Адриан Михальчишин: "Бюджет Олимпиады был раздерибанен"

Время публикации: 16.07.2014 19:15 | Последнее обновление: 16.07.2014 19:28
Аудио: 

You may need: Adobe Flash Player.

СУРОВ: Это Chess-News, мы в Пловдиве, и вместе со мной – Адриан Михальчишин, известный украинский гроссмейстер. День добрый!

А.МИХАЛЬЧИШИН: Я все-таки больше известен как тренер и автор, уже больше шести лет возглавляю тренерскую комиссию FIDE, очень много работы по всему миру. Мы  фактически – единственная профессиональная комиссия (конечно, есть еще и судейская), где мы занимаемся профессиональными шахматными вопросами. Конечно, главная задача у нас – это подготовка тренеров. Сейчас во всем мире очень нелегкая ситуация, очень мало тренеров. А мы считаем, что для развития шахмат тренеры и учителя – это самое важное, без них никакого развития шахмат не ожидается. Кроме того, мы выпускаем много литературы для тренеров, каждый месяц выпускаем какие-то материалы, лицензируем тренеров – одним словом, помогаем. Наша задача – помогать.

Конечно, в Восточной Европе проблем с тренерами практически нет, в бывшем Советском Союзе ситуация с тренерами, по сравнению с другим миром, просто великолепная. Хотя, конечно, уменьшилось количество вузов, где готовят тренеров. Ну, кроме того, что в Москве появился этот РАГС, все остальное печально. Институты физкультуры везде уменьшили шахматные наборы, кое-где шахматные отделения вообще исчезли. И мы должны как-то с этим бороться, а также помогать и поддерживать жизнь этих важных «огоньков» шахматного тренерства. Я повторюсь, что у нас в мире очень много проблем, но мы стараемся их решать. Например, в этом году проведем около 40 семинаров по всему миру – это рекордное количество. Вот в России, в Москве был один семинар. Так что, думаю, деятельность нашей комиссии – а в нее входят все супертренеры со всего мира…

Е.СУРОВ: А перечислите, пожалуйста, известные имена.

А.МИХАЛЬЧИШИН: В комиссию входит Аршак Петросян – один из самых великих тренеров современности, Александр Белявский, Miguel Illescas,Евстратиос Гривас. Фактически в тренерскую систему входят все – от основоположника современного тренерства Марка Дворецкого до успешных молодых тренеров, таких как Владимир Чучелов, он сейчас считается одним из самых успешных молодых тренеров. Мы считаем, что надо поднимать статус тренеров, потому что в шахматах статус тренера ниже, чем в других видах спорта. Поэтому мы должны помогать им получать образование, помогать с работой и делать какой-то пиар тренерам, потому что никто пиар тренерам не делает. Интервью берут у шахматистов, а у ведущих тренеров очень редко берут интервью. Как так получается, почему проходит мимо хорошая работа тренера?..

Е.СУРОВ: Я вам скажу, что не каждый тренер даст интервью.

А.МИХАЛЬЧИШИН: Тренеры в принципе всегда готовы давать интервью и много рассказывать. Ведь у каждого есть много интересных тем, много и воспоминаний, и заметок. Как, например, у великих тренеров Володи Тукмакова или Элизбара Убилавы. А для повышения роли тренеров мы ввели ежегодные награды лучшим тренерам по нескольким номинациям: юношам, взрослым, женщинам, за лучшие книги. Вот в прошлом году в номинации «За лучшую книгу» был награжден Марк Дворецкий. А в этом году в этой номинации был награжден Генна Сосонко – за великолепные шахматные истории. Мы считаем, что для образования молодых шахматная история – это один из самых важных рычагов. Когда мы, например, принимаем у тренеров экзамены, то один из самых вопросов – это именно шахматная история. Ведь многие даже не могут написать всех чемпионов мира, тем более по порядку! Я не говорю уже о женщинах-чемпионках. Вот у меня на семинаре один из участников написал, что чемпионкой мира по шахматам является Анна Курникова.

Е.СУРОВ: Очень неплохо!

А.МИХАЛЬЧИШИН: А уж кого называют среди мужчин чемпионами мира, я вам даже и не скажу! Даже один гроссмейстер, который стал тренером, вместо «Капабланка» написал «Катабланка». Конечно, юмора там очень много, но это все-таки немножко грустный юмор – что нет хорошего начального образования. И наша задача – помочь тренерам, чтобы они успешно это образование внедряли и повышали уровень тренеров. Потому что уровень тренеров у нас – это большая проблема. Вот, говорят, возьмем тренерoм игрока 2600+, и будет замечательный тренер! А тренер часто оказывается просто нулевой, потому что ленив. Главная проблема шахматистов уровня гроссмейстеров и повыше – это их лень. Они считают, что уже все знают и ленятся даже работать.

Е.СУРОВ: Вы с таким энтузиазмом стали все это рассказывать! Я правильно понимаю, что это сейчас ваша основная деятельность?

А.МИХАЛЬЧИШИН: Конечно, конечно! Я считаю, что мы, шахматисты старшего поколения, должны передать весь свой опыт молодым. Он многогранен, это не только тренировки, это, например, и выпуск книг. Я говорю, что издавать книги должны все, и критикую очень многих своих друзей – того же Аршака Петросяна, Олега Романишина – за то, что они не издают книги ни о своем творчестве, ни о своих мыслях. Володя Тукмаков издал две блестящие книги, Иосиф Дорфман написал пару очень интересных книг. А остальные, честно говоря, ленятся передавать свой опыт более широкому кругу, потому что книга все-таки идет в массы. Я должен сказать, что книга – это не бизнес. Сейчас все книги перепечатываются, вы можете их найти в интернете в PDF, они все переснятые. Конечно, немножко обидно людям, которые вложили много работы в свои книги, что их труды будут в каком-то плане украдены. Но для пропаганды шахмат – ну что же поделаешь? Пусть копируют, и главное - читают. Жизнь на этом не заканчивается, от лишней тысячи долларов никто более счастливым не станет, а люди эту книгу все-таки прочитают. Так что ладно, пусть уж так будет.

Е.СУРОВ: Хорошо. А здесь-то [в Пловдиве] вы что делаете?

А.МИХАЛЬЧИШИН: Я – тренер сборной Турции уже долгое время. А сейчас я – главный тренер всех сборных.

Е.СУРОВ: Женской или мужской?

А.МИХАЛЬЧИШИН: Всех. Я, в общем-то, главный тренер, даю советы по работе со всеми сборными, от юношеской до взрослой. Но больше занимаюсь девушками. Сейчас девушки в Турции выросли, вот в последнее время появилось две шахматистки-гроссмейстера. Но в Турции большая проблема в том, что они должны очень серьезно учиться и намного меньше времени могут уделять шахматам. Например, Кубра Озтюрк училась последний год – она окончила университет в Анкаре и должна была работать очень напряженно, поэтому фактически могла играть только один турнир за целый год. А с остальными еще хуже. Например, когда в университет проходят экзамены, то там вообще на год-полтора все вылетают из жизни. Там очень большая конкуренция, большая борьба за место под солнцем. В таких странах, как Турция или Япония, есть такой национальный экзамен перед поступлением в университет – он очень серьезный, для подготовки к нему нужна очень большая работа. Одним это помогает дисциплинироваться, другим это очень тяжело. Бывают и трагедии, когда кому-то не удается поступать в вузы. Так что это очень серьезная вещь. В таких странах престиж высшего образования до сих пор сохраняется, поэтому считается, что если ты получил высшее образование, то ты имеешь все шансы в жизни. А не получишь – нет никаких шансов. Поэтому там это все так остро воспринимается.

Е.СУРОВ: Фактически сейчас турецкая сборная состоит из непрофессиональных шахматисток? Потому что там, в основном, все молодые.

А.МИХАЛЬЧИШИН: Молодые и непрофессиональные, да. У нас сейчас есть одна более или менее профессиональная шахматистка, Бетюл Йилдыз, она закончила очень успешно два года назад два факультета – юридический и экономический, занялась серьезно шахматами. Но сейчас она тоже как адвокат принимает участие в разных судебных делах и говорит, что самое большое удовольствие ей доставляют судебные дела против банков. Говорит, что они выигрываются одной рукой. Зехра Топел - преподаватель английского в Стамбульском университете. Раньше только меня звали "ходжа" ("учитель"), а таперь и она ходжа! Так что специфика такая, довольно интересная. Но сейчас подрастает новое поколение, от 8 до 11 лет, там такие таланты, что редко можно увидеть, и у мальчиков, и у девочек!

Е.СУРОВ: Тогда логичный вопрос – я понимаю, что, может быть, он не к вам, – а что все-таки с Екатериной Аталик? Вы пробовали ее привлекать?

А.МИХАЛЬЧИШИН: Я всегда считал, что она должна играть в сборной – все-таки она сильнейшая шахматистка Турции. Но там какие-то непонятные вещи с судами. Каждый раз новый менеджер национальной сборной хочет вернуть Екатерины в сборную, и каждый раз что-то там… То общайтесь с адвокатами, то не могут найти общего языка. Я считаю, что это как-то странно. Шахматисты должны находить между собой общий язык и побыстрее. Эта ситуация никому не нужна и невыгодна.

Е.СУРОВ: А сколько лет вы являетесь тренером турецкой сборной?

А.МИХАЛЬЧИШИН: Фактически шесть лет. Раньше я тренировал сборную Словении, потом у меня были очень хорошие отношения со сборной Голландии, и я работал с ними пять лет. Там были две вице-чемпионки Европы – Жаокин Пенг и Теа Ланчава, а это большие успехи для такой страны, как Голландия, и с такой конкуренцией, какая сейчас в женских шахматах. И на Олимпиаде они заняли седьмое место, и все было хорошо, я был доволен. Кстати, мой бывший хороший друг Суат Аталик заставил меня перейти в их женскую сборную, он сказал: «Только ты должен их тренировать». И потом, у нас были такие события, что все равно все пошло вверх тормашками.

Е.СУРОВ: Теперь вы не друзья?

А.МИХАЛЬЧИШИН:  Я его до сих пор считаю великим турецким шахматистом. Но у него сейчас очень много проблем. Всегда горько терять друзей, особенно в таком возрасте, но у него, видимо, какие-то очень серьезные проблемы. Поэтому дадим ему время, чтобы он пришел в себя.

Е.СУРОВ: А живете вы во Львове?

А.МИХАЛЬЧИШИН: Во Львове я живу половину времени, а вторую половину живу в Мариборе, потому что мне Словения близка, мы часто с Белявским катаемся туда-сюда, нам очень нравится и одно место, и другое. Да и во Львове много разных дел, в том числе и шахматных – я все-таки очень много помогаю в организации турниров. В Словении у меня тоже есть пара приятных учеников, и играю за очень хороший клуб, и сама страна тоже очень приятная, шахматная. Но сейчас и у нее есть свои проблемы. А президент федерации не может обеспечить серьезной поддержки, поэтому есть проблемы и со сборной, и с национальными чемпионатами – они их не могут проводить на хорошем уровне. Но какие-то изменения обязаны произойти, потому что страна была лучшей в бывшей Югославии в шахматном смысле, а сейчас она… Не то, чтобы худшая, худшая, наверное, сейчас в этом смысле Македония, да и в Черногории идет какая-то вечная война… А в Словении, я считаю, как ни странно ситуацию испортила Олимпиада. Кстати, олимпиады вообще счастья не приносят, в Норвегии же тоже какая-то возня, какие-то непонятные растраты членов оргкомитета на какие-то непонятные полеты первым классом… То есть деньги уходят, конечно, не на шахматы.

Е.СУРОВ: Между прочим, это впервые звучит вот так открыто. Потому что никто же не говорил, а куда, собственно, ушли деньги.

А.МИХАЛЬЧИШИН: Сейчас уже точно не разберешься, да и я точно не скажу, там было много всякой бестолковки. С таким бюджетом, какой у них есть, даже при их ценах, Олимпиада должна быть одной из лучших. Например, в Словении Олимпиада проводилась с бюджетом в два миллиона долларов. Все считали ту Олимпиаду лучшей – прекрасные гостиницы, отличная природа, все близко. Правда, был немножко тесноват зал, потому что очень много команд приехало. И считалось, что некоторые команды немножко далеко живут – в семи километрах от места игры. Но сейчас есть соревнования, где люди живут на расстоянии и тридцати, и сорока километров, ездят автобусами, и ничего.

Так что я удивляюсь, как с таким бюджетом… А бюджет был не то, что испорчен, а у нас есть такое хорошее слово – раздерибанен. Считается, что дерибан есть только в Стране Советов, а дерибан есть везде. Не знаю, как всё остальное, а дерибан точно есть везде! Но в другой форме, конечно. Это как в известном анекдоте, когда царь Петр писал Меньшикову: «Где пили, кого ... – но чтоб были корабли!». Вот так же и здесь – чтоб Олимпиада была! А что там делали, что пили, условно говоря, – это неважно. Главное – чтобы Олимпиада прошла на хорошем уровне. Но там свои проблемы будут с гостиницами – что-то там не достроили, будет меньше одноместных номеров. Но Олимпиада все равно рано или поздно будет нормальной. Мы ожидаем, что будет колоссальная Олимпиада в Баку. Азербайджанцы очень серьезно готовятся, и у них есть все на самом высшем уровне: и подготовка, и поддержка. Поэтому там-то Олимпиада будет, безусловно, одной из лучших. Там только одна проблема – как быть с армянской командой. Но эта проблема, конечно, решится. Армянам уже давно предлагают играть по интернету.

Е.СУРОВ: Вы думаете, проблема так решится?

А.МИХАЛЬЧИШИН: Да, это было бы самое простое. Пара судей сидит там, пара – сям,  и все. Чтобы никому не было никаких лишних проблем.

Е.СУРОВ: И это соответствует правилам шахмат?

А.МИХАЛЬЧИШИН: Понимаете, Олимпиада – это, в общем-то, такое соревнование, сродни фестивалю. Там тридцать команд борются за места, за амбиции, у них там есть отчет, где им надо написать, что «мы успешно работаем», чтобы получить свою финансовую поддержку. А остальные сто команд приезжают как на фестиваль, чтобы просто увидеться с друзьями, посмотреть мир.

Е.СУРОВ: Но Армения и Азербайджан – это точно не те команды, которые приезжают просто как на фестиваль.

А.МИХАЛЬЧИШИН: Не знаю, это, конечно, ФИДЕ может принять такое решение. Сейчас вообще… Я понимаю, что читерство – это большая проблема, поэтому турниров по интернету проводить пока нельзя. Турниры проводились, но читерство было. С другой стороны, я думаю, что если турниры большого, серьезного уровня, при их строгом судейском контроле, то читерства, конечно, не будет. С читерством же сейчас две проблемы. Создана какая-то комиссия, которая пока ни с чем не разобралась. А проблемы… Во-первых, какие методы читерства? Что можно использовать для читерства? Тогда мы знаем, с чем боремся. И, во-вторых, ну судьи, ну спят же! Вместо того, чтобы ходить и двигаться, они, в основном, спят. Но это всегда так бывает, что уж тут говорить.

Е.СУРОВ: Они спят по старинке. Раньше можно было где-то там уснуть...

А.МИХАЛЬЧИШИН: Сейчас все-таки образование судей начало проводиться серьезно ФИДЕ. Во многих странах проводятся серьезные семинары, так что, безусловно, уровень судей в среднем улучшился. Тем не менее, проблема в мире судей такая, что нет, как в былые времена, опытных шахматистов среди судей, которые бы понимали, как практически можно решать ту или иную проблему. Раньше же судьями были все эти великие гроссмейстеры – Флор, Глигорич, О’Келли, Штальберг. Им же никто не будет доказывать, что он тронул фигуру или просто ее поправлял – им и так все ясно, и никто не посмеет так говорить. Но и никто не пошлет судью на три буквы. Это же известно, что шахматных судей посылают. Есть пара шахматистов, которая просто регулярно это делает. И никто ничего…

Е.СУРОВ: Я таких не знаю, назовите.

А.МИХАЛЬЧИШИН: Называть я их не буду, но это общеизвестно, причем среди великих есть парочка. Даже были дипломатические скандалы на Олимпиаде в Элисте, потому что был послан вице-президент федерации России. Это известно, один наш великий шахматист до того не любит судей! Ну, бывает с ним, что поделаешь… Пользуется футбольным жаргоном.

Е.СУРОВ: Вот вы уже и о тренерской комиссии сказали немного, и о судейской. А как бы вы оценили работу античитерской комиссии?

А.МИХАЛЬЧИШИН: Я уже сказал, с чем, во-первых, надо разобраться.

Е.СУРОВ: Они разобрались?

А.МИХАЛЬЧИШИН: А с чем они разобрались? Никто  не понял, с чем. Никто ничего не знает – это раз. Во-вторых, в комиссию должны входить те, кто в этом заинтересован. Например, наша тренерская комиссия. Мы работаем с шахматистами и знаем их проблемы. А в античитерскую комиссию никто не пригласил пока ни одного из тренеров, чтобы он был не то, чтобы свидетелем, а просто экспертом в этих делах. Без тренеров там никак не обойтись. И самая главная проблема – методы. Во-первых, сделайте изучение методов. Для этого нужны специалисты по этим всем девайсам.

Е.СУРОВ: А вы не думаете, что пока сделают список одних методов, появятся другие? И так далее, и так далее.

А.МИХАЛЬЧИШИН: Надо список дополнять. Это же как с допингами. Допинг записали один, потом через год появился другой – дописали другой. Это же элементарно.

Е.СУРОВ: А проблема вообще решаема, как по-вашему?

А.МИХАЛЬЧИШИН: Конечно, решаема. Это вообще не проблема, ее можно решать многими путями, есть много методов. Во-первых, запрет всех электронных приборов, это же ясно. Можно и проверку проводить. Но здесь, в Пловдиве, проверка не нужна, потому что девушки в этом плане народ такой… более честный, у девушек это не распространено. Когда-то одну шахматистку обвиняли в этом, но одну. В основном, это были мужчины. Но даже если обвиняли, то данных не было никаких. И тоже, есть пара шахматистов, гроссмейстеров, которые как только проиграют партию в опене слабому сопернику, так тут же начинают крик, в основном, на Фейсбуке: «Мой соперник играл по первой линии Рыбки!». Или какой-нибудь другой железяки. Но так вести себя тоже неприлично. Если кто-то кого-то в чем-то обвиняет, то это должно быть официально.

Е.СУРОВ: А «первая линия» вообще может быть существенным аргументом в этом, если ничего другого нет? То есть если человек играет по первой линии, то это является основанием его подозревать?

А.МИХАЛЬЧИШИН: Это вообще непонятно что. Когда начинаешь смотреть на это все, ощущение, что это какой-то любительский подход. Потому что только любители считают, что это что-то страшное. А первая линия в этих железяках просто бывает вообще не поймешь куда… То есть это сильно переоценено в большинстве позиций. Когда уже есть тактические решения, тогда да. А так компьютеры дают тебе одно, второе, третье – и вообще не разберешь! Чтобы разобраться, нужно длительное время, какая-то глубина, правильно? А при читерстве это невозможно практически. Читерство – это быстрый процесс. Я вообще не считаю читерство главной проблемой. Главная проблема в больших турнирах – это, конечно, интерес к шахматам. Потому что, как ни странно, есть интересные супертурниры, а есть турниры абсолютно пустые, где люди играют по теории в двадцать ходов, а потом говорят: «Ну что, я его проверил, он все знает». После такого текста я не понимаю, какой спонсор даст деньги на шахматы. За то, что кто- то проверяет память другого, платить деньги?!

Е.СУРОВ: Опять же, какой выход? Если человек хочет организовать турнир, он что, должен ставить условия перед участниками: играйте как-нибудь… Сворачивайте с теории, допустим?

А.МИХАЛЬЧИШИН: Я считаю, что все-таки надо стимулировать победу. Почему в футболе цена победы намного выше, чем цена ничьей? Там мало того, что играют одиннадцать человек, а еще задействовано около ста человек в обслуживании команды плюс тысячи болельщиков. И здесь цена намного выше. Говорят, что цена очка в шахматах высокая. Да ни в коем случае! Другой вопрос, что в шахматах очень важный и болезненный вопрос – белые и черные. Человек должен играть с другим человеком и белыми, и черными. В супертурнирах это получается, а в обычных нет. По-моему, это главная проблема.

Е.СУРОВ: То есть имеется в виду, что если белыми, то и черными?

А.МИХАЛЬЧИШИН: Обязательно. Или здесь надо применять… Конечно, это уже будет революция.

Е.СУРОВ: А тут есть и другая проблема, тоже известная, – договорняки. Когда играют в  два круга.

А.МИХАЛЬЧИШИН: Слушайте, если в апелляционном жюри у вас сидит один гроссмейстер, то я вам скажу, кто договорился, а кто нет. Я скажу вам, посмотрев на эти лица и на то, как они фигуры передвигают. Я сразу вижу, кто договорился. Ты не можешь имитировать партию просто так. А дело в том, что если среди судей нет квалифицированных шахматистов, то появляются проблемы – ты не можешь четко сказать, что это. А вот когда играешь партию белыми и черными в том же опене, тогда ты… Или ты играешь две партии по одному часу – что тоже возможно и рейтингуется, – или играешь по этой баскской системе: две партии одновременно, два с половиной часа контроля, – и прекрасно все проходит, и нет никаких проблем.

Е.СУРОВ: Одновременно две партии нужно играть?

А.МИХАЛЬЧИШИН: Одновременно или одна за другой – это уже дело какой-то стратегии. Потому что все-таки главная проблема в  том, что мы играем слишком мало партий. Что такое рейтинг? Это статистическая система среднего результата. То есть это не сила игры. Но только при каких-то, как говорят математики, экстраполяциях, при большом количестве партий эта система выявляет силу игру. Только дурак может говорить в современной ситуации, что рейтинг – это сила игры, когда человек играет десять партий в год. А еще больший дурак будет говорить, что вот эти самые 2700 – это космический рейтинг. То есть не будет учитывать инфляцию, которая за двадцать лет была и которая прибавила 150 очков. То есть 2700 очков – это по-старому 2550. А это все происходит от того, что очень много неграмотных людей дают свое мнение об этом.

Е.СУРОВ: Скажите тогда: вот мы, любители шахмат, смотрим на этот рейтинг-лист. Нам что, не считать, условно говоря, что Аронян сильнее кого-нибудь…

А.МИХАЛЬЧИШИН: Есть же еще места расположения в рейтинге по результатам. Это да, он дает. Но если, условно говоря, второй шахматист играет матч с пятым, то рейтинг-лист не помогает предсказать победу второго над пятым. Он только дает…. Вы знаете, как задумывался рейтинг? На разнице. Профессор Эло думал, что играют два шахматиста, и вот один выигрывает, например, 6-4 при разнице очков, условно, 140 из десяти партий. Разница дает статистику, и ничего больше. А статистические методы действуют там, где много партий. Чем больше материала для статистики, тем точнее она действует. Покойный великий Ефим Петрович [Геллер] говорил, что рейтинг – это не сила игры, рейтинг – это показатель энергии шахматиста в данный момент. В этом Ефим Петрович был прав, он был вообще большой мыслитель, большой дока, говоря по-одесски. Он просто имел очень много интересных суждений обо всем. Конечно, все великие имели свои мысли, поэтому они и были великие, и не только в шахматах, но и вообще. А профессор Эло, к слову, в конце жизни плакал: "Я породил монстра!" Система вышла из-под контроля логики.

Е.СУРОВ: Раз уж мы перешли к Одессе, к Украине, тогда свернем и во Львов. Вы же являетесь там еще и вице-президентом федерации?

А.МИХАЛЬЧИШИН: Да, я вице-президент, Белявский тоже вице-президент. Мы просто решили в последнее время помогать Львовской федерации очень серьезно, потому что есть свои проблемы. У нас, например, нет мощных региональных федераций, есть только федерация Украины, которую возглавляет Капустин, с мощным финансированием. А все остальное у нас – проблема. Вот еще в Харькове есть юридическая академия, которая хорошо поддерживается ректором, у них хорошие результаты и хорошее развитие, отличные перспективы, они молодцы. А все остальное… Даже Одесса сильно ослабла в шахматном плане, да и другие города тоже. Львов с двадцатью гроссмейстерами – это, безусловно, центр, он признавался шахматной столицей давно, но ему надо тоже помогать, там проблем тоже очень много. Но сейчас количество шахматистов, как ни странно, увеличивается. Во Львов переехали Арещенко, Кузубов, еще пара гроссмейстеров собирается переехать. Кузубов поселился в одной из квартир Белявского, в которой тот не живет. Так что Белявский, можно сказать, как-то помогает беженцам в этом плане. Но главная помощь все-таки организационная, чтобы помочь организовать все лучше. Вот сейчас очень хорошо прошел полуфинал, скоро во Львове будет финал на высшем уровне. Но проблем все равно много, в основном, с финансированием – это как и везде, во всех видах спорта. Сейчас проблема финансирования есть во всех странах, вот и Германская федерация получила страшный финансовый удар – министерство внутренних дел с нее сняло 150 тысяч евро. Это не полицейское министерство, оно занимается многими вещами, и вот оно сняло 150 тысяч спонсорства с Германской шахматной федерации – им отказали в праве называться спортом. Но там свои проблемы. Также я работал в Голландии, и там был такой одиозный премьер-министр Балкененде – так он снимал по 10% каждый год со всех спортивных федераций, кроме футбола, конечно. Тоже был приличный вредитель. Да и в Словении сейчас большие проблемы со всеми федерациями, например, с горнолыжной. То есть там нет горнолыжной федерации, там есть федерация альпийских зимних видов спорта. С финансированием спорта, кроме футбола, сейчас очень большие проблемы везде в Европе, даже в той же Германии, которая вроде бы такая успешная.

Е.СУРОВ: Я про Германию не знал, это очень интересная новость.

А.МИХАЛЬЧИШИН: Последняя новость об этом где-то месяц назад прошла.

Е.СУРОВ: Вы не так давно фигурировали на нашем сайте в качестве одного из тех. кто порекомендовал…

А.МИХАЛЬЧИШИН: Не то чтобы порекомендовал, это решение принимает федерация. Это не рекомендация, это был крик души: «Мы – шахматисты, gens una sumus, мы не можем вмешиваться в эти дела, что вы делаете!».

Е.СУРОВ: Давайте поясним, о чем мы говорим. Вы так отреагировали на... что? Я даже не знаю, как это мягко сформулировать.

А.МИХАЛЬЧИШИН: Мы так отреагировали на то, что шахматисты не должны влезать в  междоусобные политические вещи, потому что это будет очень неприятно всем другим. И вот то, что там происходило по Крыму, – это было не очень хорошо. Но сейчас ситуация еще ухудшилась, сейчас некоторые шахматисты начинают выступать – что я, кстати, и предполагал – о том, что нужно бомбить, убивать людей. Некоторые гроссмейстеры уже выступают за это в своих Фейсбуках. То есть ситуация ухудшается, и ее надо как-то гасить. Я разговаривал с моим близким другом Женей Свешниковым, и он говорит, что надо проводить какую-то акцию ветеранами-шахматистами, которые всегда жили в мире и дружбе, о том, что все это закручивается в какую-то спираль и ведет в очень плохом направлении. Поэтому нужно проводить то ли какую-то акцию, то ли какой-то турнир «Шахматы за мир!». Это обязательно, мы что-то должны делать, потому что иначе будет…

Е.СУРОВ: Есть какие-то идеи, что конкретно надо делать?

А.МИХАЛЬЧИШИН: У Жени Свешникова есть идея, он даже хочет с ней выступить. Он хочет сделать некий турнир шахматных ветеранов во Львове – чтобы туда приехали и российские шахматисты, и чтобы все вместе провели турнир-акцию о том, что мы все против этой военной истерии, против всех этих вещей, мы все-таки уважаем и любим друг друга, мы должны не просто не поддерживать это безобразие и не говорить плохие вещи о других, мы должны настаивать, чтобы все это закончилось и успокоилось как можно быстрее. Потому что среди шахматистов уже очень много беженцев, которым пришлось покинуть родину. Эта ситуация один в один напоминает Хорватию – сербскую Kраину. То, что там тогда происходило, – это практически было один в один к тому, что происходит сейчас в Украине. Тогда тоже было очень много беженцев. Того же Зденко Кожула, который жил в том регионе, чуть не расстреляли, его впрямую угрожали расстрелять! К счастью, нашелся кто-то из сербских командиров, который знал Зденко. И Кожулу еще повезло, его потом вывезли. Там-то и вывезти людей было непросто, здесь хоть как-то люди передвигаются пока, а Зденко тогда просто повезло. Это тоже такой малоизвестный факт о войне – что шахматисты тоже очень серьезно страдают и попадают под удары. Я уж не говорю, что когда была гражданская война, то и Алехину повезло, что его не расстреляли, и Бернштейну в Одессе. Так что надо что-то делать – это ясно, тут не может быть другого мнения.

Е.СУРОВ: Шахматисты – они такие же люди, как и общество в целом. Сейчас везде обстановка накалена, все возбуждены, и шахматисты тоже.

А.МИХАЛЬЧИШИН: Да, шахматисты, безусловно, часть общества. Но все равно шахматный лозунг о том, что мы все – одна семья, очень умный.

Е.СУРОВ: Но, честно говоря, я не припомню случая, где этот лозунг применялся бы на практике.

А.МИХАЛЬЧИШИН: Вы затронули очень хороший вопрос: где он применялся? Но вы посмотрите, например, на противоборство Армении и Азербайджана. Там война не закончилась, там она фактически идет. Страны находятся в состоянии явной войны, там перемирие подписано, но все равно каждый день убивают кого-то на границе с Карабахом. Но там нет такого, чтобы шахматисты выступали с призывами бомбить, убивать одни других или что-то у кого-то отнимать. Там это исключено, там люди лучше понимают, что ли, или, скажем прямо, более культурные в этом плане или более человечные. Там шахматисты как раз… Были какие-то высказывания, типа «мы с ними боремся», но не было таких человеконенавистнических речей, вещей и так далее. Вот что страшно. А кому там достанется больший кусок… Сейчас же известно, что в современной ситуации кусок земли не имеет такого уж огромного значения, какое он имел раньше. Сейчас все как-то по-другому оценивается и рассматривается. Но есть люди, для которых это очень важно. А есть такие, которым и пострелять охота, и таких очень много. Платят наемниками серьезные деньги.

Е.СУРОВ: Давайте я вас так спрошу по поводу того, что произойдет в августе в Тромсё: как вы считаете, после выборов президента ФИДЕ лозунг «Мы – одна семья!» станет более актуальным или менее актуальным?

А.МИХАЛЬЧИШИН: Я думаю, что он должен быть всегда актуальным. Все мы делаем ошибки, делаем что-то не так, но этот лозунг должен быть вечным. Лозунг гениальный. Другое дело, что он по-разному выполняется в разные времена. Вы знаете, что раньше, когда у тебя были какие-то проблемы, например, ты попал в какой-то город, ничего не можешь найти, или у тебя какие-то проблемы, ты должен найти шахматиста или шахматный клуб. Там тебе всегда помогут. И в этом плане это всегда действовало: если ты нашел шахматный клуб, тебе там дадут информацию или в чем-то помогут всегда. В то время я бы трактовал этот лозунг именно в таком смысле. А сейчас он должен быть уже каким-то более универсальным, не то чтобы более политическим, а более общечеловеческим.

Е.СУРОВ: А шахматисты, по-вашему, имеют вообще какой-то особый вес? Скажем, если какая-то группа известных шахматистов выступит с публичным заявлением за мир, с тем же самым лозунгом «Мы – одна семья!»…

А.МИХАЛЬЧИШИН: Я не думаю, что это должны делать только шахматисты. Это должны и футболисты выступать…

Е.СУРОВ: Но мы все-таки сейчас о шахматистах говорим.

А.МИХАЛЬЧИШИН: Или, например, музыканты – это удивительно! Отдельные музыканты очень сильно разделились. Я сколько смотрел в России, там есть очень серьезное разделение.

Е.СУРОВ: Как и среди других людей.

А.МИХАЛЬЧИШИН: Я бы сказал, что среди шахматистов такое разделение прошло меньше, кроме пары людей, которые выступают. Остальные считают, что… Им больно за то, что происходит. Даже не стыдно, а больно. Но знаете, пробовать надо все, любые методы. Что-то поможет, что-то сыграет роль, что-то не сыграет. Но пробовать надо все. И известных шахматистов, и великих шахматистов – всех надо привлекать к этому делу, чтобы такие вещи просто останавливать.

А вес? Я не знаю, есть ли вес.

Е.СУРОВ: А ФИДЕ, скажем? Самая крупная спортивная организация, но молчит по поводу конфликта.

А.МИХАЛЬЧИШИН: Не знаю… ФИДЕ – это же федерация федераций, и она должна была в этом плане не то, чтобы подталкивать федерации, но хотя бы просить, чтобы те принимали участие в процессе уменьшения напряжения. Я думаю, что здесь ФИДЕ могла бы просить, но… Такого прецедента раньше не было, понимаете? Так что здесь тяжело сказать, что нужно сделать. Конечно, выступать надо поактивнее, нужно пытаться хоть что-то делать. Любая помощь, любая попытка – она благородная. Тяжело сказать, что получится, особенно когда в игре военные и политики. А военные – это весьма специфическое сложение мозгов или не мозгов. Когда военные начинают действовать – это уже все. Когда говорят пушки – музы молчат. Также и шахматные фигуры перестают ходить, когда начинают говорить пушки. Это факт.

Е.СУРОВ: Вы фактически уже человек мира. Вы рассказывали, что уже и в Словении живете, и в Турции, наверное, много времени проводите. А возможно ли такое, чтобы вы приняли решение уехать из Львова?

А.МИХАЛЬЧИШИН: Знаете, в этом мире никто ни от чего не гарантирован. Тебя могут выгнать из любого места. Кстати, мои родители – беженцы. Моя семья родилась в Польше, возле Кракова, в Крынице. Отец - гражданин Австро-Венгрии, дед по матери был подпоручиком в австрийской армии. И когда была украинско-польская война, которая вообще-то малоизвестна – это 1943-1946 годы, тогда были украинско-польские войны, - нам тогда пришлось бежать, потому что там жгли, убивали, из моей семьи несколько человек было убито польской Армией Краёвой. Знаете, так получается, что для поляков, например, украинско-повстанческая армия была бандитами, а для нас польская Армия Краёвая – это бандиты. Сейчас все это уже как-то прошло, хотя есть силы и в той, и в другой стране, которые хотят все время будоражить  людей, хотят на этом нажить капитал. Безусловно, такие силы есть. Но среди шахматистов – украинцев и поляков – сейчас абсолютно добрые отношения, и никто никогда не говорит плохо о других. Считается, что это все уже на каком-то другом уровне, то есть шахматисты к этому уже не имеют никакого отношения. Но должно было пройти долгих 30-40 лет, чтобы все это исчерпалось. Также сейчас идет на убыль серьезная вражда между хорватами и сербами, ее все меньше и меньше. А уже лет через десять об этом не то, чтобы забудут, а просто будут уверены, что это гарантированно не повторится. Но, конечно, лечение ран требует времени, у многих людей будут потери в семьях. А насчет бежать… Когда начался Майдан, у меня было стойкое ощущение, что войска Януковича сейчас пойдут против всех оппозиционеров, начнут убивать всех, и моей семье грозят очень плохие вещи. Тогда был вариант бежать, да. Тогда, в тот момент, это было очень реально. К счастью, этот вариант не случился, но я знаю абсолютно точно, что в планах у них уже стояло «зачистить» оппозицию западных районов.

Е.СУРОВ: Здесь мы должны пояснить, не все знают: ваш сын – видный политический оппозиционный деятель.

А.МИХАЛЬЧИШИН: Да. Тогда все уже было готово для того, чтобы уничтожать оппозицию. Но то ли разум возобладал, то ли подсчитали – прослезились, но, к счастью, этого не произошло. Но это был реальный вариант – семью могли «зачистить» очень серьезно.

Е.СУРОВ: Понял. Ответ на мой вопрос: вы не исключаете ничего в этой жизни.

А.МИХАЛЬЧИШИН: В этой жизни вообще ничего исключать нельзя. Я уже старый человек, многое видел. Так же, как, например, Югославия была самая замечательная шахматная страна, просто невероятная! А в Сербии до сих пор есть – вы вспомните, сколько было зрителей на женском чемпионате в Белграде. Триста человек в день приходило. А я там играл очень много за разные команды, и мне перед самой войной люди и даже мои родственники говорили – у меня был родственник с той же фамилией, международный мастер, он жил в Боснии, – что война будет стопроцентно. Люди там войну чувствовали, потому что там такая ненависть насаждалась между всеми, что другого выхода не было, они просто уже чувствовали войну. А я, как и большинство людей, не верил, мы смеялись: как это, в такой большой замечательной стране будет война, вы что, с ума сошли?! Но война произошла. Так что здесь надо, к сожалению, как говорится, надеяться на лучшее, но готовиться к худшему. Это факт, это практическое дело. К худшему надо всегда быть готовым.

Е.СУРОВ: Вот мы сейчас будем смотреть партии женского тура и готовиться к худшему.

А.МИХАЛЬЧИШИН: Но надеяться на лучшее! У женского тренера должен быть именно такой настрой: надеяться на лучшее, но знать, что в любой момент что-то может пойти не туда.

Е.СУРОВ: Спасибо за интервью!


  


Смотрите также...

  • (по телефону)

    Е.СУРОВ: Сегодня завершилась Высшая лига. Ваши впечатления от турнира?

    И.ЛЕВИТОВ: Ну какие впечатления? Мне кажется, получился хороший турнир. Все боролись, у всех до конца сохранялась мотивация. Так что все нормально. Единственное – меня как-то семисотники разочаровали.

    Е.СУРОВ: Да, это правда.

  • Е.СУРОВ: 21.04 московское время, прямой эфир Chess-News. Вот мы наконец дождались – на прямой связи Легница, наш корреспондент Мария Боярд и гроссмейстер из Украины – уже второй гроссмейстер из Украины на сегодня – Александр Арещенко, который завершил свою партию. Александр, слышно ли нас?

    А.АРЕЩЕНКО: Да, добрый вечер!

    Е.СУРОВ: Добрый вечер. Правильно ли я понимаю, что ваша партия на первой доске с Романовым завершилась вничью?

  • Е.СУРОВ: Мы снова на Мемориале Таля, я Евгений Суров, рядом со мной, наконец-то, Алексей Широв. С победой вас!

    А.ШИРОВ: Спасибо.

    Е.СУРОВ: Ваши ощущения. Простите за такой банальный вопрос, но первая победа в турнире…

  • Е.СУРОВ: Мы на открытии «Аэрофлота», которое уже закончилось. Алиса Галлямова, которая будет играть в «Аэрофлоте», рядом со мной. Алиса, вы теперь перешли на быстрые шахматы и блиц?

    А.ГАЛЛЯМОВА: Пока на быстрые. Во-первых, это отнимает не столько энергии, не так много дней, поэтому это интересно. Я решила приехать поиграть, увидеть знакомых, пообщаться. 

  • Встречаются Илюмжинов и Полсон.
    – О! Боже мой, Боже мой, кого я вижу, какой человек! Очень рад вас видеть.
    – И я очень рад.
    – И я очень рад вас видеть.
    – И я очень рад.
    – И я вас…
    – И я вас…
    – И я…
    – И я…
    – Очень рад.
    – Очень рад.
    – Вы надолго к нам?

  • Е.СУРОВ: Владимир Крамник здесь, в Ханты-Мансийске, как и все остальные гроссмейстеры. Скажите, Владимир, сейчас многие шахматисты пользуются Твиттером, Фейсбуком, и благодаря этому мы кое-что знаем о них: как они готовились к турниру, где они были (один тут, другой там), кто когда приехал. А о вас мы не знаем ничего. Вы можете, не раскрывая больших секретов, все же рассказать, когда вы приехали, как и где готовились к турниру?

  • Длительность: 2 мин. 38 сек.

    Е.СУРОВ: Шахрияр Мамедъяров, победитель турнира по блицу в Сочи. Сложно было победить?

    Ш.МАМЕДЪЯРОВ: Вы знаете, после первого дня я думал, что все будет не так сложно, потому что играл интересно. Думаю, что сегодня я играл лучше, чем вчера, как ни странно.

    Е.СУРОВ: Правда?

  • Запись интервью: 23.01.2016, 16.00 Мск
    Длительность - 10 минут

    Е.СУРОВ: Юдит, здравствуйте! Очень приятно видеть вас здесь, в Вейк-ан-Зее. Вы сказали, что испытываете ностальгию. А сколько раз всего вы играли здесь?

    Ю.ПОЛГАР: Я играла здесь шесть раз. Первый раз - в группе В, а потом пять раз – в группе А.

    Е.СУРОВ: И какое у вас здесь было самое большое достижение, наилучший результат?

  • Е.СУРОВ: Владимир Крамник, матч окончен. Когда только стало известно, что матч состоится, вы говорили о том, что вы его прежде всего рассматриваете как тренировку к турниру претендентов. Но так получилось, что турнир теперь уже будет относительно нескоро - через год. Что вы сейчас думаете о матче именно как об этапе подготовки к чему-то?

  • Е.СУРОВ: Шахрияр, поздравляю вас с победой! Удалось после Олимпиады отдохнуть, восстановиться?

    Ш.МАМЕДЪЯРОВ: После Олимпиады было, конечно, немножко тяжело. Такого результата от нашей сборной мало кто ожидал. И нам тем более было неприятно, что мы играли на родине, и хотели сыграть хорошо. И в какой-то момент я решил немного отдохнуть от шахмат и просто подготовиться психологически к следующему турниру. Но думаю, что мне до сих пор не удалось сделать этого...