"Вот бы Каспаров и Илюмжинов встретились и поговорили..."

Время публикации: 06.05.2014 14:47 | Последнее обновление: 08.05.2014 11:12
Аудио: 

You may need: Adobe Flash Player.

Длительность: 1 час 08 минут

Е.СУРОВ: Это Тбилиси, министерство спорта и молодежи Грузии, Зураб Азмайпарашвили – замминистра. Добрый день!

З.АЗМАЙПАРАШВИЛИ: Добрый день!

Е.СУРОВ: Мы находимся сейчас в вашем кабинете – очень симпатичный кабинет…

З.АЗМАЙПАРАШВИЛИ: Шахматный интерьер, да. Но это заслуга моей жены.

Потому что когда я впервые вошел в этот кабинет, еще не было никакого шахматного интерьера – были просто стены, и все. Скажем так, даже не рабочая обстановка – вот на этом месте, где мы сейчас с вами сидим, было впечатление, что просто ребята после работы собирались и смотрели телевизор. Я такой человек по натуре – что мне дают, то и хорошо. Но моя жена Марина больше привыкла к эстетике. И все, что вы видите, – допустим, здесь фотографии моей профессиональной карьеры, начиная с фото, где я с Каспаровым, с Юдит [Полгар], с Виши Анандом, с Крамником, и так далее. А там – мои фото с политиками разного уровня. Конечно, для меня особое место занимают и будут занимать всю мою жизнь фотографии с Иванишвили. Хотя там есть и неординарные фотографии, даже с некоторыми бывшими…

Е.СУРОВ: Простите, а с Саакашвили нет фотографий?

З.АЗМАЙПАРАШВИЛИ: Вы знаете, я встречался с Саакашвили, но в другом формате. Это было в 2004 году, когда мы хотели провести чемпионат мира среди женщин в Батуми, но Саакашвили тогда запретил нам его там проводить. И нужно было решить эту проблему.

Е.СУРОВ: Почему запретил?

З.АЗМАЙПАРАШВИЛИ: Потому что тогда был Аслан Абашидзе. Это был чисто политический спор, но нам тогда запретили проводить там шахматный чемпионат. Вот тогда мы и встречались с Саакашвили и беседовали. Но мы не фотографировались, кажется, только Кирсан Илюмжинов тогда фотографировался с ним. А я не фотографировался, и никто меня не звал. Но если бы было фото с Саакашвили, я бы и его повесил – а какая проблема?

Е.СУРОВ: А кто еще из политиков там есть?

З.АЗМАЙПАРАШВИЛИ: Многие. Президент Армении есть, президент Азербайджана, бывший министр внутренних дел Германии Отто Шили, губернатор Сан-Луиса, один из Ротшильдов, шейх, мэр Дрездена, Понселье, который руководил Сенатом Франции… Есть и одиозные фигуры. Даже Мухаммад Каддафи есть – мы же в 2004 году играли в Триполи.

Е.СУРОВ: Муаммар Каддафи?

З.АЗМАЙПАРАШВИЛИ: Нет, с Муаммаром я не встречался, а встречался только с его сыном – кажется, он был тогда президентом Олимпийского комитета и имел какое-то отношение и к шахматной федерации. Есть еще фотография с Кармен Касс, замечательная девушка. Есть фото с Дато Тан – известным малазийским организатором… Так что разные фотографии с разными людьми, в основном – политиками. Есть даже фотография с известным режиссером Милошем Форманом – на ней он протягивает мне руки, которыми держит пешки белого и черного цветов. Он был приглашен Бесселом Коком... Вот что Бессел точно хорошо умел – так это организовывать праздники и приглашать на них известные персоны. И Милош Форман как раз открывал соревнования.

Е.СУРОВ: Это где и когда было?

З.АЗМАЙПАРАШВИЛИ: Это было в Брюсселе, когда закрылся Кубок мира – известная история, когда Каспаров и Бессел Кок что-то не поладили между собой. Тогда Кубок мира как-то сам собой закрылся, потому что Бессел больше не захотел… Тогда он взял на себя ответственность и организовал турнир по рапиду. Кажется, это было сразу после Олимпиады в Маниле. Я тогда имел право играть Кубок мира, но мне достался только этот турнир.

Е.СУРОВ: А ваш босс-министр не ревнует, что у вас только шахматный интерьер?

З.АЗМАЙПАРАШВИЛИ: А он никого никогда не будет ревновать. Во-первых, он из такой семьи, что пусть другие ревнуют. Потому что если ты – сын Давида Кипиани, то этим уже в Грузии все сказано. Давид Кипиани для Грузии вообще всё, супергерой. Что тут еще можно сказать? А министр сам по себе очень приятный человек. Я вам могу одну историю рассказать. Когда я иду к министру, я – бах-бах – постучу два раза, для «галочки», и, открыв дверь, тут же захожу. Так получается почти всегда. Естественно, я никогда не открываю дверь сразу – у меня хватает для этого такта. Я не особо культурный, но это все-таки есть. А однажды кто-то стучит  мне в дверь, а я здесь сижу. Стучит, но не заходит. Елки-палки! Ну хорошо, заходите. Опять стучит, но не заходит. В конце концов, я встал, подошел к своей двери, открываю – а там министр стоит! Он по натуре такой человек, его вообще невозможно не любить. Он очень обаятельный! У нас в министерстве работает около 90 человек – и нет ни одного, который его не любит. Конечно, изначально такого не было, мы смотрели друг на друга осторожно – все-таки мы мало друг друга знали. Но через несколько месяцев все выяснилось, что к чему, куда мы идем, кто мы вообще такие. И появилась взаимная симпатия.

Е.СУРОВ: А вас любят? Как вы сами думаете?

З.АЗМАЙПАРАШВИЛИ: Меня? Я думаю, что самое главное – это испытывать уважение к своим сотрудникам. Ну и в какой-то мере требовательность тоже. Потому что если только оказываешь уважение, но не требовательный, тогда это все выходит из-под контроля. А если только требуешь, а уважения не показываешь, тогда, естественно, и любви нет. Я же знаю свои качества, и у меня иногда так получается, что если человек два раза подряд делает ошибку, то мне это не нравится, я могу сделать ему замечание. За одну ошибку я не делаю замечаний, а просто говорю что-то в очень корректной форме. А если ошибается второй раз – это мне уже не нравится. И еще не было ни одного случая в министерстве, чтобы это повторилось три раза. Естественно, кому-то я, может, и не нравлюсь, но мне об этом не говорили. Я хочу со всеми дружить. Я прекрасно понимаю, что в один день меня здесь не будет, потому что тот мир, который меня здесь в кабинете окружает, что ты сейчас видишь – это мир шахмат, и я все равно уйду в этот мир. Для меня здесь тяжелее дышать, и министр знает об этом. И хотя он все время говорит мне: «Я не хочу тебя терять как человека и как работника», я ему отвечаю: «Как человека ты меня не потеряешь. А как работника… Я лучше в другой сфере буду хорошо работать».

Е.СУРОВ: А зачем тогда изначально вы сюда пошли?

З.АЗМАЙПАРАШВИЛИ: А надо что-то делать, когда у тебя есть претензии к действующей власти. Мы же были в одной команде с Бидзиной Иванишвили, и мы боролись за то, чтобы в Грузии что-то изменить. И мы победили. И что, мне надо было в Сингапур возвращаться и тренером работать? Это было бы неправильно. А министром я точно не хотел быть. Я и в парламент идти не захотел! У меня была четкая программа – я хочу вернуться в шахматную политику. Гия [Гиоргадзе] в Грузинской шахматной федерации работает замечательно! Если бы он работал плохо, я могу честно сказать, что претендовал бы на то, чтобы возглавить Грузинскую шахматную федерацию. А так как я вижу, что человек хорошо работает, то зачем я буду мешать? Наоборот, ему надо помогать и всячески содействовать. А где я могу помочь, в какой области? Естественно, я пошел в спорт, чтобы хоть как-то… Естественно, сейчас скажут, что я лоббирую шахматы, но это ни для кого не секрет, я этого и не скрываю: да, я лоббирую шахматы! И я этим горжусь, потому что не делаю ничего противозаконного. Просто это моя сфера, и, естественно, что я эту сферу люблю.

У меня был четкий график: 2014 год – это выборы. Ты знаешь, что мы пришли к власти в конце 2012 года, вот я точно знал, что у меня есть год с лишним, чтобы поработать здесь и заодно подготовить хорошую почву для того, чтобы возглавить Европейский шахматный союз.

Е.СУРОВ: А когда вы изначально подумали о том, что надо идти на выборы Европейского шахматного союза?

З.АЗМАЙПАРАШВИЛИ: Изначально, когда я только пришел в министерство, я еще не знал, пойду ли на выборы Европейского союза. Но, давая интервью, если не ошибаюсь, в Салониках Юрию Васильеву, я тогда впервые публично высказал недовольство политикой Сильвио [Данаилова] и тем, что ему ничего не удалось сделать за столько лет. И тогда уже подумал: если я высказываю свое недовольство, то я просто обязан что-то изменить, другой обязанности у меня нет.

Е.СУРОВ: Вы часто находитесь в предвыборных поездках. А как здесь?..

З.АЗМАЙПАРАШВИЛИ: Здесь создают для этого все условия.

Е.СУРОВ: А вы часто вообще бываете здесь, в своем рабочем кабинете?

З.АЗМАЙПАРАШВИЛИ: Во-первых, для поездок я пользуюсь своим отпуском. Сейчас у меня отпуск уже закончился, и я буду брать отпуск за свой счет. В этом отношении мне здесь создают все условия. Конечно, они могут сказать: ты что это, замминистра, прогуливаешь свою работу? Но было принято решение на высоком уровне – на уровне премьер-министра, – что будут создаваться все условия для того, чтобы я мог правильно вести предвыборную кампанию. Естественно, я сообщил, что мне придется постоянно быть в отъезде, но все относятся с пониманием. Разумеется, у меня бывают и правительственные поездки по роду деятельности. Например, как раз завтра я улетаю в Швецию, а потом – в Бельгию, потому что министерство диаспоры попросило министерство спорта командировать меня туда, так как я лично спонсирую там шахматный турнир между диаспорами. Естественно, такие поездки для меня еще лучше, потому что в них тоже будет возможность собираться и встречаться по поводу предвыборной кампании. Будет такая маленькая экономия моему бюджету. Но, в основном, я езжу за свой счет, отказываясь от зарплаты, и трачу собственные деньги.

Е.СУРОВ: Вы не только от зарплаты отказываетесь, вы еще и рекомендуете отказаться зарплаты президенту ЕШС.

З.АЗМАЙПАРАШВИЛИ: Я отказываюсь от зарплаты замминистра, и если куда-то уезжаю, то за свой счет. А по поводу зарплаты президента ЕШС – во-первых, это было не мое предложение, а предложение шахматной федерации Грузии. Если кто-то не верит, я могу показать бумагу.

Е.СУРОВ: Когда мы говорим о шахматной федерации Грузии, то, надо полагать, мы имеем в виду прежде всего президента?

З.АЗМАЙПАРАШВИЛИ: Да-да, президент шахматной федерации Грузии подписал это вместе с другими бумагами. Мы на всякий случай сделали копии и послали в Европейский шахматный союз, чтобы не возникало сомнений. Вот, пожалуйста! (показывает) Это официальная бумага Грузинской шахматной федерации, которая вчера была послана в офис ЕШС.

Е.СУРОВ: Это как раз тот текст, который был выложен на Facebook?

З.АЗМАЙПАРАШВИЛИ: Да-да, тот самый текст. Там забыли поставить номер, хотя я думаю, что это и необязательно: видно и так, что это было предложено сейчас, а не когда-то давно. Но если нужно, мы можем повторить, без проблем.

Конечно, это в определенной степени и мое желание. Были вопросы, почему я отказываюсь от зарплаты. Единственное, где такие вопросы не задавались, где было полное понимание, – это в моей семье. Понятно, что когда ты отказываешься от зарплаты, ты где-то что-то теряешь. Может быть, по европейским масштабам три тысячи евро – это откровенно маленькая зарплата, но по грузинским масштабам… У меня как у замминистра зарплата со всеми надбавками – где-то две тысячи евро. И отказаться при этом от трех тысяч не так легко.

Е.СУРОВ: Ваша жена как отреагировала?

З.АЗМАЙПАРАШВИЛИ: Моя жена правильно отреагировала. Она с самого начала сказала так: если страна своего кандидата в президенты не признает, то зачем этому человеку нужно стать президентом? Поэтому с кем надо – в отличие от некоторых, скажем так, ассистентов – я этот вопрос обговорил. Сказал: мне будет сложно баллотироваться в президенты, если моя страна после выборов и моего избрания меня не поддержит. Я не собираюсь быть заместителем министра спорта после выборов – на мой взгляд, это неправильно. С другой стороны, грузинское правительство должно сделать все, чтобы поддержать президента международной организации, который будет из Грузии. Грузия – маленькая страна. Я не имею в виду, что если кто-то, например, из Германии станет президентом, то германское правительство сойдет с ума от радости и сразу будет все оплачивать. Но мы – маленький народ, мы должны чем-то гордиться.

Е.СУРОВ:  То есть вы рассчитываете, что вам окажут поддержку?

З.АЗМАЙПАРАШВИЛИ: Я не рассчитываю, я говорю: с кем надо, я этот вопрос обговорил. Поэтому зачем мне сейчас что-то рассчитывать? Я верю одному человеку и верю очень сильно, когда он что-то говорит, я могу поддерживать его с закрытыми глазами. И когда он дает слово, то я знаю, что за этим словом стоит.

Е.СУРОВ: Этот человек и финансирует вашу предвыборную кампанию, я правильно понимаю?

З.АЗМАЙПАРАШВИЛИ: Отчасти да, но не только он. Когда я обращался к нему с просьбой, я откровенно сказал: «Я не хочу, чтобы меня поддерживали только вы». Может быть, после выборов вам удастся взять интервью у этого человека, и тогда вы спросите у него, что я сказал. А я сказал, что я и моя команда должны работать на то, чтобы привлечь спонсоров. И этот спонсор не должен быть один, это неправильно. Если спонсор только один – получается, что только он тебя и любит, а остальным на тебя наплевать. Но это не так. Слава богу, что у меня несколько спонсоров – и больших, и маленьких, я никого не игнорирую, все могут внести свой вклад в мою кампанию. Но особую благодарность я хочу выразить – давайте уже раскрывать все карты…

Е.СУРОВ: Я думаю, что многие уже поняли.

З.АЗМАЙПАРАШВИЛИ: Многие уже поняли, что это – Бидзина Иванишвили. Но я говорю спасибо всем, кто меня поддержал – я знаю, что меня поддерживает «Банк Грузии», со мной дружат многие руководители, и это взаимно, потому что я со своей стороны тоже буду помогать этим людям в их делах и хороших начинаниях. Я ведь тоже что-то значу. Конечно, они меня ни о чем не просили, но я сам сказал: если они мне помогают, значит, и я, если в какой-то момент буду нужен, сделаю все, что в моих силах.

Е.СУРОВ: Я хотел бы уточнить. Не знаю, какая система в Грузии – может, вы мне объясните, – но если бы в России мне сказали, что меня поддерживает, условно говоря, Путин, а еще и «Банк России», то я бы подумал: почему поддерживает «Банк России»? Потому что поддерживает Путин.

З.АЗМАЙПАРАШВИЛИ: А «Банк Грузии» вообще не связан... Насколько я знаю, грузинского капитала в этом банке вообще нет. Банк давно уже был продан с Лондонской биржи, я даже не знаю, кто там сейчас главный акционер. Я просто знаю президента банка, вице-президентов, будапештское отделение, где они замечательно работают. Мы уже практически подружились. А кто владельцы банка, я не знаю. Но то, что это не Иванишвили – я гарантирую. Скорее всего, он там даже никакого капитала не имеет. Тут еще некоторые говорили, что банк имел связи с предыдущим правительством. Банк просто делает свою работу и делает ее хорошо. Кто-то мне задал вопрос: «А банк ничего взамен не просил?». Нет, ничего не просил. Тогда говорят: может быть, в будущем что-то попросит. Я отвечаю: если банк рассчитывает на долгосрочные отношения – это уже хороший банк. Если он не рассчитывает на краткосрочные отношения – ты мне это, а я тебе то, – это уже хорошо, с ним уже можно иметь дело не на два дня, а на долгие годы. И я думаю, что мы так и сделаем.

Е.СУРОВ: Да, так я вас перебил.

З.АЗМАЙПАРАШВИЛИ: Ничего страшного. Значит, «Банк Грузии». Потом еще есть такая компания «Омега-Групп», которую возглавляет мой давний друг Заза Окруашвили, который живет в Лондоне.

Е.СУРОВ: Знаете, Зураб, я замечаю, что в интервью, которые вы даете по поводу своей предвыборной кампании, в каких-то комментариях вы очень часто говорите не столько о том, что именно вы хотите сделать, сколько об ошибках Данаилова. У вас не создается ощущения, что с этим какой-то перебор?

З.АЗМАЙПАРАШВИЛИ: Нет, это неверно, что я постоянно говорю об ошибках Данаилова. Наоборот – мы акцентируемся на своей программе. Это как раз Данаилов говорит про Макропулоса, «Macro&friends»... Наверное, он считает, что я уже вхожу в число френдов.

Е.СУРОВ: А вы не входите?

З.АЗМАЙПАРАШВИЛИ: Честно говоря, я могу сказать так: я с Макро дружу как с человеком, и он мне нравится. И я горжусь тем, что у меня есть такой друг, потому что более интеллигентного человека, более просветленной головы в шахматном мире я не видел. Никто из шахматных политиков ему даже в подметки не годится. И мне приятно с ним работать, потому что я у него постоянно учусь. Может быть, я не все буду копировать, но то, что этот человек обладает безусловным авторитетом, я знаю точно. И знаю, почему он им обладает, – потому что у него есть голова на плечах. Это ответ по поводу «Macro&friends».

Что касается Данаилова, то он обвиняет меня в том, что я хожу по его стопам. Никто по его стопам не ходит! У каждого есть своя программа.

Е.СУРОВ: Не понял, честно говоря, про обвинения.

З.АЗМАЙПАРАШВИЛИ: Ну, он жалуется, что там, куда он приезжает, и я бываю. Я могу сказать только одно: в отличие от Данаилова, я трачу свои средства. Сейчас организаторы даже хотели меня принять – я отказался, жил за свой счет.

Е.СУРОВ: Это где?

З.АЗМАЙПАРАШВИЛИ: На Кипре. Это ответ Данаилову: я не хожу по его стопам, у меня есть своя программа.

Второе. Вы сейчас сказали, что я больше акцентируюсь на его ошибках. Это неверно. Мы очень много работаем в шахматных школах. Не думаю, что сейчас раскрою большой секрет – все равно через несколько дней об этом станет известно, – мы разрабатываем несколько важных планов. Во-первых, мы работаем над программой «Шахматы в школе», над тем, как объединить детей, родителей и интернет. Это те три компонента, которые, безусловно, являются решающим фактором шахматного развития. Мы имеем три ресурса: дети, родители и интернет – других ресурсов у нас нет. Мы не говорим сейчас о профессиональных шахматах. Интернет я хочу использовать не для того, чтобы дети просто играли в шахматы, сходили с ума и по десять часов играли блиц по интернету, нет. Я хочу, чтобы по интернету было общение, чтобы дети всех стран – сначала Европы, а потом и всего мира, почему нет? – общались между собой. Чтобы дети Сачхере или Озургети [города Грузии. – прим.CN] общались с детьми Стокгольма или Парижа по интернету и через школу. У меня вот такой проект. Когда ты хочешь что-то сделать, ты должен мечтать. Я мечтаю об этом. Вот когда это будет, тогда я посчитаю, что дружба детей, которая начинается с первых классов, перерастет в то, что у нас улучшится общество. Люди будут знать друг друга лучше. Что сейчас? Они знакомятся в тридцатилетнем возрасте, когда уже тяжело наладить дружбу. Нужно начинать с детских лет. И шахматы для этого – идеальный доступ к дружбе. Заодно шахматы и развивают детей. Мы об этом говорим, и это правда. Но мы не пользуемся этим ресурсом до сих пор, к сожалению. Поэтому нужно все это соединить и двигаться в этом направлении. И мы готовим этот проект. Для чего? Один Зураб Азмайпарашвили ничего не подготовит, это исключается. Кто бы ни кричал «Я – Каспаров, я это сделаю!», никто этого не сделает. Для этого нужна группа людей, которые любят это дело. И я как президент готов не просто создавать программы, а потом говорить: «Вот так надо делать!». Я уже делаю. Я уже договорился, кстати, с «Банком Грузии», что в начале 2015 года я провожу большой симпозиум в Будапеште. Где будут присутствовать представители министерств образования, представители шахмат и некоторые министерства спорта. Вы знаете, что министерства спорта есть не везде. То есть мы практически соединим два компонента – образовательный и шахматный. От всех федераций и министерств будет приглашено по одному человеку. Наша команда представит свое видение. Но мы хотим, чтобы работали все эти люди. Мы хотим завязать новые знакомства, поделиться опытом. Например, есть армянский опыт «шахмат в школы». Но всем ведь тяжело приехать в Армению, правильно? Пусть представитель Армении, Смбат Лпутян, который двигал эту программу, приедет и расскажет обо всем в течение двух дней. У всех будет время. Я знаю, что в Швеции очень хорошо работает эта система. Я знаю, что в Будапеште Юдит Полгар просто убивается из-за этой программы! Или в Грузии – «школа Каспарова». Мы даже Каспарова пригласим, ради бога! Мы обязательно пригласим таких людей, как Юдит Полгар, чтобы они присутствовали, чтобы знакомились друг с другом. Таким образом, мы с министерствами образования наладим ситуацию в шахматном мире. Это очень важно. Если мы не будем создавать таких знакомств, то у нас всегда будут строиться барьеры с министерствами образования. Вот это уже и есть программа. А что вы хотите, чтобы я научил людей играть в шахматы? Нет, я не буду этого делать.

Е.СУРОВ: Но ведь практически во всем, что вы говорите, вы совпадаете и с Данаиловым, и с Каспаровым. Они же тоже…

З.АЗМАЙПАРАШВИЛИ: Да пусть они тоже организуют, ради бога! Они организовали хоть раз? Я говорю, что я организую в начале 2015 года – в январе или феврале, пока не определили месяц. У меня есть договоренность с банком, мы приглашаем 108 человек – это по два человека от каждой страны – и делаем в Будапеште большую конференцию. Каспаров пытался сделать такой проект с министерством Франции, вы знаете об этом?

Е.СУРОВ: Нет, не знал.

З.АЗМАЙПАРАШВИЛИ: Да, и нас пригласили. Это ни в коем случае не упрек, я знаю, что Гарик очень много работал в этом направлении. Но то, что он так и не смог этого сделать – опять-таки, это не его вина. Значит, что-то не сложилось с министерством в последний момент, и Франция как-то отказалась. Хотя за их счет должно было быть только поселение в отеле. А все остальное – за наш счет. Например, я знаю, что Грузия была готова на уровне министерства образования, министерства спорта и шахматной федерации поехать во Францию и принять участие в этом симпозиуме. Я лично был бы рад туда поехать и лично там присутствовать, потому что если мы не будем делиться опытом в открытую, как мы сейчас с тобой говорим, то у нас ничего не получится. Потому что где-то кто-то что-то делает хорошо, и об этом кто-то что-то слышал. Нет, пусть приходят, пусть показывают, и мой банк готов это спонсировать. Мы оплатим билет, мы оплатим гостиницу, что еще надо? У меня есть средства, и я как президент должен прийти и эти средства положить. Потому что без средств… Сколько бы мы красиво ни говорили, но если у меня не будет этих средств, то это все останется красивым разговором.

А у Данаилова на это было четыре года! Более того, вы же прекрасно понимаете, что в том проекте, который они пробили… Замечательный проект, я его всегда хвалю, есть рекомендации Евросоюза, Европарламента! Там работал Каспаров – огромная величина и в шахматном мире, и в политическом, там работал сам Данаилов, там работала Юдит Полгар. И еще я встречался с человеком, который наверняка «за кулисами» сделал больше всех. Знаете такого человека – Христофорос Торнаритис?

Е.СУРОВ: Нет, не знаю.

З.АЗМАЙПАРАШВИЛИ: Это президент шахматной федерации Кипра. А вы знаете, что за женщина их принимала на Кипре, пробивала этот проект? Это были личные отношения господина Торнаритиса, личные! Мы все в одной команде. Кто-то делает работу, нам что- то понадобилось – а этого нет! И кто-то нам это дал. Надо признавать, что все работали. Я знаю, что греческая федерация тоже работала над этим проектом. Все работали. Но мы это ценим! Я аплодирую Данаилову! Аплодисменты, молодец, замечательно! Но надо дальше двигаться, нельзя на этом останавливаться. Если мы на этом остановимся, то ничего не будет.

Е.СУРОВ: Нужно ли спрашивать о ваших предпочтениях на выборах президента ФИДЕ?

З.АЗМАЙПАРАШВИЛИ: Вы знаете, какое мое предпочтение? Я сейчас слежу за кампаниями и скажу личное мнение: потенциал Гарика надо использовать. Я не уверен, что он должен быть президентом, но у него есть харизма, есть связи, в конце концов, у него хорошая кампания. Я вот смотрю за пиаром кампаний – у него отличный пиар!

Е.СУРОВ: Лучше, чем у Илюмжинова?

З.АЗМАЙПАРАШВИЛИ: Безусловно. У него лучше пиар-кампания, чем у Илюмжинова, я это признаю. Его поездки так освещаются, как будто уже весь мир свалился из-за шахмат! Как будто в этих странах, куда Гарри прибывает, ничего больше не происходит, кроме шахмат. Но мы же знаем, что это не так. Вот у Миши Саакашвили был суперпиар в Грузии! Ни у кого такого не было, даже у Гарри. У Путина, у Обамы нет такого пиара. Вы признаете, что было так?

Е.СУРОВ: О каком периоде времени вы сейчас говорите?

З.АЗМАЙПАРАШВИЛИ: Я могу сказать, что даже в 2010-2011 году был такой суперпиар, какого ни у кого не было! Я не помню ни одного политика, у кого был бы еще такой пиар. Миша был очень талантливый человек. Потенциал Миши был использован в какой-то момент в Грузии и, может быть, будет еще использован когда-нибудь в другом отношении. Я не говорю о том, кем он стал в последние годы, к сожалению. Это тоже пиаровская машина его в конце концов сожрала. Поэтому я и говорю: зачем Гарику быть президентом? Для того, чтобы быть в шахматах? Он и так в шахматах, он не может оттуда уйти. Если бы он ушел из политики и полностью сконцентрировался на шахматах… Если бы сказал: меня вообще не интересует политика, я не вмешиваюсь во внутренние дела ни России, ни Украины… Тем более, что это сейчас больной вопрос. А мне вообще на это страшно смотреть, потому что я хочу дружить и с Россией, и с Украиной. И что мне сейчас делать? Я действительно хочу, я люблю людей и там, и там. И мне не нравится  то, что сейчас происходит. Думаю, что людям на Украине не нравилось то, что тогда происходило в Грузии. Нам всем это все не нравится, но, тем не менее, есть какие-то политические моменты, которых лучше не касаться, на мой взгляд. Потому что мы всех этих дел не знаем, и лучше быть в стороне от этих дел.

И если Гарри хочет быть президентом ФИДЕ, возглавить шахматы и работать на них, то пусть он отключится от политики, потому что она будет только мешать.

Е.СУРОВ: Но я в последнее время не слышал от него каких-то громких политических заявлений. По-моему, он в достаточной степени отключился.

З.АЗМАЙПАРАШВИЛИ: Возьмите у него интервью. Вы же берете у меня интервью, возьмите и у него, пусть он сам скажет, что его политика вообще не интересует.

Е.СУРОВ: Но мы же с вами когда разговариваем, тоже политики касаемся, так или иначе.

З.АЗМАЙПАРАШВИЛИ: Ну какой политики мы касаемся?

Е.СУРОВ: Грузинской.

З.АЗМАЙПАРАШВИЛИ: А в чем это выражается? Я говорю о прошедшем времени, о заслугах Миши Саакашвили. Я признаю, у него были заслуги, Грузия вышла из абсолютного недвижения и начала жить правильно. Но потом его сожрал пиар, он оказался жертвой своего же пиара.

Е.СУРОВ: То есть вы проводите параллель, что и Каспаров может оказаться жертвой своего пиара?

З.АЗМАЙПАРАШВИЛИ: Может. Хотя вот на первом этапе пиар – замечательная вещь. Но если будет только пиар, то это будет страшно.

Илюмжинов имеет один недостаток: он возглавляет ФИДЕ девятнадцать лет. Это самый серьезный его недостаток.

Е.СУРОВ: И этот недостаток уже невозможно побороть.

З.АЗМАЙПАРАШВИЛИ: Да, это верно. Девятнадцать лет на посту президента ФИДЕ – это самый большой минус Илюмжинова в его кампании. С другой стороны, Кирсан по натуре добрый человек, и я скажу честно – не боюсь это говорить – я не хочу, чтобы у Кирсана кто-то выиграл. Вот просто по-человечески. Мне бы хотелось, чтобы в один день пришло понимание того, что именно сделал Кирсан для ФИДЕ, для шахмат. Ведь человек столько своих денег на это тратил. Может, и неправильно когда-то тратил, есть спорные моменты на этот счет, но он тратил собственные деньги на шахматы. Его надо за это уважать. Он должен оставаться… Вот Киссинджер сейчас – уважаемая фигура в Соединенных Штатах, так ведь? Вот и Кирсан должен оставаться шахматным Киссинджером. Это будет хорошо. Но для этого надо, чтобы мы были готовы к тому, чтобы это случилось. А не так, что мы боремся и кричим: «Ах, он такой негодяй, он такой плохой!».

Е.СУРОВ: То есть шахматный мир сейчас не готов к тому, чтобы Илюмжинов ушел с поста президента ФИДЕ?

З.АЗМАЙПАРАШВИЛИ: Я думаю, что не готов. К сожалению, не готов. К сожалению, шахматный мир ждет от него чего-то, а сейчас – еще больше ждет. Хотя я лично готов его абсолютно уважать и считать его самым уважаемым человеком в ФИДЕ. Я не шучу. Кто бы ни возглавил федерацию – серьезный бизнесмен или кто-то еще, – у Илюмжинова должно быть свое место. Если говорить о тандеме Каспаров-Илюмжинов, то пиар Каспарова и доброта Илюмжинова создавали бы почву для того, чтобы в будущем эти фигуры… Допустим, президентом будет кто-то другой, а эти оставались бы оба выше президента.

Е.СУРОВ: Но тут я опять вынужден вернуться к политике, потому что не может быть такого тандема в нынешней политической ситуации.

З.АЗМАЙПАРАШВИЛИ: А почему вы это исключаете? Я не исключаю такой возможности, просто если бы два человека нормально бы встретились, нормально поговорили, без всяких свидетелей, то они бы пришли к чему-то, что будет лучше для мира. Но как раз вот этот самый пиар делает все, чтобы они не встретились. И с одной, и с другой стороны. И если есть хороший пиар, то черного тоже хватает в этом мире. Но я не хочу сейчас это затрагивать, потому что главный козырь Данаилова в кампании – это Гарри Каспаров. У меня нет такого ярко выраженного козыря, как Гарри Каспаров или Кирсан Илюмжинов. Я обоих очень люблю, и мне бы хотелось, чтобы они сели и поговорили друг с другом и пришли бы к единому целому.

Е.СУРОВ: А вы сами не хотели бы пойти на пост президента ФИДЕ?

З.АЗМАЙПАРАШВИЛИ: Нет, конечно. Я не готов к этому, потому что мой финансовый ресурс небеспредельный, он ограничен. Президент ФИДЕ должен иметь свой бэкграунд. Я имею в виду, что у меня должно быть достаточно своих личных средств, чтобы на это пойти. И если мне завтра повезет, и все будет хорошо, если я докажу, что я – хороший президент Европейского шахматного союза, то в будущем все возможно. Для таких людей, как Иванишвили, финансировать такую организацию, как ФИДЕ, ничего не стоит – об этом можно говорить открыто.

С другой стороны, ты должен принести в ФИДЕ что-то новое, что-то добавить, где-то отличиться своим ресурсом. Если ты будешь хорош в этом деле – значит, ты можешь еще что-то двигать дальше, и люди за тобой пойдут. Но потратить на кампанию пять-десять миллионов (допустим, попросить у Иванишвили), а потом опять просить двадцать-тридцать миллионов – это неправильно. Нужно доказать, что если люди потратили на тебя деньги, то потом ты будешь работать так, чтобы он не тратил еще тридцать миллионов.

Е.СУРОВ: Да, сложная экономика.

З.АЗМАЙПАРАШВИЛИ: Финансы, что вы хотите? Лично для меня финансовый вопрос всегда стоит на первом месте, а уже потом – политический. Политических вопросов я вообще не хочу касаться, я хочу максимально ограничиться от политики.

Е.СУРОВ: Ждать ли нам Олимпиаду в Грузии в 2018 году?

З.АЗМАЙПАРАШВИЛИ: Безусловно. Я уверен, что у нас будет Олимпиада, и не сомневаюсь в том, что мы выиграем право на ее проведение, и другие страны нас поддержат. Потому что я оцениваю со стороны: Грузия – маленькая страна. Допустим, завтра предложили провести у себя Олимпиаду Казахстан и Германия. Или давайте лучше возьмем не Германию, а Японию. Если Казахстан предлагает мне развитие шахматных программ плюс мое участие в Олимпиаде, оплачивает мне перелет, мне будут давать бесплатно тренера, и так далее, а Япония скажет: у нас красиво, и просто приезжайте, - то я выберу Казахстан. Потому что для меня, для моей страны будет выгодней Казахстан. Грузия предлагает 1 миллион 200 тысяч евро на эти программы.

Е.СУРОВ: На эти программы – это на проведение Олимпиады?

З.АЗМАЙПАРАШВИЛИ: Нет, это на целевые программы. Это значит, что у нас достаточно много малообеспеченных федераций – 60-80 таких федераций в мире есть. И вот этим федерациям мы предлагаем бесплатный перелет к нам – то есть мы будем посылать им билеты или как-то по-другому договоримся, мы предлагаем им тренеров – они будут нанимать тренеров, а мы будем их оплачивать. А что предлагает Южная Африка? Провести Олимпиаду и забыть об этом? Те страны должны же что-то получить, правильно? Вот мы и предлагаем то, что они должны получить. Вдобавок для нас будет важно всех принимать на одинаковых условиях, и неважно, будет это российская сборная, американская или сборная Зимбабве. Все будут проживать в одинаковых условиях. А не так, что приехали топы, и они должны проживать в люксах и замечательных условиях, а другие – в двухзвездочных отелях пусть живут! Нет, все участники будут проживать в пятизвездочных отелях. Понятно, что понятие «пятизвездочный» тоже разное. Скажем, отель «Кемпински» – пять звезд и «Рэдиссон» – пять звезд. Номера будут чуть-чуть отличаться. Но они все равно все будут пять звезд. У нас есть гарантия, у нас правительство стоит рядом с нами. Мы параллельно все другие соревнования проведем на высоком уровне.

Вот вчера я прочитал на сайте ФИДЕ… Грузия не может себе позволить кого-то ограбить, не может позволить себе в трехзвездочных отелях просить за номер сначала сто евро – и не за номер, а за койку! – а потом снизить эти цены до восьмидесяти и еще просить перевести деньги за два месяца до начала турнира! Нет, в Грузии этого не будет. А вчера я прочитал на сайте ФИДЕ, что для Южной Африки проведение чемпионата мира среди юношей 8-18 лет – это практически катастрофа. Но это же элементарные соревнования, мы уже проводили такие с нашими скромными ресурсами Грузии. В 2006 году мы проводили чемпионат мира, когда еще не было отелей такого уровня, какие есть сейчас, и в 2010 году замечательно провели чемпионат Европы, который будем проводить и в 2014-м. И опять-таки, девочки, мальчики и родители будут проживать в суперотелях.

Е.СУРОВ: Это где будет проходить?

З.АЗМАЙПАРАШВИЛИ: Это будет в Батуми.

Е.СУРОВ: И Олимпиада будет в Батуми?

З.АЗМАЙПАРАШВИЛИ: И Олимпиада будет в Батуми. Я когда-то сказал: чем мы можем выиграть по сравнению с Азербайджаном? У нас денег нет столько, у нас нет таких отелей, какие есть в столице Азербайджана. Конечно, инфраструктура в Азербайджане развита лучше, потому что нефть течет, что поделать. У нас вода есть, а у них нефть есть. Правда, вода будет скоро еще дороже.

А в Батуми я провожу соревнования, и мне не нужен транспорт, потому что от одного отеля – скажем, «Хилтон», – до «Кемпински» полтора километра. Это идти по бульвару, просто гулять. У меня будет транспорт, но для таких случаев, когда, допустим, пойдет дождь. А так, в основном, народ будет гулять. А гулять лучше, чем в Батуми, нигде нельзя.

Е.СУРОВ: Да, это правда. Я у вас еще хотел спросить, как у вас обычно проходит рабочий день в этом кабинете?

З.АЗМАЙПАРАШВИЛИ: Да хорошо. Рабочий день у меня обычно начинается в десять часов и кончается в семь, но обычно в семь министр еще не уходит. Я, честно говоря, больше сачкую, а министр задерживается до десяти вечера, иногда до одиннадцати. Иногда я проезжаю мимо вечером – где-то задержался в городе, – и вижу, что машина министра еще стоит у министерства, опять он задержался. Иногда хочется остановиться, зайти и просто по-человечески поддержать его. Потому что он больше всех работает. Мы тут недавно познакомились с его замом по административной части – он тоже очень много работает. У меня работа немножко другого направления – мне подчиняются наши организации, которые находятся не в самом министерстве, а созданы под министерство. Это Центр молодежи и детей, это Дворец молодежи, где, кстати, шахматное отделение Наны Александрии – это все в моем курировании. Я, в основном, работаю с ними, поэтому у меня более легкий рабочий день.

Е.СУРОВ: Вы упоминали свою супругу, которая обставила этот кабинет. Вы с ней по всем вопросам советуетесь? Я видел ее с вами на многих мероприятиях.

З.АЗМАЙПАРАШВИЛИ: Мы женаты уже 34 года. А как можно жить вместе 34 года и не советоваться? Если не советуешься, значит, нет семьи, я так думаю. У нас с ней очень тесное взаимопонимание, хотя, конечно, мы спорим. Она влияет на мои решения, хотя я хочу чувствовать, что последнее слово в решениях будет за мной. Я не вмешиваюсь в её сферу деятельности – она возглавляет сейчас Шахматную Академию. Я сделал все, чтобы Шахматная Академия жила, – грубо говоря, воспользовался своими связями и попросил, чтобы Академию поддержали. Но я не вмешиваюсь во внутренние дела Академии, я просто знаю, что Академия плотно сотрудничает с федерацией и очень сильно ей помогает. Это такая хорошая кооперация, и свою роль я вижу в том, чтобы сделать все для того, чтобы у наших шахматистов были максимально комфортные условия, а дальше уже они сами должны показать результаты.

Е.СУРОВ: А ваша жена во что вмешивается, а во что не вмешивается? У вас есть какие-то четкие ограничения?

З.АЗМАЙПАРАШВИЛИ: Она очень редко здесь появляется. Вот она обставила здесь все в кабинете, а потом только пару раз после этого приходила, и все.

Е.СУРОВ: А в вашей предвыборной кампании?

З.АЗМАЙПАРАШВИЛИ: Вы знаете, я обсуждал с ней кандидатуры своей команды. Мое видение команды с самого начала было такое, что надо было максимально привлечь интересы всех – малых и больших, Запада и Востока, Севера и Юга. И я столкнулся с определенными проблемами. Честно говоря, я сейчас впервые раскрываю свои карты, но уже об этом можно говорить, чего греха таить. Моя самая первая поездка была в Германию. После того, как я в Польше объявил, что буду баллотироваться на пост, я решил начать с Германии. Мне казалось, что будет справедливо перенести центральный офис ЕШС из Белграда в Германию, потому что он в Германии уже был, неплохо работал под руководством Метцинга. Я с ним встречался, хотя у меня была определенная информация о том, что Метцинг давно работает на Данаилова. Но я оказал свое уважение Метцингу, Германской шахматной федерации. Мы вместе с Метцингом и господином Бастианом встречались в Германской шахматной федерации. Я, кстати, им предлагал перенести офис, мы обсуждали финансовый момент, пришли к единому соглашению. Скажу, что это был не очень маленький финансовый ресурс, но я был готов на это пойти: увеличить расходы на содержание офиса. Тогда Метцинг начал меня расспрашивать, какая у меня программа, и так далее. Я посмотрел на него и сказал: «Хорст, мы давно знаем друг друга. Ты мне сейчас задаешь вопросы, которые имеет право задавать только член моей команды или нейтральный человек. Если ты готов со своей стороны сказать, что ты будешь таким человеком, то я раскрою все карты».

Е.СУРОВ: Фактически вы его, таким образом, пригласили к себе в команду?

З.АЗМАЙПАРАШВИЛИ: Да, я пригласил. Хотя, повторяю, у меня была своя информация, что этого не будет. Он тянул с ответом в течение месяца. У меня есть переписка с Метцингом, я храню все е-майлы, которые раскрою только после выборов. Я лично вам обещаю, что вы будете первым, кому я перешлю потом е-майл, который он мне прислал, и который не совпадает с действительностью. Я могу сказать, что это было определенное лицемерие.

Е.СУРОВ: Сейчас это все как-то загадочно прозвучало.

З.АЗМАЙПАРАШВИЛИ: Я просто сейчас не буду говорить, потому что если я до выборов это все раскрою, то они будут говорить: «Вот, Зураб использует все средства для предвыборной кампании». Вот закончится кампания, и я покажу это все, и пусть народ судит, кто вел себя честнее в этой ситуации.

Более честно вел себя со мной JJ [Олин-Янссон], небезызвестный президент Норвежской шахматной федерации. Я сейчас вообще интересную вещь расскажу. Я пригласил его к себе в августе прошлого года. Через какое-то время, когда я повторил приглашение, он сказал, что Сильвио его тоже пригласил. Я говорю: «Ну, вообще-то я пригласил тебя первым». Вообще это все так интересно! Это же выборы! Понятно, что когда такая страна, как Германия, или страна-организатор, находится рядом с тобой, это плюс. К сожалению, у меня такого плюса на сегодня нет. Я сейчас говорю абсолютно честно и признаю это. А потом JJ мне сказал что-то типа: «Сильвио мне предложил пост первого заместителя». Я говорю: «А я тебе что предложил? Я тебе предложил – выбирай любую должность». Это же никак не хуже, правильно? Он признал, что это предложение не хуже.

Это дело все тянулось. И когда меня, скажем так, убедили пригласить в свою команду Эндрю Полсона, которого я очень уважаю… А Эндрю Полсон имел неплохие отношения с Джей-Джеем, они дружили. Эндрю мне говорил, что Джей-Джея надо пригласить в нашу команду. Я говорю: «Я пригласил его, но не получил никакого ответа». В какой-то момент я начал торопиться, потому что все оттягивается и оттягивается, и это разрушает мою предвыборную кампанию. Я начал приближаться: давай мне какие-то даты, какие-то сроки, давай договоримся, когда будет ответ. И вскоре вышла каспаровско-леонговская штучка... По сегодняшним меркам это называется «прозрачностью», давай будем называть это так. А потом вышла «темная» сделка, то есть, намерения сделки между Илюмжиновым и Полсоном.

Е.СУРОВ: Подписанные намерения.

З.АЗМАЙПАРАШВИЛИ: Да, подписанные намерения. Когда это все вышло, Джей-Джей мне присылает интересное письмо. У меня оно хранится, но я на него не ответил, потому что посчитал, что, если я отвечу, то мой ответ может быть некорректным. И я воздержался от него. В письме говорилось: «Ой, Эндрю Полсон, оказывается, замешан в этом деле, елки-палки…»

Е.СУРОВ: А он уже в вашей команде?

З.АЗМАЙПАРАШВИЛИ: Да, Джей-Джей как бы фиксирует, что Эндрю в моей команде. И раз Эндрю в моей команде, значит, он, Джей-Джей, не может быть членом моей команды, потому что – вот так вот, мол, получилось с Полсоном. Я хотел ему просто вопрос задать: Джей-Джей, мы же друзья, мы же столько лет уже знаем друг друга. Хотел вот такой ответ написать, но, думаю, что я ему это все-таки скажу. Пусть это будет в интервью, но я ему скажу: хорошо, если для тебя это основной момент, то ты же официально находишься в команде Каспарова! Тогда почему такие двойные стандарты? То есть ты можешь мне условие поставить: я не могу быть с тобой, если у тебя будет Эндрю Полсон. Это ты можешь сделать. Но отказаться от меня потому, что у меня в команде Эндрю, который «такой негодяй», хотя, понятно, что ничего «негодяевского» в нем нет, честно. Эндрю Полсон был бизнесменом, ему совершенно было наплевать, с кем и на каких условиях подписать контракт. Поэтому винить Эндрю в этом… Для меня это вообще какой-то другой мир. Может быть, он в чем-то провинился – это другое дело. Но я не понимаю, зачем его надо было так по-черному пиарить.

Но это неважно. Вот я завтра буду спрашивать у Джей-Джея, почему он отказался от моей команды из-за того, что там находится Эндрю Полсон? То есть он использовал момент, я понимаю. Но он более корректный человек [чем Метцинг], безусловно, у меня к нему никаких претензий. Cегодня мы общаемся, потому что он организатор Олимпиады, он должен мне помочь с некоторыми деталями и так далее. Мы очень плотно общаемся, и я надеюсь, что у нас хорошие, корректные отношения останутся и сейчас, и после выборов.

Чего не могу сказать о Метцинге, к сожалению. Метцинга я знал и мог иметь свое мнение, когда в свое время, находясь уже в одной команде с Метцингом, в 2003 году критиковал эту команду. Я же был членом кутинского Совета и публично критиковал свою же команду. Я думаю, что народ, который был в Пловдиве, помнит мою критику. Более того, я сказал, что на заседаниях Совета не буду присутствовать. И я сдержал свое слово и больше не присутствовал на этих заседаниях.

Больше всего я ненавижу двойные стандарты. Когда к тебе относятся по этим стандартам, а к другому относятся по другим стандартам. А Метцинг, я считаю, не повел себя честно. Честность и открытость я очень уважаю. Если мне честно и открыто кто-то говорит: «Я не могу с тобой быть, потому-то и потому-то», – я это понимаю и принимаю. Любой мне может в этой кампании сказать: «Знаешь, Зураб, у тебя есть какое-то прошлое непонятное, я не хочу, чтобы меня  ассоциировали с тобой». Я это могу понять. Более того, я уважаю человека, у которого есть абсолютно правильный стандарт ко мне, к Каспарову, к Данаилову, к Илюмжинову. А если кто-то считает: этому прощается все, а тому ничего не прощается, – то это для меня неприемлемые стандарты.

Е.СУРОВ: В общем, если подытожить, вы не смогли набрать тех людей, которых хотели?

З.АЗМАЙПАРАШВИЛИ: Да. Я не смог набрать, скажем, суперхорошую политическую команду, но моя команда все равно хороша. У меня Мартин Хуба, это человек-профессионал. Он не только возглавляет шахматную федерацию в Словакии, но работает уже пятнадцать лет с программами Европейского союза, что еще более важно, чем маленькая сфера шахмат. То есть у него есть огромный опыт, связи, и я знаю точно, что он будет мне помогать в деле, которое я начал. Ион Добронатяну – честнейший парень. Он мне очень нравится, он – самый честный. Я ему задал один вопрос, когда мы обсуждали… Ну, скажем, у нас были друзья, которые хотели, чтобы он был в моей команде. И я его спросил: «Если бы тебя пригласил Сильвио в свою команду, ты согласился бы?». Он мне сказал, что да. Но его не пригласили. Я ему говорю: «Все, вопрос закрывается. Ты приглашен в мою команду». Я очень уважаю и люблю честных людей. Он не сказал: «Нет, я ненавижу Сильвио, поэтому и вошел в твою команду». Он хочет работать, и он будет работать. Я его уже повысил в должности.

Е.СУРОВ: За честность?

З.АЗМАЙПАРАШВИЛИ: Да, я это очень уважаю, это очень важное качество. Потом, у меня есть Финнбьорн – представитель малых народов, молодой парень. Я знаю, что он не все знает в этой жизни, но у него есть амбиции и энергия, что очень важно. Он работает, он хочет каждый день помочь. Более того, он все время звонит мне: мол, это будет немножко дороговато, потому что перелет будет стоить столько-то… «А нужен ли я там? Может быть, вы поедете туда? Давайте сэкономим». То есть, опять же, у меня есть честные люди, которые не грабят меня, которые не пользуются моментом, что у меня есть спонсор.

Последний – и я закрываю эту тему – тоже профессионал. Хотя нет, он – суперпрофессионал, он сейчас лучше всех, наверное, знает европейский устав и маркетинговую систему Европы. Но у него есть один недостаток – он все время борется с Сильвио Данаиловым. Может быть, правильно, но борется.

Е.СУРОВ: Это вы сейчас о ком?

З.АЗМАЙПАРАШВИЛИ: Это Теодорос Цорбадзоглу. У них не сложились отношения между собой и Теодорос все время призывает Сильвио к порядку, а Сильвио его вообще не воспринимает. Думаю, что я его смогу уговорить, чтобы в этой кампании он не боролся с Сильвио. Но ясно, что если кто-то в нашей команде знает Устав (а это очень важно) и критикует то, что надо исправить, – то это он. Кто-то должен знать Устав, правильно? Я его пригласил быть генсеком, думаю, что для него не будет проблемой возглавить офис. Потому что он знает, как работать с бумагами.

Е.СУРОВ: Но вы все-таки проговорились, что Полсона вам кто-то порекомендовал?

З.АЗМАЙПАРАШВИЛИ: Я Полсона толком даже не знал. Мы, по-моему, в Ченнае во второй раз в жизни встретились, чуть-чуть поговорили. Мне нравится Полсон в каком плане? Я и не скрываю, что он нужен для маркетинга. Если Европейский союз мне позволит тратить какие-то деньги на маркетинг, то мне нужны такие люди, как Полсон. Но я не буду грабить Европейский союз и отдавать Полсону, я найду дополнительные средства, если у Полсона будет маркетинговая команда. Потому что если у нас будут хорошие идеи, но не будет маркетинга, то все будет замирать. Главное у нас – это программа «Шахматы в школе», но мне нужен пиар для этой программы. И если у меня не будет команды Полсона, то все будет замирать: мы сделаем что-то, а оно будет идти тихо-тихо, а должно все время двигаться.

Такие люди, как Полсон, очень интересные. У них есть масса недостатков, но у них есть большие связи. И мне кажется, что это надо использовать в шахматных целях.

Е.СУРОВ: И все-таки: кто и зачем вам его порекомендовал?

З.АЗМАЙПАРАШВИЛИ: Нет… Мне просто сказали, что это интересный человек, я прочитал его биографию, он был президентом Английской шахматной федерации. И я тоже по-своему как-то завелся.

Е.СУРОВ: Но насколько я могу судить, у него в шахматном мире не очень здоровая репутация.

З.АЗМАЙПАРАШВИЛИ: Шахматный мир сам по себе тяжелый, в нашем мире очень легко критиковать людей, и я не вижу, что наш мир благодарен людям, которые что-то сделали для этого мира. К сожалению, шахматный мир очень индивидуальный, очень эгоистичный. И нам надо как-то учиться уважать чужой труд и не только критиковать, но и понимать. Полсона сейчас выкинули из Английской шахматной федерации, но я не знаю, кто-то работал до него лучше? Или Английская шахматная федерация до него была такой уж большой звездой? За три месяца можно выкидывать человека? У меня возникает логичный вопрос: вы выбрали этого человека, а через три месяца выгнали? Я могу ставить под сомнение серьезность такой федерации. Даже у нас, в Грузинской федерации были такие президенты, о которых мы понимали уже через три месяца, что они ничего не принесут. Но мы их не выкидывали, мы давали какой-то шанс. А такое отношение просто несерьезно. Что это такое: каждый год выборы? Я не понимаю. Вы хотите, чтобы ваш президент руководил федерацией, или чтобы кто-то просто пришел и ушел? Надо более серьезно к этому относиться.

Я уже говорил, что отказался от зарплаты. На мой взгляд, зарплату должны получать люди, которые работают. Вот я прихожу на работу в десять, ухожу в семь. Но если я сижу со своими внуками дома, то почему мне должен платить Европейский союз? Если  куда-то езжу, то понятно, что эта поездка оплачивается – мне оплачивают гостиницу, билет и так далее. Я веду переговоры – и за мной стоит моя страна. Это очень важно. Но я же не прихожу в офис работать с утра до вечера, я же не сижу на зарплате. Почему президент должен сидеть на зарплате? Вот представим, что у нас будет миллион евро. У меня есть мечта: сделать бюджет в миллион евро. И тогда я знаю, что для всех членов Совета можно сделать хотя бы какую-то зарплату. Тогда другое дело. А так – почему я должен отличаться от своего заместителя?

Е.СУРОВ: То есть у вас есть мечта: сделать бюджет Европейского шахматного союза в миллион евро?

З.АЗМАЙПАРАШВИЛИ: Да.

Е.СУРОВ: Как считаете, это реально? И кстати, а сейчас какой бюджет?

З.АЗМАЙПАРАШВИЛИ: Очень быстро после выборов я дойду до суммы под 400 тысяч евро в год. Но я же буду двигаться, я не буду останавливаться на одном месте, я же не буду иметь дело только с грузинскими компаниями. Хотя «Банк Грузии» – это не грузинская компания.

Е.СУРОВ: Мы не знаем, чья она, мы не знаем, кто владелец.

З.АЗМАЙПАРАШВИЛИ: А зачем я должен этим интересоваться? Я знаю, что она – уважаемая компания на Лондонской бирже, и этого достаточно.

Е.СУРОВ: Спасибо! Мы с вами больше часа проговорили.

З.АЗМАЙПАРАШВИЛИ: Замечательно! Всегда рад.


  


Смотрите также...

  • Е.СУРОВ: Мы на открытии «Аэрофлота», которое уже закончилось. Алиса Галлямова, которая будет играть в «Аэрофлоте», рядом со мной. Алиса, вы теперь перешли на быстрые шахматы и блиц?

    А.ГАЛЛЯМОВА: Пока на быстрые. Во-первых, это отнимает не столько энергии, не так много дней, поэтому это интересно. Я решила приехать поиграть, увидеть знакомых, пообщаться. 

  • Длительность: 2 мин. 38 сек.

    Е.СУРОВ: Шахрияр Мамедъяров, победитель турнира по блицу в Сочи. Сложно было победить?

    Ш.МАМЕДЪЯРОВ: Вы знаете, после первого дня я думал, что все будет не так сложно, потому что играл интересно. Думаю, что сегодня я играл лучше, чем вчера, как ни странно.

    Е.СУРОВ: Правда?

  • English version

    Е.СУРОВ: Дамы и господа, это Chess-News. Я Евгений Суров, и на связи со мной Вугар Гашимов, один из участников сборной Азербайджана. Добрый вечер, Вугар!

    В.ГАШИМОВ: Здравствуйте, Евгений!

  • Встречаются Илюмжинов и Полсон.
    – О! Боже мой, Боже мой, кого я вижу, какой человек! Очень рад вас видеть.
    – И я очень рад.
    – И я очень рад вас видеть.
    – И я очень рад.
    – И я вас…
    – И я вас…
    – И я…
    – И я…
    – Очень рад.
    – Очень рад.
    – Вы надолго к нам?

  • Е.СУРОВ: Владимир Крамник здесь, в Ханты-Мансийске, как и все остальные гроссмейстеры. Скажите, Владимир, сейчас многие шахматисты пользуются Твиттером, Фейсбуком, и благодаря этому мы кое-что знаем о них: как они готовились к турниру, где они были (один тут, другой там), кто когда приехал. А о вас мы не знаем ничего. Вы можете, не раскрывая больших секретов, все же рассказать, когда вы приехали, как и где готовились к турниру?

  • Е.СУРОВ: Вейк-ан-Зее, Chess-News, Сильвио Данаилов, приветствую вас. Получается, вы уже в двенадцатый раз в Вейке?

  • Е.СУРОВ: Вы слушаете Chess-News, меня зовут Евгений Суров. Вместе со мной на связи президент Грузинской шахматной федерации Гия Гиоргадзе. Добрый день, Гия.

    Г.ГИОРГАДЗЕ: Добрый день, Женя.

  • Е.СУРОВ: Илья Владиславович, вы играете в какую-то игру с Каспаровым?

    И.ЛЕВИТОВ: Нет, с Каспаровым, к сожалению, я ни в какую игру не играю. А я так и не понял – не успел прочесть, - что он там сказал, мой турецкий друг?

    Е.СУРОВ: Он назвал вас точно так же другом и сказал, что вы играете в свою игру с Каспаровым за спиной Дворковича.  

  • Е.СУРОВ: Это Chess-News, я Евгений Суров, вместо со мной две очень красивые девушки. Одна из них действующая чемпионка мира Александра Костенюк, и ее дочка Франческа. Александра, у меня к вам такой вопрос. Через несколько дней вы едете в Турцию на чемпионат мира отстаивать свое звание. Зачем вам нужно было все, что здесь происходило, на Гоголевском бульваре?

  • Е.СУРОВ: В эфире Генна Сосонко, сейчас перерыв в матче Каспаров-Шорт. Генна, как проходит матч, в какой атмосфере? Расскажите нам, пожалуйста, передайте атмосферу.