИНАРКИЕВ: Да, все прекрасно, спасибо.

Е.СУРОВ: Шахматами интересуется?

Э.ИНАРКИЕВ: Пока любит погрызть коня, не более того.

Е.СУРОВ: Здорово! Потому что когда мы в прошлый раз общались, мы как раз отмечали вашу женитьбу. А теперь вот есть прямое следствие этого. Фактически, личная жизнь Эрнесто идет все выше и выше.

Э.ИНАРКИЕВ: Да, можно и так сказать. Время идет, и как-то уже понимаешь, что помимо карьеры, помимо шахмат есть вещи, которые для меня всегда были очень важными, - это семья. Сейчас, после рождения сына, я стал с гораздо большим уважением относиться к людям, воспитавшим кого-либо, воспитавшим детей. В том числе, стал с гораздо большим почтением относиться к своим родителям, потому что я стал понимать, насколько это действительно большое дело – может быть, самое важное дело в жизни каждого человека. Воспитывать ребенка – это очень сложно и, в то же время, очень приятно.

Е.СУРОВ: Хотели больше мальчика или девочку, или все равно?

Э.ИНАРКИЕВ: Конечно, я очень рад, что родился сын.

Е.СУРОВ: А не встал ли такой вопрос: карьера или семья? Это больше женский вопрос, но я не знаю, может быть, и у мужчины он рано или поздно возникает.

Э.ИНАРКИЕВ: Я думаю, что, конечно, семья – это всегда затраты времени и сил, это так и есть. Наверное, если посмотреть с точки зрения какого-то глобального смысла, то для шахмат было бы вообще лучше всего ничем в жизни больше не заниматься, а заниматься только шахматами. Но мне кажется, что очень важно развиваться гармонично, и в этом плане для меня семья – важная часть такого саморазвития. Поэтому для меня такого противоречия в этом вопросе нет.

Е.СУРОВ: Возвращаясь к тому, о чем я говорил раньше, можно ли сказать, что личная жизнь Эрнесто опережает в некотором смысле шахматную сторону?

Э.ИНАРКИЕВ: Не знаю, никогда не сопоставлял эти вопросы. К тому же, если говорить о шахматном развитии, то его, как мне кажется, не совсем правильно мерить какими-то временными рамками. По крайней мере, то, что вижу я в своем развитии. Важно видеть, чтó ты успел понять. Кто-то успевает понять за год, за два, кто-то успевает понять за два месяца, а кому-то нужно больше времени. Важно вообще понимать, происходит что-то или нет, удается ли двигаться вперед или нет.

Е.СУРОВ: Ну вот за последние года полтора удалось понять что-то такое, чего раньше не удавалось?

Э.ИНАРКИЕВ: Я когда думал о нашем интервью, как раз размышлял, о чем мне рассказывать. Конечно, после турнира у меня была легкая эйфория, по моим словам это можно было понять. Но вообще, конечно, рано о чем-то говорить, хотелось бы еще показать какие-либо результаты. И тогда уже со спокойным сердцем можно чего-то ожидать. По крайней мере, у меня ощущение, что я уже совсем не тот человек, который был полтора года назад.

Е.СУРОВ: А эйфория остается до сих пор или уже прошла?

Э.ИНАРКИЕВ: Я как-то немного отстраненно посмотрел на прошедший турнир – все-таки повод для общения прежде всего он, да? Если говорить объективно, то у меня было пять хороших партий, пять сильных противников – начиная с пятого тура, когда начались стыковые партии. Конечно, приятно, что три из пяти партий удалось выиграть у сильных игроков. Если быть объективным, то каждая эта победа не является чем-то таким уж неожиданным. Просто тот факт, что все эти победы пришлись на один турнир, оставило такое приятное впечатление. Но если бы этих побед было больше, если бы это было не три, а тридцать побед, тогда уже можно о чем-то говорить. А пока что это просто такое… Не то, чтобы совсем уж удачное стечение обстоятельств, но, скажем так, то, что должно было срастись для такого результата, все срослось.

Е.СУРОВ: Между прочим, впервые за все те турниры Moscow Open, которые вы играли в Москве.

Э.ИНАРКИЕВ: Да, это тоже интересно, потому что я играл уже пятый турнир Moscow Open, каждый раз набирал семь очков, в двух турнирах в последних партиях реально боролся за первое место, но не удавалось показать нужный результат. В одном случае меня устраивала ничья, в другом надо было обязательно выиграть, но как-то не удавалось набрать больше семи очков и занять первое место. Поэтому это тоже интересно.

Е.СУРОВ: А в этот раз что, звезды сошлись? Или вы считаете, что это - логичный итог ваших усилий?

Э.ИНАРКИЕВ: Скажем так, до турнира я считал, что может так получиться. У меня было  хорошее состояние, хорошее самочувствие, и я считал, что может и удачно завершиться турнир. И то, что в итоге было несколько непростых моментов, которые развернули ситуацию в мою сторону. Так что, я бы оценил это как хорошее состояние, помноженное на небольшую удачу. Просто я сам не очень верю в удачу в шахматах на высоком уровне, я считаю, что все вещи так или иначе связаны. И если кто-то "зевает" фигуру в какой-то важный момент, то это не потому что его противнику повезло, а потому что тот, кто "зевает", он просто не выдержал напряжения или у него не хватило энергии. Поэтому нельзя это в полной мере называть удачей, это просто означает, что один противник смог создать такое напряжение, что второй не выдержал. Но со стороны это, конечно, выглядит так, что сильный шахматист вдруг совершает грубейшую ошибку – как это такое может быть?! Другое дело, если это повторяется и совпадает в разных турнирах, то это действительно выглядит как удача.

Е.СУРОВ: В удачу вы не верите. А верите ли вы в некую шахматную справедливость? Или шахматы – несправедливая игра?

Э.ИНАРКИЕВ: Скорее, справедливая игра, и даже очень честная. В том плане, что если ты не работаешь, то довольно быстро получаешь по заслугам.

Е.СУРОВ: Но неужели у вас не было – ладно, я не говорю об одной партии, - но даже турниров, в которых вам ну просто не везет, и все? Такое бывает. Вы считаете, что вы в хорошей форме, и готовились нормально, и играете неплохо, и голова работает, а вот результата нет. А какой-то там… Понятно, что вы не озвучите такую мысль, но она может присутствовать. А какой-то там вот этот вот, который не заслуживает и половины того, чего имею я, в итоге набирает на пол-очка больше, чем я, и завоевывает приз.

Э.ИНАРКИЕВ: Если честно, таких мыслей давно уже не было. Может, когда-то в детстве и были. Но я, по крайней мере, давно уже не видел, чтобы было так, что кто-то выигрывал турнир, и при этом не было видно, что человек это действительно заслужил. Вот честно! Если мы говорим о высоком уровне, то я ни разу не видел сильный турнир, где бы человек выиграл этот турнир, и при этом можно было сказать, что этот человек совершенно не умеет играть и не заслуживает этой победы. Почему я так думаю? Выиграть случайно можно одну партию. Я думаю, что даже две партии -  если мы играем на высоком уровне – выиграть случайно уже проблематично. А выиграть целый турнир – это означает сыграть как минимум пять хороших партий. Поэтому если человек выигрывает турнир, то это означает, что он все-таки не единожды проявил какие-то свои качества. И если тебе кажется, что он этого не заслужил, то это, скорее, тебе надо изменить свое восприятие человека, присмотреться к нему, понять, что же в нем изменилось. Если раньше тебе казалось, что он не может этот результат показать, а сегодня он его показал, то значит, что-то в нем изменилось. И это надо увидеть и понять.

Е.СУРОВ: У вас есть "неудобные" соперники, с которыми вы ну никак не можете играть?

Э.ИНАРКИЕВ: В данный момент, наверное, нет. У меня была довольна известная неудачная череда партий с Артемом Тимофеевым – это был 2008 год, там было несколько значимых турниров, и он занимал первые места, а я – вторые-третьи, как раз проигрывал ему личную встречу. Но в данный момент нет.

Е.СУРОВ: Скажите, а как вам вообще играется в Moscow Open? Ведь этот турнир славится прежде всего тем, что партии проходят в аудиториях университета, чего, по-моему, нет ни в одном другом турнире. Вот эта атмосфера на вас не давит? Или она, наоборот, вам помогает?

Э.ИНАРКИЕВ: Я ведь закончил Moscow Open, поэтому…

Е.СУРОВ: Вы хотели сказать, РГСУ.

Э.ИНАРКИЕВ: Ой, да. Закончил РГСУ…

Е.СУРОВ: И Moscow Open тоже очень удачно закончили.

Э.ИНАРКИЕВ: Да, в этом плане да. Я закончил РГСУ, поэтому у меня есть в некотором плане ощущение, что это – родные стены. Я и организаторов там знаю хорошо, с кем-то учился вместе. Поэтому у меня есть такое ощущение, что это для меня родные стены. Тем не менее, аудитории – это все-таки не такие большие комнаты, не большие залы, как в других крупных турнирах. Да, некая специфика в этом присутствует. Но мне кажется, что это изюминка фестиваля, это некая особенность, когда очень много участников, когда идешь по коридору  - и буквально в каждой комнате шахматы. Мне кажется, это очень интересная атмосфера, интересная обстановка, и мне в ней вполне комфортно.

Е.СУРОВ: То есть в данном случае можно сказать, что родные стены помогают?

Э.ИНАРКИЕВ: Да, вполне. Я, по крайней мере, так себя ощущаю.

Е.СУРОВ: А вот параллельно с Moscow Open уже который год проходит еще один сильный Open – в Гибралтаре. Я вас там не припомню. Вы там не играли ни разу?

Э.ИНАРКИЕВ: Как ни странно, но я играл, когда-то давно, когда этот турнир только начинался, но уже и тогда был очень сильным – я играл в 2004 году. Но это было совсем уже давно, получается, десять лет назад.

Е.СУРОВ: Не хотите там играть, или просто постоянно выбор встает: или Москва, или Гибралтар, и вы выбираете Москву?

Э.ИНАРКИЕВ: Даже не знаю. Не могу сказать, что у меня есть прямо-таки какие-то противопоказания против Гибралтара. Просто как-то так складывается, что удобнее играть в Москве, в том числе из-за сложности с визами. У меня был печальный опыт, когда очень долго оформляли британскую визу, а гибралтарскую надо оформлять через посольство Британии. Этот фактор, в том числе, не то, чтобы совсем останавливает, но заставляет меня подумать, стоит ли играть. А так, в целом Гибралтар – тоже очень хороший сильный турнир, в прошлый раз он оставил очень хорошее впечатление. Но мне достаточно сложно их сравнивать, эти турниры совершенно разные. Разные турниры – разное восприятие.

Е.СУРОВ: В конце прошлого года, в ноябре, вы сыграли в сильном элитном круговом турнире – Мемориале Петросяна, и к тому моменту многие уже забыли, почему вы, собственно, там играете – ведь вам полтора года пришлось ждать своей законной очереди. Вот эти полтора года ожидания как-то давили на вас? Потому что, я понимаю, вам хотелось наконец сыграть в хорошем сильном круговике, а тут обстоятельства так сложились, что не получалось. Даже завоевав право, не получалось сыграть.

Э.ИНАРКИЕВ: Я сейчас вернусь к этому вопросу, но я еще хотел по поводу Moscow Open такую вещь добавить. Мне было очень жаль, что на фестивале не было ректора-основателя - Жукова Василия Ивановича, который все шахматные движения организовывал и поддерживал. Практически все шахматисты, которые учились в РГСУ, были, можно сказать, под опекой Василия Ивановича. Всем известно об очень неприятном нападении на него, поэтому я ему желаю поскорее восстановиться, потому что у него были очень серьезные проблемы. Я хотел бы ему еще раз выразить благодарность за развитие шахмат и за все, что он сделал для шахмат и шахматистов РГСУ.

Е.СУРОВ: Как его состояние сейчас, вы не знаете?

Э.ИНАРКИЕВ: Я не общаюсь с ним близко, поэтому у меня нет последней информации.

Е.СУРОВ: Мы, конечно же, желаем ему скорейшего выздоровления.

Э.ИНАРКИЕВ: Просто мне казалось, что говорить о Moscow Open  и не вспомнить этого человека, было бы не совсем правильно. Для меня, например, они воспринимаются как что-то неразделимое.

Возвращаясь к Мемориалу Петросяна и к вашему вопросу. Конечно, с одной стороны, мне хотелось как можно скорей выступить в этом турнире. С другой стороны, я отдавал себе отчет, что существует разница в уровне игры. Поэтому чем больше у меня будет времени на работу, на подготовку, тем лучше для меня. С этой точки зрения я видел только плюсы. Единственный момент, немножко напряженный и непонятный, был в том, не изменится ли в принципе мое участие в турнире из-за того, что в итоге изменили название, и поменялось руководство федерации. И я благодарен федерации за то, что они выполнили обещание предыдущего руководства, и здесь у меня не возникло никаких сложностей.

А для меня это был очень позитивный период, потому что этот турнир – что уж говорить – был для меня таким знаковым событием года. В течение всего года я думал о том, что у меня будет вот такой турнир, на котором я должен буду выступить.

Е.СУРОВ: И какие у вас впечатления от того турнира?

Э.ИНАРКИЕВ: Впечатления только позитивные, хотя у меня был очень неприятный старт -  как известно, я первые два тура проиграл, получив черные при жеребьевке с Крамником и Грищуком и не смог, по большому счету, достойно провести эти партии. Ну а потом я как-то почувствовал лучше обстановку, понял, что мне надо. Скажем откровенно, я не каждый день играю в таких турнирах. Я сейчас говорю не только об обстановке – там все было на очень высоком уровне: и турнирные залы, и гостиница. Я даже больше говорю о противниках. Ведь действительно очень сильные противники, и с какого-то момента я, если честно, даже начал получать от этого удовольствие – смотреть, как они играют, как они думают.

Е.СУРОВ: Это ощутимо, да? Вы ощущали, что это – какой-то другой уровень, я правильно понимаю?

Э.ИНАРКИЕВ: Да, я ощущал, что это совсем не тот уровень, с которым я привык сталкиваться. И плюс – у меня еще было очень приятное продолжение, я после этого играл блиц в Сочи, в Мемориале Таля, а там тоже был, соответственно, очень сильный коллектив. И такое интересное в этом плане было ощущение – как будто реально окунулся в атмосферу шахмат другого уровня.

Хотя, конечно, результат вызвал несомненное разочарование, потому что, как я уже говорил, я готовился, думал об этом турнире. Но тот факт, что мне удалось как раз прочувствовать вот этот фактор – я имею в виду уровень игры, - в целом оставил все-таки позитивное впечатление.

Е.СУРОВ: У нас что ни интервью с Эрнесто, то какой-нибудь сюрприз в эфире. В прошлый раз это была Екатерина Секенова, но я признаюсь, что в этот раз сюрприз даже для меня. Потому что Николай Монин рвется в эфир, и очевидно, что у него есть какие-то вопросы или вопрос. Кстати, я еще раз напомню, что вопросы можно – и даже сейчас – присылать к нам в эфир, или в Твиттер, или Вконтакте. Вконтакте поступило несколько вопросов, и я их чуть позже задам.

Николай, добрый вечер!

Н.МОНИН: Здравствуйте, Евгений!

Е.СУРОВ: И Эрнесто. Почему же только "Евгений"?

Н.МОНИН: Ну, потому что вы же ко мне обратились. А Эрнесто – замечательный человек, и ему я тоже очень рад, рад его приветствовать и поздравить с победой, конечно.

Э.ИНАРКИЕВ: Добрый вечер!

Е.СУРОВ: Эрнесто, а вам обычно на какие вопросы отвечать приятнее: вопросы от людей, которые в шахматах более или менее разбираются, или совсем уж любителей? Потому что у нас Вконтакте есть вопросы вообще на любой вкус.

Э.ИНАРКИЕВ: Я бы сказал, что мне нравятся вопросы, которые заставляют подумать. И в принципе, их может задать и любитель, и человек, который разбирается в шахматах. Просто бывает не очень приятно, когда какие-то вещи ты уже рассказывал много раз, и приходит журналист, который шахматы освещает в первый раз, и начинает спрашивать то же самое, то это меня, конечно, немножко огорчает. А в целом бывает так, что от совершенно неожиданных людей можно услышать очень интересный вопрос. Потому что ведь интервью может и тебя чему-то научить, если заставит подумать в нужном направлении. Поэтому я предпочитаю от любых людей, но интересные вопросы.

Е.СУРОВ: Николай, мы ждем от вас вопроса, который заставит задуматься. Вот вы уже и задумались, а надо говорить.

…По-моему, он из эфира ушел, видимо, что-то связью. Хорошо, тогда я задам один из вопросов, которые поступили к нам Вконтакте. Ну, тут прямо не в бровь, а в глаз. Арам Рустамян спрашивает: "Бывает ли в шахматах такое, чтобы проиграть игру за деньги?".

Э.ИНАРКИЕВ: Да, вопрос такой… Скажем так, на высоком уровне это большая редкость, и если даже где-то возникают какие-то подозрения, то потом люди об этом годами говорят. А в целом… Большие шахматисты – очень амбициозные люди. Ведь для того, чтобы прорваться наверх, нужно очень многое сделать, нужно работать над собой. И я не думаю, что материальная мотивация может как-то помочь в этой работе, потому что приходится тратить слишком много времени и сил на это. Поэтому я думаю, что если на высоком уровне такие истории и были, то за всю историю это были единичные случаи.

Е.СУРОВ: А на уровне пониже?

Э.ИНАРКИЕВ: На уровне пониже, к сожалению, какие-то такие истории ходят, особенно если речь идет о выполнении каких-нибудь нормативов. Да, такие истории были, не могу сказать, что сейчас бывают. Я, честно говоря, такого давно не встречал.

Е.СУРОВ: А вообще встречались сами с таким?

Э.ИНАРКИЕВ: Да, были эпизоды. Мне просто не хочется об этом рассказывать – никакого смысла сейчас в этом нет. Зачем пытаться создавать скандал? Но моменты, когда можно было людей заподозрить в нечестной игре, были, это да. Но я опять хочу подчеркнуть, что на высоком уровне этого просто нет.

Е.СУРОВ: Николай Монин, вы с нами?

Н.МОНИН: Да, Евгений, я с вами.

Е.СУРОВ: Мы ждем от вас вопроса, чтобы задуматься нам всем.

Н.МОНИН: Ну, вопрос-то у меня к Эрнесто есть, и он такой. Конечно, Эрнесто до определенной поры шел в турнире хорошо. Но вот в восьмом туре у него произошел казус. Сначала он получил, между нами говоря, не очень хорошую позицию, потом переломил ход борьбы и в какой-то момент даже упустил победу, имея даже больше времени в этом жутком цейтноте. Вот какие эмоции он может сейчас отразить, по ходу этой партии?

Е.СУРОВ: Я только скажу, прежде чем поступит ответ: вы обращайтесь прямо к нему, не как к третьему лицу, а прямо к нему, как будто он перед вами.

Н.МОНИН: Да, Эрнесто, вы меня слышите, понимаете?

Э.ИНАРКИЕВ: Да-да, я вас слышу и понимаю. Вы, в принципе, выбрали как раз такую партию, которую я бы объективно назвал самой слабой в турнире. Причем я думаю, что я играл слабее противника…

Н.МОНИН: Наверное, где-то сказалось турнирное положение, правда? Немножко хотелось подстраховаться.

Э.ИНАРКИЕВ: Нет, не в этом дело. Мы, в принципе, оба настраивались на сложную борьбу. Во-первых, я бы хотел отметить, что там была совершенно нестандартная стратегическая игра, нетипичный стратегический рисунок. А в таких ситуациях – я обращал внимание – даже у сильных игроков бывают такие неожиданные провалы. Во-вторых, у меня действительно была очень неприятная позиция, и первую последебютную часть партии я провел в обороне. Дальше, когда начался цейтнот… Почему я выпустил выигрыш? Потому что не сообразил, что у меня уже огромный перевес на тот момент. Мне казалось, что у белых есть какие-то опасные идеи, и я по инерции продолжал еще какую-то защиту, более плотную игру в цейтноте. А когда пришел домой и просто увидел, что на доске лишний ферзь, и там не требовалось какой-то усиленной обороны, просто нужно было сделать пару обратных ходов, и партия должна закончиться.

Н.МОНИН: Все правильно. Вот в этой опасной игре вы и пропустили какое-то элементарное взятие, да?

Э.ИНАРКИЕВ: Да-да, из-за того, что я хотел слишком плотно защититься, излишне думал об обороне, действительно пропустил важный удар.

Н.МОНИН: Зато, Эрнесто, следующий тур вам вернулся сторицей – на вас наехали не по-мужски, так сказать.

Э.ИНАРКИЕВ: Я просто как раз, учитывая то, как неудачно я предыдущую партию провел, решил на следующий день все-таки сыграть хорошую партию и закончить на позитивной ноте. Потому что в партии с Петросяном мне было неприятно именно это -  что слабая игра была.

Н.МОНИН: Эрнесто, я вас от души поздравляю с вашим успехом, надеюсь, не последним.

Э.ИНАРКИЕВ: Спасибо.

Н.МОНИН: А вы сейчас собираетесь ехать на Европу?

Э.ИНАРКИЕВ: Да, несомненно.

Н.МОНИН: Мой хороший друг, чешский гроссмейстер, тоже туда поедет, хотя он уже отобрался. А вам я желаю тоже отобраться и достойно представить нашу страну.

Э.ИНАРКИЕВ: Спасибо!

Н.МОНИН: Вам спасибо, что вы есть, и что вы здорово играете в шахматы! Спасибо вам большое и до свидания!

Э.ИНАРКИЕВ: Спасибо, всего доброго!

Е.СУРОВ: Спасибо Николаю Монину. И еще вопрос от Вовы Михайловского из Вконтакте: "Начиная с какого уровня, можно стать профессиональным шахматистом или зарабатывать нормальные деньги на практической игре?".

Э.ИНАРКИЕВ: Я думаю, что здесь правильнее говорить о первой игровой сотне. Рейтинг у нас меняется -  допустим, пять лет назад был один рейтинг, сейчас немножко другой, но не текущий момент я бы оценил это где-то около 2650. Что я имею в виду? Я думаю, что здесь постоянной практической игрой можно обеспечить достаточно стабильный игровой доход. Я считаю, что шахматисты уровня 2600 вполне могут зарабатывать, но говорить о каком-то стабильном доходе можно только в первой сотне, если шахматист не занимается ничем, кроме практической игры.

Е.СУРОВ: Я не задаю вам вопрос, профессиональный ли вы шахматист, - здесь у меня нет сомнений. Но интересно, для себя вы как отвечаете: вы нормальные деньги зарабатываете?

Э.ИНАРКИЕВ: Скажем так, деньги для меня не являются ключевой мотивацией в шахматах. Мне нравится, что это спорт, что это движение вперед, что для того, чтобы сделать следующий шаг, нужно работать над собой, развиваться. И когда это получается, то ты просто физически ощущаешь, что ты стал… Не хочется говорить "умнее", но если мы в данном случае ассоциируем шахматы с мозгами, то можно сказать и так. Но все-таки я как мужчина должен зарабатывать, обеспечивать семью, и в этом плане данный уровень доходов меня устраивает. Скажем так, я не испытываю давления в этом вопросе.

Е.СУРОВ: Сергей Шибалков спрашивает: "Насколько важно для гроссмейстера вашего уровня уметь подавать "с двух рук", то есть играть 1.d4 и 1.e4?"

Э.ИНАРКИЕВ: Сложный вопрос. Мне кажется, это больше вопрос характера, потому что есть игроки, которые играют одно и то же и черными, и белыми, и чувствуют себя очень даже ничего, в том числе, и в первой десятке. Мне кажется, что вопрос стиля, вопрос выбора дебюта – это вопрос характера и каких-то других вещей. Я бы не стал это связывать напрямую с уровнем игры. Скажем, на высоком уровне есть игроки, которые играют все подряд, и которые играют узкий круг вариантов. Просто это требует разных подходов. То есть если ты хочешь играть больше линий, то тебе нужно, соответственно, быть более разносторонним в области понимания шахмат, чувствовать разные рисунки. А если ты выбираешь более узкий круг вариантов, то тебе их уже надо очень хорошо прорабатывать, потому что противники знают, что ты сыграешь в следующей партии, будут тщательно готовиться, и тебе, соответственно, надо уметь держать удар в этой ситуации. Вот так.

Е.СУРОВ: Дамы и господа, для чего мы вообще проводим эти интервью? В том числе для того, чтобы узнавать побольше о наших собеседниках, о тех шахматистах, за партиями которых мы следим на тех или иных турнирах. А вот одним из способов такого познания является некая игра, которую я иногда предлагаю моим собеседникам. И вот до начала эфира я спросил у Эрнесто, не хочет ли он послушать какую-нибудь интересную музыку. Он мне назвал одну композицию, о которой я раньше, честно говоря, ничего не слышал, но мне ее сейчас нашли, прислали. И давайте ее просто послушаем, а потом снова вернемся в эфир. Честно сказать, я не могу сейчас выговорить, кто исполняет ее, но давайте просто послушаем.

(звучит композиция)

Е.СУРОВ: Я так и представляю себе Эрнесто… (музыка вновь зазвучала) Ой, а тут еще танцевалка какая-то пошла! А я хотел на этой ноте уже продолжить разговор… Я хотел сказать, что так и представил себе Эрнесто, который за пять минут до начала партии включает эту песню, надевает наушники, начинает медитировать и готовиться либо к е4, либо к d4.

Э.ИНАРКИЕВ: А мы уже в эфире? То есть вы уже выключили песню?

Е.СУРОВ: Нет, она еще звучит и дополняет, Эрнесто, ваш прекрасный голос.

Э.ИНАРКИЕВ: Может быть, тогда дослушаем?

Е.СУРОВ: Хорошо, дослушаем, раз уж тут произошло такое изменение темы, не знаю, как сказать на профессионально-музыкальном языке.

(звучит композиция)

Мне тут написали, что я испортил всю соль песни, потому что подключился прямо тогда, когда эта соль началась.

Э.ИНАРКИЕВ: Видите, люди знают эту песню.

Е.СУРОВ: А с чем она связана, Эрнесто? Просто понравилась композиция, когда вы ее услышали?

Э.ИНАРКИЕВ: Вообще композиция в том виде, в котором вы ее поставили, она из фильма "Пятый элемент" Люка Бессона. Должен сказать, что Люк Бессон долгое время был моим любимым режиссером, и его фильмы старого периода – "Леон", "Голубая бездна", "Пятый элемент" – это очень мощные фильмы. И конкретно вот эта композиция – очень запоминающаяся, в фильме это очень острый момент. И сама композиция мне очень нравится, музыка очень красивая.

Е.СУРОВ: Я, честно говоря, не помнил эту композицию, но догадываюсь, почему. Потому что однажды – ведь где-то в 1997 году фильм вышел? – я пошел в кинотеатр посмотреть этот фильм, и просто уснул и какое-то время проспал. Может быть, в это время эта композиция и прозвучала.

А какие вы фильмы предпочитаете? Или разделения по жанрам у вас нет?

Э.ИНАРКИЕВ: По жанрам разделения нет уже давно. А раньше действительно были какие-то любимые фильмы. Например, долгое время "Матрица" была таким фильмом, который мне очень нравился. Но сейчас или фильмов стало больше хороших, или я стал больше замечать каких-то вещей, но сейчас выделить какой-то отдельный жанр не могу. Мне, опять же, нравятся истории про "подумать". Мне нравятся фильмы, после которых что-то остается, когда ты их посмотрел и думаешь: а ведь действительно, в этом что-то есть. А не так, что ты потом не можешь вспомнить, о чем в фильме шла речь.

Е.СУРОВ: Ну, в этом мы с вами абсолютно солидарны. А последний такой фильм из просмотренных можете вспомнить сейчас?

Э.ИНАРКИЕВ: Последний фильм, который я считаю одним из своих любимых, - это фильм "Начало" с Леонардо Ди Каприо. Он произвел на меня очень большое впечатление. Наверное, вот этот фильм больше всего из последних просмотренных мне понравился.

Е.СУРОВ: Это там, где он в сны проникает?

Э.ИНАРКИЕВ: Да.

Е.СУРОВ: Ну, там не то, что после фильма о чем-то думать, там и во время фильма не так просто понять, что происходит, там надо думать чуть ли не каждую секунду.

Э.ИНАРКИЕВ: Да, запоминающееся кино.

Е.СУРОВ: А вам какие сны чаще снятся?

Э.ИНАРКИЕВ: Сложный вопрос, так сразу и не скажешь.

Е.СУРОВ: Шахматные сны бывают? Или только нешахматные?

Э.ИНАРКИЕВ: Шахматные сны когда-то были. Могу вам даже один такой шахматный кошмар рассказать. Мне кажется, что у многих шахматистов был такой шахматный сон-кошмар. Снится, что я играю партию, встаю из-за столика прогуляться. Когда встаю, у меня на тот момент позиция с преимуществом – и по времени, и по всему. А когда возвращаюсь за доску, то у меня уже плохая позиция и цейтнот. (смеются). Вот такой кошмар. И непонятно, что делать. С одной стороны, надо продолжать партию, а с другой стороны, ты думаешь: как же так?!

Е.СУРОВ: Да-да. Я думаю, что тут даже цейтнот первичный… Ну ладно, я не буду о своих снах. А если нешахматные?

Э.ИНАРКИЕВ: Нешахматные даже не знаю, не могу так сразу вспомнить что-то, о чем бы хотелось рассказать.

Е.СУРОВ: Тут бы, конечно, пригласить специалиста по сновидениям и затеять отдельный разговор на эту тему. А вообще часто ли вам снятся сны, и насколько часто вы их запоминаете? Потому что я, например, как правило, настолько устаю, что кода ложусь спать, то мне уже не до снов, я их практически не смотрю, не вижу и не помню.

Э.ИНАРКИЕВ: Насколько я помню, с научной точки зрения, сны нам снятся каждую ночь.

Е.СУРОВ: Всегда и помногу.

Э.ИНАРКИЕВ: Да, просто мы их не запоминаем. Но чтобы я прямо так старался что-то запомнить, такой привычки у меня нет. Бывает что-то интересное – проснешься, расскажешь. А вот чтобы специально следить за этим – такой привычки нет. Не знаю, может быть, зря.

Е.СУРОВ: Антон Лаврентьев спрашивает: "Кто-то из шахматистов оставляет спортивную карьеру ради другой профессии, бизнеса или политики. Считаете ли вы шахматы основным делом вашей жизни? Чем еще вы бы хотели заниматься?".

Э.ИНАРКИЕВ: Да, я считаю шахматы делом моей жизни. У меня периодически возникает вопрос: нравится ли мне то, чем я занимаюсь? Для меня это является важным приоритетом. Знаете, есть такая фраза: человек, который всю жизнь занимался своим делом, можно сказать, что он ни дня не работал. Я сейчас не могу вспомнить, кто это сказал. И для меня это очень важно – заниматься тем, что мне нравится. В то же время мне нравится в первую очередь именно играть в шахматы -  то есть работать головой, что-то узнавать, проникать в какие-то вещи, чувствовать, как это все происходит. Я понимаю, что спортивная карьера, в том числе шахматиста, заканчивается раньше, чем заканчивается жизнь, в том числе активная трудовая. Поэтому я практически уверен, что стану заниматься чем-то еще, когда закончу выступать. Но чем и когда – я не вижу смысла заранее планировать, потому что и жизнь меняется, и ситуации меняются, и вкусы меняются. Поэтому тут, как в шахматах, пошагово все: возникнет позиция – тогда можно будет думать, какой сделать ход.

Е.СУРОВ: Эрнесто, вы уже не в первый раз говорите о своем интересе к работе серого вещества в вашей голове. Я уверен, что вы, кроме шахмат, любите и какие-то другие интеллектуальные игры.

Э.ИНАРКИЕВ: Мы уже с вами говорили, что мне нравятся интересные вопросы, интересные фильмы, интересные книги, какие-то интересные вещи. Но прямо так, чтобы я увлекался чем-то, как другие шахматисты – я знаю, что некоторые играют в "Что? Где? Когда?" и даже тренируются – нет, такого нет. Иногда могу посмотреть что-нибудь такое интересное, но не более того. То есть на серьезной основе у меня этого нет.

Е.СУРОВ: "Сколько часов в неделю вы посвящаете тренировкам?" – это вопрос от Андрея из Вконтакте.

Э.ИНАРКИЕВ: Классический вопрос. Я отношусь к тренировочной работе в шахматах как к обычной работе, поэтому считаю, что успешный период тренировки – это когда ты ежедневно тренируешься по шесть-восемь часов. Тогда это успешный шахматный период. Но на турнирах бывает, что на это уходит гораздо больше времени. Например, я обратил внимание, что на том же последнем Moscow Open, учитывая, что там последний тур с утра, за двадцать четыре часа я только за партиями провел больше десяти часов.

Е.СУРОВ: Давайте я так спрошу: а Роберт мешает вашим тренировкам между турнирами?

Э.ИНАРКИЕВ: Нет, Роберт помогает.

Е.СУРОВ: Серьезно?

Э.ИНАРКИЕВ: Да. Конечно, не в прямом смысле. Но я даже могу сказать, что он мотивирует. Потому что когда смотришь на него… Ему-то сейчас приходится работать гораздо больше, чем мне, ему нужно много новых вещей узнавать, да и физически преодолеть какое-то пространство ему гораздо сложнее, чем мне. И когда смотришь на него и видишь, с какой страстью, с каким упорством он это делает, ты понимаешь, что есть воля, есть характер, и можно делать гораздо больше вещей.

Е.СУРОВ: Владимир спрашивает: "Эрнесто, вы относите себя к тактическому или к стратегическому мышлению в шахматах и в жизни?". Вот так сформулирован вопрос.

Э.ИНАРКИЕВ: Да, интересно сформулирован. Насколько я помню, похожее разделение я видел в книге Марка Дворецкого, только там как-то по-другому это называлось.

Сложно ответить однозначно. В целом, если судить по моим партиям, то у меня, наверное, больше таких напряженных, счетных партий, чем стратегических. Поэтому можно сказать, что в шахматах я тяготею к этой манере. А в жизни… Я замечал, что есть такая хитрость: долгосрочные планы не работают. И про шахматы кто-то говорил, по-моему, Ласкер, что длинные варианты всегда ошибочны. Так что в жизни сколько я видел, скажем, десятилетних планов, то планы на десять лет часто не срабатывают.

Е.СУРОВ: Предпочитаете просчитать на два-три хода вперед, не больше?

Э.ИНАРКИЕВ: Скажем так: мне нравится видеть впереди ориентиры, но решать ситуацию надо все-таки конкретно, сегодня. То есть, грубо говоря, провел хороший день – это шаг вперед.

Е.СУРОВ: А вы когда строите хоть какие-нибудь планы, вы записываете их в блокнот? Знаете, такой распорядок дня: наметить, что надо сделать сегодня или даже за неделю? Письменно не ведете?

Э.ИНАРКИЕВ: Есть ряд вещей, которые я записываю, но у меня в этом плане гибкая система.

Е.СУРОВ: То есть регулярной привычки все же нет?

Э.ИНАРКИЕВ: Системы, наверное, нет.

Е.СУРОВ: "Не хотели бы вы себя попробовать в роли видеоблоггера или комментатора шахматных партий?" – спрашивает Евгений Новиков.

Э.ИНАРКИЕВ: Кстати, комментировать партии очень интересно. У меня был такой опыт, когда я приходил в студию к Сергею Шипову. А до этого – на матче Топалов – Крамник. Правда, там я со зрителями работал. Я очень рад, что сейчас в шахматах появилось телевидение, я считаю, что это большой шаг вперед. Тем более, что этим стали заниматься очень интересные люди - сильные игроки и просто люди, которые могут что-то интересное рассказать о жизни. Потому что у меня было такое ощущение, что в шахматах очень не хватает комментаторов, которые могли бы шахматную составляющую рассказать на каком-то интересном уровне. Я ведь об этом только в книжках читал, когда, допустим, Спасский комментировал матч с Фишером. Ясно, что Спасский может совершенно по-другому рассказать об этом матче, он чувствует какие-то внутренние моменты борьбы, и тогда это воспринимается совершенно по-другому.

Да, вопрос же был про меня. Я считаю, что это – интересная работа, но это все-таки отдельное направление, и очень серьезное. И именно в таком формате если к нему относиться серьезно, то оно мне не так интересно.

Е.СУРОВ: А видеоблоги? Или вообще какие-нибудь блоги? В соцсетях вы есть?

Э.ИНАРКИЕВ: Я не активный пользователь соцсетей. У меня есть страницы, я их иногда, под настроение, посещаю, но могу и очень долго не заглядывать. В принципе, это интересное направление, по поводу которого я лично для себя еще не принял какого-то окончательного решения. С одной стороны, мне кажется, что это уже становится неотъемлемой частью нашей жизни. Но я пока еще к ней не привык. Знаете, мне хочется все-таки сохранять какую-то свободу от технологий. Приятно иногда в какой-то момент выключить телефон, не выходить в интернет и чувствовать, что меня это совершенно не беспокоит.

Е.СУРОВ: Тут же не то, чтобы нужно из-под палки заниматься – записывать видеоблоги или еще что-то. Как правило, в этом успешны те люди, которым есть чем поделиться с миром, и они хотят этим поделиться. Вот вы в своей жизни хотите чем-то поделиться с окружающим миром?

Э.ИНАРКИЕВ: Да, это, наверное, правильная формулировка. Но мой ответ в этом контексте будет такой: я пока еще не чувствую, что у меня есть что-то такое, что могло бы быть реально полезно окружающему миру. А рассказывать просто о себе мне не хочется. Я не чувствую в себе что-то такое, чем бы я хотел поделиться с миром, привнести в мир.

Е.СУРОВ: И чтобы закончить тему соцсетей, я приглашаю вас, Эрнесто, в нашу группу Вконтакте. Там на самом деле интересно. Даже мне, поскольку я ее не веду, я, можно сказать, просто читатель этой группы. Мне кажется, что она хорошо развивается, и люди говорят, что там интересно. Надеюсь, что так и есть.

Э.ИНАРКИЕВ: Хорошо, посмотрим.

Е.СУРОВ: И вот еще один вопрос из Вконтакте: "Как вы относитесь к блицу?".

Э.ИНАРКИЕВ: В данный момент я стал его воспринимать уже очень серьезно. Долгое время считал его развлечением, с самого детства я с большим увлечением блицевал, когда была такая возможность, особенно если интересный противник. Еще в Кыргызстане у нас по выходным проходили в клубе блиц-турниры, из которых вышли, я думаю, все сильнейшие шахматисты. Но, тем не менее, поскольку тогда не было соревнований, это все-таки было каким-то развлечением. Потом я стал это воспринимать больше как тренировочный момент, чтобы "разогреться" – я знаю, что многие шахматисты это используют в качестве "разогрева" перед турниром, поблицевать несколько партий. Но сейчас, когда уже появился и чемпионат мира, и рейтинги, и даже чуть раньше, когда стали проводиться тай-брейки, в которых в том числе можно было дойти и до блица, стало понятно, что умение играть блиц – это важное профессиональное качество шахматиста. Вероятно, оно менее важно, чем другие качества, но, тем не менее. Поэтому сегодня я в этом плане к блицу отношусь более серьезно и считаю, что шахматист высокого уровня должен уметь играть блиц достаточно прилично.

Е.СУРОВ: Эрик Саиян спрашивает: "Кого вы считаете главным соперником Магнуса Карлсена в борьбе за шахматную корону в ближайшей перспективе?". И он даже просит вас назвать кого-то одного.

Э.ИНАРКИЕВ: Вы знаете, если называть кого-то одного, это не будет оригинальным. Думаю, что все фавориты на виду - посмотрите первую десятку. Ну а то, что мы видели в последний год – реальным человеком, который доставлял Карлсену какие-то неприятные ситуации, был Фабиано Каруана. То есть в предыдущих периодах единственный человек, который конкурировал с ним в турнирах, - это Фабиано. В то же время я очень внимательно следил за матчем с Анандом, хотя Виши сейчас как-то немножко отошел на задний план, в общем понимании. Но я увидел, что Виши провел очень большую работу, и матч получился гораздо более упорным. Поэтому лично я в ближайшее время с большим интересом буду следить за выступлениями Ананда. Мне просто интересно, как он сможет то, что наработал для матча с Карлсеном, реализовывать в турнирах. Поэтому я бы так и ответил: Фабиано, наверное, больше конкурировал с Магнусом, но мне сейчас больше интересно, как будет выступать Ананд.

Е.СУРОВ: Эрнесто, вы, конечно, знаете о том, что первые пять мест в недавнем турнире в Вейк-ан-Зее заняли исключительно молодые игроки, родившиеся после 1990 года?

Э.ИНАРКИЕВ: Да, я видел, я следил немножко за партиями турнира.

Е.СУРОВ: А вам в этом году исполнится 30, если я не ошибаюсь?

Э.ИНАРКИЕВ: Да.

Е.СУРОВ: Вы не рефлексируете по этому поводу? (Я красиво спросил, это была импровизация, не заготовка.)

Э.ИНАРКИЕВ: Да-да, я понимаю, что вот уже возраст, пора выходить на пенсию... (смеется). Но вообще мне кажется, что эти разговоры в шахматах уже довольно долго идут. Тем не менее, мы видим, к примеру, неслучайные и неединичные случаи: Ананд, Гельфанд, Иванчук, Крамник, - шахматисты, которые показывают очень высокие результаты в возрасте. В общественном сознании уже многие списали их в «стариков», грубо говоря, хотя, на самом деле, я так не думаю. Еще Ботвинник говорил, что шахматист раскрывается с какого-то момента.

Е.СУРОВ: А вот посмотрим заодно. Сейчас в Цюрихе, например, и ветераны, так называемые, будут играть, и молодые.

Э.ИНАРКИЕВ: Я, как вы уже, наверное, поняли, не люблю заниматься прямыми сравнениями. То есть я всегда готов сесть за доску и проверить, как говорится, кто есть кто. А в плане работы и развития я больше слежу за собой. Мне больше важно, что сделал я, чем что сделал кто-то другой. Потому что сидеть и думать: кто-то - молодец, а кто-то – не молодец, а при этом самому ничего не делать, - в этом нет никакого смысла. Бесполезно сидеть и смотреть на кого-то и ничего не делать самому, поэтому я больше думаю о том, что делаю я. И то, что я вижу в этом плане, заставляет меня чувствовать себя уверенно.

Е.СУРОВ: Понял. Еще один вопрос от Эрика: «Согласны ли вы с критикой Гарри Каспарова в адрес ФИДЕ?».

Э.ИНАРКИЕВ: Я немного по-другому сформулирую ответ, может быть, он будет не совсем прямой. Дело в том, что я вырос в Калмыкии, там было мое шахматное становление, там я стал там гроссмейстером. И видел очень много вещей, которые Кирсан Илюмжинов делает в шахматах. И не только то, что общеизвестно. Я видел много вещей, о которых потом даже в прессе информация не появляется. Он просто что-то делает, помогает кому-то, оборудует клуб, шахматы кому-то отправляет. Это такая организаторская работа без пиара, без ничего, он просто помогает шахматам развиваться совершенно спокойно. Поэтому, на мой взгляд, за то время, что я езжу, выступаю на соревнованиях на профессиональном уровне, он сделал в организаторском плане в шахматах больше кого-либо другого. Да, конечно, всегда есть какие-то моменты, которые можно еще лучше сделать. Но если посмотреть разницу: что было пятнадцать лет назад в шахматах (я прекрасно это помню с 2000 года, естественно, со своего уровня), и что сейчас мы видим, – это просто небо и земля. Поэтому в этом плане в работе ФИДЕ позитива я вижу намного больше, чем каких-то минусов. Я не знаком с детальной критикой Каспарова, но в целом, скажем так, я оцениваю работу ФИДЕ с большим плюсом. Поэтому я не согласен с выводами Каспарова, я бы так сформулировал ответ.

Е.СУРОВ: А за прошлогодними выборами вы следили?

Э.ИНАРКИЕВ: Да, конечно.

Е.СУРОВ: Ну, из вашего ответа я догадываюсь, за кого вы болели. Или все-таки я не прав?

Э.ИНАРКИЕВ: Нет, конечно…

Е.СУРОВ: "Болели" – это, наверное, неправильное слово, все-таки, это не спортивное состязание было.

Э.ИНАРКИЕВ: Ну, скажем так, я рад, что победил Кирсан Илюмжинов. Слово «болели здесь не совсем подходит, да. Здесь еще такой момент. Я, в принципе, понимаю людей из Западных стран, потому что слышал какие-то высказывания против Кирсана Илюмжинова от американских шахматистов. И я подозреваю, что та работа, которая ведется ФИДЕ в США, она, может быть, меньше, чем здесь, на этой части. Поэтому люди, которые там играют в шахматы, они ее меньше видят. Я так могу предположить, высказать свою точку зрения. И, наоборот, та работа, которую там ведет Каспаров, в России менее заметна, если она вообще присутствует.  Поэтому я, в принципе, понимаю, почему там какое-то разделение произошло в итоге.

Е.СУРОВ: А как вы относитесь к Гарри Каспарову, можно вам такой вопрос задать?

Э.ИНАРКИЕВ: Ну, это очень большой шахматист, я отношусь к нему с большим уважением как к шахматисту. У меня очень много его партий любимых. Более того, есть еще один момент, о котором я прекрасно помню. В конце 1990-х годов, в частности, в 1998-1999 в Москве проводился замечательный детский турнир «Кубок Каспарова». Это был один из наших первых турниров, благодаря которому я, в том числе, получил рейтинг. Это были фантастические турниры на самом деле, потому что собирались очень сильные юниоры со всей Европы, может быть, даже со всего мира – я не помню сейчас, был ли там кто-то из Америки. По тем временам это были очень хорошие турниры, с хорошими условиями, призами. Это было фантастическое, конечно, для детей событие. В этом плане он молодец. В то же время, в последний предвыборный период подобных мероприятий, организованных в России, я у Каспарова не видел, к сожалению.

Е.СУРОВ: А вам не жалко, что так происходит? Потому что, действительно, турнир под названием «Кубок Каспарова» в России сейчас представить просто невозможно. Да и вы сами сказали, что о деятельности Каспарова в России не очень много знают. Это ведь происходит по объективным причинам. Не жалко вам, что Каспаров выпал из жизни нашей страны, и не только шахматной?

Э.ИНАРКИЕВ: То, что он выпал из шахматной жизни, - это, конечно, потеря. Но мне сложно оценивать эти процессы с какой-то однозначной точки зрения, ведь есть какие-то другие вещи, почему так произошло, почему в итоге так получилось.

Е.СУРОВ: Хорошо. Эрнесто, скажите, у вас есть мечта?

Э.ИНАРКИЕВ: Конечно, есть вещи, о которых я мечтаю. Про одну-единственную я бы не стал говорить. И уж, конечно, я не буду об этом рассказывать.

Е.СУРОВ: Из того, что вы не говорите, я делаю вывод, что вы надеетесь, что она сбудется. Это мечта из разряда сбывающихся?

Э.ИНАРКИЕВ: Да, конечно.

Е.СУРОВ: А в детстве кем мечтали стать?

Э.ИНАРКИЕВ: Вы знаете, я довольно быстро пристрастился к шахматам. Уже лет с семи-восьми я только шахматами и грезил. Поэтому то, чем я сейчас занимаюсь, - это, можно сказать, то, о чем я мечтал в детстве.

Е.СУРОВ: Эрнесто, большое спасибо. Я желаю вам дальнейших турнирных успехов. И чтобы этих поводов, в связи с которыми мы обычно зовем шахматистов в эфир, было как можно больше. Какие у вас планы на этот год?

Э.ИНАРКИЕВ: Спасибо за поздравления. Ближайший турнир – это чемпионат Европы, который, можно сказать, и определит планы на год, учитывая, что там квалификация в Кубок Мира. На текущем этапе этот турнир - самый важный на ближайшие полгода.

Е.СУРОВ: Чемпионат Европы?

Э.ИНАРКИЕВ: Да, посмотрим.

Е.СУРОВ: Спасибо, Эрнесто Инаркиев. И спасибо всем, кто задавал вопросы.

Э.ИНАРКИЕВ: Спасибо и вам, всего доброго.


  


Комментарии

Действительно,трудно

Действительно,трудно представить в России турнир на Кубок Каспарова.Видимо,просто
помещение не найдут для такого турнира.Примерно,как для выступления Андрея Макаревича...

Если Каспаров даст деньги на

Если Каспаров даст деньги на свой Кубок, то проведут. И не только в России, а в любой стране.

Смотрите также...

  • Длительность: 2 мин. 38 сек.

    Е.СУРОВ: Шахрияр Мамедъяров, победитель турнира по блицу в Сочи. Сложно было победить?

    Ш.МАМЕДЪЯРОВ: Вы знаете, после первого дня я думал, что все будет не так сложно, потому что играл интересно. Думаю, что сегодня я играл лучше, чем вчера, как ни странно.

    Е.СУРОВ: Правда?

  • Е.СУРОВ: 21.04 московское время, прямой эфир Chess-News. Вот мы наконец дождались – на прямой связи Легница, наш корреспондент Мария Боярд и гроссмейстер из Украины – уже второй гроссмейстер из Украины на сегодня – Александр Арещенко, который завершил свою партию. Александр, слышно ли нас?

    А.АРЕЩЕНКО: Да, добрый вечер!

    Е.СУРОВ: Добрый вечер. Правильно ли я понимаю, что ваша партия на первой доске с Романовым завершилась вничью?

  • (по телефону)

    Е.СУРОВ: Сегодня завершилась Высшая лига. Ваши впечатления от турнира?

    И.ЛЕВИТОВ: Ну какие впечатления? Мне кажется, получился хороший турнир. Все боролись, у всех до конца сохранялась мотивация. Так что все нормально. Единственное – меня как-то семисотники разочаровали.

    Е.СУРОВ: Да, это правда.

  • Е.СУРОВ: Владимир Крамник здесь, в Ханты-Мансийске, как и все остальные гроссмейстеры. Скажите, Владимир, сейчас многие шахматисты пользуются Твиттером, Фейсбуком, и благодаря этому мы кое-что знаем о них: как они готовились к турниру, где они были (один тут, другой там), кто когда приехал. А о вас мы не знаем ничего. Вы можете, не раскрывая больших секретов, все же рассказать, когда вы приехали, как и где готовились к турниру?

  • Е.СУРОВ: Мы снова на Мемориале Таля, я Евгений Суров, рядом со мной, наконец-то, Алексей Широв. С победой вас!

    А.ШИРОВ: Спасибо.

    Е.СУРОВ: Ваши ощущения. Простите за такой банальный вопрос, но первая победа в турнире…

  • Е.СУРОВ: Московское время 14 часов ровно. У нас неожиданный выход в эфир: прямо из Пекина на связи Веселин Топалов собственной персоной. Веселин, приветствую.

    В.ТОПАЛОВ: Привет.

    Е.СУРОВ: Не думал я, что придется поздравлять по окончании этого турнира, но оказалось, что вы выиграли просто всю серию Гран-При. Это здорово, по-моему?

  • Запись прямого эфира: 06.05.2013, 20.20

    Е.СУРОВ: 20.19 московское время, прямой эфир Chess-News, всем добрый вечер. У нас довольно-таки неожиданное включение из Легницы, с чемпионата Европы, где работает наш корреспондент Мария Боярд, и рядом с ней сейчас один из участников и фаворитов – Павел Эльянов, который выиграл сегодня и во втором туре. Приветствую и Марию, и Павла!

    П.ЭЛЬЯНОВ: Здравствуйте, Евгений!

  • Е.СУРОВ: Это Chess-News, мы в поселке Новханы, что близко к Баку, на фестивале «Баку-опен». Вместе со мной – рейтинг-фаворит фестиваля Шахрияр Мамедъяров, который, впрочем, пока что держится в тени.

    Ш.МАМЕДЪЯРОВ: Да. Как ни странно, турнир сложился не самым удачным образом.

  • Е.СУРОВ: Это Chess-News, я Евгений Суров, мы на «Аэрофлоте», вместе со мной победитель еще не «Аэрофлота», а «Moscow open» Борис Грачев. Борис, не слишком ли – два таких сильных турнира подряд играть?

  • Е.СУРОВ: Мы на Родосе, Элина Даниелян вместе со мной. Для меня лично сегодня интересный день в плане интервью: не так давно я общался с Петром Свидлером, а теперь вот с Элиной Даниелян... Вы еще не понимаете, к чему я клоню?

    Э.ДАНИЕЛЯН: Я уже поняла ход ваших мыслей.

    Е.СУРОВ: Кстати, с Петром мы об этом не говорили вообще.