Саня Вуксанович: "Шахматный мир начинаешь уважать, когда побываешь в другом"

Время публикации: 04.01.2014 22:15 | Последнее обновление: 07.01.2014 13:47
Аудио: 

You may need: Adobe Flash Player.

Запись прямого эфира: 04.01.2014, 20.00

Е.СУРОВ: Открываем на сайте рубрику «ретро». Всем добрый вечер, я Евгений Суров, и вместе со мной на связи Саня Вуксанович. Саня, скажите, а как вас лучше представить?

С.ВУКСАНОВИЧ: Ну, пока можно как бывшего гроссмейстера. Я знаю, что «гроссмейстер» – это такой вечный титул, но я не думаю, что сейчас играю в силу гроссмейстера, поэтому можно говорить «бывший».

Е.СУРОВ: Бывший… Все-таки я не зря сказал про ретро. Но вы не обижаетесь, что я вас как-то сразу в ретро записал?

С.ВУКСАНОВИЧ: Нет-нет, совсем нет.

Е.СУРОВ: Саня Вуксанович еще очень молодая шахматистка, хоть и бывшая. Но вы же сейчас не играете в шахматы?

С.ВУКСАНОВИЧ: Я играю очень-очень-очень редко. Полтора года назад сыграла Лигу и могу похвастаться: две партии сыграла – и две выиграла. И больше не стала играть, хватило.

Е.СУРОВ: А вы имели право не играть? Или вы прямо покинули турнир?

С.ВУКСАНОВИЧ: Нет-нет, я просто приехала на две партии. Это было недалеко от Белграда, я была на работе, просто поехала, сыграла две партии и вернулась обратно. Одну партию я выиграла у девушки, которая вообще играет в сборной, так что неплохо было вспомнить!

Е.СУРОВ: Может быть, вы напомните тем, кто нас сейчас слушает, немножко о себе. Когда вы играли, как вы играли?

С.ВУКСАНОВИЧ: Я 1967 года рождения, мне 46 лет. Фактически в самую силу я играла буквально тогда, когда переставала играть, – где-то пятнадцать-двадцать лет назад. Вот это был период, когда я играла лучше всего. Конечно, я была чемпионкой Югославии, играла за сборную, играла несколько олимпиад и так далее. Но главное, чем я горжусь, – я была двукратная чемпионка Москвы по рапиду. Вот это было интересно! А как я оказалась в Москве? Я окончила ГЦОЛИФК – то есть я московский студент, ученик и могу сказать, что в итоге россияне меня научили играть в шахматы.

Е.СУРОВ: Это институт физкультуры?

С.ВУКСАНОВИЧ: Да-да. Сейчас он как-то по-другому называется, но тогда он назывался Государственный Центральный ордена Ленина институт физической культуры. И я училась там с 1985 по 1989 год.

Е.СУРОВ: А как вы туда попали?

С.ВУКСАНОВИЧ: Это было интересно. Я вернусь немножко назад. Когда я спросила у своего однокурсника Бареева – я училась с Бареевым, с Дохояном, с Георгием Тимошенко, хорошая компания была…

Е.СУРОВ: Ага, так вот с этого и надо было начинать! Когда я спросил, как вас лучше представить, надо было ответить «Человек, который учился на одном курсе с Бареевым и Дохояном».

С.ВУКСАНОВИЧ: Мало того, я их доставала, и им пришлось меня тренировать! Так что мы не только учились. Но вообще ментор и человек, который много мне дал, – это Боря Злотник, который в то время был зав. кафедрой.


Саня Вуксанович, Ася Зиновьева, Юрий Дохоян 

Вот, и в какой-то момент я спрашиваю у Бареева, талантлива ли я? А он говорит: «Вообще!». Я говорю: «Как же так?!». А он: «Нет-нет, ты просто умная, а почему стала играть в шахматы – это вообще непонятно!».

Е.СУРОВ: А, «вообще» имелось в виду – «вообще нет»?

С.ВУКСАНОВИЧ: Да-да, вообще нет! Извиняюсь, я редко говорю по-русски в последнее время, так что, надеюсь, слушатели меня простят.

Е.СУРОВ: Вы обиделись на Бареева?

С.ВУКСАНОВИЧ: Нет, конечно! Как на Женю можно обидеться? Он так честно это сказал! При том это был комплимент – он ведь сказал, что я очень умная и могла научиться чему угодно. А почему решила научиться именно играть в шахматы, это вообще непонятно.


С автором комплимента

С.ВУКСАНОВИЧ: А вообще это я все к тому, как я оказалась в Москве. Так же, как оказалась и в шахматах. У нас есть такой девиз – я попытаюсь перевести с сербского, – который звучит так: «Ничего не успевает так хорошо, как успех». Имеется в виду, что ничего так хорошо не бывает у людей, как предопределенность. То есть вы имеете в чем-то успех – и вот уже тот успех вас определил. Не любовь, не талант, не что-то другое, а просто вы идете за успехом. Когда я была маленькая, я абсолютно случайно научилась играть в шахматы, как-то очень быстро стала чемпионкой среди самых маленьких, потом – старше, старше… И в итоге в 18 лет я не могла понять, чем же мне заниматься в жизни? Я как сноб в отношении образования поступила в самую лучшую школу в Белграде и без лишней скромности скажу, что это самая лучшая школа вообще на Балканах – это математическая гимназия в Белграде, которая имеет очень много мировых успехов. Я поступила там на ядерную физику. А потом, когда в 18 лет заканчивала школу, поняла, что пошла как-то не туда! Все-таки женщина… Знаете, я не феминистка. Женщина – и в ядерную физику, в математику… Это какое-то слишком мужское дело. А шахматы терпели, ждали, пока была трудная школа. Но все равно я вдруг оказалась вторая в молодежном первенстве Югославии. И так хотелось играть в шахматы! А когда мне было 14, я играла турнир в Белграде, где победила Зайцева. Это был турнир в честь 8 Марта, игрался каждый год, он был очень сильный. И она тогда еще мне рассказала, что она закончила институт физкультуры. И в 18 лет я это вспомнила.

Знаете, Стив Джобс говорил, что все кубики складываются не вперед, а назад. И куча какой-то информации, полученной раньше… У меня был друг, папа которого был послом в Москве. И они знали путь, как можно учиться в Москве. А тут я уже знала, что есть такой институт физкультуры, сама пошла в министерство узнавать, и так далее, и так далее. И я поступила просто по обмену студентов в Москву на учебу. И как-то вот это окончательно определило то, что я стала шахматисткой. Поехала одна, в 18 лет, без родителей, без никого. Это было все так необычно!

Е.СУРОВ: Здорово, здорово! Я даже вспомнил: по-моему, не так давно я проходил мимо школы, в которой вы учились, когда летом был в Белграде…

С.ВУКСАНОВИЧ: Там Русский Дом культуры, если вы, может быть, заходили.

Е.СУРОВ: Нет, я просто мимо проходил, и мне сказали, что это – лучшая школа в Белграде.

С.ВУКСАНОВИЧ: Вот это точно. Жалко, что тогда мы не были знакомы – могли зайти на кофе. Я живу на триста метров дальше от этого места. Так что в следующий раз – обязательно!

Е.СУРОВ: Тем, кто нас слушает, я скажу, что мы сейчас с Саней находимся далеко друг от друга, мы не рядом. Вы сейчас в Сербии, в Белграде?

С.ВУКСАНОВИЧ: Да, я в Белграде.

Е.СУРОВ: А мне остается только пожалеть, что тогда мы так и не попили кофе.

С.ВУКСАНОВИЧ: Но в следующий раз – обязательно. Приглашение в силе!

Е.СУРОВ: Хорошо! И что, вы, значит, окончили в Москве этот институт?

С.ВУКСАНОВИЧ: Надо сказать, что я приехала в Москву всего лишь как кандидат в мастера, еще даже не была мастером. И все они – я имею в виду, и Злотник, и Дохоян, и Бареев – очень терпеливо со мной работали.

Е.СУРОВ: А вы тогда уже говорили по-русски? Или вы научились уже в процессе?

С.ВУКСАНОВИЧ: Я учила русский язык в школе, но сами знаете, как можно в школе выучить иностранный язык. Но там было удобно, что когда вы приезжаете в институт, то первые шесть недель все ездили в колхоз. Наверное, новое поколение этого не знает, но вы должны помнить. Или и вы уже не помните?

Е.СУРОВ: Нет, конечно, помню. Я рад, что вы настолько хорошо знаете русский язык, что даже слово «колхоз» еще помните.

С.ВУКСАНОВИЧ: Могу рассказать интересный анекдот про колхоз!

Значит, русские все ездили в колхоз, а все иностранцы, которых было немало в институте физкультуры, все эти шесть недель учили русский язык. И за эти шесть недель можно было действительно неплохо его выучить. Ну и, конечно, в процессе учебы. Я даже на красный диплом училась – была такая хорошая ученица!

А анекдот связан с моим русским языком и с колхозом. Была такая – она и сейчас есть, но тогда она училась со мной – Ольга Орлова. Когда все вернулись из колхоза, я смотрю – одной девушки не хватает. Я спрашиваю: а где же Ольга? Они говорят: у нее сотрясение мозга, и она попала в больницу. Я говорю: ой, кошмар, а что случилось? Они говорят: ей капуста упала на голову. Я сижу и думаю: капуста… Может быть, я не знаю слово «капуста»? Потом говорю себе: подожди, капуста вроде бы на земле растет. И все стесняюсь как-то уточнить у них. Потом снова задаю вопрос: капуста? Да, капуста. Капуста? На голову? Но как? А потом выяснилось, что они просто бросали капусту в грузовик. Но они хоть шахматисты, но не такие догадливые – бросали с двух сторон. И кто-то перебросил капусту так, что она упала Орловой на голову, вот так все и случилось. Просто было смешно, что я уже начала сомневаться в своем знании русского языка и в том, как растет капуста.

Потом с русским стало как-то легче. И, в отличие от иностранцев, которые жили там с семьями и дружили между собой, я жила в общежитии на Сиреневом бульваре и дружила только с русскими, так что мой русский язык был действительно очень хороший! Жалко, что прошло много лет, и я редко разговариваю. Конечно, уже и акцент появился побольше, и набор слов ушел. Но я очень люблю русский язык и горжусь тем, что неплохо на нем говорю.

Е.СУРОВ: А как вам понравилась Москва, когда вы впервые приехали?

С.ВУКСАНОВИЧ: Честно говоря, я была тогда в испуге. Я первые два-три месяца плакала почти каждый месяц. Не знаю, верит ли кто-то в гороскопы, но я – такой упрямый Овен, и я сказала себе: кости оставлю в Москве, но не вернусь! Потому что я в семье один ребенок, меня все считали избалованной. Избалованной – не в том смысле, что у меня было плохое поведение, а просто вокруг меня мама, папа, и все считали, что я не сумею остаться одна в Москве. Первое время было трудно, ведь это были времена еще до перестройки. Я любила Россию и такую, но просто трудно было с продуктами, и вообще жизнь была непростая в Москве для нового человека. Мне нужно было какое-то время, чтобы понять, что к чему. Но потом, конечно, все было очень здорово!

Е.СУРОВ: А когда вы поняли, что назад пути уже нет, вы станете шахматисткой и будете заниматься только шахматами, будете играть в турнирах?

С.ВУКСАНОВИЧ: Такое решение было уже, когда я поехала в Москву. Просто это был выбор между «стать инженером» и «стать шахматистом». Потому что когда вы уже ушли в математику и физику, назад пути нет. Уже я не могла пойти в какую-то экономику, психологию или что-то другое, потому что нельзя было поступить – там были другие условия и другие предметы. Так что в выборе между инженером и шахматистом для меня было ясно, что шахматы я люблю гораздо больше! Такой необычный был выбор. Но потом...

Е.СУРОВ: Тогда логичный вопрос: а как же вы пришли к тому, чтобы покинуть шахматы?

С.ВУКСАНОВИЧ: Во-первых, я не так мало была в шахматах. Это фактически целая жизнь. Я выучилась играть в шахматы, когда мне не было еще и четырех лет, а с шести-семи уже стала участвовать в соревнованиях. А перестала играть в тридцать три года, когда родила дочку. Просто откладывала семью… Я стараюсь в жизни чему-то одному отдаваться полностью. Когда играла в шахматы – играла в шахматы. Например, из всех шахматисток я была единственная, кто всегда, на всех турнирах ложился спать ровно в двенадцать часов. Не могу назвать и двух раз за все время, чтобы я нарушила свой режим. Я очень дисциплинированная, и считала, что пока ты играешь в шахматы, ты не должен заниматься больше ничем. Я очень уважаю женщин, которые могут иметь и семью, и ребенка, и при этом продолжать играть в шахматы, но для меня тут как-то не было вопроса. Я считала, что когда решу родить ребенка, то шахматы в тот же день перестают быть. Так и случилось.

C.ВУКСАНОВИЧ: Честно говоря, может быть, немножко и надоел шахматный мир. Это особая тема, о которой интересно поговорить. Ведь вы начинаете уважать шахматный мир, когда побываете в каком-то другом.

Е.СУРОВ: Хороший афоризм.

С.ВУКСАНОВИЧ: Спасибо. Просто вы не понимаете, насколько мы, шахматисты – как это по-русски? Привилегированные? Есть слово privilege…

Е.СУРОВ: …как много у шахматистов привилегий.

С.ВУКСАНОВИЧ: Да-да. Знаете, когда меня спрашивают: а чем ты занимаешься? – и я отвечаю: я шахматистка, то, конечно, очень частая реакция, с которой многие шахматисты сталкиваются: ох, ты, наверное, очень умная! И я всегда мысленно отвечала: ой, вы не знаете, сколько есть глупых шахматистов! Но когда я побыла в другом мире, поняла, что нет глупых шахматистов! Просто, на самом деле, находиться в кругу очень умных, остроумных людей – это очень большая привилегия.

Е.СУРОВ: Вы сказали сейчас важную вещь. Вы считаете или утверждаете, что в шахматном мире средний интеллект – как средняя температура по больнице – несколько выше, чем у любого другого круга?

С.ВУКСАНОВИЧ: Намного выше! Знаете, я после шахмат имела – и до сих пор имею – карьеру в дипломатии. Я занимала довольно высокий пост, была сначала PR, потом шеф кабинета заместителя министра иностранных дел. Вы знаете… Я могу кого-то обидеть, но честно скажу: ну настолько большая разница в среднем интеллекте – как вы очень вежливо сказали, и я повторю вашу фразу, – что это просто!.. При этом люди такого завышенного мнения о себе! А на самом деле, как говорится, это совсем другой язык. И я поняла, что как-то плохо судила о нас, шахматистах, пока не нашлась другая референтная система, где можно было посмотреть: а что за люди в другом месте? Так что, на самом деле, я стала скучать по шахматам. Шахматы как-то все время тянут меня назад,  это какая-то карма, так что я очень рада, что через какие-то другие вещи, которые я делала и делаю, я вернулась в шахматный мир, снова стала членом это мировой шахматной ассоциации и этого социального общения.

Е.СУРОВ: Мы еще вернемся к тому, чем вы занимаетесь сейчас. Я хотел бы пояснить для совсем уж молодых слушателей. Хотя вы и говорите, что коэффициент интеллекта у тех, кто в шахматном мире, очень высок, но мы все-таки иногда делаем скидку на то, что кто-то может чего-то не знать. Так вот, я просто напомню, что в советские времена, когда Саня росла, была еще маленькой, шахматы были очень популярны в Сербии. Это была очень шахматная страна – может быть, вторая после Советского Союза по степени любви к шахматам.

С.ВУКСАНОВИЧ: Наверное, точно вторая.

Е.СУРОВ: Поэтому не случайно то, что, как Саня говорит, она уже в три с половиной года научилась играть в шахматы. А вы мне говорили – буквально за пару минут до эфира я узнал эту удивительную информацию, – что мы с вами в некотором смысле коллеги.

С.ВУКСАНОВИЧ: Да, это точно. Это одна из вещей – может быть, я так тешусь, – которая мне мешала достичь в шахматах большего. Я ведь имела рейтинг где-то 2365 и была, наверное, 60-я в мире. Ну, пару межзональных неплохо сыграла, пару зональных… Но все-таки я не стала одной из выдающихся шахматисток мира, хотя у нас входила в тройку ведущих. Но я тешилась тем, что не достигла большего в шахматах, потому что у меня на самом деле было много интересов, каких-то талантов и много вещей, которые меня отвлекали от шахмат. И одна из этих вещей – то, что я параллельно с начальной школой ходила в артистичную студию… Ну, для тех, кто потом в фильмах снимается.

Е.СУРОВ: В актерскую?

С.ВУКСАНОВИЧ: Да-да, в актерскую студию, извините, я слово перепутала. И когда мне было лет десять – это опять для молодых слушателей про те времена, – тогда в Сербии, в Югославии было Национальное телевидение-1 и Национальное телевидение-2, причем Национальное телевидение-2 начиналось в пять вечера. То есть фактически было одно телевидение. И вот на этом телевидении я с десяти лет имела свою передачу. Так что, можно сказать, была такая маленькая звезда на ТВ, и это продолжалось не так мало – где-то шесть лет я имела передачу, которая выходила три раза в неделю.

Е.СУРОВ: Вы были ведущей передачи?

С.ВУКСАНОВИЧ: Да, я и еще один мальчик. Это была очень качественная школьная программа, такая образовательная. У меня вообще было очень интересное детство, потому что я в эти времена была знакома буквально со всеми – не знаю, какое слово тут употребить – скажем, значительными людьми в разных областях: от спортсменов до академиков. И это длилось шесть лет. Я параллельно ходила в школу, играла в шахматы…

Е.СУРОВ: Это вам сколько лет было тогда?

С.ВУКСАНОВИЧ: С десяти до шестнадцати. Но я еще и потом была немножко вашей коллегой – делала интервью для спортивного журнала с многими известными шахматистами, потому что в принципе была со всеми знакома. И еще позже я была ведущей в одной шахматной спортивной передаче – для популяризации шахмат. Но это было уже, скорее, хобби, чем работа.

Но смешно то – я уже вам говорила, а теперь расскажу слушателям… Я пожаловалась своему сегодняшнему хозяину, что не люблю свой голос в радио-эфирах и на съемках. Мне кажется, что он слишком детский. А потом выяснилось, что когда я захожу в супермаркет и говорю, например: дайте мне килограмм мяса, – то до сих пор все поворачиваются и узнают меня по голосу.

Е.СУРОВ: Ничего себе!

С.ВУКСАНОВИЧ: Так что это до сих пор осталось. Буквально все помнят: ах, это та маленькая ведущая!

Е.СУРОВ: Настолько популярная была передача?

С.ВУКСАНОВИЧ: Она была очень популярная.

Е.СУРОВ: А вы, значит, были популярной ведущей тогда.

С.ВУКСАНОВИЧ: Да-да. И представляете, я потом такая появлялась на шахматных турнирах и играла в шахматы и даже бывала чемпионкой! Это все было довольно забавно.

Е.СУРОВ: Так вот же где вы впервые познали, что такое успех! Вы к восемнадцати годам уже были успешной леди.

С.ВУКСАНОВИЧ: Спасибо, спасибо. Но для меня это тогда ничего не значило. Я уехала в Россию, где была абсолютно никому не известна и плюс ко всему еще и плохая шахматистка.

Е.СУРОВ: Подождите, но я по опыту знаю, что если человек хоть сколько-то проработал на телевидении или хоть в каком-то качестве там побывал, то он все равно желает туда возвратиться. А у вас не было желания продолжить и вообще сделать карьеру на телевидении?

С.ВУКСАНОВИЧ: Знаете, нет. Интересно, что мне это все как-то очень мешало – что меня все узнавали и, я бы сказала, душили. У меня была пара предложений сняться в фильмах, но я отказалась. Не находила себя в этом мире. Все-таки мой мозг более математический, и образ жизни такой… Я рано ложусь спать, не веду ночной образ жизни – я просто по типу не принадлежу к ТВ, кино и журналистскому миру.

Е.СУРОВ: Вы более правильная женщина…

С.ВУКСАНОВИЧ: Да-да, я такая порядочная. Не курю, не пью, не танцую.

Е.СУРОВ: Да что вы говорите!

С.ВУКСАНОВИЧ: Да, я почти скучная. Если бы не была такая болтливая, то была бы страшно скучная.

Е.СУРОВ: Скажите, а вы в процессе своей шахматной карьеры и сейчас следили и следите за своими однокурсниками? За Бареевым, за Дохояном?

С.ВУКСАНОВИЧ: Да, я следила и очень болела. За некоторых людей, скажем так, страстно болела. Но надо сказать, что в какой-то момент я немножко упустила нить событий – это лет пять-шесть назад, пока росла дочка. Поверьте, если бы в тот момент меня спросили, кто сейчас чемпион мира, я бы задумалась. Настолько я тогда ушла и посвятила себя абсолютно другим делам!

Е.СУРОВ: Простите, боюсь, что если бы вас тогда спросили, кто чемпион, и вы бы задумались, то проблема здесь не только в вас. Надо бы задуматься кое-кому еще.

С.ВУКСАНОВИЧ: Слушайте, правда, они меняются как-то очень часто! И система все время меняется, за этим надо все время следить.

Е.СУРОВ: Но сейчас вы знаете, какая система? Или тоже не следите?

С.ВУКСАНОВИЧ: Нет-нет, сейчас слежу очень тщательно. Я же говорю: раз я вернулась, то я вернулась. Сейчас слежу за всеми и болею за некоторых. И вообще, очень интересно это все! Конечно, я болею за старых друзей. Вот Крамник один из тех, с кем я много лет в очень неплохих отношениях, и кто не из моего поколения, кто младше. Просто он очень рано стал хорошим, успешным шахматистом и как-то пересекся со многими поколениями. Вот за него я в какой-то момент болела, чтобы он сначала стал чемпионом, а потом остался.

Е.СУРОВ: И вам еще предстоит за него поболеть.

С.ВУКСАНОВИЧ: Конечно-конечно!

Е.СУРОВ: Скажите, а чем вы сейчас занимаетесь?

С.ВУКСАНОВИЧ: Сейчас я работаю. Ушла из министерства иностранных дел. Никто не уходит с этой работы, а я ушла.

Е.СУРОВ: Подождите, значит, вы работали в министерстве иностранных дел…

С.ВУКСАНОВИЧ: На очень высоком посту, все было хорошо и престижно. Но мне там не понравилось, и я ушла. Обычно никто так не делает.

Е.СУРОВ: Особенно слушатели из России – они вам сейчас просто не поверят.

С.ВУКСАНОВИЧ: Я клянусь! Вот клянусь и держу руку на сердце. Я просто ушла. Конечно, это было связано с некоторыми обстоятельствами. У меня был прелестный шеф, а потом его поменяли на другого, с которым я никак не могла сочетаться. И надо еще признаться, что в те времена эта должность была очень мало оплачиваемая. Мой муж – я тогда имела мужа, сейчас больше не имею – говорил, что он мне должен доплачивать дополнительно, чтобы я туда шла. То есть затрат было больше, чем можно было там заработать. И моя девочка Гала – мою дочку зовут Гала, не Галя, как по-русски, а Гала – поступала в первый класс.

Е.СУРОВ: Знакомое имя…

С.ВУКСАНОВИЧ: Да-да. И я считала, что если могу себе позволить – а я могла в тот момент материально себе позволить – не работать несколько лет, то я должна себя посвятить ей. Как я это называла, «поставить систему». И это так и было. Я добилась своего – она сейчас очень хорошая ученица, чемпион по математике и так далее.

Так что так получилось, что я ушла оттуда. Но меня шахматы ждали на тот момент. Так получилось, что после 50-летних попыток в Сербии шахматы вошли в школьную программу как факультативный предмет. Это действительно большое достижение для шахмат, и это говорит как раз о том, что шахматные традиции в Сербии и вообще во всей Югославии очень сильные. И в какой-то момент мне звонит председатель Шахматного союза Сербии и говорит: «Саня, ты должна сесть и написать книжку. Если не ты, то кто?». Мне это, конечно, польстило, но я спросила: «Почему же я?». «Ты же училась в Москве, ты все это знаешь, ты проходила практику». И вы знаете, у меня родилась идея книжки за сорок минут! Я за сорок минут имела уже всю картину книги в голове. Позвонила Ивану Марковичу – международному мастеру, с которым мы все делаем вместе, одному из моих лучших друзей – и сказала: «Иван, мы должны написать книжку! Ты будешь писать это, я это» – в общем, всю картину уже расписала. И вот это была маленькая дверь, через которую я стала возвращаться в шахматы.

Потом мне предложили быть в тренерской комиссии ФИДЕ, когда был Разуваев, Михальчишин и остальные. Я там была два года, это было факультативно. В том смысле, что это было не за деньги, а как такая волонтерская работа.

Конечно, потом пришлось начать работать. И сейчас работаю в Телекоме. Я – личный ассистент председателя компании. Это такая хорошая красивая организационная работа, недалеко от моего дома, очень удобно, она оставляет мне много времени, работа нетрудная, дочка уже выросла, ей 14 лет будет в апреле…

С.ВУКСАНОВИЧ: И тут меня шахматы ждали снова! Собралась компания очень хороших людей и очень качественных шахматистов, которым была нужна и организационная помощь, и немножко финансовая, и я как-то взялась за это дело. Чтобы лучше объяснить: мы имеем фирму, то есть общество, которое занимается дебютами. Тут тоже надо объяснить, почему. Одна из вещей, которая меня оскорбляла, когда я еще была шахматисткой – кроме того, что Женя говорил, что я не талантливая, а только умная, – это когда мне говорили, что я не талантливая, а ужасна в теории – на 2600, и со мной нельзя выйти из дебюта.

Е.СУРОВ: То есть имеется в виду, что вы были сильны в теории?

С.ВУКСАНОВИЧ: Я в теории была ужасно сильна. Когда говорю «ужасна сильна», то сравниваю с рейтингом Эло. Я теорию знала на 2600, а играла на 2350.

Е.СУРОВ: Но мы поясним, что это было тогда. 2350 тогда – это не совсем то, что 2350 сейчас.

С.ВУКСАНОВИЧ: Да-да. Но дело в том, что тогда меня этим хотели оскорбить, а я-то считала это комплиментом. Я считала, что трудолюбие всегда должно быть вознаграждено и должно уважаться. И что тот, кто говорит: ой, я талантливый, но я просто не работаю, а если бы работал, то был бы хороший, – то он на самом деле трус и лентяй. Надо просто сесть и выучить теорию!

Так что мне эта идея про дебюты сразу понравилась. Я сейчас немножко в шутливой форме все это говорю, но если серьезно…

Е.СУРОВ: Нет-нет, все нормально. А зачем нам слишком серьезно? Если уж вы мне подарили сербскую пословицу, то я вам скажу русское выражение: «Все глупости делаются с серьезным выражением лица». Поэтому не будем слишком серьезны.

С.ВУКСАНОВИЧ: Отлично-отлично! Я имею в виду «серьезно» в плане того, что всегда было трудно – и двадцать лет назад, и сорок, и сейчас, и молодым людям, и занятым людям, и даже шахматистам очень высокого класса – находить достаточное количество ресурсов, силы воли, времени, чтобы позаниматься дебютами. Шахматисты не успевают заниматься другими, гораздо более интересными и фундаментальными вещами – такими, как миттельшпиль и эндшпиль, – потому что слишком много времени уходит на дебют. И наша идея была в том, чтобы как-то сделать за людей эту, условно говоря, черную работу. То есть каждому преподнести один очень-очень неплохой, высокого уровня дебют, а он пусть уже сам потом анализирует с компьютером, что он хочет, как он хочет, и так далее. И вот эта идея мне по сути не могла не понравиться, потому что – опять возвращаюсь к этому – я всегда чувствую себя уютно, когда сажусь играть, если знаю, что первые пятнадцать ходов у меня ничего не случится. А потом уже будем разбираться.

Так что мы взяли и сделали chessopenings24-7.com. Имеется в виду, что он работает все время. Мы много чего еще хотим сделать. Хотим добавить базы, формы и так далее. Конечно, мы развиваемся и – вот, стучу по дереву – даже становимся узнаваемыми, люди уже узнают как-то наше качество. И вот что забавно. Мы сделали наш сайт с идеей, чтобы молодым игрокам – любителям и полупрофессионалам – приблизить высокую теорию, чтобы они могли на одинаково ровном уровне начать играть с профессионалами высокого класса. А получилось так, что на данный момент намного быстрее все это узнали – конечно, они пользовались и нашим сервисом, и нашим сайтом – шахматисты гораздо более высокого класса. И мы сейчас смеемся, что можем из наших пользователей сделать турнир какой-то очень высокой категории. На самом деле, мы хотели это сделать для других – для женщин, для молодых спортсменов. Просто чтобы они не тратили кучу денег и занимались с тренером миттельшпилем, эндшпилем, а не тратили время и деньги на дебют, который можно сделать более дешевым. Я имею в виду, чтобы каждый мог сесть играть, и уже имел для себя какой-то дебют. И мы хотим это обновлять, чтобы оно все время было свежее, с новыми анализами и так далее.

Так что сейчас мы занимаемся этим, и это меня как-то снова вернуло в шахматный мир, причем масштабно вернуло. И сейчас это для меня дополнительное любимое дело, а не работа. Просто мне это очень нравится.

Е.СУРОВ: Хобби.

С.ВУКСАНОВИЧ: Да-да.

Е.СУРОВ: Во-первых, мне здесь совершенно справедливо напоминают, что фраза, которую я процитировал, – это не какое-то абстрактное выражение или пословица, а это фраза из кинофильма «Тот самый Мюнхгаузен». Слова эти произносит Янковский, а автор сценария – Григорий Горин, он же и автор этой фразы.

А теперь у меня к вам вопрос. Представим, что я шахматист среднего уровня – скажем, 2500, – гроссмейстер и хочу подготовиться к турниру или даже к отдельной партии с помощью вашего сервиса. А как я могу быть уверен, что вы мне предложите хороший продукт? Ведь над дебютами у вас работают определенные гроссмейстеры, я правильно понимаю?

С.ВУКСАНОВИЧ: Да-да, вся гроссмейстерская команда.

Е.СУРОВ: Но, зная немножко гроссмейстеров – я все-таки тоже вращаюсь в шахматном мире, – я могу сомневаться, что…

С.ВУКСАНОВИЧ: …что они что-то спрятали?

Е.СУРОВ: …что конкретный гроссмейстер мне вот так вот все и покажет, что у него есть за душой! Пусть даже и за деньги. Я уж не знаю, какие у вас там деньги – может быть, не очень большие, – но все равно.

С.ВУКСАНОВИЧ: Я вас отлично понимаю, и ваши сомнения абсолютно правильные, потому что действительно это очень логично, и мы об этом знаем. Даже тренер всегда что-нибудь, но для себя и задержит, «припрячет» и так далее. Я, конечно, не имею возможности вас убедить, что наши не прячут. А знаете, почему? Потому что все это пока еще энтузиазм. Эти люди так много работают! Компания ведь не такая большая – это Борис Аврух, Вадим Звягинцев, Борки Предоевич, Боян Вучкович. Это я назвала не всех, только наиболее выдающихся. Они все и выдающиеся теоретики, и креативные, и так далее. Есть еще несколько человек – Драган Шолак, Драган Барлов, Драган Паунович, Славиша Бреньо и Александр Ковачевич. Это пока та команда, на которой все держится. И они с такой любовью и трудолюбием работают, и не хотят свое имя заложить впустую. То есть сами понимают, что раз они сами это написали, и если вдруг это будет неправильно, то они себя дискредитируют.

Е.СУРОВ: Испортят себе репутацию?

С.ВУКСАНОВИЧ: Вот именно. Когда вы сидите, например, рядом с учеником, то кто же знает, что вы там показали или не показали. А тут это просто слишком явно. Ведь это как будто их маленькое дело. Это как будто вы книжку пишете, и вот этот каждый дебютный индекс – это как будто отдельная маленькая книжка. Другое дело, что это огромный материал, и невозможно все успеть слишком тщательно посмотреть. Но в том и идея, что мы будем над этим работать бесперерывно, будет все больше и больше материала добавляться. Вся эта идея очень хорошая. Но выдержим ли мы экономически, выдержат ли ребята столько работы? Потому что мы будем обязаны в какой-то момент сделать этот проект более коммерческим, чтобы еще большее количество людей подключить, и тогда это будет уже на другом финансовом уровне. Я не могу, конечно, поручиться, но пока все так стабильно и так хорошо. Они очень хорошо работают! Мне их даже иногда жалко, настолько они себя целиком этому отдают. И я пока просто горжусь и качеством работы, и просто их энтузиазмом.

Е.СУРОВ: А вы сами за нынешней теорией следите? Вы же все-таки любительница дебютов.

С.ВУКСАНОВИЧ: Честно говоря, нет. Вы знаете, так все забывается, это так страшно! Но если наступит момент, когда я захочу сыграть какой-нибудь турнир, я сяду и выучу точно!

Е.СУРОВ: А когда садитесь, то не становится скучно? Вот, мол, опять, столько лет уже прошло, и снова эти дебюты смотреть…

С.ВУКСАНОВИЧ: Вы знаете, когда я играла ту партию в сербской лиге… Я села на пять часов, посмотрела, вышла, стала делать свои ходы до пятнадцатого хода, как всегда. И как-то легко выиграла. Знаете, дебют – это страшный перевес! Это Магнус может играть без дебюта. Но он такой один. И то – условно, что без дебюта. Имею в виду, что он как раз на дебют не делает акцента. Но для всех остальных дебют – это… Мы попросили Александра Халифмана, чтобы он честно посмотрел наш сайт и написал нам, что он об этом думает. Сейчас мы ждем, пока программист сделает какую-то там часть, и на днях выйдет его рецензия. Вы знаете, я была очень и очень удивлена его отзывом – все мы знаем, кто такой Александр Халифман в плане теории. Он мне подтвердил – я и сама так думала,– что теория сейчас становится даже более важной, чем она была даже двадцать лет назад. А я помню, насколько она была важна двадцать лет назад! Так что вот так, интересно все.

Е.СУРОВ: А не задумывались ли вы над тем, что вы делаете некую работу, которая в скором времени полностью пойдет в мусорную корзину, если шахматы, как многие предсказывают, просто прекратят свое существование в нынешнем виде? Из-за компьютеризации, и так далее. Просто перейдут на некие другие шахматы, условно говоря, на шахматы Фишера, или на какие-то другие, и дебют будет уже не нужен. А вы сейчас делаете фактически бесполезную работу.

С.ВУКСАНОВИЧ: Я вас отлично понимаю. Этот вопрос у меня в голове крутился и двадцать лет назад. Мне уже тогда казалось, что все, через месяц – ну, это условно, я, конечно, шучу – шахматы закончатся. Но сейчас я поняла: они никогда не закончатся. Всегда тот, который лучше помнит, обыграет того, который хуже помнит. Конечно, если не ошибется потом. Поэтому сколько бы кто-то и что-то ни анализировал… Я однажды спросила одного из выдающихся молодых российских шахматистов: «Твой коллега повторил твой дебют, который ты играл и играл плохо, а он сыграл еще хуже, как же так?». Это, конечно, мне мои подсказали, – это чтобы вы не думали, что я так уж слежу. Просто моя редакция так следит за всем! И они мне говорят: слушай, вот он сыграл, а тот сыграл, и так далее. И я спрашиваю об этом шахматиста, и он отвечает: «Да, я же не помнил анализы. А он-то вообще не помнил!» То есть я хочу сказать, что даже гроссмейстеры высокого уровня, которые дома анализируют и все на доске знают, не могут через месяц или два держать в голове триста анализов. Они их забывают, и игра все равно идет, скажем так, неизвестная. Так что, я думаю, шахматам не грозит конец.

Е.СУРОВ: Понятно. То есть вы сейчас снова полностью погружены в шахматы.

С.ВУКСАНОВИЧ: Да, и я очень счастлива! Я ездила в Ригу… Есть одна вещь, которой я горжусь, – это то, что АШП фактически подтвердила наше качество. Потому что они бы побоялись за имя своей Ассоциации, а они просто нас рекомендуют. Может быть, вы видели, на сайте написано, что нас рекомендует АШП. И вот они делали турнир в Риге, я просто с удовольствием туда поехала, просто понаслаждалась, снова почувствовала ту атмосферу высокого турнира. Широв был очень хороший хозяин, все хорошо организовал. Потом я заехала в Москву, так что я действительно очень-очень счастлива и рада вернуться в шахматный мир.

Е.СУРОВ: Ну что я могу сказать? По-моему, Бареев…

С.ВУКСАНОВИЧ: Я его видела в Москве.

Е.СУРОВ: Нет, я хотел сказать, что та фраза, которую он сказал… в каком году?

С.ВУКСАНОВИЧ: Я училась в 1985–1989, значит, он ее сказал, например, в 1987 году.

Е.СУРОВ: Значит, двадцать шесть лет назад он был прав, когда сказал, что вы умная женщина.

С.ВУКСАНОВИЧ: Спасибо большое…

Е.СУРОВ: И вы его сейчас увидели?

С.ВУКСАНОВИЧ: Да, я его увидела. Мы так давно не виделись! Собрались однокурсники, они меня очень тронули, они приехали из Подмосковья, из других городов, мы все увиделись, все было так сентиментально! Я даже написала в Фейсбуке о том, что я действительно почти забыла, насколько я люблю этих людей! Так что все было очень красиво!

Е.СУРОВ: Спасибо, Саня, мне было очень приятно с вами поговорить. А если уж честно – то просто послушать вас было приятно.

С.ВУКСАНОВИЧ: Спасибо огромное! Вы очень хороший слушатель, и извините за мою болтливость.

Е.СУРОВ: Нет, ну что вы. Это то, что нужно в прямом эфире на радио.

С.ВУКСАНОВИЧ: Спасибо большое.

Е.СУРОВ: А вот сейчас, когда мы закончим, вы включите, пожалуйста, сайт. Потому что песня, которую я сейчас поставлю, будет специально для вас звучать.

С.ВУКСАНОВИЧ: Обязательно! Вот уже включаю. Спасибо, до свидания!


  


Смотрите также...

  • Длительность: 2 мин. 38 сек.

    Е.СУРОВ: Шахрияр Мамедъяров, победитель турнира по блицу в Сочи. Сложно было победить?

    Ш.МАМЕДЪЯРОВ: Вы знаете, после первого дня я думал, что все будет не так сложно, потому что играл интересно. Думаю, что сегодня я играл лучше, чем вчера, как ни странно.

    Е.СУРОВ: Правда?

  • Е.СУРОВ: Владимир Крамник здесь, в Ханты-Мансийске, как и все остальные гроссмейстеры. Скажите, Владимир, сейчас многие шахматисты пользуются Твиттером, Фейсбуком, и благодаря этому мы кое-что знаем о них: как они готовились к турниру, где они были (один тут, другой там), кто когда приехал. А о вас мы не знаем ничего. Вы можете, не раскрывая больших секретов, все же рассказать, когда вы приехали, как и где готовились к турниру?

  • Е.СУРОВ: Мы на открытии «Аэрофлота», которое уже закончилось. Алиса Галлямова, которая будет играть в «Аэрофлоте», рядом со мной. Алиса, вы теперь перешли на быстрые шахматы и блиц?

    А.ГАЛЛЯМОВА: Пока на быстрые. Во-первых, это отнимает не столько энергии, не так много дней, поэтому это интересно. Я решила приехать поиграть, увидеть знакомых, пообщаться. 

  • Е.СУРОВ: Это Chess-News, мы в поселке Новханы, что близко к Баку, на фестивале «Баку-опен». Вместе со мной – рейтинг-фаворит фестиваля Шахрияр Мамедъяров, который, впрочем, пока что держится в тени.

    Ш.МАМЕДЪЯРОВ: Да. Как ни странно, турнир сложился не самым удачным образом.

  • Встречаются Илюмжинов и Полсон.
    – О! Боже мой, Боже мой, кого я вижу, какой человек! Очень рад вас видеть.
    – И я очень рад.
    – И я очень рад вас видеть.
    – И я очень рад.
    – И я вас…
    – И я вас…
    – И я…
    – И я…
    – Очень рад.
    – Очень рад.
    – Вы надолго к нам?

  • (по телефону)

    Е.СУРОВ: Сегодня завершилась Высшая лига. Ваши впечатления от турнира?

    И.ЛЕВИТОВ: Ну какие впечатления? Мне кажется, получился хороший турнир. Все боролись, у всех до конца сохранялась мотивация. Так что все нормально. Единственное – меня как-то семисотники разочаровали.

    Е.СУРОВ: Да, это правда.

  • Е.СУРОВ: Мы снова на Мемориале Таля, я Евгений Суров, рядом со мной, наконец-то, Алексей Широв. С победой вас!

    А.ШИРОВ: Спасибо.

    Е.СУРОВ: Ваши ощущения. Простите за такой банальный вопрос, но первая победа в турнире…

  • Е.СУРОВ: 21.04 московское время, прямой эфир Chess-News. Вот мы наконец дождались – на прямой связи Легница, наш корреспондент Мария Боярд и гроссмейстер из Украины – уже второй гроссмейстер из Украины на сегодня – Александр Арещенко, который завершил свою партию. Александр, слышно ли нас?

    А.АРЕЩЕНКО: Да, добрый вечер!

    Е.СУРОВ: Добрый вечер. Правильно ли я понимаю, что ваша партия на первой доске с Романовым завершилась вничью?

  • Е.СУРОВ: Это Chess-News, я Евгений Суров, рядом со мной Алиса Галлямова, которая спешит на поезд, который через полтора часа, как мне сказали…

    А.ГАЛЛЯМОВА: Ну, это не обязательно говорить…

  • Е.СУРОВ: Сергей Карякин, Вейк-ан-Зее, первое очко... И первый вопрос: как вы это очко завоевали? Расскажите о сегодняшней партии с Люком ван Вели.