Алексей Широв: "Музыку теперь слушаю только на youtube"

Вторник, 17.12.2013 00:33
Аудио: 

You may need: Adobe Flash Player.

Запись прямого эфира: 16.12.2013, 21.00

Е.СУРОВ: Московское время 21 час 02 минуты, прямой эфир радио Chess-News, у микрофона Евгений Суров, и мы с Алексеем Шировым настраиваем связь.

А.ШИРОВ: Добрый вечер, Евгений!

Е.СУРОВ: Алексей Широв – гроссмейстер, который в последнее время неоднократно заявлял о себе, в частности, на нашем сайте. Во-первых, он сыграл матч с молодым гроссмейстером Даниилом Дубовым, и очень успешно. А после этого опубликовал резонансную, ожидаемо громкую статью-воспоминание о своем несыгранном матче с Каспаровым. Алексей, я бы предложил сегодняшнюю нашу беседу условно разделить на три части. В первой мы, может быть, поговорим немножко о матче с Дубовым, в условно второй части мы уделим внимание тем вопросам, которые пришли на сайт уже сейчас или еще придут за время эфира, а в третьей части поговорим на тему несыгранного матча и на любые другие свободные темы.

А.ШИРОВ: Я согласен.

Е.СУРОВ: У меня такая схема родилась в голове после того, как я подготовил музыку, которую выбрал Алексей, и мы можем эти условные части разделить песнями.

Итак, матч с Дубовым. Что скажете? Со стороны сложилось такое впечатление, что произошло некое разочарование. Потому что ожидался некий матч поколений. Понятно, что по предстартовым раскладам вы все-таки были, наверное, фаворитом, но мы же понимаем, что молодые гроссмейстеры всегда опасны – тем более такие, которые подают надежды, имеют постоянную динамику роста. Однако матч сложился в одни ворота. Как вы думаете, с чем это связано?

А.ШИРОВ: Вы понимаете, Евгений, я отвечу совершенно банально: я разочарованным быть не могу, я могу только быть довольным результатом. Вообще делать какие-то сложные выводы трудно, но, наверное, результат именно этого матча связан с тем, что в моей карьере было много сильных именно матчевых результатов. Например, в 1999 году мне удалось победить Юдит Полгар со счетом 5.5-0.5. Но ведь этот счет тоже никак не отражал разницу в силе игроков. Были у меня матчи и с сильнейшим на тот момент чешским гроссмейстером Збынеком Храчеком в 1998 году, который тогда тоже входил в число 30–40 лучших шахматистов мира. И тоже выиграл тогда со счетом 5-1. Так что сложно мне сказать, почему так получается. Я могу быть только довольным тем, что так иногда все-таки получается. Наверное, в матчах очень важный момент – это кто первым нанесет удар, и сможет ли человек, первым нанесший удар, удержать его в следующей партии. А потом выходит, что если все так и получается, то счет оказывается не совсем адекватным с точки зрения сравнения силы игроков. Безусловно, я считаю Даниил Дубов абсолютно заслуженно дошел до третьего круга в Кубке мира, заслуженно играл в суперфинале чемпионата России. Поэтому я считал перед матчем, что победа даже с минимальным счетом будет уже большим успехом для меня, несмотря на то, что победа с минимальным счетом не принесла бы мне роста в рейтинге. Но я все равно считал, что если удастся набрать хотя бы 3.5 из 6, то я буду очень доволен. Но получилось, как получилось. Тут уже ясно, что если бы мы снова начали играть матч из шести партий, то такого счета, скорее всего, все-таки не было бы. Не знаю, что еще можно сказать.

Е.СУРОВ: Вы серьезно готовились к этому матчу?

А.ШИРОВ: Так получилось, что практически не готовился. Даже партии соперника начал смотреть в день первого тура.

Е.СУРОВ: Я подумал, что сейчас было бы интересно задать тот же вопрос Даниилу Дубову. И будет смешно, если он скажет, что, наоборот, готовился к матчу.

А.ШИРОВ: Я как раз не хочу этим кичиться или гордиться. Просто так получилось. У меня не было особо времени подготовиться к этому конкретному матчу. Просто перед этим, в начале ноября, у меня была чешская лига, где я выступил не очень удачно. Потом в Латвии были всякие мелкие общественные дела, я сыграл в двух быстрых турнирах, которые мы часто делаем в Латвии на внутреннем латвийском уровне. Мне даже трудно объяснить до конца, почему так вышло, что я не подготовился к матчу. Можно даже сказать, что мне отчасти стыдно за это. С другой стороны, этот никак не повлияло на результат.

Е.СУРОВ: Я помню, что примерно два года назад в одном из интервью нашему сайту вы говорили, что вы совсем не амбициозный шахматист. А по матчу с Дубовым сложилось такое впечатление, что это все-таки не совсем так. Потому что иной шахматист, скажем, зафиксировал бы преимущество в счете, например, в два очка, и остановился бы на достигнутом. А тут вы каждую партию играли, скажем так, по-настоящему.

А.ШИРОВ: Мне кажется, это не совсем корректная параллель. Естественно, когда у меня было преимущество в два очка, то, само собой, что в четвертой партии меня бы устроила ничья. Я ее как раз играл черными, Даниил стремился к победе, и надо сказать, что с практической точки зрения он очень хорошо все сделал. Партия была очень острая, до какого-то момента мне удавалось находить интересные ходы, я пожертвовал ладью – как показал потом компьютер, за ладью в тот момент у меня была достаточная компенсация, и если Даниил хотел получить перевес, он должен был эту ладью не забирать. Но это легко говорить, когда уже все проанализируешь. Но именно после жертвы ладьи я сделал два хода слишком быстро, после чего моя позиция стала близкой к безнадежной. Ну, а потом уже ошибся Даниил, и в итоге мне удалось выиграть.

Я не возражал против острой борьбы, потому что считал, что чем острее борьба, тем больше у меня может быть контршансов. Я не хотел просто так пытаться черными сделать ничью, чтобы соперник в какой-то момент, грубо говоря, начал играть на два результата, а все-таки хотел, чтобы борьба шла на три результата, раз сопернику нужна победа.

И потом, как раз то, о чем вы говорите, в какой-то степени случилось в самой последней партии. Ведь на самом деле в последней партии у меня был какой-то определенный перевес и шансы на выигрыш. Я даже подсознательно это чувствовал. Но, скорее, подсознательно. Потому что когда я внимательно пытался понять позицию, мне она все-таки казалась ближе к равенству, чем к перевесу. Хотя позже оказалось, что я могу попробовать сыграть и эту партию на выигрыш. Но поскольку ничего ясного я не видел, то подумал: а почему бы не сделать ничью? Матч уже выигран. Ну, а потом компьютер показал, что шансы сыграть на выигрыш, безусловно, были. А учитывая перевес во времени… Ну, ладно, я не говорю, что упустил победу, позиция была достаточно сложная. Скорее, просто так получилось, что соперник сначала хотел спасти матч, а потом, в пятой партии, я получил перевес белыми, и там тоже уже было не до того, чтобы как-то все сворачивать.

Не знаю, я не очень следил за историей товарищеских матчей, по всем векам, но в моих матчах, повторяюсь, часто получалось так, что счет не соответствовал реальной разнице в силе.

Е.СУРОВ: Не скромничайте.

А.ШИРОВ: Я бы лучше взглянул на этот вопрос с другой стороны. Наверное, единственный матч, который я проиграл в своей жизни, – это Левону Ароняну, претендентский матч в 2007 году в Элисте. Выигрыш того матча выводил на чемпионат мира в Мексике.

Е.СУРОВ: Вообще единственный матч?

А.ШИРОВ: Ну, из таких матчей-матчей, наверное, единственный. И там я проиграл в очень сложной борьбе первую партию. А дальше уже началась жесткая игра, потому что я должен был вроде бы отмазаться, а в то же самое время Аронян, естественно, хотел нанести второй удар, чтобы уже окончательно решить вопрос с матчем. И так получилось, что в последних пяти партиях были шансы как у меня – сравнять счет, так и у него – довести результат до +2. Но все пять партий закончились вничью. Скорее всего, самый важный отрезок – это когда счет становится +1 в пользу одного из соперников. Вспомнить тот же матч Ананд – Гельфанд: все мы помним, что Ананду удалось отыграться сразу же. А вот уже в матче Ананд – Карлсен все наоборот: Ананд оказался, скажем так, совсем не в форме, потому что, проиграв партию, он на следующий день даже не смог получить реальных шансов на выигрыш. Видимо, так расстроился, что проиграл.

Кстати, я вынужден заметить, что совершенно забыл про собственный матч финала нокаута с тем же Виши Анандом.

Е.СУРОВ: А я об этом вспомнил, но подумал, что, может быть, вы его не считаете за полноценный матч.

А.ШИРОВ: Ну, это же все-таки был нокаут, то есть один турнир. Но, с другой стороны, учитывая, что мы переехали из Дели в Тегеран, получилось, что это был отдельный матч. И там было абсолютно то же самое: я проиграл вторую партию в ничейной позиции, расстроился, на следующий день не смог добиться белыми какого-то перевеса в позиции. Чувствовал, что все идет не так, что ты не можешь отыграться, и это сослужило мне дурную службу: партию проиграл без борьбы. Но так часто происходит в матчах.

Поэтому, конечно, сам формат матчей очень сильно отличается от турниров. В турнирах очень часто бывает так, что даже если ты играешь неудачно, то в какой-то момент ты играешь с новым соперником, уже успокаиваешься и просто играешь обычную партию. И неожиданно можешь… У меня, например, был неудачный турнир в Линаресе,  я там имел -3 или -4 в первой половине. Тем не менее, во второй наиграл около 50 процентов. Понятно, что все равно не в форме, и все такое, но все-таки я играл уже немножко на другом уровне. А в матчах часто бывает такой момент, что ты или спасаешь, или не спасаешь –  и это как-то влияет на игру. Опять же, результат 5-1 выглядит со стороны странным, но на самом деле такое бывает.

Е.СУРОВ: Я напомню тем, кто хочет задать вопрос: вы можете это сделать либо прямо на нашем сайте, кликая по ссылке «Задать вопрос», и написав там в комментариях. А мне потом самое главное – не забыть обновить эту страницу и проверить, не появились ли новые вопросы. Конечно, какие-то вопросы пришли до начала эфира, мы с Алексеем их уже видели. А также вы можете задать вопрос, например, в Твиттере, если в краткой форме, или даже в Фейсбуке – я нашу страницу в Фейсбуке тоже чуть позже обновлю. Так что не стесняйтесь, спрашивайте! Если не очень поздно напишете, то Алексей еще успеет ответить.

Алексей, а к вам у меня такой вопрос. Как вы вообще относитесь к матчам, применительно к нашим сегодняшним дням? Вот заканчивается 2013 год… Считаете ли вы это интересной формой, если угодно, шахматного соперничества?

А.ШИРОВ: Конечно, нельзя забывать о том, что все-таки матчи идут с тех времен, когда сильных шахматистов было немного. Когда, допустим, Полу Морфи нужно было приехать из Америки в Европу, чтобы встретиться с ведущими шахматистами Европы на тот момент, где он просто начинал играть сначала с одним, потом с другим, потом с третьим – и действительно у него получалось все в матчах, потому что турниры тогда никто не организовывал. И мне кажется, что традиция матчей идет еще с тех времен. То есть в какой-то степени, может быть, Морфи и зародил эту традицию, если подумать. Ведь предыдущим некоронованным чемпионом был Андерсен, и он завоевал этот титул на турнире. Ладно, мы можем вспоминать о том, что много раз были матчи между Стаунтоном и Сент-Аманом – но там было чистое противоборство Франции и Англии, а до этого – то же самое Мак-Доннелл – Лабурдонне. Я немножко подзабыл историю и не помню точно, где они играли, но факт был в том, что под игрой двух конкретных людей подразумевалось большое соперничество держав, а не просто два человека играли сами за себя. То есть Мак-Доннелл играл за Англию, Лабурдонне – за Францию, и со Стаунтоном и Сент-Аманом было то же самое, правда, результат был обратный.

А сейчас, конечно, сильных шахматистов очень много, и матч с Даниилом Дубовым… Я, грубо говоря, 50-ый в мире, Даниил пока что поскромнее, и, конечно, получается, что вроде как непонятно, в чем конкретный смысл этого матча. Ясно, что слишком большого внимания к такому матчу уже не будет. Смысл был, но не сказать, чтобы уж такой особый.

Е.СУРОВ: Скажем, не столь явный.

А.ШИРОВ: Да. Но, с другой стороны, можно говорить о том, что это проект одного конкретного человека, мецената Олега Скворцова. Олег уже проводит крупный турнир в Цюрихе, какие-то дополнительные проекты. И нормально, что эти проекты не связаны с каким-то большим количеством шахматистов. Поэтому с точки зрения такого полу-частного матча, организованного частным меценатом, все получилось как раз очень и очень логично. А вопрос о том, насколько все сложилось – это, скорее, вопрос уже к Олегу как к меценату матча, а не ко мне. Но со стороны я думаю, что Олег достиг тех целей, которые у него могли быть. Хотя, конечно, мне об этом сложно рассуждать.

Е.СУРОВ: Кстати, я знаю, что Олег Скворцов часто играет партии с сильными гроссмейстерами. Вы с ним не играли во время матча?

А.ШИРОВ: Да, в выходной день мы с ним сыграли две партии. Скажем так, мы играли не совсем в турнирной обстановке, скорее, в дружеской, поэтому говорить о результате немножко странно. Цель партий была, в первую очередь, углубиться в те позиции, которые у нас возникали. Но могу засвидетельствовать, что Олег играл очень интересно, вторую партию в итоге признали сыгранной вничью, после того, как я пропустил один сильный тактический удар. Мне повезло, что Олег его увидел не сразу, но проблема была в том, что на следующем ходу я все равно уже не мог защититься от этого удара. Мне удалось каким-то чудом выправить положение, довести все до сложного эндшпиля, и, в конце концов, поскольку время уже заканчивалось, мы решили считать эту партию закончившейся вничью. Так что я могу засвидетельствовать, что Олег – совсем не «чайник» в шахматах, он довольно много знает и способен делать сильные ходы. Я не знаю, будет ли когда-нибудь Олег играть более серьезные турнирные партии или так и ограничится дружескими партиями с гроссмейстерами. По крайней мере, можно сказать одно: его дружеские партии с гроссмейстерами получаются очень интересными.

Е.СУРОВ: Вроде бы о матче больше вопросов нет. Вам все понравилось? Или есть какие-то замечания? Правда, я не знаю, какого рода могут быть замечания.

А.ШИРОВ: Единственное замечание я уже высказал открыто: система с обязательным блицем после ничейных партий – это все-таки не совсем удачный ход. Но это не настолько неприятный момент, который останется в памяти надолго. Ну случилось, и случилось. В любом случае, я лишний раз убедился в том, что блиц я играю очень плохо. Может быть, надо что-то делать, чтобы в будущем блицы я играл лучше.

Е.СУРОВ: И это при том, что вы сами сделали все, чтобы этого блица было как можно меньше. Эта часть матча – блиц – уж точно прошла незамеченной. Да и содержание основных партий не давало повода ждать чего-то еще. Потому что бывают партии, когда зритель остается неудовлетворенным зрелищем, и тогда – на мой взгляд, как я вижу эту идею – для зрителей организуется дополнительный блиц в качестве некой компенсации. По-моему, в вашем матче компенсировать было нечего.

А.ШИРОВ: Нет, конечно, если бы в первой партии мы согласились на ничью ходу на 25-м – что, в принципе, могло случиться, потому что позиция была равной, – то это могло бы иметь какую-то логику. Но я хочу отметить, что это все-таки слишком резкий переход от классических шахмат к блицу. Скажем, в разных турнирах по нокаут-системе мы привыкли, что играется классическая партия, потом быстрая, потом блиц. А тут приходится с классической – и сразу на блиц… Лично я оказался к этому абсолютно не готов. Но опять же ­– это чисто личностное.

Е.СУРОВ: Прервемся на несколько минут, после чего возобновим наш эфир.

* * *

ПЕСНЯ

Е.СУРОВ: Это Chess-News, Евгений Суров и Алексей Широв. Вопросы, которые поступили на сайт. Давайте мы их сейчас и зачитаем. «Алексей, чем вы объясняете тот факт, что оба тома вашей замечательной книги «Fire on the Board» все еще не изданы на русском языке? И планируете ли писать новые книги в будущем?»

А.ШИРОВ: На самом деле, объяснить этот факт не так-то просто. Может быть, все эти годы руки не доходили. Плюс за все это время не было, как мне казалось, достойных предложений издания на русском языке. Но вот как раз в этом году я принял решение, что поскольку в России действительно много людей, которые хотели бы видеть эту книгу – на самом деле, там две книги, то есть два тома, которые были отдельно друг от друга написаны, и превращать их в одну книгу как-то сложно, – то я уже принципиально договорился с Мурадом Аманназаровым, «Русский Шахматный дом», о том, что он эти книги издаст. Будем надеяться, в самое ближайшее время. Так что я думаю, что это хорошая новость для любителей шахмат: о том, что мои старые работы – одна из них была выпущена в 1996 году, другая в 2004-м – появятся в широком пользовании. Единственное, что у меня сейчас так складывается жизнь, что к тому, что я делал много лет назад, мне сейчас не так просто что-то добавить. Для этого нужно как-то сконцентрироваться на этом процессе, уйти в себя, закрыться в лаборатории, а это не так просто. Поэтому, скорей всего, в общем и целом, книжки будут изданы в том виде, в каком они были изданы тогда. Может быть, с очень незначительными дополнениями. С другой стороны, прошу прощения, если бы меня уже не было в живых, они бы так и были изданы – в том виде, в каком они были изданы тогда. Так что, наверное, это не самое страшное.

Е.СУРОВ: Ничего не могу сказать. Я, к сожалению, не читал их на английском языке, поэтому даже не знаю… Как вы сами считаете: они будут читаться сейчас, будут такими же актуальными, как тогда?

А.ШИРОВ: Я думаю, что да, потому что когда я писал тогда, я не пытался их сделать актуальными именно для того момента. Скажем, моя первая книга, «Fire on the Board», вообще была написана под влиянием книги Михаила Таля «В огонь атаки», которая была написана задолго до этого. Вторая книга являлась продолжением, но она включала в себя пару полемических материалов, в том числе и довольно короткую сводку событий 1998 года. Как показывает практика, об этих событиях люди до сих пор говорят, люди мне об этом до сих пор напоминают, так что говорить о том, что сейчас это неактуально, наверное, тоже нельзя. Ну, а сами партии и комментарии к ним, хочется надеяться, будут актуальны всегда. Понятно, что, скажем, в 2004 году я еще пользовался, если мне не изменяет память, «Фрицем», «Шредером». «Рыбки» еще не было… Но я надеюсь, что комментарии будут достаточно качественные. Наличие электронных средств не позволит усомниться в том, что работа была сделана на совесть.

Е.СУРОВ: Денис Колосов задает вопрос, на который вы, по-моему, уже отвечали: «Что бы вы изменили в работе ФИДЕ, если бы были президентом этой организации?». В одном из не таких уж далеких интервью – опять же, на нашем сайте это можно найти – Алексей сказал, что самым первым его решением было бы уволить Макропулоса. Я не знаю, изменилось ли что-то с тех пор?

А.ШИРОВ: Скажем так. С Георгиусом Макропулосом я с тех пор не общался. Но точно также не могу сказать, что как-то следил за его деятельностью за этот прошедший год. Поэтому заявить, что сейчас я скажу то же самое, было бы несправедливо. Потому что как гражданин Греции, как человек, живущий в Салониках, он, наверное, что-то сделал для того, чтобы, скажем, Кубок мира прошел в тех же Салониках. Сказать, что он по-прежнему является в ФИДЕ пустым местом – это было бы преувеличение. Конкретно в его адрес, может быть, была слишком сильная критика. Хотя она была связана с определенными событиями, и сказать, что я беру свои слова назад, я тоже не могу.

Е.СУРОВ: Это вы, наверное, стали более политкорректным в связи с выборами, которые пройдут в следующем году… Я так понимаю, что сейчас надо следить за своими словами. Это я так плавно перехожу к теме выборов, потому что об этом спрашивает не один человек. В частности, Игорь из Москвы и тот же самый Денис Колосов. Они интересуются, кто мог бы быть кандидатом в президенты, кроме Илюмжинова и Каспарова? И, естественно, кого вы будете поддерживать на этих выборах?

А.ШИРОВ: Наверное, как это часто бывает, когда до выборов остается не слишком много времени, не так просто предложить какую-то конкретную кандидатуру, здесь можно говорить только о каких-то гипотетических вариантах, но это уже не относится к сегодняшнему дню.

Е.СУРОВ: А почему? Вы не видите никого, кого можно было бы в данный момент предложить?

А.ШИРОВ: Скорее, я не вижу людей, которые бы сами этого хотели. Как я понимаю, сейчас президентом ФИДЕ хотят стать два человека: Кирсан Илюмжинов и Гарри Каспаров. Еще какие-то слухи ходили про Илью Левитова, но я так и не понял, насколько это серьезно, поэтому предпочту об этом не говорить.

Е.СУРОВ: Хорошо, а из этих двоих?

А.ШИРОВ: Если из этих двух, то, как вы уже поняли, мое отрицательное отношение к деятельности Каспарова вне шахматной доски, в целом, не изменилось за все эти годы. Может быть, какие-то очень сильные отрицательные эмоции стерлись, но сказать, что они ушли до конца, нельзя. Поэтому, наверное, все остается, как было. Я не могу видеть этого человека во главе серьезной организации. Причины этого уходят в очень уж далекое прошлое. В то же самое время не могу сказать, что я думаю только о прошлом и вижу только прошлое. На самом деле, я вижу и настоящее и не наблюдаю в нем больших изменений. Наверное, мой ответ будет очень жестким: Гарри Каспарова я бы не хотел видеть на посту главы ФИДЕ. Ну, а раз так, то получается, что Кирсану Илюмжинову дается автоматически «зеленая улица». По крайней мере, я это вижу для себя именно так.

Е.СУРОВ: Тот же самый Денис Колосов спрашивает: «Есть ли какие-либо мнения по этому вопросу в кругу гроссмейстеров, в котором вы вращаетесь?». Как я понял, имеется в виду все-таки вопрос: кто бы мог, кроме Илюмжинова или Каспарова, возглавить ФИДЕ? Но я бы расширил вопрос: в том гроссмейстерском кругу, в котором вы вращаетесь, какие вообще мнения? Не только о третьем кандидате, но и об этих двух.

А.ШИРОВ: Как раз на этот вопрос я именно сейчас могу ответить. В субботу и воскресенье я играл в Немецкой лиге, за клуб «Баден-Баден». В воскресенье у нас был непростой матч, потому что мы играли со второй по силе командой Бундеслиги Mülheim, где играет Давид Навара и очень много сильных гроссмейстеров. Этот матч мы выиграли со счетом 5.5-2.5, во многом благодаря уверенной победе Этьена Бакро на первой доске над Наварой. И так получилось, что мы с Этьеном вместе ехали поездом до Манхайма, дальше наши пути разделились: он должен был ехать в Париж, а я должен был лететь из Франкфурта в Ригу. У нас было полтора часа пообщаться. И как раз мы эту тему обсуждали, и Этьен, как мне кажется, высказал примерно те же мысли, что возникали и у меня, а именно: на данный момент нет причин критиковать нынешнее руководство ФИДЕ, потому что все-таки это очень большое дело – что проведение Гран-При благополучно проходит, и система наконец-то создана. Благодаря этому получается, что ведущие профессионалы при деле. И даже у тех, кто не попадает в турниры, которые проводятся ФИДЕ, так или иначе, возникает больше возможностей. Конечно, всегда можно найти какие-то мелкие косяки или неурядицы, но, в общем и целом, нет причин сейчас говорить о том, что все, что делает нынешнее руководство ФИДЕ, – неправильно. Это что касается конкретно команды Илюмжинова.

А теперь уже конкретно мои мысли, а не мысли Этьена, о том, что я вижу в команде Каспарова. Я вижу что-то очень похожее на то, что у нас было всегда: очень много слов, очень много разговоров. Понятно, что обещать можно очень много. Но реально я вижу только то, что публично прошло в интернете в качестве информации: про конгресс в Таллине. И там было сказано про программу: то, другое, третье, четвертое. Но пока я не вижу никаких реальных поползновений, чтобы эти слова как-то перешли в дела. То есть я вижу, что Каспаров и его команда в какой-то степени ушли от вопросов профессиональных шахмат. Сейчас они много занимаются шахматами в школах, и так далее. Но там у меня тоже есть определенные вопросы. Потому что у меня есть довольно много информации по балтийским странам, где эта работа проходит. То есть, с одной стороны, все это хорошо и положительно. А с другой стороны, сам метод, который там используется, мне кажется не тем методом, которым эта программа должна продвигаться.

Е.СУРОВ: А что за метод? Это секрет?

А.ШИРОВ: Нет, это не секрет. Как я понял, Kasparov Chess Foundation, проходит в Эстонии. Я сейчас не буду говорить за всю Европу и весь мир, но, насколько я знаю, в Эстонии стараются охватить все школы, в том числе и провинциальные, и основная идея – научить играть в шахматы взрослых преподавателей, чтобы они потом учили детей. Вроде бы, с одной стороны, это хорошо. А с другой стороны, у меня возникает вопрос: если взрослый преподаватель по тем или иным причинам способен только выучить правила игры, но не способен, как говорится, понять саму игру, разве он сможет стать реальным авторитетом у детей? Это же все равно как учитель математики сам не помнит таблицу умножения. Поэтому все это…

Е.СУРОВ: Да, это сложный вопрос.

А.ШИРОВ: Конечно, я сейчас говорю об очень сложных темах, о них можно говорить часами, а не в течение нескольких минут. Но такое впечатление, что все-таки где-то команде Каспарова не достает какого-то общего видения того, что нужно шахматному миру, она больше увлечена какими-то чисто своими, достаточно узкими, задачами. Наверное, как-то так. Но все, что я сейчас говорю, я говорю так, как если бы я к Гарри Каспарову относился нейтрально. И даже относясь нейтрально, я вижу, что не все в порядке. А уж если говорить о его «послужном списке», то, наверное, ситуация будет еще хуже. Поэтому – не знаю.

Возвращаясь к вопросу о коллегах. Я думаю, что сколько человек, столько и мнений. Может быть, Эмилю Сутовскому пора провести опрос на сайте АШП, кто за Каспарова, кто за Илюмжинова? Такой самый простой опрос. Но мое мнение, как я это вижу, – что сейчас Каспарова поддерживает не такое уж большое количество людей, на самом деле.

Е.СУРОВ: Да, мне кажется, что такой опрос именно среди шахматистов-профессионалов был бы интересен. Мы могли бы и на нашем сайте такой опрос провести, но я просто сейчас задумался: а как нам технически отделить профессионалов от непрофессионалов? Потому что опрос «Каспаров или Илюмжинов?», если помните, у нас уже проводился. И там результаты были все-таки в пользу Каспарова.

А.ШИРОВ: Да, но в данном случае я говорю чисто о профессионалах

Е.СУРОВ: Может быть, Эмиль нас услышит и что-то намотает себе на ус.

Вопрос от Владимира Шляхецкого. Он тоже спрашивает в тему Каспарова: «А нельзя ли сделать так, чтобы Каспаров в Юрмале устроил шахматный праздник со своим участием и спонсоров пригнал? А за это ему и гражданство как раз предоставить, которое он просит».

А.ШИРОВ: Наверное, я все-таки недостаточно высоко стою в Латвии, чтобы решать вопросы за Латвийское государство по поводу, можно ли давать Каспарову гражданство за проведение пары-тройки шахматных событий. Поэтому реально я ответить Владимиру на вопрос просто не могу, его задавать лучше не мне, а… Наверное, даже Дана Рейзниеце ответила бы на этот вопрос лучше, чем я, если уж на то пошло. Но, честно говоря, меня немножко удивило то, что когда Каспаров попросил гражданство за особые заслуги, он реально даже никак не обозначил желание, чтобы у него этих заслуг было еще больше в будущем. То есть он сказал что-то типа: «Дайте гражданство за особые заслуги, в декабре я приеду в Латвию и буду этот вопрос обсуждать». Декабрь уже идет. Был Каспаров в декабре в Латвии или нет, я даже не знаю, поэтому здесь даже говорить о чем-то трудно.

Что я еще могу сказать? Конкретно те проекты, которые я в Латвии веду, мне хотелось бы вести без Гарри Каспарова. Но, в то же время, моя главная цель в Латвии – не мешать тем проектам, которые могут пройти без меня как организатора. Поэтому я бы точно не ставил никаких палок в колеса, если бы Каспаров захотел в Латвии что-то сделать. Но сотрудничать с ним лично я бы все-таки не хотел. Потому что есть 98-й год, это достаточно серьезное дело, не шутка…

Е.СУРОВ: Вы сильно разочаровали, как минимум, одного из слушателей, Сергея Королева, который написал в Твиттере: «Видимо, теперь даже глухонемой знает позицию Широва по поводу Каспарова – президента ФИДЕ. Спасибо, господин Широв, и до свидания!».

А.ШИРОВ: В общем-то, я господину Сергею Королеву даже «здравствуйте» не говорил… Могу и попрощаться, какие проблемы.

Е.СУРОВ: И возвращаясь к вопросу Шляхецкого. Там речь шла конкретно о Мемориале Петрова, поэтому в любом случае логично спросить: а как вообще дела с Мемориалом Петрова? Состоится ли он на следующий год?

А.ШИРОВ: Скажу так. Мемориал Владимира Петрова был моим первым серьезным проектом по возрождению шахмат в Латвии и до сегодняшнего дня был, может быть, самым серьезным проектом, не считая Кубка АШП, который прошел совместно с АШП и с Эмилем Сутовским. Но там – ладно, там была совместная организация, и это немножко отдельно. А то, что двигал лично я, с помощью меценатов, с помощью лиц шахматной федерации, – это Мемориал Петрова, и он был на первом месте. Но так получается, что очень многое меняется, и на данный момент все-таки я хочу больше сконцентрироваться на проектах в своем родном городе – в городе Риге. А так исторически сложилось, что Мемориал Владимира Петрова – это юрмальский проект. Юрмала, конечно, хочет, чтобы Мемориал Петрова продолжался, и надо им сказать большое спасибо за то, что они готовы поддерживать его и дальше. Но, к сожалению, провести его на том же очень высоком уровне, что в первые два года, только с поддержкой городских властей практически невозможно. Должны быть меценаты, спонсоры, дающие вложения. А на данный момент сложилась такая ситуация, что это практически невозможно. Поэтому Мемориал Владимира Петрова остается, но планка понижается. Лично для меня в этом нет абсолютно никакой трагедии. Может быть, для тех, кто хотел еще раз приехать и поиграть с Иванчуком, со мной, с Войташеком, это не очень приятная новость. Но это правда жизни. То есть Мемориал Владимира Петрова в феврале состоится, я думаю, что, как минимум, пятнадцать гроссмейстеров там будут участвовать, но турнир все-таки будет уже не звездный.

А для меня сейчас более важны два события, которые я хочу провести в Риге. Один из них – это Кубок Латвийской железной дороги, который пройдет в конце марта примерно по той же схеме, что проходил Мемориал Владимира Петрова, – то есть три дня быстрые шахматы с участием сильных гроссмейстеров по швейцарке. И еще более грандиозный проект запланирован у нас на август, после шахматной олимпиады – это традиционный опен по классическим шахматам. Он, скорее всего, будет проведен на еще более высоком уровне, чем в 2013 году. И хотим завершить турниром по быстрым шахматам, который, таким образом, заменит Кубок АШП, который был проведен в этом году. Вот такие у меня пока планы. Конечно, если найдутся силы, которые захотят возродить Мемориал Владимира Петрова и снова провести его на том уровне, на котором он проводился первые два года, я бы, конечно, возражать не стал. Но…

Е.СУРОВ: Вот тут мы возвращаемся к одному из вопросов Владимира Шляхецкого, который спрашивает: «А тому же Скворцову не пробовали предложить поучаствовать в организации шахматного праздника в Юрмале?». Видимо, имеется в виду прежде всего Мемориал Петрова.

А.ШИРОВ: Скажем так, у меня пока нет с Олегом настолько близких отношений, чтобы я мог его просить поддержать какие-то проекты. Естественно, если бы он захотел, я бы был очень рад. Но я не имею право просить его об этом. Насколько я знаю, Олега в принципе заинтересовала тема Латвии, он хочет приехать сюда в какой-то момент, посмотреть страну. Может, у него есть какие-то планы на будущее, может, просто приехать посмотреть. Скорее всего, его приезд состоится после февраля следующего года. Но я – не тот человек, чтобы каждый эпизод использовать для какой-то выгоды. Я буду просто рад, если Олег приедет как частное лицо, я бы с удовольствием с ним повидался, показал бы ему родной город, родную страну. Но говорить о том, что если он приезжает, то он должен обязательно что-то поддерживать, в чем-то участвовать, я не могу. Это все-таки частное дело каждого человека. Я не знаю, может быть, это связано с моим менталитетом и вообще с менталитетом людей, живущих в Латвии. Может быть, в других странах это происходит немножко иначе, но мы не очень любим именно искать деньги, выбивать деньги, просить деньги у кого-то. Как-то это все-таки немножко не наше. Если возможность уже есть, если уже есть бюджет, то мы можем провести все на очень высоком уровне. Я думаю, мы это показали и на Кубке АШП, потому что даже с небольшими проблемами, которые возникли, я считаю, что мы организовали хорошую видеотрансляцию, блестяще работал не только сам Эмиль Сутовский, но и наш гроссмейстер Артур Нейкшанс. Комментарии были на очень хорошем уровне, это признали во многих странах. Вот такие вещи, я считаю, мы делать можем. Но искать саму базу – это немножко не наше.

Е.СУРОВ: Андрей Максимов пытается выяснить в комментариях, есть ли у вас с ним какие-либо разногласия?

А.ШИРОВ: Да, я читал вопрос Андрея Максимова. Сейчас мне придется ответить довольно развернуто. Во-первых, этот вопрос абсолютно личный, и чисто теоретически мой ответ тоже должен был быть абсолютно личным и, естественно, не в эфире. Но так получилось, что разногласия немножко связаны с сайтом Chess-News, а значит – я отвечу здесь и сейчас.

Тема немножко неприятная, и честно говоря, я не совсем понимаю, почему Андрей Максимов ее поднял, потому что фактически он заставляет меня говорить о том, что произошло еще в  мае.

Е.СУРОВ: Я уже вспотел. Потому что не понимаю, о чем идет речь, и боюсь, что сейчас будет раскрыто что-то такое...

А.ШИРОВ: Нет, абсолютно ничего серьезного. Просто, как известно, в мае был чемпионат Европы в Польше. И, как известно, там была не совсем приятная история, приключившаяся с гроссмейстером Баадуром Джобавой. Об этом была информация на Chess-News, потом пошли комментарии. Естественно, для Андрея Максимова Баадур – один из любимых шахматистов, он начал его защищать. И в какой-то момент, защищая Баадура, он начал, как мне представляется, очень резко и не по делу наезжать на свидетеля событий. А поскольку свидетель событий оказался, по совпадению, моим хорошим знакомым, то, естественно, мне это очень не понравилось. Я считаю, что даже сам Баадур себя повел куда достойнее: через два дня после той истории он нашел в себе силы принести публичные извинения за свое поведение, поэтому в принципе вопрос на этом был закрыт. Все мы понимаем, что любой человек допускает ошибки или что-то может сделать не так, и так далее. А вот почему Андрею Максимову нужно было продолжать эту тему и, защищая своего любимого шахматиста, наезжать и фактически оскорблять свидетеля событий? Лично мне это непонятно. Естественно, после этого я начал избегать общения с Андреем, потому что я серьезно отношусь к таким вещам. Вот и все. Естественно, я готов уладить этот вопрос как-то через личное общение. Я думаю, что публичного выяснения отношений этот вопрос точно не стоит. То, что я сейчас сказал, я бы даже не стал говорить в эфире, если бы это не было связано с тем, что как материал, так и общение на эту тему шло на сайте Chess-News. Я все-таки остаюсь принципиальным человеком, поэтому… Могу сказать, что человек, на которого Андрей Максимов наезжал, сам на Андрея не наезжал впомине. Вот вам и вся разница.

Е.СУРОВ: Ну хорошо, этот вопрос мы выяснили. Давид Паравян пишет: «В какой-то книге или статье Дворецкого прочитал, что раньше вы не доверяли интуитивным оценкам и пытались все посчитать. Однако потом поменяли свое мнение. В связи с этим вопрос: как менялось ваше мышление на протяжении многих лет вашей карьеры? Или, если конкретнее, чем отличается ваша игра в Казорле от игры в матче с Дубовым? Все больше доверяете интуитивным оценкам?».

(звук)
А.ШИРОВ: Я сейчас открыл бутылку «Боржоми».

Е.СУРОВ: А не поздно ли?

А.ШИРОВ: Нет, никогда не поздно.

Е.СУРОВ: Я не так хорошо подготовился к эфиру, как вы, поэтому не могу вас поддержать. Но мысленно… Вот у меня сейчас здесь стоит уже опустевший стакан, но не подумайте ничего плохого – тут был чай. И я поднимаю его даже пустым – за ваше здоровье!

А.ШИРОВ: Спасибо. Отвечаю на вопрос Давида. Дело в том, что я не очень хорошо знаком с книгами Марка Израилевича, поэтому… Я не раз говорил в интервью, что прекратил читать шахматные книги уже довольно давно. Я ими начитался в детстве и юности, а потом все перешло на компьютер, поэтому за новинками шахматной литературы я слежу мало. Я не совсем знаю, о чем идет речь. Кстати, к этому вопросу я, может быть, вернусь, потому что про Марка Израилевича мне был задан, по-моему, еще один вопрос на сайте, поэтому я скажу об этом потом более развернуто. Но здесь я могу сказать в двух словах: я никогда не был учеником Марка Израилевича, никогда с ним над шахматами не работал. Поэтому все, что у меня было с Марком Израилевичем, – это при частых встречах мы общались на шахматные и нешахматные темы. И я не могу вспомнить, чтобы я ему говорил то, о чем он написал. Может быть, у Марка Израилевича возникло это впечатление от просмотра моих партий? Может, от чтения каких-то моих комментариев? Может, от общения с Виорелом Бологаном, который одно время работал как с ним, так и со мной? Мне трудно сказать. Но в любом случае, мне кажется, что здесь мнение Марка Израилевича не совсем верно. Вообще мне кажется, что с 1986 года, когда я начал работать с Владимиром Константиновичем Багировым – известным стратегом, с тех пор моя игра дала очень сильный крен в сторону интуиции в шахматах. Да, у меня был довольно хороший расчет вариантов, что позволяло мне не бояться играть довольно острые позиции, а иногда в каких-то случаях даже самому к ним стремиться. Но, в то же время, мне кажется, что как с 15 лет я считаюсь интуитивным игроком, так я им и остаюсь по сей день. Как я понимаю, Давид – это молодой и очень способный шахматист из России, ему сейчас тоже 15 или 16 лет. И насколько я понимаю, здесь не только вопрос, но и в каком-то виде просьба что-то посоветовать. Так я скажу, что, естественно, расчет вариантов должен быть как можно более точным, а иначе какой смысл считать варианты неточно? Чем лучше человек их просчитает, тем лучше. В принципе, интуиция стоит для толкового шахматиста на очень высоком месте. Интуиция – это что-то такое, что формируется по ходу карьеры за счет общих шахматных знаний, в первую очередь, конечно, дебютов, но не только их. Поэтому чем лучше работает ассоциативное мышление, тем легче найти правильный ход. В данном случае, наверное, меня в этом вопросе немножко покоробило то, что в вопросе интуиция и расчет как-то противопоставляются друг другу. А я не вижу вообще никакого смысла эти понятия противопоставлять. Одно должно дополнять другое, вот и все.

Е.СУРОВ: Вопрос, который на данный момент пришел последним, от пользователя с ником Mikky. Но поскольку пользователь при регистрации указал свои имя и фамилию, то вопрос зачитаем: «Алексей, в последнее время стали пользоваться популярностью ставки на шахматы. Как вы относитесь к этому? Ставили ли вы когда то на партии со своим участием?».

А.ШИРОВ: Конечно, не ставил. А если бы и ставил, то…

Е.СУРОВ: …то так бы вы и сказали!

А.ШИРОВ: Я бы пытался соврать, но очень рад, что у меня есть возможность ответить на этот вопрос правдиво. Нет, я этим не занимался.

Если честно, то, наверное, я могу вспомнить турниры, где, грубо говоря, присутствовала какая-нибудь махинация с оговоренной заранее ничьей и последующими. И очень грустно, что это в принципе возможно.

Е.СУРОВ: Можете припомнить турнир или турниры?

А.ШИРОВ: Сейчас я конкретно думал об одном турнире, где мне просто сообщили о том, что в первом, втором и третьем туре люди выигрывают на ставках. Сначала я был в легком шоке, потом немножко обдумал эту ситуацию и понял, что я все равно в своей жизни ничего менять не стану. Я всю жизнь играл честно, и этот турнир я тоже отыграю честно. А кто ставил на мои или на чужие партии, мне толком неизвестно. Но теоретически – да, это большая беда шахмат. С одной стороны, это вроде бы спорт, и он должен быть со ставками, как любой другой вид спорта, раз уж такая практика существует. С другой стороны, в шахматах есть такой ничейный результат, когда никто ничего не теряет, и в то же самое время это может перерасти в систему. Если это когда-то и происходило – а я думаю, что без этого дела не обошлось, – то так тому и быть. Но это как раз говорит о том, что в какой-то степени в шахматах ничейный результат в идеале должен бы отсутствовать. То есть финальный результат все-таки должен быть в пользу одного из участников. Но на данный момент единственная более или менее логичная система избежать ничейного результата – это нокаут. К сожалению, не каждый турнир можно провести по нокаут-системе. Как-то так.

Я же не стану говорить, что никогда в жизни не делал договорных  ничьих. Да, они у меня были. Сейчас кто-то может сказать, что я чуть ли не шахматный преступник, но они были. Последняя, наверное, достаточно давно. Отчасти, может быть, после того, как появились эти ставки, уже даже думать об этом не хочется, поскольку это очень редкое явление.

Е.СУРОВ: Поскольку Алексея довольно плохо слышно, я еще раз повторю. Алексей признался в том, что не в одной партии делал договорные ничьи, но в последний раз довольно давно.

А.ШИРОВ: Но договорные ничьи никак не были связаны со ставками. Поэтому просьба не пользоваться, прощу прощения, типичным журналистским приемом: что в ответ на вопрос о ставках я сознался про договорные ничьи!

Е.СУРОВ: В общем, все всё поняли. А на личные вопросы вы отвечаете? Вот Юрий Волков спрашивает: «Поведайте нам, пожалуйста, о вашей семейной жизни, о том, где вы собирайтесь проводить больше времени – в Испании или в Латвии?». Ну, вопрос о том, где собираетесь проводить больше времени, по-моему, уже устарел.

А.ШИРОВ: Да, он немножко устарел, потому что я по-прежнему иногда бываю в Испании, но со временем все реже и реже. Конечно, меня что-то связывает с этой страной, мне что-то там нравится, но с тех пор, как моя старшая дочь уехала из Испании в Австрию и учится там в университете, то уже с Испанией практически никаких связывающих концов нет. Единственное, что у меня еще осталось – испанское гражданство. А раз так, то все-таки в стране, чьим гражданином я являюсь, иногда бывать надо.

По поводу личной жизни что я могу сказать? Я вообще-то женат уже три с половиной года. На этот вопрос интересно ответить, когда что-то не так. А когда все в порядке, то вроде бы ничего такого не скажешь, что могло бы кому-то запомниться. Сейчас у меня уже такой возраст, когда мне надо, наверное, упомянуть своих детей. Старшей дочери 19 лет, как я уже сказал, она переехала в столицу Австрии, учится сейчас на химическом факультете в техническом университете Вены, решила пойти по инженерной стезе – получается, как мои родители. Я пока что доволен ее выбором, стараюсь ей помогать, чем могу, и думаю, что как отец пока могу этим гордиться. Но еще рано говорить о чем-то особом, просто сам факт, что дочь уже выросла, ей 19 лет, а значит – она уже полностью самостоятельный человек.

А младшей дочери пока только 14 лет, она учится в школе в Гамбурге, дорогу жизни еще не выбрала, но в школе у нее все в порядке.

Мои сыновья, которым скоро исполнится: старшему 12 лет, а младшему 10 – воспитываются в Литве. Их мама – всем известная шахматистка. Про них говорить что-либо еще рано. Я их скоро увижу, перед Рождеством и Новым годом. Слава богу, сейчас вопрос о том, чтобы я мог с ними видеться, решен немножко лучше, чем два года назад, когда об этом даже, к сожалению, в интернете приходилось писать. Все, что могу об этом сказать, – это то, что как отец я стараюсь по возможности уделять детям внимание. Хотя, конечно, отдаю себе отчет, что иногда, может быть, из-за того, что много поездок, много турниров, много забот, я все-таки уделяю детям недостаточно внимания. Сейчас у меня одна из целей – как-то изменить свое будущее. Потому что в последний год как-то так вышло, что дети видели отца не так много, как могли бы.

Е.СУРОВ: А дети следят за выступлениями отца в турнирах? Обсуждаете с ними это?

А.ШИРОВ: Конечно, они знают, чем я занимаюсь, знают, что я играю, и играю не так плохо. Но думаю, что конкретно каждый турнир, каждое выступление вряд ли они смотрят. Это их не настолько сильно привлекает.

Е.СУРОВ: А кто-нибудь из них интересуется всерьез шахматами? Про старшую дочь вы уже сказали, что она пошла по другому пути. А остальные?

А.ШИРОВ: Младшая дочь в шахматы играть умеет, но, скажем так, они ее не очень интересуют, и думаю, что в какой-то момент они ее перестанут интересовать полностью. А сыновья немножко играют на турнирах в своих возрастных группах, то тоже большого рвения не показывают. Может быть, младший, Саша, которому 10 лет, более серьезно к этому относится. Я не к тому, что у него какие-то большие амбиции, просто у него уже в 10 лет имеется какой-то внутренний стержень, и он относится серьезно практически ко всему, что он делает. Ну, а раз он играет в шахматы, то относится серьезно и к этому тоже. Но думаю, что какой-то мечты стать серьезным шахматистом у него все-таки нет.

Е.СУРОВ: Скажите, а ваша супруга Ольга сейчас далеко от вас находится?

А.ШИРОВ: Ой, она очень далеко от меня находится, потому что она сейчас в своем родном городе Хабаровске. Вот и посчитайте, сколько километров нас отделяет.

Е.СУРОВ: Жалко. Я даже боюсь, что нас отделяют не только километры, но и время, и у нее там, наверное, где-то уже под утро.

А.ШИРОВ: У меня в гостиной часы поставлены на латвийское и на хабаровское время. И я, глядя на них, могу сказать, что в Хабаровске сейчас 5 часов 15 минут утра.

Е.СУРОВ: Да, в Хабаровске нас сейчас вряд ли слушают. Я просто хотел – раз уж мы узнали о том, какой вы отец, – узнать о том, какой вы муж. А у кого об этом спросить, как не у вашей второй половины.

А.ШИРОВ: Ну, в итоге вы спрашиваете у меня или у нее?

Е.СУРОВ: А вы сами как думаете, какой вы муж?

А.ШИРОВ: Я думаю, что у нас с Ольгой всё хорошо, абсолютно счастливый брак. Тут приходится еще раз повториться, что если брак счастливый, то о нем и двух слов не скажешь.

Е.СУРОВ: Да-да, если зуб не болит, то о зубном враче и не вспоминаешь.

А.ШИРОВ: Да. Или вспоминаешь в хорошем смысле слова, потому что моя теща – стоматолог.

Е.СУРОВ: Да?!

А.ШИРОВ: Но опять же, до частного стоматолога в Хабаровске мне далеко, поэтому приходится лечить зубы где-то поблизости.

Но мы немножко отвлеклись от темы. Я думаю, что если говорить очень серьезно на эти темы, то, конечно, личная жизнь потому так и называется, что она – личная, частная. То, что объединяет двух близких людей, – это все-таки не для того, чтобы делиться этим со всем миром. Но могу сказать, что в какой-то момент мне в жизни действительно повезло.

Е.СУРОВ: Вот на этой оптимистичной ноте сделаем еще одну маленькую передышку, и после музыкальной паузы чуть-чуть поговорим о теме прошлого. Кто старое помянет – тому глаз вон, но кто забудет – тому оба вон. А музыка сегодня звучит та, которую выбрал Алексей Широв.

* * *

ПЕСНЯ

Е.СУРОВ: 22 часа 20 минут московское время, прямой эфир Chess-News, Евгений Суров и Алексей Широв. Мы тут немножко поговорили, затронули тему музыки, и я вспомнил о том, что давным-давно у меня есть идея сделать один из эфиров на сайте чисто музыкальным. То есть поговорить с шахматистами только о музыке. Алексей, мне кажется, что вы должны быть одним из героев этого эфира. И я вас публично в него приглашаю, если он все-таки когда-нибудь состоится.

А.ШИРОВ: Спасибо, я с удовольствием приму приглашение. Единственное, я немножко консерватор. Например, если я уже в предыдущих интервью сказал про какие-то свои пристрастия, то не так просто будет говорить каждый раз о чем-то новом. Хотя, конечно, за свою достаточно долгую жизнь я прослушал много чего, что со мной осталось. Наверное, есть еще чем поделиться. Но, с другой стороны, понравится ли это остальным?

Е.СУРОВ: Непосредственно перед партиями что-нибудь слушаете? Нет у вас такой привычки?

А.ШИРОВ: Есть одна вещь, на которую, наверное, мало кто обратил внимание. Буквально за два-три дня до моей поездки на матч в Москву я запустил один музыкальный клип на Фейсбуке. В этом клипе не было какого-то скрытого смысла, но все-таки в Москве, когда я уже играл матч, я часто себя ловил на том, что  этот клип как будто играет во мне: во время партии, перед партией, после партии. Так что если зайдете на мою страницу в Фейсбуке…

Е.СУРОВ: …то мы поймем все о матче, который состоялся в Москве.

А.ШИРОВ: На самом деле, это очень старый клип. Если вы немножко знаете историю группы «Genesis», то вы, наверное, знаете, что вначале вокалистом был Питер Гэбриэл, а потом Фил Коллинз. Я сейчас говорю о клипе еще с Питером Гэбриэлом. Вот почему-то эта песня – я ее вспомнил совершенно случайно…

Е.СУРОВ: Я даже думаю… Да, совершенно точно, что Питер Гэбриэл был солистом «Genesis» еще тогда, когда Даниила Дубова и на свете не было.

А.ШИРОВ: Да я думаю, что и меня еще на свете не было. Потому что, если я правильно помню, Фил Коллинз…

Е.СУРОВ: Нет, ну это все-таки уже 80-е годы.

А.ШИРОВ: Да-да, это я все-таки немножко преувеличил.

Дело в том, что лет шесть назад я немножко изменился в том плане, что если до этого я, как всякий нормальный человек, слушал какие-то записи: в 90-е годы с обычных кассетных магнитофонов, потом с mp3, и так далее, и тому подобное, то где-то лет шесть назад я стал слушать только YouTube, А когда слушаешь с YouTube, то обычно ничем другим в это время не занимаешься. Скажем, если лет 25 назад я мог слушать музыку и писать комментарии к партиям или просто что-то анализировать, то сейчас ты включаешь YouTube и реально думаешь только о той музыке, которая играет.

Е.СУРОВ: Да, но ведь YouTube предполагает, чтобы на него еще и смотрели. Наверное, еще и поэтому?

А.ШИРОВ: Да. Вот и получается, что все это приходится делать только в свободное время. А вот именно привычку держать наушники, слушать музыку и в это время делать что-то еще я потерял полностью. Не знаю, хорошо это или плохо, но есть подозрение, что восстановить это будет не так просто.

Е.СУРОВ: Если передо мной сейчас поставили бы задачу перейти от этой темы к теме 1998 года, то я бы, безусловно, вспомнил, что Каспаров перед партиями как раз очень любил слушать песни Высоцкого. И это известный факт, что песни сыграли немалую роль в его чудесном спасении в матче 1984 года, в котором он проигрывал 0-5 А через 14 лет после того матча должен был состояться матч Каспарова с вами, но так и не состоялся. В общем-то, мы уже частично коснулись этой темы в эфире, вы сказали, что она описана достаточно подробно в ваших книгах, которые изданы на английском языке и, вероятно, будут переизданы на русском в ближайшее будущее.

А.ШИРОВ: В той короткой статье, которую я опубликовал на вашем сайте несколько дней назад, я по памяти излагал в принципе те же факты, которые были написаны в книге. Я, правда, не сверялся с текстом книги, поэтому не могу повторить то же самое дословно. Но, в общем и целом, я говорю примерно об этом же.

Е.СУРОВ: Почему же возникла сейчас такая идея – высказаться на русском языке? Только ли комментарий одного из пользователей нашего сайта, Геннадия Туника, послужил тому причиной? Или все-таки вы постоянно к этому возвращаетесь? Или кто-то заставляет вас возвращаться?

А.ШИРОВ: Просто вся эта цепь событий, о чем я и написал. Наверное, до того, как я услышал… Мне об этом сказала не Дана Рейзниеце, а другой человек, и даже нет смысла сейчас говорить, кто это был, о том, что вот, мол, …. О предвыборных делах каспаровских – это было еще до Таллина. Я даже не обратил внимания – все-таки я живу своей жизнью и стараюсь слишком сильно не вникать в то, что меня напрямую не касается. Потом в какой-то момент вдруг – латвийское гражданство, потом то, другое, третье.

А что касается Геннадия Туника, то я хочу сразу сказать, как отрезать. Я еще раз внимательно прочитал его выступление. И вообще не понимаю, как может человек беззастенчиво написать, что я отказался от гонорара в 750 тысяч долларов, что абсолютная неправда. И когда ему Владимир Шляхецкий на это указывает, тот совершенно беззастенчиво продолжает обсуждать эту тему, как будто он не допустил такую большую фактическую ошибку и ему на это не указали! Как будто этого не было! Такого поведения я вообще не могу понять. Поэтому я даже не хочу всерьез обсуждать, что он там мог написать после этого – я читал уже только по диагонали. Я всегда нормально относился к Геннадию как в жизни – хотя я с ним почти незнаком, – так и к его комментариям, но здесь –  я прямо не знаю… С человеком случилось что-то, на мой взгляд, странное. Я сейчас даже не хочу больше спорить о том, что он пишет – а он написал очень много постов на тему 1998 года, – просто даже из-за того, что он не извинился за свою грубейшую фактическую ошибку. А раз так – то дальше даже говорить как-то странно. А эта грубейшая фактическая ошибка – она, к сожалению, характерна для многих людей. Если бы Геннадий был единственным человеком, который бы допускал подобное, то я бы, может быть, постарался посмотреть на это как на неприятный эпизод и не думать больше об этом.

Е.СУРОВ: Давайте еще раз уточним. Ошибку допускают те, кто думает, что вы отказались от некоего гонорара за матч?

А.ШИРОВ: Да, что я отказался от каких-то выгодных условий на матч. Но дело в том, что где-то, в какой-то момент я, может быть, и… Я даже не могу сказать слово «отказывался». Отказался напрямую я только от гонорара – по-моему, в 200 тысяч, а не 750 – не за один матч, а за два. Эта сумма включала бы в себя и матч с Крамником, в котором мне пришлось потратить большие деньги на секундантов, и на матч с Каспаровым, в котором мне бы тоже пришлось потратить не так уж и мало на секундантов, если я хотел сыграть достойно. Все-таки, немножко зная историю матчей на первенство мира… Я, естественно, считал, что так делать просто нельзя, это абсолютно невозможно. Ну, а потом получается, что – да, действительно, переговоры шли дальше, и в какой-то момент в одностороннем порядке они были просто прерваны. Сказать, что дальше я от чего-то там отказывался, на что-то соглашался, по большому счету, нельзя. Да, я пытался отстоять свою позицию, но это не значит, что… То есть вопрос ребром «либо вы соглашаетесь на это, либо матча нет» не был поставлен. Было просто сказано: «Матча не будет».

Что еще могу добавить? Наверное, если уж говорить о 1998 годе, обо всей этой истории в связи с матчем, то нужно сказать, что у человека, который получил право сыграть матч на первенство мира – пусть не официальное, но на тот момент, по крайней мере, историческое право, – все-таки есть определенные права. Во всяком случае, можете ли вы себе представить, Евгений, чтобы Борису Гельфанду после победы над Александром Грищуком сказали, что вообще-то у Карлсена больше прав сыграть с Анандом – он первый номер в мире? Почему-то этого никто представить не может. В то же самое время то, что случилось в 1998-1999 годах, почему-то множество людей считает абсолютно нормальным. Получается, что у людей до сих пор двойной стандарт.

Е.СУРОВ: Вы, конечно, читали интервью с Крамником, которое у нас было два года назад, в том числе и на эту тему?

А.ШИРОВ: А вот здесь, Евгений, буду петь вам в такт: а почему вы думаете, что я «конечно же» читал?

Е.СУРОВ: Мне так кажется. Потому что тема вам близка и напрямую вас касается.

А.ШИРОВ: Вот, как ни странно, не читал. Потому что в тот момент мне никто не позвонил и не сказал, что это интервью надо бы обязательно прочитать. И я считал, что могу в этой жизни заниматься более или менее своими делами. Я уже несколько раз говорил в интернете, что эта тема закрыта. И сейчас получается, что в какой-то степени я нарушил свое слово.

Е.СУРОВ: Алексей, правильно ли я понял, что у вас осталась некая обида на то, что я тогда не пригласил вас на разговор с Крамником?

А.ШИРОВ: А разве этот вопрос вообще обсуждался в каком-то виде?

Е.СУРОВ: Нет-нет, я просто сейчас несколько удивился вашему ответу на вопрос о том интервью. Мне просто так показалось.

А.ШИРОВ: Нет-нет, Евгений, я же не рисуюсь, я просто говорю, что реально узнал об этом интервью только сейчас – уже когда подготовил свою статью. Может быть, это было незадолго до публикации, но я уже ничего не стал в ней менять. А если вы меня спросите, почему я и после этого не прочитал интервью, то, наверное, все-таки потому что я слишком хорошо знаю Владимира Крамника. Думаю, что я, даже не читая этого интервью, примерно знаю, что он там сказал.

Е.СУРОВ: А я-то, между прочим, хотел отметить, что лично я, не так давно просмотрев это интервью, готовясь к сегодняшнему нашему разговору, не нашел каких-то больших разночтений в ваших оценках тех событий. Именно поэтому мне и было интересно ваше мнение по этому поводу. Но раз вам ответить нечего…

А.ШИРОВ: Наверное, действительно, надо было мне сказать, чтобы я прочел это интервью перед эфиром, и тогда бы я высказался конкретнее. Но дело в том, что просто у  меня была конкретная информация про некоторые заявления Владимира Крамника еще в те далекие годы. И насколько я знаю, информация целиком и полностью достоверная. Не знаю, упомянул ли он об этом в интервью или нет. Но в данном случае что я могу сказать? Я уже говорил о том, что Крамник, на мой взгляд, в той ситуации поступил тоже не совсем порядочно. То есть он придумал отмазку, якобы он сам не получил до конца тех денег, которые получил в Казорле, совсем забыв о том, что в том раскладе он потом сыграл матч с Каспаровым и, в принципе, вообще не должен был ничего получать. Но это уже так… И вот где-то на этом уровне я уже просто не считаю нужным эту тему продолжать. Если у человека с самого начала понятие уже неправильное, то можно очень долго спорить о каких-то мелочах, которые уже не имеют никакого отношения к началу вопроса. А начало вопроса такое: Крамник получает приз, который полагается проигравшему матч, а выигравший матч не получает приз, в смысле, не получает матч с Каспаровым. И если, в конце концов, Крамник играет матч с Каспаровым, то это должно было как-то решаться. И ни Крамник, ни Каспаров не посчитали нужным это как-то решить. Мне кажется, здесь нечего вообще обсуждать.

Е.СУРОВ: В каких вы сейчас отношениях с Владимиром?

А.ШИРОВ: В общем-то, никаких отношений нет. Наверное, их и не должно быть в этой ситуации.

Е.СУРОВ: Понятно. Алексей, тогда мне остается вас поблагодарить. Мы ждем от вас новых… Хотел сказать «новых заявлений, новых статей», но это я втайне жду. А так, конечно, мы ждем от вас новых спортивных успехов.

А.ШИРОВ: Естественно, я сам не рад, что эта тема снова поднята. Но я уже объяснил, что целый ряд обстоятельств подвиг меня на то, что чтобы этот вопрос все-таки снова затронуть. На самом деле, конечно, жизнь продолжается, я стараюсь прошлым не жить. А что касается спорта… В общем и целом я пока не уверен, что моя именно спортивная карьера как-то особенно продолжается. Пользователь «Гробовщик здравого смысла» назвал меня на сайте «обычным семисотником». В какой-то степени он прав. Рейтинг, который у меня сейчас, не позволяет ставить какие-то большие спортивные цели. Просто нужно играть, как играется, а там будет видно. С другой стороны, что-то интересное в шахматах у меня получается. Скажем, вы говорили про матч с Дубовым, после этого я сыграл в Немецкой лиге, выиграл партию, сыграв гамбит Эванса – не такой уж частый дебют в наше время. То есть какие-то творческие удачи по-прежнему есть, и я надеюсь, что это будет в том или ином виде как-то продолжаться. Насовсем с шахматами я точно пока не прощаюсь. А раз так – то и с вашим сайтом тоже.

Е.СУРОВ: Всегда добро пожаловать! Алексей Широв был в прямом эфире Chess-News.


  


Смотрите также...

  • Е.СУРОВ: Мы снова на Мемориале Таля, я Евгений Суров, рядом со мной, наконец-то, Алексей Широв. С победой вас!

    А.ШИРОВ: Спасибо.

    Е.СУРОВ: Ваши ощущения. Простите за такой банальный вопрос, но первая победа в турнире…

  • Е.СУРОВ: Владимир Крамник, матч окончен. Когда только стало известно, что матч состоится, вы говорили о том, что вы его прежде всего рассматриваете как тренировку к турниру претендентов. Но так получилось, что турнир теперь уже будет относительно нескоро - через год. Что вы сейчас думаете о матче именно как об этапе подготовки к чему-то?

  • Запись прямого эфира: 06.05.2013, 20.20

    Е.СУРОВ: 20.19 московское время, прямой эфир Chess-News, всем добрый вечер. У нас довольно-таки неожиданное включение из Легницы, с чемпионата Европы, где работает наш корреспондент Мария Боярд, и рядом с ней сейчас один из участников и фаворитов – Павел Эльянов, который выиграл сегодня и во втором туре. Приветствую и Марию, и Павла!

    П.ЭЛЬЯНОВ: Здравствуйте, Евгений!

  • Е.СУРОВ: Владимир Крамник здесь, в Ханты-Мансийске, как и все остальные гроссмейстеры. Скажите, Владимир, сейчас многие шахматисты пользуются Твиттером, Фейсбуком, и благодаря этому мы кое-что знаем о них: как они готовились к турниру, где они были (один тут, другой там), кто когда приехал. А о вас мы не знаем ничего. Вы можете, не раскрывая больших секретов, все же рассказать, когда вы приехали, как и где готовились к турниру?

  • Длительность: 2 мин. 38 сек.

    Е.СУРОВ: Шахрияр Мамедъяров, победитель турнира по блицу в Сочи. Сложно было победить?

    Ш.МАМЕДЪЯРОВ: Вы знаете, после первого дня я думал, что все будет не так сложно, потому что играл интересно. Думаю, что сегодня я играл лучше, чем вчера, как ни странно.

    Е.СУРОВ: Правда?

  • Е.СУРОВ: Мы на открытии «Аэрофлота», которое уже закончилось. Алиса Галлямова, которая будет играть в «Аэрофлоте», рядом со мной. Алиса, вы теперь перешли на быстрые шахматы и блиц?

    А.ГАЛЛЯМОВА: Пока на быстрые. Во-первых, это отнимает не столько энергии, не так много дней, поэтому это интересно. Я решила приехать поиграть, увидеть знакомых, пообщаться. 

  • Е.СУРОВ: 21.04 московское время, прямой эфир Chess-News. Вот мы наконец дождались – на прямой связи Легница, наш корреспондент Мария Боярд и гроссмейстер из Украины – уже второй гроссмейстер из Украины на сегодня – Александр Арещенко, который завершил свою партию. Александр, слышно ли нас?

    А.АРЕЩЕНКО: Да, добрый вечер!

    Е.СУРОВ: Добрый вечер. Правильно ли я понимаю, что ваша партия на первой доске с Романовым завершилась вничью?

  • (по телефону)

    Е.СУРОВ: Сегодня завершилась Высшая лига. Ваши впечатления от турнира?

    И.ЛЕВИТОВ: Ну какие впечатления? Мне кажется, получился хороший турнир. Все боролись, у всех до конца сохранялась мотивация. Так что все нормально. Единственное – меня как-то семисотники разочаровали.

    Е.СУРОВ: Да, это правда.

  • Е.СУРОВ: Это Chess-News, я Евгений Суров, вместо со мной две очень красивые девушки. Одна из них действующая чемпионка мира Александра Костенюк, и ее дочка Франческа. Александра, у меня к вам такой вопрос. Через несколько дней вы едете в Турцию на чемпионат мира отстаивать свое звание. Зачем вам нужно было все, что здесь происходило, на Гоголевском бульваре?

  • Е.СУРОВ: В эфире Генна Сосонко, сейчас перерыв в матче Каспаров-Шорт. Генна, как проходит матч, в какой атмосфере? Расскажите нам, пожалуйста, передайте атмосферу.