Эмиль Сутовский, Евгений Свешников, Борис Постовский в прямом эфире Chess-News

Понедельник, 14.10.2013 23:04
Аудио: 

You may need: Adobe Flash Player.

You may need: Adobe Flash Player.

Запись прямого эфира: 04.10.2013, 16.00

Е.СУРОВ: Московское время 16 часов 03 минуты. Я думаю, уже должны были начаться партии решающего тура Гран-При в Париже, а у нас прямой эфир с участием трех видных шахматных деятелей – это Эмиль Сутовский… Эмиль, приветствую!

Э.СУТОВСКИЙ: Добрый день!

Е.СУРОВ: Евгений Свешников…

Е.СВЕШНИКОВ: Привет, Эмиль! Мы уже поздоровались.

Е.СУРОВ: Да, мы уже поздоровались. И голос Бориса Наумовича Постовского мы тоже уже слышали. Борис Наумович, вас тоже приветствую!

Б.ПОСТОВСКИЙ: Всем добрый день!

Е.СВЕШНИКОВ: Добрый, очень добрый!

Е.СУРОВ: Евгений Эллинович, вы, судя по всему, в хорошем расположении духа.

Е.СВЕШНИКОВ: Как всегда!

Е.СУРОВ: А Борис Постовский, насколько я знаю, провел перед нашим эфиром хорошую тренировку…

Б.ПОСТОВСКИЙ: Не тренировку, а обычную зарядку на воздухе, на улице.

Е.СВЕШНИКОВ: Мы сразу вспомнили с Борисом Наумовичем, как мы бегали по шесть километров вокруг озера Блед. И я помню, что Борис Наумович в этом вопросе был один из лучших.

Е.СУРОВ: Так, может быть, тогда Борис Наумович и нанесет первый удар в нашей сегодняшней дискуссии?

Б.ПОСТОВСКИЙ: Я скажу, что, во-первых, я сейчас тоже нахожусь в очень хорошем настроении. Правда, я еще не смотрел партии последнего тура, который начался несколько минут назад, но…

Е.СУРОВ: Прошу прощения! Эмиль, а вы в хорошем настроении сейчас?

Э.СУТОВСКИЙ: Конечно, потому что я уже давно начал смотреть партии последнего тура!

Е.СУРОВ: Может быть, тогда мы не будем ни о чем разговаривать, а просто в хорошем настроении посмотрим партии последнего тура и обсудим их?

Е.СВЕШНИКОВ: Нет-нет, так нельзя. Их мы всегда посмотрим.

Е.СУРОВ: Хорошо. Борис Наумович, я вас прервал.

Б.ПОСТОВСКИЙ: Я о чем хотел сказать. То, что последний тур начался сегодня всего на час раньше, чем обычно, – это уже большое достижение. Потому что я в своей жизни много времени потратил на борьбу с тем, чтобы последний тур не начинался на два-три часа раньше, чем обычно. И вот здесь мы видим хотя бы один час – это допустимо. Я даже вспоминаю, как Гарри Каспаров говорил: «Один час – это куда ни шло. Но не больше!». Он тоже всегда считал, что туры должны начинаться в одно и то же время. Возьмите, например, олимпиады, командные чемпионаты мира или Европы. Последний тур – он самый важный, самый главный, а, как правило, начинается на три часа раньше, чем другие туры. На мой взгляд, это совершенно недопустимо.

Е.СУРОВ: Я прошу прощения, но я бы хотел, чтобы мы соблюдали регламент и двигались быстрым темпом, потому что мы не можем сильно растянуть нашу дискуссию. Поэтому проблема понятна, – и сразу в связи с этим вопрос к президенту АШП Эмилю Сутовскому: можно ли как-то унифицировать, привести время начала последнего тура во всех официальных соревнованиях к какому-то единому регламенту? Если на час раньше – то на час, на два – то на два, но сделать это все как-то одинаково.

Э.СУТОВСКИЙ: Могу сказать, что в Гран-при этот вопрос обсуждался непосредственно при написании Положения, и я тоже в этом участвовал. Первоначально было решено, что последний тур должен был начинаться в 12 часов дня. Я тоже высказал мнение, что нужно стремиться к тому, чтобы время если не совпадало полностью, то хотя бы не слишком отличалось от привычного. Это было сделано, и сейчас это не вызывает больших нареканий. Другой вопрос – с соревнованиями типа олимпиады. Я думаю, там просто невозможно это сделать. Это плохо, но я не вижу, как можно это сделать в реальности. Потому что на олимпиаде слишком большое количество участников, слишком большое значение имеет церемония закрытия, на которой обычно присутствуют люди, благодаря которым олимпиады вообще проводятся. Поэтому, грубо говоря, если начинать в два, а заканчивать в восемь вечера – а при таком количестве участников тур может растянуться до восьми вечера, – то просто подвести итоги не представляется возможным.

Другое дело, что, перестраховавшись, назначают игру запредельно рано – я помню, что игры начинались даже с десяти утра. Такого не должно быть. В этом вопросе я очень хорошо понимаю Бориса Наумовича и полностью его поддерживаю. Надо искать возможности, где можно реально сократить по максимуму отклонения от обычного начала игрового дня.

Е.СУРОВ: Евгений Эллинович?

Е.СВЕШНИКОВ: Я могу добавить: учитесь у ветеранов. Борис Наумович, наверное, не участвовал в ветеранских турнирах, а там это прекрасно решено. Так что – учитесь!

Э.СУТОВСКИЙ: Чем меньше народа принимает участие, тем легче, тем менее пафосная церемония закрытия, скажем.

Е.СВЕШНИКОВ: Я не знаю, насколько меньше. Если в чемпионатах мира и Европы играет больше ста человек в каждом – и это только мужчин. А еще и женщины. И ничего, укладываются ветераны. Они привыкли играть так, как они играли. И поэтому такого безобразия, какое сейчас происходит в ФИДЕ… Ведь практически мы за последние сутки играем всегда два тура.

Е.СУРОВ: Эмиль, может быть, действительно, здесь еще вопрос в том, что к ветеранам проявляется какое-то уважение, и стараются сделать так, чтобы им было удобно. А на олимпиадах – ну играют там какие-то шахматисты из Африки, Австралии, да неважно, откуда, и «сыграют так, как мы скажем».

Э.СУТОВСКИЙ: Нет-нет, это абсолютно не так. При чем здесь уважение? Как раз при всем уважении к ветеранам мы эту тему еще затронем. Потому что я очень озабочен тем, что происходит с ветеранами после того, как они уходят, грубо говоря, далеко за пик своей формы. Просто ветеранские чемпионаты, если честно, не отличаются особой торжественностью. Церемония закрытия там чисто формальная, длится полчаса, от силы час, соответственно, и нет никакой проблемы сдвигать время и начинать в семь-восемь часов, если на церемонии будет один-два человека, которые зайдут туда поприветствовать ветеранов, давайте говорить объективно. А на олимпиадах такая проблема есть.

Кстати, не только в турнирах претендентов, но и во многих других, потихоньку начинается сдвиг последнего тура – или его вообще не существует, или он минимизируется. На самом деле, ни у кого нет стремления заставить шахматистов поиграть пораньше. Просто зачастую где-то с водой выплескивают и ребенка – перестраховываются, чтобы последний тур начался тогда, когда… Я помню, что этот вопрос обсуждался очень активно в преддверии турнира претендентов в Лондоне. Я тоже принимал в обсуждении непосредственное участие. Там была интересная картина: изначально вообще предполагалось начать тур в то же самое время, в какое были все остальные туры. Но если вы помните, там теоретически был возможен тай-брейк. И тогда вставал вопрос: что же делать? Переносить его на следующий день? Но там уже было все сверстано по другому сценарию. Этот вопрос даже не спорный, это вопрос здравого смысла и практичного отношения организаторов к проблеме. Потому что организаторам проще всего сказать: а давайте мы не будем суетиться в последний день, пусть начнут в 11, и у нас будет до 19 часов куча времени, чтобы подвести итоги, раздать призы, все расписать, чтобы подъехали все очень важные лица, и так далее. С другой стороны, для самих шахматистов важно, чтобы не было такой большой амплитуды по времени – и не подготовишься нормально, и не выспишься. Поэтому здесь надо искать разумный компромисс, а его практически всегда можно достигнуть. Я думаю, что для турниров, где действительно требуется – а это не так часто бывает – провести торжественную церемонию закрытия, подвести итоги многих сотен участников, можно сдвинуть начало партии если не на один час, то, в крайнем случае, на два часа. Необязательно для этого начинать в десять утра.

Е.СВЕШНИКОВ: Проблема же не в этом, а в том, что за последние сутки практически во всех турнирах играется два решающих тура. Вот что главное. А то, что время чуть сдвинули – это не так важно, это можно для видных лиц, которые прибывают на закрытие. Но чтобы не играть две партии в сутки!

Э.СУТОВСКИЙ: Я прошу прощения, а что значит – не играть? Чтобы был выходной перед последним туром?

Е.СВЕШНИКОВ: Нет, зачем? Надо играть последний тур нормальным путем.

Е.СУРОВ: Но если на час сдвинуть, то вы же сами говорите, что ничего страшного.

Е.СВЕШНИКОВ: Нужно сделать отдельный день для закрытия турнира. А два тура в один день сделать, например, во второй день турнира или в третий. И все! И будет то же самое количество дней, а в последний день вы еще и блицтурнир можете сделать.

Б.ПОСТОВСКИЙ: Разрешите мне сказать буквально два слова. Что касается олимпиады, то почему я не могу согласиться? Для чего-то в последнее время – может быть, я путаю, но мне так показалось, – на олимпиаде перед последним туром делается выходной день. Это полное безумие! Лучше действительно сделать нормально последний тур, а закрытие и подведение итогов сделать в отдельный день. Может, сделать и какие-то показательные выступления, блиц или что-то еще. (Е.Свешников аплодирует)

Е.СУРОВ: Звучат аплодисменты от Евгения Свешникова. А Эмиль сейчас нам ответит.

Э.СУТОВСКИЙ: Давайте прокомментируем. Ребята, вы сейчас все-таки с каких позиций рассуждаете? Если с позиции шахматистов, тогда намного важнее иметь дополнительный свободный день в таком изнурительном соревновании, чем какое-то сомнительное удобство. Смотрите, у вас сложнейший турнир – я играл восемь олимпиад, это очень сложный турнир, –  а вы предлагаете из двух выходных дней, которые существуют, просто убрать один выходной ради сомнительного удобства.

Е.СВЕШНИКОВ: А какой смысл делать его перед последним туром?

Б.ПОСТОВСКИЙ: Это безумие!

Е.СУРОВ: Да, при том, что время последнего тура меняется.

Э.СУТОВСКИЙ: Я не знаю, почему это безумие. Это вопрос сложный. Допустим, сделали бы его перед предпоследним туром, за два тура до конца – я не вижу большой разницы. И в любом случае, я считаю, что количество выходных дней уменьшать нельзя.

Е.СВЕШНИКОВ: Эмиль, олимпиада – это только один турнир. А мы говорим о турнирах вообще. А главные турниры – это опен-турниры, потому что элитных турниров очень мало по количеству, их в десятки раз меньше, чем швейцарок. А там происходит вот такое дело.

Э.СУТОВСКИЙ: Если мы говорим об опен-турнирах, то их организаторы – абсолютно частные лица, а вы предлагаете им прописать, когда в последний день...

Е.СВЕШНИКОВ: А я легко решу этот вопрос, если не буду устанавливать при этом гроссмейстерские нормы.

Э.СУТОВСКИЙ: Надо все-таки немножко проявлять какую-то гибкость, а вы предлагаете…

Е.СВЕШНИКОВ: А это гибкость и есть, ведь количество дней останется тем же самым.

Э.СУТОВСКИЙ: Евгений Эллинович, если вы будете меня все время перебивать, то диалога не получится.

Е.СВЕШНИКОВ: Я еще ни разу не перебивал.

Э.СУТОВСКИЙ: Тогда дайте мне досказать.

Е.СУРОВ: Да, давайте по очереди.

Э.СУТОВСКИЙ: На опен-турнир приезжает огромное количество участников за свой счет, поэтому для опен-турниров характерна такая практика – и вы, наверное, об этом знаете, – что в день последнего тура многие участники уезжают. Они отыгрывают последний тур, выписываются из гостиницы и так далее. И, условно говоря, начав тур в десять или в одиннадцать, они заканчивают его в два и выезжают. На это организаторы опен-турниров и рассчитывают – на количество дней, на которые оплачена гостиница. Другое дело, что участнику это может не понравиться, он может не согласиться на это или может считать, что это некоторое неудобство. Но это частный турнир.

Е.СВЕШНИКОВ: Я же вам говорил, а вы меня не услышали.

Э.СУТОВСКИЙ: А вы предлагаете в назидательном порядке сказать организаторам частного турнира: «Ребята, вы просто не имеете права начинать свой турнир»…

Е.СВЕШНИКОВ: Вы послушайте! Вы со мной согласны, что последние два тура – решающие?

Э.СУТОВСКИЙ: Смотря как играть первые семь.

Е.СВЕШНИКОВ: Короче говоря, почему надо делать решающие туры как две партии в день? Просто-напросто не засчитывать гроссмейстерские нормы, и все. Что тогда будут делать организаторы? Они просто сделают в какие-то первые три дня по два тура, вот и все. А количество дней останется тем же самым. Более того, мы еще получим какой-нибудь блиц. Вот и все, и ничего не меняется.

Б.ПОСТОВСКИЙ: Я хочу здесь немножко войти. Мне думается, что мы не можем абсолютно все обсудить. Конечно, нельзя равнять опен-турниры с классическими турнирами…

Е.СВЕШНИКОВ: Давайте к следующему вопросу!

Е.СУРОВ: Господа, я напоминаю, что диалог по скайпу – это особый диалог. И в обычной-то жизни нужно слушать друг друга и говорить по одному. А по скайпу – особенно: иначе мы просто не услышим друг друга. Поэтому когда говорит кто-то один, то давайте, другие будут слушать. А в основном слово кому-то буду давать я. Вот сейчас слово Борису Наумовичу.

Б.ПОСТОВСКИЙ: Что касается опен-турниров, то это особый случай. Потому что люди действительно едут за свой счет, и им подчас очень важно сэкономить один день. Но это вовсе не означает, что… Нужно прислушиваться к мнению. Если есть такая возможность – нужно идти на это. Если проводят два тура в день, то, безусловно, нужно проводить это не в день приезда, а хотя бы во второй день – скажем, второй и третий тур вместе. То есть везде должен быть здравый смысл. Но мне бы хотелось еще раз подчеркнуть: мы больше говорим о турнирах профессиональных. Командный чемпионат мира, олимпиады и прочее. И вот здесь, мне думается, Ассоциация шахматных профессионалов должна занять более твердую позицию относительно того, что нельзя последний, как правило, решающий тур проводить значительно раньше, чем остальные туры.

Теперь что касается дней отдыха. Тот же Эмиль, да и Женя Свешников – все мы хорошо помним, как мы играли олимпиады по четырнадцать туров, и все проводилось нормально! А здесь играется одиннадцать туров, причем первые два фактически играют команды  совершенно разного уровня, то есть они играются не с такой большой энергией, как остальные. Поэтому относительно того, чтобы делать выходной перед последним туром, – это вообще, на мой взгляд, неправильно. Если уж делать два выходных, то их надо разбить равномерно по дистанции. А то получается – перед последним туром выходной, который мало кому нужен, и люди не знают, чем заняться. А последний тур проводится тогда, когда люди не могут проснуться. Здесь, мне кажется, вопрос совершенно ясный.

Э.СУТОВСКИЙ: Я абсолютно не могу согласиться, поэтому, может быть, мои доводы так же не слышны, как доводы Евгения Эллиновича. Я подчеркну одно: количество выходных дней должно быть как минимум два на олимпиаде, здесь оно сокращению вообще не подлежит. Как их распределять по дистанции – вопрос спорный. Если, как говорит Борис Наумович, первые два тура – это неважные матчи, то как раз логично оставлять выходные под конец, логично перед последним матчем делать паузу, потому что это действительно решающий матч, о чем нам сейчас рассказывал Евгений Эллинович. Я не вижу в этом никаких вопросов. Единственное, с чем я согласен, что начинать в девять, в десять или в одиннадцать утра – это безобразие, и надо стараться как можно ближе держаться к тому времени, в которое проводятся остальные туры, то есть в три часа дня.

Б.ПОСТОВСКИЙ: Раньше играли по семь часов, а сейчас играют пять часов. Нужно понимать эту разницу в два часа.

Э.СУТОВСКИЙ: Борис Наумович, ну какие семь часов!  Мы же с вами тоже в шахматах понимаем – раньше пятьдесят лет подряд после пяти часов игры откладывали партию. Семь часов играли, может быть, в течение каких-то пяти лет. Да, была такая практика. Потом перешли на шестичасовую игру

Б.ПОСТОВСКИЙ: Но играли же!

Э.СУТОВСКИЙ: А сейчас играют пять часов, и турниры от этого легче не стали, они стали сложнее. И не случайно сократили дистанцию с четырнадцати туров. Потому что принимать такое количество не находилось желающих – люди просто физически не тянули олимпиаду. Олимпиада была праздником для игроков из дальних стран уж точно, и для сильнейших игроков, но для организаторов семнадцать-восемнадцать дней делать все это было очень тяжело. Сократили до одиннадцати, и это разумно. Просто в какой-то момент не стало желающих проводить. В 80-90-е годы они с трудом находились. А сейчас как раз подряд одна за другой проводятся олимпиады. А вы же помните, как в 1988 или в 1990 году рушились олимпиады, в 1994-м Москва получила олимпиаду в последний момент. Просто не находилось такое финансирование. Понятно, что если исходить из идеального мира, то надо делать олимпиаду из четырнадцати туров, чтобы избежать каких-то случайных результатов. И при этом делать четыре выходных, чтобы игроки могли перевести дух. Но нет такой возможности.

Е.СВЕШНИКОВ: А могу я вам задать другие вопросы, на другие темы?

Э.СУТОВСКИЙ: Пожалуйста.

Е.СУРОВ: Я думаю, действительно пора перейти к другим вопросам, потому что двадцать три минуты мы в эфире обсуждаем один вопрос. Ну не нашли консенсус, что делать.

Э.СУТОВСКИЙ: Я полностью согласен с тем, что надо стараться сохранять тот же график, что и в основной части турнира. Это не всегда возможно, ну а на таком большом соревновании, как олимпиада, это абсолютно невозможно. Но в любом случае ущерб должен быть минимальным. На командном чемпионате мира нет такого разброса – там вместо трех часов начинают, скажем, в два. Потому что там меньше участников, и проведение турнира занимает не столько времени.

Б.ПОСТОВСКИЙ: Эмиль, ну а все-таки, можно прийти к такому консенсусу: в супертурнирах – хорошо, об олимпиадах мы не говорим – этого не должно быть?

Э.СУТОВСКИЙ: А его и нет. Вы помните хоть один турнир, который бы начинался рано утром? Я не помню.

Б.ПОСТОВСКИЙ: Мы не говорим про «рано утром», мы говорим о переносе более чем на  час.

Э.СУТОВСКИЙ: Крайний случай, что я помню, был два часа. Больше я не помню. Может быть, надо чуть-чуть проконтролировать этот вопрос, чтобы было не два часа, а час. Я озабочусь этим вопросом.

Б.ПОСТОВСКИЙ: Да-да, вот об этом речь и идет. Думаю, что здесь все согласны.

Е.СВЕШНИКОВ: Женя, можно вопрос задать?

Е.СУРОВ: Да, пожалуйста. Евгений Свешников задает вопрос.

Е.СВЕШНИКОВ: Вопрос Эмилю Сутовскому. Эмиль, вы возглавляете Ассоциацию профессиональных шахматистов. Каковы ее цели и задачи? Кого она объединяет, и почему вы считаете, что лучше быть отдельно от ФИДЕ, а не внутри нее?

Э.СУТОВСКИЙ: Программный вопрос.

Е.СВЕШНИКОВ: Но это важный вопрос.

Е.СУРОВ: Прошу прощения, позволю себе маленькую ремарку. Как журналист, я замечу, что когда задаешь вопрос, то надо все-таки предполагать ответ. Нет, не то чтобы просчитывать его, но сделать так, чтобы ответ был максимально по сути. Потому что на ваш вопрос, Евгений Эллинович, Сутовский сейчас может прочитать свою программу АШП, ее цели и задачи, а мы будем сидеть и слушать и ни одного вопроса не обсудим.

Е.СВЕШНИКОВ: Ну хорошо. А может он это где-нибудь отразить? Он может сейчас и не отвечать, но это вопрос важный.

Э.СУТОВСКИЙ: Давайте меня все-таки не делать трибуном. На час «растекаться мыслью по древу» и рассказывать подробно о том, что мы сделали, что нам не удалось и что в идеале надо было бы сделать. Здесь вопросы по пунктам. Что мы сделали? Если вы хоть чуть-чуть готовились к дискуссии, то, наверное, вы знаете, что нам удалось и что не удалось сделать. Поэтому давайте обсуждать вопросы.

Е.СВЕШНИКОВ: Вопрос-то я задал: почему не внутри ФИДЕ, а отдельно?

Е.СУРОВ: Вот конкретный вопрос.

Е.СВЕШНИКОВ: Конкретный. И очень простой.

Э.СУТОВСКИЙ: И ответ достаточно простой: потому что я рассматриваю Ассоциацию шахматных профессионалов – и все, кто входит в Совет, я думаю, со мной согласны, – как организацию, которая является пусть не всегда жесткой, но оппозицией ФИДЕ. Мы не соглашаемся автоматически с их решениями. То, что мы зачастую соглашаемся с действиями ФИДЕ, означает всего лишь одно: нам кажется, что вместо того, чтобы воевать и публично анонсировать какие-то несогласия, лучше это делать изнутри. И это делается. Я регулярно озвучиваю нашу позицию в том комитете, в котором состою. Все ребята, которые работают в комиссиях – будь то Комиссия по правилам или Комиссия по проведению турниров, – отнюдь не солидаризируются с ФИДЕ. Я это подчеркивал и буду подчеркивать. Мне кажется, что правильная и основная цель АШП – чтобы шахматистам было лучше. А достигается это разными путями. Для меня было бы проще всего – и как организация мы были бы гораздо популярнее, – если бы мы на каждом углу кричали об ошибках ФИДЕ, когда они есть. А все достижения ФИДЕ, которые тоже есть, мы бы преподносили как мнимые и не сравнимые с тем, что можно было бы сделать. Я с этим не согласен. Я согласен исключительно с тем, что мы делаем сейчас: грубо говоря, мы мониторим ситуацию, и исходя из того, насколько действия ФИДЕ соответствуют нашему представлению о том, как должно бы быть, мы реагируем. Если ФИДЕ успешно проводит цикл Гран-при, если матч на первенство мира организуется с хорошими условиями, если и мужские, и женские шахматы получают в последнее время достаточно серьезный импульс – последние пару-тройку лет как минимум, если призы увеличиваются, если календарь шахматистов сегодня – не только первых десяти, но и первых трех десятков – заполнен полностью, и это дает возможность зарабатывать не только им, но и тем, кто им помогает, –  то мы, естественно, будем все эти вещи поддерживать.

Но есть вещи, с которыми я жутко не согласен. И вопрос: делать ли это в декларативной форме или нет? Например, сейчас идет дискуссия по поводу Гран-при. В новом цикле Гран-при ФИДЕ предусматривалось, что будет четыре этапа, из которых каждый участник примет участие в трех, а зачет будет только по двум из трех. Я считаю это большой ошибкой, и об этом я говорил на заседании Комиссии. Я опросил шахматистов и написал специальное письмо о том, что этого делать нельзя, я буду с этим бороться и ни в коем случае согласие на это не обозначу, даже если это решение будет принято. Но не все от меня зависит, хотя надеюсь, что к моему мнению прислушаются.

Е.СУРОВ: Так, ответ на этот вопрос мы услышали. А есть еще что-то, с чем вы не согласны?

Э.СУТОВСКИЙ: Безусловно, очень много вопросов, которые вызывают несогласие. Например, проведение чемпионата мира по быстрым шахматам, который проводился в Ханты-Мансийске. То, что там было, я считаю большой ошибкой. Плохо и неправильно был сформулирован формат всего этого соревнования. Как вы помните, после того, как АШП провела очень удачный женский турнир в Батуми, ФИДЕ решило взять эту модель  на вооружение и применить для мужского чемпионата. Модель очень хорошая, только ее надо правильно использовать, и все условия распределять более логично. Дело в том, что количество призов было относительно небольшим, при этом сделали очень большими первые призы, приняли, полностью оплатив все, включая дорогу и проживание, ограниченное количество игроков. При этом, условно говоря, человек с 2730 получал все, а человек с 2720 не получал ничего. И я говорил об этом: давайте сдвинем все это чуть-чуть. Плюс – огромный призовой фонд, а приехало всего 54 или 58 человек, я сейчас боюсь ошибиться.  Но это совершенно невероятно на призовой фонд в 400 тысяч! Я об этом писал, и в следующем году уже не будет такого, будут введены изменения. Просто вопрос в том, что и как это делать. Допустим, я могу опубликовать большую статью, что и как делается не так. Но зачем мне нужна эта полемика как президенту Ассоциации шахматных профессионалов? Пойдет ли это на пользу шахматистам или тем организаторам, которые потенциально хотят организовывать турниры? Например, в Ханты-Мансийске были замечательные условия для шахматистов. ФИДЕ тоже молодцы, сумели выбить эти условия – это порядка 700-800 тысяч общий фонд. Но давайте все-таки сделаем так, чтобы КПД от этих выделенных средств был гораздо выше. Но при этом публичные нападки я считаю неэффективными, потому что даже если что-то делается не так – а как раз много чего делается не так, я могу продолжить список, вам, Евгений, будет интересно взять на заметку, – то идея в том, чтоб решать эти вопросы. Чтобы в следующий раз все это было организовано лучше. А не в том, чтобы всем сказать, как непрофессионально был организован тот или иной турнир.

Е.СУРОВ: А вы что, предлагаете замалчивать проблемы? Или обсуждать их исключительно где-то в кулуарах?

Э.СУТОВСКИЙ: А я их не замалчиваю. На любую серьезную недоработку я – и не только я, в Ассоциации шахматных профессионалов не только я один время провожу – реагирую письмами, на которые, кстати, ФИДЕ обычно отвечает, принимает к сведению, и зачастую вещи меняются. Как я вам говорил, тот же вопрос по поводу призовых, которые изначально были меньше в Гран-при, и так далее. Зачем замалчивать?

Другой вопрос, что любую тему можно выносить на публичное обсуждение, если вы не видите отдачи от вашего обращения. Если, грубо говоря, в следующем году я увижу, что повторяется так же ситуация… Например, вы знаете, что на чемпионат мира по быстрым шахматам в начале мая, когда закончился срок регистрации, зарегистрировалось человек пятнадцать. После этого ФИДЕ обратилась к нам, чтобы мы разослали по своей рассылке АШП приглашения и поговорили с людьми. Срок регистрации продлили на десять дней, и за эти дни стало хотя бы не пятнадцать, а шестьдесят участников. Не бог весть что, но все же. Ошибки есть, но зачем их подчеркивать? Чтобы показать, что кто-то плохо работает? У меня нет в этом плане никаких политических целей. У меня цель – чтобы в следующий раз было лучше, чтобы организаторы с удовольствием работали с шахматами. Поэтому я всегда считаю ошибкой ту политику, которую проводит ваш сайт, который предпочитает зачастую, не проверив факты… У меня-то факты уже проверены, я всегда знаю, о чем говорю. А у вас как только кто-то что-то предположил или о чем-то написал – и сразу обрушиться, и сразу написать, и сразу раскритиковать. Зачем?

Е.СУРОВ: Что значит «факты»? Если кто-то что-то написал, то значит кто-то что-то написал. Если вы имеете в виду написанные мнения, то мнения есть мнения. При чем здесь факты? Ну хорошо, давайте не будем об этом сейчас.

Э.СУТОВСКИЙ: Я сейчас закончу.

Е.СУРОВ: Эмиль, только кратко, пожалуйста.

Э.СУТОВСКИЙ: Дайте мне одну минуту, и я закончу. Я просто в целом обозначу свою позицию. Итак, мы – не ФИДЕ, мы не ассоциируем себя с этой структурой ни в коей мере. Если бы вы видели поток мейлов, который регулярно уходит в сторону ФИДЕ от АШП, в том числе и от меня, то он достаточно большой, и в нем много сказано достаточно сильных слов. Не менее главную задачу я вижу в том, чтобы не разрушить то хорошее, что есть, а оно делается на 80%, пусть даже косвенно, но в пользу шахматистов. Призовые фонды растут, турниров становится больше, появляются новые страны, которые регулярно проводят турниры – в частности, Узбекистан уже дал согласие на проведение следующего Гран-При, и так далее. И пока есть общая благостная картина в сторону улучшения и прогресса в отношении шахмат, мы, естественно, не должны предпринимать каких-то шагов, чтобы это все разрушить. Тем не менее, по всем тем деталям, которые будут, на наш взгляд, идти вразрез с логикой или со здравым смыслом или во вред шахматистам, мы будем выражать свою позицию. И если нас не будут слышать, тогда мы будем уже переходить на какие-то публичные обсуждения. Но если нас и так слышат, то давайте работать вместе, и так будет лучше.

Е.СУРОВ: Эмиль, не знаю, поверите вы мне или нет – судя по всему, вы мне не очень доверяете, – но все-таки поверьте. За время нашего эфира я получил уже не одно сообщение с разными формулировками, но объединить их можно примерно так: «Слышим только Сутовского». А в эфире предполагались три участника. Поэтому давайте все-таки стараться более кратко отвечать.

Э.СУТОВСКИЙ: Поверьте, я сам не хотел отвечать на такой серьезный вопрос, но вы мне предложили на него ответить. Это вопрос, на который можно отвечать час. Я отвечал десять минут.

Е.СУРОВ: Хорошо, у меня такой вопрос. Если предположить, что у нас проходит некая дискуссия, поединок, бой, если хотите, между Свешниковым и Сутовским – они кое в чем друг с другом не согласны, а Борис Постовский – это судья поединка, то я хочу задать вопрос судье. Борис Наумович, смотрите: Эмиль Сутовский – президент Ассоциации шахматных профессионалов, Евгений Свешников – шахматный профессионал. Мне кажется, что они друг друга совершенно не слышат, они говорят на разных языках и живут в двух разных мирах. Свешников говорит об одних проблемах, Сутовский о других.

Е.СВЕШНИКОВ: Браво, браво!

Е.СУРОВ: Подождите, Евгений Эллинович, сейчас вопрос. Сложилось ли некое подобное ощущение у Бориса Постовского?

Б.ПОСТОВСКИЙ: Мне думается, что здесь не совсем так. Я согласен с Эмилем в том плане, что нужно пытаться что-то делать, чтобы улучшать положение шахматистов, бороться за их права, в чем Ассоциация шахматных профессионалов и должна преуспеть. А Свешников выступает в защиту тех шахматистов, которые, скажем, не играют в первой сотне, не являются элитными шахматистами. Он как бы защищает права других, остальных шахматистов.

Е.СВЕШНИКОВ: Правильно.

Б.ПОСТОВСКИЙ: Но мне хотелось бы перейти к каким-то более конкретным вопросам.

Е.СУРОВ: Хорошо, Борис Наумович, вы отметили это. Вернемся позже к тем вопросам, которые у вас есть. Евгений Эллинович, правильно ли сказал Борис Наумович? Вы больше говорите о той массе шахматистов, которая находится за элитой, да?

Е.СВЕШНИКОВ: Да. Но, задавая вопросы, я не упрекаю ни в чем Эмиля, ни в коем случае! Наоборот, я как-то хочу ему помочь выстроить свою линию и распространить ее внутри своего движения на более широкий круг шахматистов. Потому что сегодня десятки, сотни молодых профессионалов бросают шахматы. И надо понимать, что сегодня ФИДЕ обслуживает, в основном, первую двадцатку шахматистов. Ну, в одном-двух турнирах – первую сотню. А профессионалов гораздо больше. И как выстраивается эта спортивная линия? Каким образом Ассоциация шахматных профессионалов защищает права остальных шахматистов? Ассоциация ведь сейчас тоже занимается вопросами прежде всего первой двадцатки, организацией элитных турниров.

Э.СУТОВСКИЙ: Может быть, я отвечу?

Е.СВЕШНИКОВ: А я пока не задал вопрос.

Е.СУРОВ: Евгений Эллинович, ну ведь понятна же проблема.

Е.СВЕШНИКОВ: А я хочу задать вопрос. И вопрос такой: Эмиль, кого вы считаете шахматным профессионалом? Что такое звание супергроссмейстера? И кого вы к этой группе относите?

Е.СУРОВ: Пожалуйста, Эмиль.

Э.СУТОВСКИЙ: Это слишком разные вопросы. Но давайте я вначале начну с того обвинения, которое я услышал в свой адрес. Мне кстати, было интересно узнать, что мы защищаем интересы первой двадцатки – я об этом не знал.

Е.СВЕШНИКОВ: Вы организуете турниры для первой двадцатки прежде всего.

Э.СУТОВСКИЙ: Давайте начнем с той деятельности, которую мы провели за последние полтора года.

Е.СУРОВ: Только давайте не про деятельность опять!

Э.СУТОВСКИЙ: Почему не про деятельность?

Е.СВЕШНИКОВ: Скажите, кто такой профессионал!

Е.СУРОВ: Секундочку, Евгений Эллинович. Сейчас мы вернемся к вопросу о том, кто такой профессионал. Я просто прошу Эмиля отвечать не программными заявлениями…

Э.СУТОВСКИМИ: Я не отвечаю программными заявлениями. Но если мы после переговоров, фактов, убеждений и так далее сумели сделать так, чтобы ФИДЕ приняло решение о том, что на всех континентальных чемпионатах повышаются призы, причем повышаются очень серьезно – где-то в полтора, а где-то и в два раза, – это для кого сделано? Для элитных шахматистов? Кто играет в чемпионатах Европы, Азии, Африки, Америки?

Е.СВЕШНИКОВ: Конечно, для элитных.

Е.СУРОВ: Евгений Эллинович, вас не устраивает этот ответ?

Е.СВЕШНИКОВ: Не устраивает. И я могу пояснить, почему.

Э.СУТОВСКИЙ: Но, простите, ведь в этих чемпионатах играют и берут призы люди диапазона, условно говоря, от 2500 до 2700. Если вы не играете в этом чемпионате и не боретесь за эти призы, как же можем…

Е.СВЕШНИКОВ: Подождите, а почему вы берете только этот чемпионат? Профессионалы играют, например, в ветеранских турнирах.

Э.СУТОВСКИЙ: Правильно, давайте возьмем ветеранский турнир. Ветеранские турниры вообще были придуманы и организованы в 90-е годы не знаю с чьей подачи, но в какой-то момент они стали просто источником доходов для их организаторов. Это достаточно прибыльное мероприятие, с участников брали взносы, а было время, когда брали повышенные взносы за гостиницу, благо сейчас это чуть-чуть ушло. Это просто турнир, который назвали чемпионатом Европы или чемпионатом мира, а по сути ничего в нем от чемпионата не было, кроме статуса. Давайте говорить честно.

Е.СУРОВ: И как изменить ситуацию?

Э.СУТОВСКИЙ: Евгений, если и вы меня будете перебивать, мне будет совсем сложно.

Е.СУРОВ: Я просто пытаюсь двигаться.

Э.СУТОВСКИЙ: Мне кажется, что с этими ветеранскими чемпионатами нет такой составляющей, которая позволит сказать: давайте выделим на ветеранский чемпионат сто тысяч евро, все приедут и получат удовольствие. Этот вопрос никогда не встретит взаимопонимания со стороны организаторов. Я направил в ФИДЕ предложение, которое, я очень надеюсь, будет принято. Ведь многие ветераны, поколение Евгения Эллиновича, а многие и постарше, тот же Игорь Аркадьевич Зайцев и так далее, очень много сделали для шахмат, для того, чтобы они сохранились и как уважаемая профессия, и как род деятельности. Но в те годы призы были достаточно небольшие, и никаких материальных накоплений все эти шахматные достижения не принесли. Чтобы ФИДЕ именно в законодательном порядке, а не как сделал Кирсан Николаевич – выдал милостию своей кому-то одну пенсию или одноразовый подарок, установило пять или десять годовых пенсий, которые платились бы ветеранам шахмат каждый год. Таким образом, ФИДЕ поддержало бы тех людей, которые в свое время очень много сделали для шахмат, а сейчас, к сожалению, не могут прожить, миновав пик своей деятельности. Мне кажется, это гораздо более важно, чем придумывать какой-то один турнир и находить на него организаторов. Мне кажется, не найдется ни один организатор, если вы потребуете  какие-то призы или особые условия. А вот в обязанность ФИДЕ входит защищать шахматистов, которые сделали много для того, чтобы сегодня существовало та же ФИДЕ – организация, которая получает выгоду от того же имиджа шахмат. А его создавали те самые люди.

Е.СУРОВ: Евгений Эллинович, по-моему, достаточно убедительно.

Е.СВЕШНИКОВ: Это хороший ответ, мне он очень нравится, идея прекрасная. А у меня есть еще одна идея. Почему-то считается, что ветераны уже ничего не могут. На самом деле – и тут мы, безусловно, расходимся во мнениях с Эмилем, – я считаю, что наши партии и сегодня стоят не меньше, чем партии элиты. Поэтому у меня есть предложение, и я хочу, чтобы Эмиль меня поддержал в этом вопросе. Я хочу сделать предложение Нежметдинову в качестве эксперимента…

Э.СУТОВСКИЙ: Нежметдинову-то можно, но, боюсь, что он вам не ответит. Надо Илюмжинову.

Е.СВЕШНИКОВ: Я и говорю: Илюмжинову. А я как сказал? Я именно Илюмжинову и хочу предложить, если вы меня поддержите. Предложение такое: мне не надо приема в чемпионатах мира, Европы и вообще в ФИДЕвских турнирах, а просто не забирайте мои партии. Я их сам продам – любителям, спонсорам и так далее. Я открою специальный счет, скажем, в какой-то федерации, и посмотрим, сколько денег заплатят люди за партии одного человека. И вы поймете, насколько нас обворовывают, сколько денег у нас, профессионалов, забирают! И даже пенсия не потребуется.

Е.СУРОВ: Евгений Эллинович, вам отвечает Эмиль.

Э.СУТОВСКИЙ: Мне настолько хочется увидеть этот эксперимент, что я готов лично встретиться с Кирсаном Николаевичем и лично для вас сделать это исключение!

Е.СУРОВ: И вы готовы, наверное, лично купить партии Евгения Эллиновича?

Э.СУТОВСКИЙ: Нет-нет, я не готов. Более того, я считаю, что никто из любителей покупать эти партии не будет, кроме, может быть, человека, который собирает библиографические редкости или такого же рода материалы. Но сегодня любители крайне практичны, не случайно ведь 80% продаваемых сегодня книг – это книги по дебютам. Их интересуют актуальные новинки, шахматные программы, их не будут интересовать шахматы живых классиков. При этом я еще раз воспользуюсь появлением в эфире и хочу подчеркнуть, что Евгений Эллинович заслуживает безмерного уважения. И я буду с удовольствием или без удовольствия, но слушать и слышать все, что он скажет нелицеприятного в мой адрес, как минимум, за его книгу о челябинском варианте, написанную ровно 25 лет назад и до сих пор остающуюся во многом актуальной.

Е.СУРОВ: А у нас давно молчит Борис Наумович.

Б.ПОСТОВСКИЙ: Вы знаете, все дело в том, что здесь идет дискуссия, в которой, на мой взгляд, в принципе все ясно и понятно. Ассоциация шахматных профессионалов действительно занимается полезным делом. Другое дело, что мне непонятно, почему, скажем, ФИДЕ не пользуется возможностью использовать эту организацию как своего помощника. Эмиль совершенно правильно рассказывал – вот они решили провести турнир по быстрым шахматам в Ханты-Мансийске. Но они же могли воспользоваться помощью Ассоциации шахматных профессионалов, если бы заранее обратились туда. И действительно, играло бы и сто человек. Но надо разумно распределить призы, не нужно стремиться к тому, чтобы определить первый приз, скажем, в сто тысяч, а остальные чтобы были голодные. И Ассоциация шахматных профессионалов в этих вопросах разбирается. То есть, на мой взгляд, ФИДЕ недостаточно пользуется помощью и услугами этой организации, которая во многом хочет ей помочь. И вот в этой связи у меня возникают какие-то вопросы, которые мне непонятны. Я намечу некоторые из них: может быть, их интересно будет обсудить, а может, нет.

Например, сейчас прошел чемпионат мира среди женщин. Чемпионкой мира Ушенина пробыла девять с половиной месяцев. Система проведения женского чемпионата мира резко отличается от мужской – и по контролю времени, и по системе отбора, и так далее. И мне не очень понятно, в какой момент женские шахматы почему-то стали другими шахматами. Не такими, как мужские. Почему так?

Е.СУРОВ: Вы имеете в виду, что Ушенина немножко переносила свое звание?

Б.ПОСТОВСКИЙ: Нет, я, наоборот, считаю, что это безобразие! Если человек – чемпион мира, и если чемпионат мира проводится каждый год, то он должен хотя бы год побыть чемпионом мира. С одной стороны, говорят, что нет денег на женские шахматы. С другой стороны, хотят проводить чемпионаты мира каждый год и даже быстрее. С третьей стороны, вообще непонятно: оказывается, китайская шахматистка, которая чемпионка мира, может это звание потерять, не сыграв даже матча за это звание. Непонятно, почему.

Мне думается, что Ассоциация шахматных профессионалов должна более жестко вмешаться и в этот вопрос.

Е.СУРОВ: Борис Наумович, давайте конкретно. Эмиль, что вы думаете вообще об этой ситуации, о женских шахматах, о цикле чемпионата мира? И собираетесь ли вы вмешаться?

Э.СУТОВСКИЙ: Прежде всего, спасибо большое Борису Наумовичу за столь информированную и здравую оценку. Все правильно. Не учитываются две вещи. Во-первых, надо понимать, что ФИДЕ – это не гомогенная организация, где жестко выстроена вертикаль, и кто-то сидит, ему поручили организовать турнир, и если он его не организовывает, то это плохо. К сожалению, там шестеренки зачастую работают не в полной мере, не в полном КПД. Поэтому иногда возникают какие-то сферы ответственности. Например, с теми же Гран-при или с чемпионатом по быстрым шахматам, где непонятно, чья это епархия и кто должен принимать решение. И такие вопросы зачастую провисают. Я это замечал не раз, и нам в этом вопросе, видимо, надо почаще указывать на то, что они делают не так, и мы не пренебрегаем такой возможностью.

Е.СУРОВ: Извините, я сразу перебью. Так, может, с этого и начать? Вот об этом и надо открыто говорить – как и кем принимаются решения в ФИДЕ?

Э.СУТОВСКИЙ: Есть комиссии, есть президент, есть вице-президенты, есть комиссия, которая отвечает непосредственно за… Дело в том, что, условно говоря, цикл Гран-при, с одной стороны, входит в цикл чемпионатов мира, поэтому он, казалось бы, входит в сферу приоритетов Комиссии по проведению чемпионатов мира. Тем не менее, непосредственно Гран-при занимается Джеффри Борг, который не входит в эту Комиссию. Поэтому там иногда бывают какие-то нестыковки. В целом они не носят какого-то криминального характера, но, тем не менее, они бывают. Я считаю, что ни одна большая структура не может обойтись без этих нестыковок, ни одно правительство. А что творится в какой-нибудь ФИФА, мы с вами просто не знаем. Тем не менее, они есть. Просто когда мы говорим: ФИДЕ не знает, ФИДЕ не слышит, ФИДЕ делает что-то так и не так, – то надо помнить, что ФИДЕ – это не один человек, это не жестко выстроенная вертикаль. Поэтому надо понимать, что бывают такие неполадки, и надо как-то пытаться их упорядочить. Здесь я согласен.

Теперь что касается женского цикла. Если мы говорим о контроле времени, о котором сказал Борис Наумович, то я считаю, что тот путь, по которому ФИДЕ пошло в начале 2000-х годов, с уменьшением контроля, был неверным, и я об этом много раз говорил. Дело в том, что то сокращение контроля, которое произошло в 2000-2001 годах, было первым шагом к подготовке еще более радикального сокращения. Но на это ФИДЕ не пошла, и слава богу, что не пошла. Тем не менее, сейчас этот контроль – полтора часа – достаточно неполноценный. Он минимально разумный, но все-таки неполноценный. Поэтому в какой-то момент руководство ФИДЕ приняло, что все важные турниры, как то: матч на первенство мира, претендентские турниры и Гран-при – остаются в классическом контроле времени. А все остальное, начиная с Кубка мира, континентальные чемпионаты и так далее, переходят на эту полуторачасовку. А к женщинам отнеслись так: если уж мы Кубок проводим так, то и у женщин не будем придумывать ничего особенного с контролем времени. В общем-то, логики нет в такой аргументации, и я вообще считаю проблему контроля одной из самых больших. Мы тоже на эту тему работали, более того, вы, Евгений, по-моему, публиковали эту новость, и я тоже писал по этому поводу обращение к ФИДЕ, чтобы унифицировать контроль, и не будет контроля, который без добавлений. Но речь о том, чтобы унифицировать контроль и сделать классический, а не полтора во всем цикле. Я этот вопрос поднимал, и мы будем работать дальше.

Теперь о формате розыгрыша чемпионата мира у женщин. Здесь вообще интересный момент! Если серьезно оглянуться и посмотреть на список женщин, которые реально претендуют на лидерство в современных шахматах, то можно назвать шесть, может быть, семь имен – если включить Белу Хотенашвили с ее двумя последними успехами в Гран-при. И все! Я не хочу никого обидеть, но если мы просто пройдемся по списку, исключая Юдит Полгар, которая в женских чемпионатах не участвует, то, по-моему, ни в одном значимом турнире никто первое место впереди этой шестерки – сейчас семерки – не занимает. Условно говоря, возьмем Хоу Ифань, Конеру, Музычук, Жао Ксю, Лагно, Дзагнидзе, и сейчас Хотенашвили появилась. Но остальные…

Е.СУРОВ: Эмиль, это было давно понятно, еще из предыдущего цикла. Почему же ничего не изменилось?

Э.СУТОВСКИЙ: Теперь вопрос: что делать? Просто проводить матч восьми сильнейших, отсекая всех остальных участниц? Не очень логично. Проводить Кубки мира? Они удобны тем, что: а) они дают возможность собираться сильным участницам. Все-таки гроссмейстерам достаточно высокого уровня, которые имеют право, даже моральное, за что-то бороться, заработать нормальные призовые, потому что Ханты-Мансийск, как мы знаем, проводил это на очень достойном уровне. Но имеется тот недостаток, что чемпионом может стать шахматист – как в случае с Анной Ушениной, – который не принадлежит к элите. Такое действительно может случиться. Аниной соперницей была Антуанета Стефанова – в прошлом тоже чемпионка мира по нокаут-системе, но тоже не принадлежащая к мировой десятке. Какое альтернативное предложение? Или проводить  раз в два года и только ограничиться циклом Гран-при? Возможно. Но тогда мы отрезаем многих других шахматисток. Что хуже? Иметь вот такой несколько хаотичный розыгрыш или уменьшить возможность для нескольких десятков сильных шахматисток принять участие в розыгрыше, заработать нормальные деньги и сделать достойный турнир? Потому что ничего плохого в нокаут-системе как в турнире я не вижу. Проблема в том, что победитель нокаут-турнира, который именуется чемпионом мира – в мужских шахматах это уже не так, – зачастую действительно не является чемпионом мира, по мнению широкой публики, и своими последующими результатами никак этого не доказывает. Я вам напомню, что десять лет назад у мужчин было то же самое. А потом – посмотрите, как стремительно падал статус нокаута!

Е.СУРОВ: Подождите, Эмиль, того же самого у мужчин не было. У них не было такого – пытаюсь подобрать политкорректное слово – бардака. Что я имею в виду? Две смешанные системы, одна не зависит от другой, и я не знаю ни одного любителя, и не только любителя, который бы выучил, что это за система такая, и который бы четко понимал, почему та или иная шахматистка и когда становится чемпионкой мира.

Э.СУТОВСКИЙ: Нет, я с вами категорически не согласен. Было гораздо хуже – чемпионом мира становится только победитель нокаута. Мне кажется, что это гораздо хуже.

Е.СУРОВ: Но это хотя бы понятней.

Э.СУТОВСКИЙ: А зачем понятней, когда хуже? Каспаров, Крамник, потом вы помните эту путаницу Топалов–Крамник, когда Крамник играл матч в турнире на первенство мира, и ему было безразлично, занять это место или не занять, потому что у него было право на матч-реванш. Вот это был настоящий кавардак! А здесь система действительно неидеальная, но существует ли идеальная? У вас есть какое-то предложение? Я пока не знаю. Если есть – давайте обсудим.

Е.СВЕШНИКОВ: Дайте мне слово сказать, а то я уже уснул. Евгений, я все-таки считаю, что у нас идет нечестный разговор. Вы объявили, что я задаю вопросы, Борис Наумович тоже задает вопросы, да еще и судьей является. А у нас происходит нечестная беседа. Я задал два вопроса, и Эмиль практически ушел от ответов. Он рассмотрел только один вопрос – когда сделал предложение по поводу пенсий ветеранам. Но все-таки ушел от главной проблемы. А на вопросы Бориса Наумовича он отвечает очень подробно, и не остается времени задать другие вопросы.

Э.СУТОВСКИЙ: Евгений Эллинович, я сейчас отвечу на ваш вопрос. Я только хотел бы заметить, что я вообще всегда при ответе на любые вопросы – и все шахматисты это знают, и немало людей этим пользуется – стараюсь ответить максимально полно или решить какую-то проблему, которая зачастую возникает. И если мне написать, скажем, на е-майл, я всегда стараюсь отвечать.

Е.СУРОВ: Поэтому, Евгений Эллинович, пишите письма.

Е.СВЕШНИКОВ: Никаких подводных камней вы от меня не услышите. Я, наоборот, хочу вам помочь. Например, я считаю, что АШП должна взять в свои руки вопрос изменения правил игры и должна получить в ФИДЕ право вето. То есть именно АШП должна контролировать этот серьезнейший вопрос. За последние годы появились десятки новых правил, причем совершенно безумных! Более того, сейчас обсуждается вопрос – кстати, и на сайте у Жени Сурова тоже – о судьях. И когда я читаю, то это просто безумие, что там происходит! Весь мир встал с ног на голову! У нас всегда считалось, что самый лучший судья – это тот, кого не видно и не слышно. И Борис Наумович все это прекрасно понимает. У нас лучшими судьями были те, которые не мешали нам играть. А сейчас что? Сейчас все правила делаются для того, чтобы судьи получили вес, а участников унизить.

Е.СУРОВ: Давайте дадим Эмилю ответить на вопрос, сможет ли и хочет ли АШП взять право вето на изменение правил ФИДЕ.

Е.СВЕШНИКОВ: АШП должна это сделать!

Э.СУТОВСКИЙ: Евгений Эллинович, сначала отвечаю вам на вопрос о судьях. Сегодня совершенно другие критерии. Если мы останемся в той эпохе, которая была раньше  – мне она больше всего нравилась! Я бы вообще с удовольствием поиграл тридцать лет назад, а не сейчас. Может, у меня тогда и результаты были бы повыше. Но давайте не забывать о тех реалиях, которые существуют сегодня. Та проблема, которая сегодня обсуждается – проблема компьютерных подсказок, – не решается и не будет решаться, если судьи не будут профессионально подходить к своим обязанностям. Вы считаете, что судья должен быть незаметным. Но судьи в шахматах и так в течение многих лет занимали чисто номинальную должность, получали зарплату и мало что делали.

Е.СВЕШНИКОВ: Судей вообще не должно быть! Они не нужны нам!

Э.СУТОВСКИЙ: Евгений Эллинович, я советую вам сыграть в турнире вместе с Бориславом Ивановым, а потом я готов выслушать вашу точку зрения снова.

Давайте, чтобы я не уходил от ответа изменения шахматных правил. В ФИДЕ работают несколько комиссий, которые занимаются составлением шахматных правил. Основная из них – это «Rules and Tournament Regulations», то есть «Правила и законы», которая отрабатывает все тонкости и нюансы. У нас это Бартек Мачея, который со скрупулезной точностью подходит к каждому вопросу. Он регулярно участвует в работе этой комиссии. Действительно зачастую придумываются не всегда хорошие правила. Из классических примеров мы все знаем опоздание на партию. Это самый вопиющий пример того, что шахматистам никак не нравится, а ФИДЕвцы стоят за это горой. Могу сказать, что я с Кирсаном Николаевичем говорил на эту тему. К сожалению, для него это нововведение кажется очень удачным и очень хорошим. Это то, что пришло не из комитета, а сверху. Я считаю, что это ошибка, но не в наших силах сейчас это поменять. Единственное, о чем можно говорить в этом вопросе,  – это послабление, чтобы не во всех турнирах это было. Но мне это правило кажется одной из грубейших ошибок ФИДЕ. Потому что когда хотят сказать о чем-то, что ФИДЕ сделало непрофессионально, то, в первую очередь, вспоминают это правило опоздания. Любители могут говорить сколько угодно про то, что шахматисты должны быть ровно к началу игры, ведь на работу никто не опаздывает, но это просто противоречит самому духу шахмат. Слишком несоразмерное наказание.

Е.СУРОВ: Я так понял, что ответ, по сути: вы не можете ничего сделать.

Е.СВЕШНИКОВ: Ответ мне нравится, хороший ответ. Только правил очень много, конечно.

Э.СУТОВСКИЙ: Что касается правил, которые исходят из работы Комитета, а не непосредственно из руководства ФИДЕ, то здесь я не вижу ничего экстраординарного, что прямо так уж бы ухудшило жизнь шахматистов. Конечно, есть и какие-то неразумные правила, с чем-то мы боремся. Допустим, Бартек постоянно пересылает мне корреспонденцию, которую он получает…

Е.СВЕШНИКОВ: Но вы готовы взять право вето в свои руки?

Э.СУТОВСКИЙ: Извините, право вето на что?

Е.СВЕШНИКОВ: На новые изменения правил.

Э.СУТОВСКИЙ: Безусловно.

Е.СВЕШНИКОВ: Ну так и надо это делать! Я не думаю, что Илюмжинов будет так уж возражать, если мы в один голос это попросим. Более того, некоторые правила мы поставим под сомнение. Потому что они принимают правила, а через несколько дней их отменяют, я могу привести примеры. Они непрофессионалы, у них не получается, они не могут этого физически, у них не хватает знаний. Поэтому они и правила такие придумывают.

Э.СУТОВСКИЙ: Я согласен, что им иногда не хватает знаний. Поэтому, например, в вопросе про софийские правила мы приводили очень много примеров, почему их нельзя в общей массе применять. Потому что в некоторых случаях они нужны и полезны, а в некоторых – бесполезны и просто вредны.

Е.СВЕШНИКОВ. Абсолютно согласен.

Э.СУТОВСКИЙ: И к этому прислушались. И, если вы обратили внимание, сейчас немножечко откат от этого идет – «откат» не в российском смысле этого слова, естественно. Но да, есть такая манера: принять решение, а потом сразу, полностью, одним движением отменить все правила. На самом деле, надо немножко дифференцировать. Я в этом плане абсолютно не согласен с тем, что написал Берик Балгабаев. А он написал: «Где вы видели, чтобы дворовые команды и профессиональные команды играли в футбол по разным правилам?». Они тоже играют по разным правилам, просто это могут быть мелкие детали: даже количество замен, даже размер футбольного поля, даже отсутствие трансферов и трансферной политики, даже количество арбитров, следящих за матчем дворовых и полулюбительских команд и куча других вещей.

Е.СВЕШНИКОВ: Мне это не надо объяснять.

Е.СУРОВ: Эмиль, короче говоря, Евгений Свешников ждет от вас более жестких, активных действий. Потому что вы говорите что-то, с чем он согласен, но потом-то вы где?

Э.СУТОВСКИЙ: Активные действия ведутся. Например, в случае с софийскими правилами удалось остановить волну их повсеместного действия. По поводу «зеро толеранс», как я уже упоминал, я говорил с Кирсаном Николаевичем однажды один на один и однажды в общей дискуссии – но пока это не удается сделать. Я очень сожалею и считаю это пусть не смертельной, но большой ошибкой ФИДЕ. Что касается остальных правил… Дресс-код – я пока не понимаю, чего они хотят. Он недостаточно проработан для того, чтобы говорить о том, можно его водить или нельзя. И, опять-таки, был принят по принципу «а давайте введем дресс-код». Я считаю, что шахматисты на определенном уровне – на том же турнире претендентов – не должны приходить на игру в помятой маечке, с этим я согласен.

Е.СУРОВ: Тем более, в связи с недавними событиями двухдневной давности на одном болгарском турнире. Может быть, следует какие-то коррективы внести в правила?

Э.СУТОВСКИЙ: Опять-таки, здесь жесткая дифференциация между высшими официальными турнирами и просто опенами, где люди приехали поиграть – и играй в чем хочешь. А уж если на тебя смотрит публика, то будь добр соответствовать.

Б.ПОСТОВСКИЙ: Можно мне сказать пару слов?

Е.СУРОВ: Да, Борис Постовский.

Б.ПОСТОВСКИЙ: Мне кажется, что мы все говорим об одном и все желаем того, чтобы шахматистам было лучше. Но не нужно ставить вопрос, как говорит Женя Свешников, о праве вето. Здесь нужно более мягко говорить о том – и в этом ФИДЕ должно быть заинтересовано, – что любые изменения, которые они вдруг хотят внести, должны визироваться Ассоциацией шахматных профессионалов. Как принимаются любые решения в производстве, в политике и везде? Они всегда визируются людьми, которые в этом разбираются. Ассоциация шахматных профессионалов, если она воспринимается ФИДЕ – а я вижу, что она, в общем, воспринимается, – в этом разбирается. Так им самим проще. Они хотят что-то поменять, что-то сделать – обратитесь в Ассоциацию шахматных профессионалов, дайте им на проработку, дайте им завизировать. И вопросов не будет. И на этом можно будет поставить точку.

Е.СУРОВ: Я попробую тогда сформулировать вопрос. Эмиль, вы как президент Ассоциации удовлетворены сейчас тем, какое влияние вы имеете на ФИДЕ в разных вопросах и, в частности, в вопросах шахматных правил? К вам прислушиваются?

Э.СУТОВСКИЙ: К нам прислушиваются внимательно, но я не полностью удовлетворен и считаю, что если у Ассоциации шахматных профессионалов будет больше веса – а для этого нужно не так уж и много, тем более, что многое уже удалось сделать, – то будет действительно больше возможности влиять на ФИДЕ. Сегодня нереально просить, требовать, уговаривать ФИДЕ визировать свои решения, будь то область введения новых правил или какие-то другие технические аспекты – для этого у АШП должен быть больший вес. Я всегда говорил, что нам – и Ассоциации, и шахматистам в общем – не хватает какой-то солидарности. Потому что когда Ассоциация пытается что-то делать, зачастую мы слышим много критики и недостаточно много единения вокруг того, что вот, у нас есть Ассоциация, которая что-то делает, которая открыта, в которую всегда можно прийти, что-то обсудить, написать, поговорить. Этого же нет и не было раньше никогда. Вспомните, что было с каспаровской ГМА или с каспаровской PCA или даже с АШП до того. Все-таки не было интерактивной возможности обсудить и всегда получить отклик. И пока этого не будет, пока ФИДЕвцы или те же организаторы турниров не увидят, что АШП действительно представляет интересы сотен ведущих шахматистов мира и тренеров, и юниоров, и ветеранов, и так далее, наши возможности будут сравнительно ограничены. Я об этом говорил всегда и всегда призывал: давайте думать, что можно сделать, чтобы этого не было.

Е.СВЕШНИКОВ: Браво, Эмиль! Это самый лучший ответ.

Э.СУТОВСКИЙ: Спасибо. Поэтому я, естественно, не удовлетворен, но все эти изменения могут происходить только на фоне повышения авторитета АШП, благодаря проведению турниров и благодаря тем условиям для шахматистов, которые нам удалось выбить и улучшить жизнь шахматистов. Я еще раз отвечаю на вопрос Евгения Эллиновича, что задача АШП, в первую очередь, это сделать так, чтобы шахматистам было лучше. Это могут быть маленькие дела и большие, это может быть проведение турниров. Я не соглашусь, что это только для двадцатки шахматистов. Условно говоря, если в финале АШП-тура играют люди, которые занимают сороковые, пятидесятые, сотые места в мире, – это значит, что для кого-то мы что-то делаем. Главная задача в том, чтобы шахматистам было лучше. Тогда, если они проявят хоть толику здравого смысла, они могут объединиться вокруг организации, а могут продолжить существование сами по себе и раз в год получать удовольствие от того, что АШП добилась того-то и того-то. Я не призываю, чтобы все объединились и пошли вперед на штурм. Но без какой-то мало-мальски солидарной позиции наши возможности будут ограничены до тех пор, пока мы не выстроим какие-то отношения с ФИДЕ.

Е.СВЕШНИКОВ: А можно быстренько два вопроса, на которые я не получу ответа, потому что вопросы сложные?

Е.СУРОВ: А зачем вы их тогда задаете?

Е.СВЕШНИКОВ: Чтобы заострить внимание на том, чем должна заниматься АШП.

Э.СУТОВСКИЙ: Да-да, пожалуйста.

Е.СВЕШНИКОВ: Важнейший вопрос – о рейтинге. Это именно профессиональный вопрос. Во-первых, чтобы он правильно считался. Во-вторых, что такое рейтинг-лист? Что такое правила перехода из одной федерации в другую в связи с этим рейтинг-листом? Эти вопросы касаются достаточно многих людей. Почему ФИДЕ ввела платные переходы, кивая в сторону других видов спорта? Но при этом у нас совершенно разные позиции. Взять, например, хоккеистов, футболистов – у них же у всех контракты. А у нас ничего подобного нет и не было. Как же мы можем?.. И какова процедура этого перехода? Почему одного – например, меня – три года мурыжат и не позволяют перейти, а другие за две минуты переходят?

Е.СУРОВ: Эмиль, есть такая проблема?

Э.СУТОВСКИЙ: Я отвечу подробно. Я не согласен с Евгением Эллиновичем и считаю, что переходы из страны в страну, из федерации в федерацию, когда люди много лет вот так ходили… Я знаю одного гроссмейстера, который в Израильскую федерацию приходил-уходил, и так четыре раза, и там три федерации были замешаны.

Е.СВЕШНИКОВ: А почему ему не дать двойное гражданство?

Э.СУТОВСКИЙ: Гражданство – сколько угодно, но федерация должна быть одна. Ваше сравнение со спортом не выдерживает критики, потому что там, если ты заигран за одну страну, ты вообще не можешь выступать за другую. Если речь идет о клубе, то как раз во всех нормальных клубах есть контракт. Если где-то его не было – значит, с клубом не повезло. Но в принципе в клубах всегда должны быть контракты, и есть переходы. А менять федерацию, как перчатки, раз в два года…

Е.СВЕШНИКОВ: А с какой целью я плачу взносы в двух федерациях? Для того, чтобы играть турниры в этих федерациях.

Э.СУТОВСКИЙ: Играть в федерациях вы можете. А представлять федерации, играя в национальных чемпионатах и там, и там, – я считаю, что это неправильно.

Е.СВЕШНИКОВ: Скажите, пожалуйста, а почему же я не могу перенести свой рейтинг федерации Латвии в Российскую федерацию? Я не понимаю. Три года назад я написал заявление. Почему до сих пор Российская шахматная федерация не подала запрос в ФИДЕ?

Э.СУТОВСКИЙ: Евгений Эллинович, мы с вами говорили на эту тему. Могу сказать, что я не только вам пытался помочь в этом вопросе. Для того, чтобы перейти из федерации в федерацию, нужно: а) согласие той федерации, из которой уходишь…

Е.СВЕШНИКОВ: Оно есть давным-давно!

Э.СУТОВСКИЙ: …б) согласие той федерации, в которую приходишь.

Е.СВЕШНИКОВ: Оно тоже есть.

Э.СУТОВСКИЙ: Тогда осталось только урегулировать финансовый вопрос.

Е.СВЕШНИКОВ: Конкретно: кому, за что и сколько я должен заплатить? Мне нужен номер счета, бумажка, на которой будет написано, кому, сколько и за что. Потому что я должен буду отчитаться перед налоговыми органами.

Э.СУТОВСКИЙ: Переслать вам правила ФИДЕ? Там все прописано.

Е.СВЕШНИКОВ: Нет-нет, не надо. Я правила ФИДЕ читал, там этого не указано.

Э.СУТОВСКИЙ: Там это все есть, я вам готов все показать.

Е.СВЕШНИКОВ: Вы знаете, что до сих пор ни одного договора о переходе не выполнялось? Все только устно, а юридически все это неправильно. Как только мы один раз сделаем юридически точный переход, сразу все отменится, я вас уверяю. Все это липа! И тот, кто это делает, совершает очень опасное дело. И прокуратура быстренько найдет на него управу!

Э.СУТОВСКИЙ: Я предлагаю от этой темы отойти, потому что у нас здесь позиции диаметрально противоположные. Я могу потратить еще десять минут и прислать вам Положение ФИДЕ, где все это описано. Более того, вы можете перейти, вообще не платя взносы, при условии, что вы не играете за страну в официальных турнирах, как то: чемпионаты мира, олимпийские игры и так далее.

Е.СВЕШНИКОВ: Я уже не играл два года.

Е.СУРОВ: Эмиль, если у вас задача – сделать шахматистам хорошо, то в этом вопросе вы не сделали хорошо Евгению Свешникову.

Э.СУТОВСКИЙ: Невозможно сделать всем хорошо. Существовала такая практика, достаточно порочная, перехода из федерации в федерацию, туда, где на тот момент были более выгодные условия, где можно было попасть в команду на олимпиаду, где был национальный чемпионат, в котором можно было принять участие, получить очень хорошие призы, и так далее. Эта попытка усидеть на двух стульях совершенно нелогичная. Мы не будем сейчас говорить о Евгении Эллиновиче – у него давние связи с Латвией.

Е.СВЕШНИКОВ: Но я живу в трех городах, езжу между ними. Почему же я не могу играть в этих городах? Это абсурд!

Е.СУРОВ: А сейчас все живут во многих городах.

Е.СВЕШНИКОВ: Я не должен играть в двух чемпионатах среди мужчин! Я не должен играть в одном ветеранском чемпионате, так я буду играть в другом. Дайте мне возможность нормально отбираться и играть в чемпионате Европы среди ветеранов, и ничего больше! Мне нужен один чемпионат среди ветеранов и один среди мужчин, вот и все, больше мне ничего не надо!

Е.СУРОВ: Эмиль Сутовский уже сказал, что он с вами не согласен.

Е.СВЕШНИКОВ: А я не согласен с ним!

Е.СУРОВ: Борис Постовский, что делать в этом вопросе? Даем слово рефери.

Б.ПОСТОВСКИЙ: Мне кажется, что здесь действительно ясности нет никакой, а ясность должна быть прописана полностью. Я не думаю, что в других видах спорта делается все иначе. В конечном счете, если мы считаем шахматы спортом, то нужно здесь следовать принципам, которые заложены в олимпийских видах спорта. Надо их внимательно посмотреть, потому что мы все стремимся к тому, чтобы шахматы стали олимпийским видом спорта. Я думаю, что если бы это случилось, если бы шахматы стали олимпийским видом спорта – то, к чему когда-то стремился и что провозглашал Кирсан Николаевич, и делались попытки и со стороны Российской федерации, и со стороны многих других федераций, – то многих проблем бы не было. Но мы должны следовать тем принципам, которые заложены в олимпийском движении. Я думаю, что там эти вещи проработаны и в связи с переходами, и в связи с участием в чемпионатах. Никогда не нужно изобретать велосипед, когда эти вещи давным-давно известны.

Е.СУРОВ: Следующая тема нашего заседания: «Как сделать шахматы олимпийским видом спорта». С докладом выступает Эмиль Сутовский, пожалуйста. (Шутка.)

Э.СУТОВСКИЙ: Я вкратце отвечу. Все эти пропагандистские лозунги делались с целью пиара, никаких шансов на это нет, и продолжать это обсуждать раз за разом или ждать какой-то манны небесной, что придет новый руководитель Международного олимпийского комитета, и он будет любить шахматы… Никто больше Самаранча не любил шахматы, и если уж при нем не сумели, не успели, то, я думаю, что не при нашей жизни.

Е.СУРОВ: А я хочу сказать, что поступают отзывы о том, что последний вопрос, который мы сейчас обсуждаем, – это актуальная проблема, скорее, одного шахматиста, а не шахмат вообще.

Е.СВЕШНИКОВ: Позвольте мне сказать. Может быть, это проблема и одного шахматиста уже три года. Но на самом деле, с 2007 года совершено несколько сотен переходов, а цифры, которые показывают сумму продажи шахматистов, уже под миллион. Где эти деньги? Куда они попадают? Это же не просто так. Я вообще считаю, что из меня Российская шахматная федерация просто вымогает эти деньги – пять тысяч евро. Но бог с ними, с этими денежными вопросами, я с этим все равно разберусь. Сейчас я написал статью в «64», надеюсь, что ее напечатают, и там будет все понятно, что происходит.

А я хочу ответить Постовскому по поводу олимпийских игр. Не надо шахматы унижать до простого вида спорта! Это шахматам невыгодно. Вы хотите попасть в олимпиаду? Запросто! Это можно сделать, но только одним видом шахмат – быстрыми шахматами. Не надо классику загонять в олимпийские виды спорта, это безумие! Мы потеряем больше!

Е.СУРОВ: Кстати, такое предложение заслуживает внимания.

Е.СВЕШНИКОВ: Мы гораздо больше, чем спорт, мы гораздо шире! Поэтому надо использовать образовательные вопросы в шахматах, вопросы культуры, науки. А в спорт давайте отдадим наши быстрые шахматы, можно и блиц. Это будет и зрелищно, и красиво. Вот им пусть устраивают все спортивные правила, ради бога! А классику не трогайте! У нас свои правила. Мы были еще до олимпийских игр, которые начались позже, чем чемпионаты мира по шахматам. Так что не надо отдавать в олимпиаду классические шахматы.

Е.СУРОВ: Поскольку отвечали вы Борису Постовскому, логично спросить его: вы согласны?

Б.ПОСТОВСКИЙ: Когда я говорю о включении шахмат в олимпийские игры – необязательно в летние, которые перегружены, можно и в зимние, – то я прежде всего поднимаю вопросы финансирования. Почему об этом очень многие говорят, и я это слышал от очень многих организаторов не только наших стран, но и других стран. Они говорят, что если бы шахматы были включены в программу олимпийских игр, было бы совершенно другое финансирование в области шахмат со стороны государства. Хорошо, что в России такое отношение к шахматам, что Россия их финансирует здорово, и там дела идут блестяще. Но в других-то странах государственного финансирования и близко нет. А если бы шахматы входили в программу олимпийских игр –  зимних, летних, каких угодно… Может быть, надо начать с быстрых шахмат.

Е.СВЕШНИКОВ: И ими закончить!

Е.СУРОВ: Хорошо. Господа, раз уж мы перешли в тему «Шахматы и олимпиада», то, по-моему, это означает, что самые актуальные проблемы, которые мы хотели обсудить, мы уже обсудили.

Е.СВЕШНИКОВ: Нет-нет, еще мы о рейтинге не поговорили.

Э.СУТОВСКИЙ: Евгений Эллинович опять затронул махом несколько проблем и вопросов. Я отвечу. Я согласен, что есть разница между классикой и быстрыми шахматами. Но обсуждать, что включать в олимпиаду, абсолютно бессмысленно, потому что все равно не включат ничего.

Что касается классики и быстрых шахмат, то у меня в этом плане совершенно четкое представление, под что дают деньги спонсоры и что, собственно говоря, в шахматах ценится. А в них ценится именно имидж того, что умные, серьезные люди на протяжении пяти-шести часов создают что-то, чего не могут другие. Вот под это находится финансирование и будет находиться дальше. Это неправда, что сейчас нашелся один олигарх или второй. Они находились и сто лет назад, и пятьдесят лет назад. То это становилось имиджем страны, то это становилось имиджем какой-то группы людей. Иногда – редко-редко – это выходило за пределы этого узкого мира, и помогала какая-то компания, будь то Intel с Каспаровым или нам удавалось привлечь какое-то финансирование по мелочам. Но не в этом дело. Мне кажется, основная идея в том, что быстрые шахматы – это прежде всего массовый любительский спорт, а классические шахматы – это та ценность, под которую всегда находилось серьезное финансирование и будет находиться и дальше. Это надо разделять, у меня в этом плане четко сформировавшаяся позиция – я думаю, что все последние соревнования ее только подтверждают, – что на классические шахматы деньги находятся. И сколько бы сегодня ни говорили о том, что компьютер на вашем телефоне играет в шахматы лучше всех гроссмейстеров мира, тем не менее, именно под классику деньги выделяются.

По поводу подсчета рейтингов. Есть один момент, на который надо обратить внимание. Про это говорят не так часто, но это действительно серьезная проблема. Не уверен, можно ли ее решить научным путем, то есть введением каких-то коэффициентов. Это то, что в опен-турнирах ты играешь с противником, у которого условно нарисован рейтинг 2500, но виртуально он играет на 2700. То есть если в круговом закрытом турнире  ты играешь с противником, который соответствует своему рейтингу, то в открытом турнире, если ты пытаешься повысить рейтинг (а как повысить рейтинг в опен-турнире – это актуальный вопрос для многих шахматистов), то ты встречаешься с шахматистом, который уже играет не по рейтингу, который у него записан, а как человек, имеющий виртуально больше очков на сто или на двести. Есть такая проблема, но я не вижу математических путей ее решения. Если решение существует, то должен быть серьезный анализ, чтобы подтвердить эту концепцию, и надо обратить на это внимание и пытаться как-то решать. Может быть, введением каких-то дополнительных коэффициентов. Но это не тот вопрос, который решается так: «Давайте на любой опен-турнир введем коэффициент 0.1, и все будет уравнено». Должно быть четкое математическое исследование, чтобы понять, насколько это все будет соответствовать. Потому что, согласно той же логике, в опен-турнирах труднее потерять рейтинг. Потому что если ты играешь плохо, то ты играешь с человеком, который виртуально играет как 2500, а в этом турнире он играет как 2300. Поэтому здесь происходит какая-то взаимная компенсация.

Е.СВЕШНИКОВ: Эмиль, вы правильно отметили, это важный вопрос. Но сегодня не менее важный вопрос – об оплате за обсчет рейтинга. Вы можете дать определение: что такое рейтинг Эло? Необязательно как представитель АШП, а просто как гроссмейстер. Это математическая величина? Или платная услуга? Что это такое?

Э.СУТОВСКИЙ: Это математический показатель, которому соответствует ваш уровень игры.

Е.СВЕШНИКОВ: А вы можете сказать, это платная услуга? Или это просто техническая величина?

Э.СУТОВСКИЙ: Это разные вещи. Рейтинг Эло – это техническая величина, подсчет которой является платной услугой. Я не понимаю ваш вопрос.

Е.СВЕШНИКОВ: Если это платная услуга, то она должна быть добровольной. Если мне считают рейтинг помимо моей воли, то это означает, что тогда это просто дополнительная плата за членство в федерации. Так вы называйте тогда все своими именами и вводите дополнительную плату. Если вы хотите получить с меня за обсчет рейтинга, то надо, чтобы я был на это согласен.

Э.СУТОВСКИЙ: Я с таким вопросом еще не сталкивался. Это интересная тема.

Е.СУРОВ: Это интересно, да. Ведь услуга действительно навязывается.

Е.СВЕШНИКОВ: Услуга навязывается, да. И если раньше это была ФИДЕ, то теперь это хочет делать и Россия. Кстати, российские тренеры возмущены и не согласны с этим. Потому что сейчас все это пытаются привязать… Вот приходит ребенок, и ему хотят посчитать рейтинг. Это обязательно! Сейчас хотят вводить нормы третьего юношеского разряда с обсчетом рейтинга. И за это надо будет платить. Они там с ума сошли, в правлении шахмат России!

Э.СУТОВСКИЙ: Мне кажется, что это зависит даже больше не от ФИДЕ, а от руководства данной федерации. Потому что, например, в Израиле, сколько лет я там находился – а приехал я туда еще будучи кандидатом в мастера, – то ни разу не слышал, чтобы с кого взяли деньги отдельно за обсчет рейтинга.

Е.СВЕШНИКОВ: А вы знаете, что сейчас происходит? Например, я сыграл в турнире в Челябинске, кстати, играл в последнем туре с Двойрисом. Турнир, естественно, не посчитали, потому что организаторам невыгодно обсчитывать – им платить взносы за обсчет рейтинга больше, чем был призовой фонд! Вы понимаете, что происходит?!

Е.СУРОВ: Евгений Эллинович, давайте более конкретно: в чем вопрос?

Е.СВЕШНИКОВ: Я хочу сказать, что нельзя рейтинг ставить во главу угла. Я скажу, что такое рейтинг. Когда профессор Эло вводил рейтинг, это был конец 60-х – начало 70-х годов... Вы об этом не знаете и, конечно, не помните.

Э.СУТОВСКИЙ: Почему? Я об этом знаю и очень хорошо помню.

Е.СВЕШНИКОВ: Я не думаю, что ты хорошо это помнишь.

Э.СУТОВСКИЙ: Тогда я просто был еще не рожден, но я хорошо об этом знаю.

Е.СВЕШНИКОВ: Так вот, большинство гроссмейстеров были против введения этого рейтинга. Но, в конце концов, этот рейтинг был потихонечку внедрен. А во времена Каспарова он расцвел. И виновен в этом прежде всего Гарри Кимович. Потому что он был более молодой, и надо было как-то показать, что он сильнее Карпова. А в этом вопросе он был явно сильнее, у него было больше энергии. И это стало процветать. Сейчас говорят, что наивысший, рекордный рейтинг у Карлсена. На самом деле, это все неверно. Мне об этом говорил, по-моему, Спасский, но я думаю, что не только он. Наивысший рейтинг все-таки был у Морфи, а затем, наверное, у Фишера. Потому что они показывали самые фантастические результаты. И поэтому их рейтинг выше. Так что надо правильно расставлять акценты.

Е.СУРОВ: Евгений Эллинович, но вам же легко возразить: как подсчитывался рейтинг Морфи, и как подсчитывается рейтинг Карлсена?

Е.СВЕШНИКОВ: А мы его и сейчас можем подсчитать, ведь все его партии известны.

Э.СУТОВСКИЙ: Я перебью, Евгений Эллинович. У Гарри Кимовича много реальных грехов, поэтому не надо ему приписывать какие-то уж несуществующие.

Е.СВЕШНИКОВ: А это совершенно реальный! Я помню, как в 1993 году мы стоим на одной лестничной площадке с Гариком, и я ему задаю вопрос: «Гарри, а почему у тебя рейтинг так завышен?». И он смотрит на меня такими удивленными глазами: «Как это – завышен?». Я говорю: «Да так. Ты посчитай, сколько ты должен с шахматистом моего уровня набрать». Он посчитал, оказалось, что 8.5–9. Я говорю: «Ну и в каком дебюте ты это собираешься сделать?». И он понял, что это несерьезно. В блиц, может быть, он и наберет такие очки, но в классику это невозможно. Поэтому рейтинг, как я уже сказал, – это вспомогательная величина, она не отменяет ту лестницу, по которой поднимались все шахматисты. Чемпион мира – это выше, чем обладатель наивысшего рейтинга. Претендент – это выше, чем, скажем, человек, входящий в первую десятку по рейтингу. И так далее. То есть мы заменили рейтинг-листом лестницу, по которой шахматисты выстраивались в спортивных соревнованиях.

Е.СУРОВ: Евгений Эллинович, это проблема, прямо скажем, глобальная.

Э.СУТОВСКИЙ: С одной стороны, она глобальная, с другой стороны, она надуманная, потому что это – веяния сегодняшнего дня.

Е.СВЕШНИКОВ: Так вот эти веяния надо узаконить. Сначала нужно дать определение, что такое рейтинг-лист, и потом с этими рейтинг-листами и переходами играть. Если вы хотите сказать, что выступать можно только за одну федерацию, то узаконьте этот вопрос.

Е.СУРОВ: Секунду! Эмиль дал определение, что такое рейтинг. Вас оно не устраивает?

Е.СВЕШНИКОВ: Я пока не услышал. «Математическая величина»? Этого мало.

Б.ПОСТОВСКИЙ: Извините, можно сказать пару слов? Дело в том, что дискуссия, которую вы затеваете относительно рейтинга, бесконечна. С одной стороны, она носит математический характер. Скажем, если обратиться к доктору Нанну или к кому-то из других математиков, кто занимался этими вопросами, они более предметно могут все это рассказать. Но мне хотелось бы сказать о другом. Эмиль совершенно правильно сказал, что не нужно путать классические шахматы, за которые, в основном, сегодня шахматы и ценятся. Понятно, что чем больше время на обдумывание, тем выше качество, и так далее. Но мне, например, непонятно, Эмиль, почему тогда в чемпионате мира, который будет проходить где-то в конце ноября, в котором играют элитные шахматисты, элитные команды, – почему там контроль времени не классический? Что происходит? Мне кажется, Ассоциация шахматных профессионалов должна именно в этом разобраться. Даже Кубок мира, о котором сказали… Ведь в свое время они перешли на контроль времени «полтора часа» – я хорошо помню – только в связи с тем, что в день второй партии нужно было играть тай-брейк. После этого усилиями Шипова и других это было отменено, но контроль так и остался. Почему Кубок мира, который является отборочным туром к турниру претендентов, должен играться не с классическим контролем? Мне кажется, что все эти несоответствия должны быть ликвидированы.

Е.СУРОВ: Эмиль, а я хочу добавить, раз уж вопрос к вам. Есть еще и такое несоответствие. Кубок мира – отборочный турнир к чемпионату миру – играется с совершенно разными контролями: две партии с классическим контролем времени, потом две партии быстрые, и еще, не дай бог, блиц. Но это же совершенно разные шахматы!

Э.СУТОВСКИЙ: Если можно, я отвечу. Что касается такого командного турнира, как чемпионат мира, про который говорил Борис Наумович. Здесь вся проблема в том, что среди шахматистов уровнем чуть-чуть пониже, уже не суперэлиты, абсолютно нет консенсуса по поводу контроля времени. Кто-то хочет более ускоренный вариант, кто-то – за классические четыре часа. Если говорить о ведущих шахматистах, условно говоря, о самой-самой элите, то там, когда мы проводили опрос, 2/3 были за четырехчасовой контроль, будем называть его классическим. Если опуститься на уровень чуть ниже – а это люди, которые в большинстве своем играют в опен-турнирах и в турнирах, где применяется контроль девяносто минут, – то они привыкли к этому, они уже выросли на этом не вполне классическом контроле. И многие из них действительно предпочитают играть именно с этим контролем. Поэтому там нет единой картины. То же самое – с Кубком мира. В нем участвует огромное количество участников, которые отобрались через континентальные чемпионаты, а они, опять-таки, проводятся с этим ускоренным контролем. Плохо это или хорошо? Я считаю, что плохо, что его вообще изначально ввели, и будь моя воля, я бы опять вернул четырехчасовой контроль. Решился бы на такой шаг или вначале провел бы опросы и посмотрел по ситуации. Если большинство было бы за возвращение четырехчасового контроля, я бы его вернул. На последнем заседании Комитета по проведению чемпионатов мира, на котором я присутствовал, я поднимал этот вопрос: давайте унифицируем контроль времени во всех турнирах, которые ведут к матчу на первенство мира. Потому что если у вас претендентский турнир проходит с классическим контролем, почему Кубок мира проходит с контролем сокращенным? И получил, может быть, не совсем правильный, но достаточно аргументированный ответ. Что для участников, которые отбирались по довольно ускоренному контролю, это возможность отобраться по привычной схеме, а для сильнейших, элитных шахматистов есть путь отобраться через Гран-при, где контроль классический.

Е.СУРОВ: Это совсем не убедительно.

Э.СУТОВСКИЙ: Я с этой точкой зрения не согласен, но она имеет свою логику.

Б.ПОСТОВСКИЙ: Здесь логики нет, потому что если бы было наоборот, то было бы понятно. Но если им дают больше времени на обдумывание, то здесь они не могут сказать, что им от этого хуже. Они отбирались с меньшим контролем, а им дают большее время. Не наоборот же.

Э.СУТОВСКИЙ: Не ищите нелогической состыковки в моих словах. Я бы сам играл и с двумя часами, и с двумя с половиной. Если вы поговорите с молодыми шахматистами, то большинство из них настолько привыкло играть с контролем в полтора часа, что четырехчасовой классический контроль им кажется немножко затянутым, и они предпочитают играть 90+30. Увы, это так. Я считаю, что для шахмат это не очень хорошо. Может быть, это следствие той политики, которая внедрялась ФИДЕ с начала 90-х годов по сокращению времени, но консенсуса по этому вопросу сегодня нет. Если бы я знал, что, условно говоря, 80% шахматистов поддерживают четырехчасовой контроль, я бы на всех углах кричал о том, что мы требуем срочного возвращения классического контроля. Но этого нет. Я как президент АШП должен руководствоваться не тем, что лично я предпочитаю или считаю лучшим, а тем, каково мнение достаточно большого числа людей среди шахматистов. А мнение в этом вопросе разделилось. Шахматисты старшего и среднего поколения, а также элита, предпочитают в большинстве своем классический контроль. Молодое поколение предпочитает более быстрый контроль, к которому они привыкли. Поэтому ставить вопрос о том, что «шахматисты считают так», нельзя, потому что шахматисты так не считают, мнения разделились. Мы проводили опрос, я думаю, что вскоре нужно будет провести еще, потому что такой опрос проводился в последний раз года два назад. Пора бы опять проверить.

Е.СУРОВ: Маленький вопрос: вы хотите провести опрос среди элиты или вообще?

Э.СУТОВСКИЙ: Нет, вообще среди членов АШП. Среди элиты опрос был не так давно – в прошлом году.

Теперь что касается вопроса по поводу совмещения быстрых шахмат, блица и так далее. А как иначе проводить Кубок мира? Или признать, что сам формат в целом ущербный? А иначе просто не избежать совмещения этих контролей. Ничего хорошего в этом нет, но я просто не вижу другого способа проводить Кубок мира. Кубок мира сам по себе хороший турнир, и я лично считаю: хорошо, что его значимость понижается. Раньше победитель Кубка мира был просто чемпионом мира. Потом победитель Кубка мира попадал сразу на матч с чемпионом мира. Потом – два или три места, в зависимости от формата, выходят в претенденты.

Е.СУРОВ: Может быть, теперь пойти еще дальше и достичь того, что Кубок мира просто был хорошим, зрелищным турниром без цикла чемпионата мира?

Э.СУТОВСКИЙ: Но тогда, к сожалению, никто не выделит такое финансирование. Я напомню, что только призовой фонд составляет 1.6 миллионов долларов плюс организационные расходы. И такой дорогой турнир никто не будет проводить, если у него не будет статуса отборочного к турниру претендентов. Мне кажется, что это разумный компромисс между тем, что было, а ведь вы вспомните, что было еще восемь лет назад…

Б.ПОСТОВСКИЙ: Эмиль говорит сейчас все очень правильно, без этого денег не дадут. Эмиль, а как тебе показалось нововведение, которое вдруг возникло: что заставили Крамника и Ароняна играть в Кубке мира? Что это за новинка такая? Она с вами как-то согласовывалась?

Э.СУТОВСКИЙ: Да, по этому поводу была большая дискуссия. Изначально я считал, что в принципе неправильно заставлять играть ведущих игроков по рейтингу, особенно ввиду того, что они уже обеспечили себе место. Поэтому в следующий раз будет сдвижка – об этом говорилось, но, думаю, что Положение еще не вышло, – чтобы не было такого, что игрок, который отбирается, грубо говоря, через Кубок мира, заранее знает и, таким образом, влияет на результаты других. То есть играть обязаны все, а если ты не играл, то ты потом не сможешь воспользоваться своим правом на рейтинг.

Е.СУРОВ: А как эта сдвижка возможна, ведь рейтинг считается за год?

Э.СУТОВСКИЙ: Правильно. Поэтому, видимо, Кубок мира надо будет чуть-чуть сдвигать к концу года и, соответственно, останавливать подсчет рейтинга, грубо говоря, за тот же июль или останавливать его в январе. Чтобы не было такого, что играющий чемпион мира заранее знает. Пусть у него будет большая доля вероятности. За год считается, условно, двенадцать рейтингов, и если турнир претендентов проходит в апреле, то чтобы замер рейтинга останавливался в декабре-январе. Таким образом, участники Кубка мира, который будет в августе-сентябре, не будут заранее знать, гарантировано ли им место, и не будут влиять на других участников.

Б.ПОСТОВСКИЙ: Во всяком случае, если человек стопроцентно знает, то это его риск, он может рисковать. Почему нужно его заставлять? Вот это мне непонятно.

Э.СУТОВСКИЙ: Таким образом ФИДЕ пытается – и я считаю, что это правильно – повысить статусность турнира. Ведь что случилось? После отказа первой тройки играть Гран-при и ожидаемого их отказа играть Кубок мира получалось, что два главных турнира оставались без ведущих шахматистов мира. В принципе, это неправильно. К сожалению или не к сожалению, но сегодня такая ситуация, что разрыв в статусности, в доходах, в запросах и так далее между первой тройкой-четверкой и всеми остальными позволял найти решение именно с финансовой точки зрения. Ну хорошо, пропустят они и не разыграют те призы, которые разыгрываются в Кубке мира, – для Крамника, Ароняна или Карлсена они не имели какого-то серьезного значения.

Б.ПОСТОВСКИЙ: Я думаю, даже наоборот, это хорошо: пусть другие немножко заработают. Нельзя же, чтобы одни и те же люди все время зарабатывали деньги. Надо же дать и другим возможность. На мой взгляд, получилось очень нехорошо: заведомо известны два человека…

Э.СУТОВСКИЙ: Нехорошо получилось именно потому, что все было заведомо известно, тут я полностью согласен, и я был против этого.

Б.ПОСТОВСКИЙ: Так же можно было и Топалова заставлять. Что же тогда Топалова не заставляли играть?

Э.СУТОВСКИЙ: А Топалов не попал по рейтингу, как его заставить?

Е.СУРОВ:  Нет, как уже попавшего.

Э.СУТОВСКИЙ: Нет, ребята, Положение писалось еще до начала Гран-при. Вы хотите, чтобы в Положении было прописано: «Если кто-то из Гран-при заранее обеспечил себе участие, он должен сыграть»? Он уже сыграл серию Гран-при и, таким образом, придал статусность этому турниру.

Е.СУРОВ: Нет, мы просто гиперболизируем идиотизм.

Э.СУТОВСКИЙ: Это не идиотизм, это просто немножко не проработанное решение, в целом правильное. Но именно из-за того, что, грубо говоря, Крамник и Аронян не боролись ни за что, кроме Кубка, и повлияли на участие, это получилось не очень здорово. Как раз по этому поводу на последней встрече в Афинах, на которой я присутствовал, я выступал. Мне кажется, это будет внесено: чтобы была такая подвижка, которая бы не гарантировала автоматически никому. Пусть даже Крамник будет знать, что, скорее всего, он пройдет, но все-таки лучше не рисковать, а добрать.

Е.СУРОВ: Хорошо, тогда я подвожу итог, потому что мы уже очень долго в эфире. Эмиль вот вы ответили на мой вопрос по поводу Кубка мира – что если его исключить из отборочного цикла, то на него никто не будет давать деньги. Конечно, тут мы подошли еще к одному ключевому вопросу: где брать деньги в шахматах? Я точно знаю, что у Евгения Свешникова этот вопрос был в числе заготовленных. И хорошо, что он от нас отключился по техническим причинам. Потому что если бы задал еще и этот вопрос, то, боюсь, мы бы уже пошли на третий час. А я боюсь, что никто бы этого не выдержал. Но я предлагаю тему денег в шахматах еще обсудить как-нибудь дополнительно.

Э.СУТОВСКИЙ: Где взять деньги – это большой вопрос. Но я просто хочу отметить, что в  течение последних двух-трех лет наблюдается достаточно весомый приток финансирования. Я не думаю, что это случайно, что в один миг Тимченко или Скворцов…

Е.СУРОВ: Эмиль, я сейчас немножко о другом говорю. Я хочу, чтобы находились деньги хотя бы на то, чтобы матч на первенство мира проводился не в стране одного из участников.

Э.СУТОВСКИЙ: А вы считаете, что на это не было денег? Это абсолютно не так.

Е.СУРОВ: Но это аргумент ФИДЕ, извините.

Э.СУТОВСКИЙ: Аргумент был абсолютно не такой. У ФИДЕ аргумент был действительно правдивым: в 2011 году, когда были заявки от Москвы и от Индии, Индия подала очень серьезную заявку. И им было тогда обещано, что если они подтвердят свою заявку, то им будет обещано право проведения.

Е.СУРОВ: Хорошо, это про Индию. А про женщин?

Э.СУТОВСКИЙ: Вот про женщин – вопрос другой. Для проведения чемпионата мира среди женщин требуются достаточно серьезные деньги: общие затраты вместе с призовыми минимально составляют полмиллиона долларов. Я, кстати, на комиссии ФИДЕ бился за то, чтобы призовой фонд чемпионата мира среди женщин повысили, и его-таки повысили. И найти такие средства на матч, кроме страны проведения, очень сложно, это действительно так. Потому что когда играют женщины – если, условно говоря, не будет играть Юдит Полгар свои партии, – то это не вызывает такого общественного интереса. И найти средства где-нибудь, кроме страны проведения, зачастую не представляется возможным. Конечно, могут найтись какие-то меценаты, как это было, например, в случае проведения матча в Албании Хампи Конеру – Хоу Ифань. Но в целом как было раньше – когда Галлямова сражалась с Се Цзюнь в начале 90-х годов, – так осталось и сейчас. При этом не забудьте, что сейчас значительно выросли суммы. Это не как было в советское время. Сейчас женщины в шахматах зарабатывают достаточно приличные гонорары. Поэтому выбор тут такой: или проводить независимую заявку, чтобы право получали те, кто дал больше: пятьдесят тысяч или сто тысяч. Или установить минимальный призовой фонд  в триста тысяч, и тогда от организаторов требуется оформить это… Мне кажется, нет ничего страшного в том, что игра проходит в стране одного из участников. Давайте посмотрим: Топалов играл с Анандом матч на первенство мира в Софии – было все нормально.

Е.СУРОВ: Эмиль, давайте не будем бежать впереди паровоза и касаться матча Ананд – Карслен, потому что Индия и Китай – это несколько иное. Мы уже видели, что значит играть в Китае.

Э.СУТОВСКИЙ: Мне кажется, что ошибка со стороны делегации Ушениной была в том, что все комментарии были на уровне каких-то форумных сообщений. Нужно было сразу же после прибытия свистать всех наверх и сразу же обращаться… (шум, свист в эфире)

Е.СУРОВ: А это у нас в эфире Свешников снова появился.

Е.СВЕШНИКОВ: Так я уже давно в эфире, просто там был какой-то сбой в интернете.

Е.СУРОВ: А вы пропустили самое интересное! Мы уже поговорили о деньгах. А сейчас пусть Эмиль закончит.

Э.СУТОВСКИЙ: Да, я закончу мысль. Действительно, я знаю, что в Китае могут быть созданы такие условия, которые европейцу будут ну совсем тяжело переносимы. Более того, когда я сам играл в Китае, мне было очень тяжело, хотя явно против меня никто козни не строил. Да, проблемы с едой, да, и на улицу не всегда приятно выйти. Но, мне кажется, большой ошибкой было обсуждать все это на форумах и не заявить открыто никакого принципиального неудовольствия. В этом плане я даже не знаю, кого винить. Китайских организаторов? Да, они отработали не очень хорошо. И при подведении итогов приходится признать, что матч был организован не очень хорошо, и эта критика будет справедливой. Но для того, чтобы что-то делать по ходу матча, недостаточно форумных заявлений. Да, по многим вопросам не придерешься, потому что это не описано в Правилах. Но если были какие-то нарушения, отклонения от того, что должно было быть – а они наверняка были, – то нужно эти вопросы решать на месте.

В то же время подчеркну, что из-за такого матча говорить теперь о том, что проводить матчи в стране одного из участников, нельзя, и надо это запретить законодательно, тоже неправильно.

Е.СУРОВ: Предлагаю резюмировать…

Е.СВЕШНИКОВ: А я хотел вопрос задать Эмилю.

Е.СУРОВ: Евгений Эллинович, мы все-таки уже два часа в эфире. И потом, Эмиль говорил, что ему можно по е-мейлу написать, так что вы ему напишите.

Е.СВЕШНИКОВ: Нет, я просто хотел узнать его отношение к тому, что ФИДЕ назначило матч на первенство мира в Индии. Это нормально?

Е.СУРОВ: Мы только что это обсудили.

Е.СВЕШНИКОВ: Ну вот видите, я-то этого не знал.

Е.СУРОВ: Эмиль считает, что это нормально.

Э.СУТОВСКИЙ: Нет, я не считаю, что это в принципе нормально. Я считаю, что если было такое обещание – а ФИДЕ говорит, что оно было, – то нормально то, что это обещание выполнили. Скорее всего, ненормально то, что не надо заранее обещать: мы вам через два года отдадим, потому что это в принципе не очень здравая идея. Но если такое обещание было, то обещания надо выполнять, и ФИДЕ правильно поступило.

С другой стороны, мы все время смотрим на шахматы с нашей, европейской действительности. А надо же думать еще и о том, что для Индии это было важное событие, которое послужит каким-то толчком, всплеском. Поэтому вопрос это спорный и не такой легкий. Всем было бы приятнее играть в Париже, в том числе и Ананду.

Е.СВЕШНИКОВ: Я как раз согласен с Эмилем. Я считаю, что решение было сложное, но правильное. И я в этом отношении Илюмжинова поддерживаю – он молодец, что принял такое решение.

Е.СУРОВ: Хорошо. Борис Наумович, заключительная просьба у меня к вам. Вы могли бы подвести итог, резюмировать весь наш сегодняшний эфир? Я знаю, что у вас это хорошо получается, и мы на этом закончим. В прямом эфире были: Борис Постовский, Евгений Свешников и Эмиль Сутовский. Вел эфир Евгений Суров.

Э.СУТОВСКИЙ: Я бы тоже хотел сказать три слова напоследок.

Е.СУРОВ: Тогда сначала дадим слово Эмилю Сутовскому. Но только три! И не те три слова, о которых все подумали...

Э.СУТОВСКИЙ: Хорошо, я постараюсь о шахматах. В целом я хочу поблагодарить всех за дискуссию. Я всегда рад услышать какие-то мнения о поводу того, что происходит в шахматном мире, и по поводу того, что АШП делает так или не так. Я просто хочу обратиться ко всем, кто нас прослушает или прочтет: все, что мы делаем, мы делаем для того, чтобы жизнь в шахматах и для шахматистов стала лучше. А чтобы это было, необходимо чувствовать солидарность шахматистов, в том числе и критическую солидарность. Чтобы у нас были отклики на нашу работу, чтобы, когда мы делаем ее хорошо, ее сочли бы нужной и правильной. Если мы делаем что-то плохо, указать, что конкретно, и мы постараемся улучшить свою работу. Все, что может делаться еще лучше, будет делаться лучше только тогда, когда и ФИДЕ, и национальные федерации, и организаторы поймут, что АШП представляет реальную силу, которая представляет интересы всех или, по крайней мере, многих шахматистов. Над этим мы работаем, и я надеюсь, что что-то у нас получается. А что-то пока не получается, но будет получаться.

Е.СУРОВ: Это был Эмиль Сутовский. А теперь итог подводит Борис Постовский.

Б.ПОСТОВСКИЙ: После выступления Эмиля мне подводить итог не так просто. Единственное, что я хотел сказать. Мы должны понимать, что все мы любим шахматы. А шахматы – это результат деятельности шахматистов. И, конечно, в первую очередь, мы видим, как тяжело работают наши великие шахматисты, за творчеством которых мы наблюдаем. Поэтому Эмиль правильно сказал: все нужно делать во благо шахматистов. Не во благо функционеров, организаторов или еще кого-то – чтобы им было удобно. Нужно все делать во имя, чтобы лучше и удобнее было шахматистам. Потому что без шахматистов никто остальной уже не нужен.

Поэтому в основе всего должен быть здравый смысл. И нужно понимать тот тяжелый труд, который лежит в основе всех шахматных соревнований. И Ассоциация шахматных профессионалов – как в свое время когда-то был в ФИДЕ Совет игроков – более широкая организация. И они должны, на мой взгляд, более активно брать на себя роль не то чтобы третейского судьи, но организации, без которой не должны приниматься какие-то ключевые решения. В этом должна быть заинтересовано и ФИДЕ, у которой, как сказал Эмиль, нет какой-то своей структуры, каких-то своих крупных специалистов в этой области. И мне думается, что ФИДЕ должна больше обращаться к Ассоциации шахматных профессионалов и использовать ее профессиональные возможности.


  


Смотрите также...

  • Избранные фрагменты из интервью с Евгением Свешниковым, которое состоялось накануне в прямом эфире радио Chess-News в ходе первого раунда турнира претендентов.

  • Запись прямого эфира: 06.05.2013, 20.20

    Е.СУРОВ: 20.19 московское время, прямой эфир Chess-News, всем добрый вечер. У нас довольно-таки неожиданное включение из Легницы, с чемпионата Европы, где работает наш корреспондент Мария Боярд, и рядом с ней сейчас один из участников и фаворитов – Павел Эльянов, который выиграл сегодня и во втором туре. Приветствую и Марию, и Павла!

    П.ЭЛЬЯНОВ: Здравствуйте, Евгений!

  • Е.СУРОВ: Илья Владиславович, вы играете в какую-то игру с Каспаровым?

    И.ЛЕВИТОВ: Нет, с Каспаровым, к сожалению, я ни в какую игру не играю. А я так и не понял – не успел прочесть, - что он там сказал, мой турецкий друг?

    Е.СУРОВ: Он назвал вас точно так же другом и сказал, что вы играете в свою игру с Каспаровым за спиной Дворковича.  

  • Е.СУРОВ: Это Chess-News, мы в поселке Новханы, что близко к Баку, на фестивале «Баку-опен». Вместе со мной – рейтинг-фаворит фестиваля Шахрияр Мамедъяров, который, впрочем, пока что держится в тени.

    Ш.МАМЕДЪЯРОВ: Да. Как ни странно, турнир сложился не самым удачным образом.

  • Е.СУРОВ: Мы на открытии «Аэрофлота», которое уже закончилось. Алиса Галлямова, которая будет играть в «Аэрофлоте», рядом со мной. Алиса, вы теперь перешли на быстрые шахматы и блиц?

    А.ГАЛЛЯМОВА: Пока на быстрые. Во-первых, это отнимает не столько энергии, не так много дней, поэтому это интересно. Я решила приехать поиграть, увидеть знакомых, пообщаться. 

  • (по телефону)

    Е.СУРОВ: Сегодня завершилась Высшая лига. Ваши впечатления от турнира?

    И.ЛЕВИТОВ: Ну какие впечатления? Мне кажется, получился хороший турнир. Все боролись, у всех до конца сохранялась мотивация. Так что все нормально. Единственное – меня как-то семисотники разочаровали.

    Е.СУРОВ: Да, это правда.

  • Е.СУРОВ: С нами Владимир Крамник. Приветствую вас! Скажите, когда две партии белыми на старте, есть ли у вас какая-нибудь особенная стратегия? Ясно, что таких случаев в вашей практике, наверное, было бесчисленное количество в разных турнирах. Надо ли по максимуму набрать очки на старте? Или это всего лишь обычный турнир?

  • Е.СУРОВ: Это Chess-News, мы в Батуми. Я Евгений Суров и вместе со мной президент Шахматной федерации Грузии Гия Гиоргадзе, здравствуйте.

    Г.ГИОРГАДЗЕ: Здравствуйте.

  • Е.СУРОВ: Владимир Крамник здесь, в Ханты-Мансийске, как и все остальные гроссмейстеры. Скажите, Владимир, сейчас многие шахматисты пользуются Твиттером, Фейсбуком, и благодаря этому мы кое-что знаем о них: как они готовились к турниру, где они были (один тут, другой там), кто когда приехал. А о вас мы не знаем ничего. Вы можете, не раскрывая больших секретов, все же рассказать, когда вы приехали, как и где готовились к турниру?

  • Е.СУРОВ: Владимир Крамник, матч окончен. Когда только стало известно, что матч состоится, вы говорили о том, что вы его прежде всего рассматриваете как тренировку к турниру претендентов. Но так получилось, что турнир теперь уже будет относительно нескоро - через год. Что вы сейчас думаете о матче именно как об этапе подготовки к чему-то?