Элизабет Петц: "Из пистолета стреляю плохо, а из ружья - хорошо"

Время публикации: 08.11.2013 20:12 | Последнее обновление: 09.11.2013 00:22
Аудио: 

You may need: Adobe Flash Player.

Е.СУРОВ: Мы в Варшаве, рядом со мной Элизабет Петц – немецкая шахматистка, которая много лет играет на первой доске за сборную Германии. Она приехала, чтобы участвовать в чемпионате Европы. Но мы с ней поговорим сейчас не об этом, а о той необычной миссии, которую она недавно выполнила. Насколько я понимаю, она ездила в Африку, чтобы там пропагандировать шахматы. Или учить детей шахматам? Но это уже вопрос к ней. Зачем вы туда ездили, Элизабет? И я сразу на всякий случай представлю Татьяну, которая будет нам помогать с переводом.

Э.ПЕТЦ: У нас существует проект, и есть человек, который очень любит Африку.

Е.СУРОВ: А какой проект, простите?

Э.ПЕТЦ: Проект называется Germany Chess Foundation. И там есть главный человек, его зовут Маттиас Дрэгер, он очень любит Африку и хочет помогать ей. Потому что ситуация с образованием в Африке, особенно в Южной, очень плоха. И он хочет помочь там детям, поэтому мы ездили с ним вместе туда, чтобы тренировать школьных учителей, которые потом будут преподавать там шахматы. Нас ездило восемь человек.

Е.СУРОВ: Где конкретно вы были?

Э.ПЕТЦ: Мы ездили в Йоханнесбург, посетили две школы. Одна школа была в северной части Йоханнесбурга, и одна была в Соуэто. Это очень известная грустная история – сейчас там живут в основном темнокожие и очень бедные люди. Мы были в этой части города именно потому, что жители там очень бедные, у них проблемы с образованием, и мы старались хоть как-то помочь.

Е.СУРОВ: А почему именно Йоханнесбург, а не какая-то другая часть Африки?

Э.ПЕТЦ: Пару лет назад Маттиас уже был с командой в Южной Африке, в Йоханнесбурге, а также в Конго. Вообще-то он старается бывать там, где находит людей, которые могут все организовать. Конкретно в Йоханнесбурге в этих двух школах было два человека, которые собрали всех преподавателей со школ, проделали какую-то предварительную работу. Поэтому он ездит туда, где с ним совместно работают.

Е.СУРОВ: И вас было восемь человек, как вы сказали?

Э.ПЕТЦ: Восемь. Фалько Биндрих и я – как самые компетентные в шахматах, а также там была целая немецкая делегация педагогов, шахматистов, преподавателей. Потому что обычно в тех школах есть две группы. В первой – те, кто уже может более или менее играть в  шахматы, их рейтинг примерно 1500. Это сильная группа, и мы с Биндрихом тренировали именно ее. И вторая группа – слабая, которой нужно пока просто показывать, как играть в шахматы, как ходят фигуры и так далее.

Е.СУРОВ: А дети какого возраста там были?

Э.ПЕТЦ: В основном там были школьные учителя, которые преподают шахматы в школах. Так что это были не дети, а две группы взрослых людей, которые приходили либо совершенствоваться в обучении шахматам, либо учиться этому с самого начала, чтобы потом учить детей в школах.

Е.СУРОВ: Были только мужчины? Или женщины тоже?

Э.ПЕТЦ: Все были. Но женщин было очень много, для меня это было даже удивительно. Иногда было очень смешно, как люди, пока не умеющие играть, объясняли движение фигур. Один рассказывает, как ходит король, другой, как ходит конь… Иногда это правда было смешно, потому что они рассказывали про фигуры такими фантастическими словами!

Е.СУРОВ: Примерно какого возраста эти люди?

Э.ПЕТЦ: 30–40 лет. Некоторые из них уже работают в шахматных группах, преподают шахматы. Я и Биндрих работали как раз с такой группой, проводили тренировки и старались показать, как можно двигаться дальше.

Е.СУРОВ: А вы сами тоже не в первый раз ездили?

Э.ПЕТЦ: Для меня это был первый раз. Маттиас просто спонсирует более или менее профессиональных шахматистов, чтобы они помогали вот той более сильной группе. Поэтому поехали Фалько и я.

Е.СУРОВ: И сколько по времени длилась ваша поездка?

Э.ПЕТЦ: Пять дней. И каждый день мы работали примерно по восемь часов. Это было очень-очень тяжело…

Е.СУРОВ: А почему?

Э.ПЕТЦ: Потому что в шесть часов мы вставали, в семь уже ехали, в восемь были в школе, работали до двенадцати, потом обед, потом снова работали до четырех-пяти часов, и домой. И так – каждый день. Очень много было работы.

Е.СУРОВ: В это время было жарко?

Э.ПЕТЦ: Это было смешно. Когда мы приехали, было совсем холодно, примерно пять градусов. На следующий день уже было пятнадцать, потом двадцать пять, а в конце вообще тридцать!

Е.СУРОВ: За пять дней!?

Э.ПЕТЦ: За пять дней. Это Южная Африка, там бывают, наверное, такие вещи.

Е.СУРОВ: И какие у вас впечатления от общения с этими людьми?

Э.ПЕТЦ: Они очень добрые люди. Больше всего меня поразило, что хотя большинство населения – темнокожие, не было никаких конфликтов, все относились очень дружелюбно. Темнокожие люди, которых я раньше встречала в профессиональных шахматах, на мой взгляд, были очень агрессивные. Вспомнить хотя бы Bermuda-Party... А там к немцам было очень хорошее отношение, люди очень гостеприимные и доброжелательные. Вначале я немножко волновалась, потому что в группе нас было две белых женщины. Я не знала, какое будет к нам отношение.

Е.СУРОВ: А белых женщин там больше не было?

Э.ПЕТЦ: В Соуэто вообще нет. В Йоханнесбурге 7 процентов белых людей и 93 процента темнокожих. Но Соуэто – это район только темнокожих людей. В северной части, где мы были, тоже есть белые люди: голландцы, англичане... Но все они африканцы.

Е.СУРОВ: А как вам показалось, насколько они способны, талантливы в шахматах? Как они вообще воспринимают шахматы?

Э.ПЕТЦ: Для нас было неважно, хорошо они играют или нет, для нас было важно, насколько хорошо они могут объяснить детям, и чтобы дети их понимали. Они должны обучать шахматам в школе, они не должны хорошо играть. Иногда там были люди – особенно мужчины, – которые так объясняли, что я сказала: «Стоп! Так невозможно! Никто никого не будет понимать. Даже я не понимаю. Как это будут понимать дети?!». А иногда там были, например, женщины, которые очень мало что понимали в шахматах. Но когда они начали объяснять, это было просто прекрасно! Женщины вообще были талантливее, по-моему. Это, думаю, просто потому что у женщин больше педагогического таланта, умения объяснять. Один может показать, а другой может объяснить так, что ты сразу все поймешь.

Е.СУРОВ: А у вас вообще есть опыт шахматной преподавательской деятельности?

Э.ПЕТЦ: Я работала в прошлом году с детьми из Турции, работала для Турецкой шахматной федерации. У меня есть опыт – я тренировала национальную команду девушек «Б», у них рейтинг был примерно 1500-1700. А еще в Берлине я два года преподавала в школе для самых начинающих.

Е.СУРОВ: То есть опыт есть.

Э.ПЕТЦ: По крайней мере, у меня есть достаточный опыт для того, чтобы сказать человеку в Африке: «Стоп! Так играть невозможно!». Иногда они там объясняли, что было очень смешно… Сейчас уже деталей не помню, но иногда я просто плакала от смеха.

Просто у нас в Германии очень сильные методики преподавания шахмат в школе. У нас есть книги для первого, для второго уровней, где объясняется, как правильно все объяснять. Но люди в Африке иногда так объясняют!.. Например, они показали на пешки и объяснили, что пешки могут ходить как на одно поле, так и на два, но не объяснили, когда именно. Или когда пешка превращается в фигуру, то я объясняю, что она может стать любой фигурой, кроме короля и пешки. А они поняли, что может стать любой фигурой. Ну, если люди совсем незнакомы с шахматами, то, сами понимаете…

Е.СУРОВ: А они вообще мыслят как-то по-другому? Их мышление отличается от европейского?

Э.ПЕТЦ: У нас в Германии везде система. И ты как-то готовишься по этой системе, учишься по системе. А у них все очень спонтанно, как случилось, как получилось – так они и делают. Но я думаю, это потому, что у нас в Германии есть специальные организаторы. Мы в этом смысле, наверное, слишком серьезные. Но я все-таки люблю, когда есть система. Когда системы нет, как было в Африке, мне пришлось говорить: «Стоп!». Да, я слишком часто так говорила, но что поделать? Мы там еще попробовали снимать видеофильм обо всем этом, чтобы потом выложить его в интернет, и другие школы могли бы посмотреть, как происходит обучение. Но были такие эпизоды, которые я не могла допустить, чтобы снимались…

Е.СУРОВ: Видео не получилось?

Э.ПЕТЦ: Получилось. Но иногда приходилось по десять раз переснимать, потому что получался такой бред! Так что это было очень тяжелая работа – по сто раз повторять одно и то же. Иногда человек был совсем безнадежен, мы объясняли ему что-то по три часа, а потом говорили: «Ну что, давай все сначала, по новой».  Это нелегко, да. Иногда у человека, особенно у мужчины, нет никакого педагогического таланта.

Но я хочу вот еще что сказать про Африку. Для меня это был особенный опыт, потому что там люди из деревень – они очень бедные… Мы провели такой опыт: большую доску с большими фигурами поставили прямо в деревне. И дети тянулись к этим фигурам – подходили, брали их, рассматривали, трогали, даже фотографировались с ними. И шахматные фигуры, и фотокамеру они видели впервые в жизни! Это для них было вообще в новинку. Они впервые увидели, как снимается кино, как получаются их снимки после фотографирования. Ну, слишком бедные деревни, там нет ничего такого. И они так радовались всему этому! У них же раньше ничего такого не было, а тут приехала целая немецкая делегация!

Вообще в Соуэто есть и более-менее богатые районы, а есть и очень бедные. Богатыми считаются такие, где есть один туалет на три семьи. А бедные – это когда на всю деревню стоит туалет, как раньше были в Советском Союзе общественные туалеты, – и ими пользуются все. И для меня вот что непонятно. Йоханнесбург – самый богатый город во всей Африке, с очень развитой экономикой. И все-таки там есть такие районы, как Соуэто, где люди настолько бедные! Я не могу понять, почему так. Город очень богатый, но не делает ничего для того, чтобы люди могли более-менее нормально жить. Один туалет на три семьи – это еще куда ни шло. Но когда я увидела один туалет на тысячи людей... Гигиены ноль, мусор везде валяется. Непонятно, как это возможно! Поэтому я не понимаю, почему власти ничем не помогают. Но все-таки люди, которые там живут, надеются на лучшее и радуются жизни. Нельзя сказать, что у них все безнадежно. Это мое личное впечатление.

Е.СУРОВ: И все-таки – радуются жизни или надеются на лучшее?

Э.ПЕТЦ: И радуются, и надеются. Для меня это было удивительно! Мы жили в гостинице, и для нас это было нормально. А для них это было что-то фантастическое!

Е.СУРОВ: А в Индии вы бывали?

Э.ПЕТЦ: Да, была.

Е.СУРОВ: А если сравнить Индию и Африку?

Э.ПЕТЦ: Индия вообще бедная. Вся. А Африка – это другое. Особенно Южная Африка, она богатая. Но там очень процветает политика апартеида. Деньги есть, но их не дают, и у темнокожих почти нет шансов на нормальную работу, на нормальную жизнь.

Е.СУРОВ: Еще приедете, если будет такая возможность?

Э.ПЕТЦ: В следующем году мы планируем опять поехать в Соуэто, теперь уже не только в эти школы, но и в другие. Там очень много школ; у нас есть идея расширить наш проект и охватить и другие школы.

Е.СУРОВ: Это чисто немецкий проект?

Э.ПЕТЦ: Это чисто немецкий проект, но правильнее будет сказать, что это проект одного человека. Он финансирует все, потому что очень любит Африку и очень хочет ей помогать, чтобы у тамошних детей было хорошее будущее. Конечно, хорошего будущего у них мало, но есть хоть какой-то шанс что-то для них сделать.

Е.СУРОВ: У вас у самой нет детей?

Э.ПЕТЦ: Пока нет. Но надеюсь, что через два года можно будет об этом задуматься. А сейчас пока рано.

Е.СУРОВ: Почему именно через два?

Э.ПЕТЦ: Потому что сейчас мой друг не знает, где будет жить и работать через два года. Так что сейчас нет смысла. А через два года он будет знать точно, и тогда мы сможем планировать детей.

Е.СУРОВ: А если будут дети, вы бы хотели, чтобы они шахматами занимались? И насколько серьезно?

Э.ПЕТЦ: Если будет мальчик, то смысла нет. Если девочка, то только если она сама будет их любить. Если дети не любят шахматы, я не вижу смысла их заставлять. Очень многие родители бывают амбициозными и заставляют детей заниматься шахматами. Но это очень плохо, когда родители амбициознее детей. Дети должны заниматься тем, что они любят. Я могу показать, как играть в шахматы, но если она или он не будут этого любить, то смысла нет. У тебя есть сын. Он играет в шахматы?

Е.СУРОВ: … Когда ему было два года, играл. Когда стало четыре, перестал.

Э.ПЕТЦ: Вот видишь! Бывает по-разному. Иногда они хотят, иногда не хотят. Но сейчас у меня вообще детей нет, так что я об этом не думаю.

Е.СУРОВ: У меня еще такой вопрос. Помнится, вы служили в армии. Сейчас это продолжается?

Э.ПЕТЦ: Нет, я начинала в 2006 году и закончила в 2009-м. Только три года. Я не могла больше продолжать, потому что это была армия для спортсменов. А если твой спорт не олимпийский, как шахматы, то ты можешь служить только два года. Они мне дали служить три, потому что я дважды становилась чемпионкой мира в юношеских категориях. Но больше, конечно, не могу.

Е.СУРОВ: Чем больше, тем лучше?!

Э.ПЕТЦ: Это же другая армия. В первые три месяца ты делаешь все эти ужасные вещи, которые делают в армии любые солдаты – маршировать, таскать тяжести, все больно, все плохо, ты не спишь, потеешь, не можешь принять душ… В общем, обычные для солдата вещи. Но после этих трех месяцев мы могли просто играть в шахматы, и нам платили. Иногда нам устраивали стрельбища, но это было вообще смешно. Первые три месяца мы учились стрелять, как и положено солдатам, а потом, в течение года, мы повторяли стрельбу. Но это было смешно, стрелять я любила.

Е.СУРОВ: Хорошо стреляете?

Э.ПЕТЦ: Из пистолета стреляла плохо, потому что отдача сильная, а из ружья нормально пристрелялась. Когда были соревнования, где нужно было выстрелять норму, я стрельбой из ружья выиграла «золото», то есть настреляла максимальную норму. Для шахматиста это легко, потому что в стрельбе надо уметь концентрироваться, а для шахматиста это самое главное.

Е.СУРОВ: То есть шахматные навыки пригодились?

Э.ПЕТЦ: Да-да.

Е.СУРОВ: Ну что же, спасибо. Это была Элизабет Петц – девушка, которая хорошо стреляет.


  


Смотрите также...

  • Запись интервью: 23.01.2016, 16.00 Мск
    Длительность - 10 минут

    Е.СУРОВ: Юдит, здравствуйте! Очень приятно видеть вас здесь, в Вейк-ан-Зее. Вы сказали, что испытываете ностальгию. А сколько раз всего вы играли здесь?

    Ю.ПОЛГАР: Я играла здесь шесть раз. Первый раз - в группе В, а потом пять раз – в группе А.

    Е.СУРОВ: И какое у вас здесь было самое большое достижение, наилучший результат?

  • Длительность: 2 мин. 38 сек.

    Е.СУРОВ: Шахрияр Мамедъяров, победитель турнира по блицу в Сочи. Сложно было победить?

    Ш.МАМЕДЪЯРОВ: Вы знаете, после первого дня я думал, что все будет не так сложно, потому что играл интересно. Думаю, что сегодня я играл лучше, чем вчера, как ни странно.

    Е.СУРОВ: Правда?

  • Е.СУРОВ: Владимир Крамник здесь, в Ханты-Мансийске, как и все остальные гроссмейстеры. Скажите, Владимир, сейчас многие шахматисты пользуются Твиттером, Фейсбуком, и благодаря этому мы кое-что знаем о них: как они готовились к турниру, где они были (один тут, другой там), кто когда приехал. А о вас мы не знаем ничего. Вы можете, не раскрывая больших секретов, все же рассказать, когда вы приехали, как и где готовились к турниру?

  • Е.СУРОВ: Это Chess-News, мы в поселке Новханы, что близко к Баку, на фестивале «Баку-опен». Вместе со мной – рейтинг-фаворит фестиваля Шахрияр Мамедъяров, который, впрочем, пока что держится в тени.

    Ш.МАМЕДЪЯРОВ: Да. Как ни странно, турнир сложился не самым удачным образом.

  • Е.СУРОВ: 21.04 московское время, прямой эфир Chess-News. Вот мы наконец дождались – на прямой связи Легница, наш корреспондент Мария Боярд и гроссмейстер из Украины – уже второй гроссмейстер из Украины на сегодня – Александр Арещенко, который завершил свою партию. Александр, слышно ли нас?

    А.АРЕЩЕНКО: Да, добрый вечер!

    Е.СУРОВ: Добрый вечер. Правильно ли я понимаю, что ваша партия на первой доске с Романовым завершилась вничью?

  • Е.СУРОВ: Мы снова на Мемориале Таля, я Евгений Суров, рядом со мной, наконец-то, Алексей Широв. С победой вас!

    А.ШИРОВ: Спасибо.

    Е.СУРОВ: Ваши ощущения. Простите за такой банальный вопрос, но первая победа в турнире…


  • Нэлла Гельфанд - с 46-й минуты записи прямого эфира.

    Е.СУРОВ: Мы вас, между прочим, очень давно ждали. Мы были в курсе, что вы рано или поздно приедете на матч и очень хотели с вами пообщаться. Вы, конечно, внимательно следите за сыном в течение последнего месяца?

    Н.ГЕЛЬФАНД: Да, конечно.

  • (по телефону)

    Е.СУРОВ: Сегодня завершилась Высшая лига. Ваши впечатления от турнира?

    И.ЛЕВИТОВ: Ну какие впечатления? Мне кажется, получился хороший турнир. Все боролись, у всех до конца сохранялась мотивация. Так что все нормально. Единственное – меня как-то семисотники разочаровали.

    Е.СУРОВ: Да, это правда.

  • Е.СУРОВ: Мы на открытии «Аэрофлота», которое уже закончилось. Алиса Галлямова, которая будет играть в «Аэрофлоте», рядом со мной. Алиса, вы теперь перешли на быстрые шахматы и блиц?

    А.ГАЛЛЯМОВА: Пока на быстрые. Во-первых, это отнимает не столько энергии, не так много дней, поэтому это интересно. Я решила приехать поиграть, увидеть знакомых, пообщаться. 

  • Е.СУРОВ: Рустам Касымджанов, тренер Сергея Карякина на этом турнире претендентов согласился на интервью для нашего сайта во время турнира. Спасибо ему за это. Рустам, мы вас сегодня в первый раз видим в пресс-центре за время турнира. Это означает, что турнир для вашего подопечного уже закончен?

    Р.КАСЫМДЖАНОВ: На самом деле, ничего такого драматичного. Просто меня вызвали на допинг-контроль.

    Е.СУРОВ: Вы сейчас серьезно говорите?