Эдуард Духовный: "Я знал тринадцать из девятнадцати чемпионов мира"

Время публикации: 09.09.2013 04:04 | Последнее обновление: 09.09.2013 04:05
Аудио: 

You may need: Adobe Flash Player.

Запись прямого эфира: 02.09.2013, 02.45

Е.СУРОВ: Московское время 2 часа 47 минут, в Москве ночь. Но земной шар-то круглый, и когда в Москве ночь, есть места, где люди бодрствуют. Вот такое место, например, Бостон. Сейчас на прямой связи из Бостона со мной Эдуард Духовный, который сам себя называет шахматным любителем. И в то же время он обслуживает в качестве арбитра некоторые турниры – в основном, турниры, которые проводит ФИДЕ. Эдуард, я вас приветствую.

Э.ДУХОВНЫЙ: Доброй ночи, Москва, добрый вечер всем остальным. Сейчас в Бостоне 6 часов 47 минут, РМ, вечернее время.

Е.СУРОВ: Ну вы уж совсем на английский не переходите, пожалуйста.

Э.ДУХОВНЫЙ: Я с удовольствием отвечу на ваши вопросы.

Е.СУРОВ: Хотя у нас сегодня необычный разговор. Может быть, даже большинство из того несчастного количества слушателей, которые сейчас у нас на сайте в онлайне – из англоязычных стран, где-то там на американском континенте. Я хочу сказать, что, по-моему, мы впервые в такое время проводим прямой эфир. Однажды, я помню, с Постовским было до часу ночи, но 2.45 – это впервые. И я бы предложил сделать совершенно свободный формат разговора. По-моему, как поется в одной песне, «время позволяет стрелять в упор» или что-то такое у Макаревича. В общем, сделать свободный формат разговора и поговорить о шахматах, о текущих проблемах.

Но оттолкнуться я хотел бы все-таки от турнира, который сейчас еще проходит, – это Кубок мира. Ведь вы были в Тромсё, вы судили этот турнир и, кстати говоря, были арбитром еще и на Мемориале Постовского, который закончился непосредственно перед началом Кубка мира. А может, даже немножко его и захватил. Какие у вас впечатления, прежде всего, от Тромсё?

Э.ДУХОВНЫЙ: Вы, наверное, имеете в виду, что в столице Соединенных Штатов, в Вашингтоне был Мемориал – турнир памяти Юрия Сергеевича Разуваева.

Е.СУРОВ: Да, конечно, он был в Вашингтоне.

Э.ДУХОВНЫЙ: Я надеюсь, что мемориал в честь моего хорошего старшего товарища Бориса Постовского мы лет так через пятьдесят сыграем. А пока я не исключаю, что он нас слушает, передаю ему привет и наилучшие пожелания. Кстати, и ему, и всему американскому народу мои поздравления с наступающим завтра великолепным праздником – Днем труда! Здесь он называется Labour Day, это один из самых значительных праздников в истории американского народа, последний летний праздник. И я хочу пожелать успехов всем, кто нас слушает на нашем континенте, в Северной Америке.

Переходя к вашему вопросу, я с удовольствием вам расскажу то, что многие любители шахмат, видимо, не знают, то, что осталось за кадром, расскажу о некоторых своих впечатлениях. Но вы очень точно и правильно заметили: я себя считаю и позиционирую любителем шахмат, каковым  и являюсь. Я люблю шахматы, начал играть очень давно, задолго до того, как подавляющее большинство участников Кубка мира появились на свет, и продолжаю любить шахматы примерно пятьдесят лет.

Открытие турнира было, на мой взгляд, замечательным, оно собрало всех участников плюс весь Организационный комитет, всю судейскую коллегию, и прошло очень ярко, торжественно, красиво, организованно. Были официальные фотографы, было видео, все было сделано очень ярко, потом был великолепный фуршет. И на следующий день начался турнир, о котором, я думаю, большинство ваших читателей и посетителей сайта знают от специалистов. Я могу только заметить то, что, может быть, не знают другие любители шахмат. На турнире в том или ином качестве присутствовало – и до сих пор присутствует – восемь чемпионов мира. Подчеркиваю: в том или ином качестве. Например, Анатолий Карпов был в качестве посла Кубка мира, он же будет послом и на Олимпиаде в следующем году там же в Тромсё, кстати, в эти же сроки, в августе. Анатолий Карпов будет там представлять шахматную общественность. На турнире в том или ином качестве – либо в качестве комментаторов, либо высказывали свое мнение, либо в качестве участников, либо представляли тренерский корпус – было восемь чемпионов мира, я посчитал. Карпов, Каспаров, Халифман, Крамник, Пономарев среди мужчин. И Жужа Полгар, Хоу Ифань, Анна Ушенина среди женщин. Ну и великолепная Юдит Полгар, лучшая шахматистка в истории шахмат, не была чемпионкой мира.

Е.СУРОВ: Но мы ее держим за чемпионку мира.

Э.ДУХОВНЫЙ: Да, мы ее можем считать шахматисткой и даже шахматистом экстра-класса.

Е.СУРОВ: Но Каспарова тоже нужно считать с натяжкой – все-таки он не присутствовал физически. Но вы же тоже сейчас не присутствуете физически рядом со мной, однако современные технологии позволяют нам пренебрегать этим фактором, вы так полагаете?

Э.ДУХОВНЫЙ: Я полагаю, что все любители шахмат, когда Каспаров высказывает то или иное мнение…

Е.СУРОВ: Ощущают его физически рядом.

Э.ДУХОВНЫЙ: Да. Когда он пишет во всех электронных СМИ, в тех колонках, которые он ведет в том или ином западном журнале или в газете, его аура, его харизма, его выдающиеся качества, его гений все равно продолжают оказывать влияние. Лично мне всегда интересно читать, что бы он ни говорил. Хотя я знаю, что есть разные любители шахмат, и естественно, что у всех то или иное отношение к любому, даже самому великому шахматисту в истории шахмат. Вообще для меня совершенно невероятны два момента в истории с Каспаровым. Первый случился, когда мне к счастью довелось побывать на одном из турниров – это был уже далекий 1978 год, Каспарову было тогда пятнадцать лет, это был отборочный турнир к Первой или Высшей лиге чемпионата СССР. И он совершенно потрясающе прошел все дистанции, блестяще обыграл всех сильнейших мастеров, которые там принимали участие. Но поражало не это. Поражало то, что после его партий вокруг него собиралось просто невероятное количество закончивших партии участников. И даже те, кто продолжал играть, не отрываясь, следили за тем, с какой скоростью Каспаров на доске вытворял буквально невероятные вещи. Напомню: ему было всего пятнадцать лет. Мне, к счастью, довелось там присутствовать в качестве тренера замечательного шахматиста – в то время одесского – Льва Альбурта, ныне он, слава Богу, живет в Нью-Йорке, он трехкратный чемпион Америки, многократный чемпион Украины, участник и победитель многих международных турниров. И мне, в то время двадцатитрехлетнему любителю шахмат, оказавшемуся рядом, было на это смотреть просто невероятно интересно!

А второй раз меня поразил Каспаров в 1984-1985 году в первом матче. Я вообще считаю, что этот матч, может быть, через какое-то количество лет специалисты – причем не шахматисты, а специалисты в области психологии – найдут какие-то нюансы, которые происходили в том матче. Удержаться при счете 0:5 с таким титаном, как Карпов, не проиграть матч, сохранить себя, сохранить веру в свои силы! Мы с вами даже не представляем, насколько ему было трудно в этом матче! Ведь он подошел к этому матчу, будучи уверенным в том, что он может выиграть его, что он может вполне достойно его провести. А после того, как счет стал 5:0, он проявил, на мой взгляд, совершенно невероятную волю. Он был советским шахматистом в то время, не забывайте, и вот эта воля к победе, воля к борьбе – это истинное качество западных профессионалов. Может быть, если будет время, я об этом немножко позже еще расскажу.

А что касается Кубка мира, то, может быть, не все знают, что мне довелось быть арбитром в очень многих и очень интересных матчах. Например, я судил матчи с участием Ароняна, Каруаны – нынешних лидеров блица.

Е.СУРОВ: Это какие, например?

Э.ДУХОВНЫЙ: Например, во втором раунде был матч Аронян – Лысый.

Е.СУРОВ: А, вы имеете в виду – в этом турнире?

Э.ДУХОВНЫЙ: Да. Я немножко расскажу о Кубке мира то, за чем такие любители, как я, может быть, не следили, может быть, не про все читали. Наблюдать за ведущими игроками мира, будучи одновременно арбитром и любителем, – это большое удовольствие. Я просто сочетал приятное с полезным. Например, я наблюдал и судил матчи Петра Свидлера, судил матч Морозевич – Самбуев, Гельфанд – Рахман. Было очень много интересных матчей, с обычным, нормальным ФИДЕ-контролем в тай-брейке. В общем, это было удивительно интересное для меня зрелище. Полагаю, что и для любителей шахмат Кубок мира оставит ярчайшие впечатления.

Был эпизод несостоявшейся партии Кори – Раджабов и он вызвал волну критики.

Е.СУРОВ: Я просто хочу сказать. Вы рассказывали о том, какие матчи вы судили. Мы просто этого не знали. Мы, не находясь в Тромсё, этого знать не могли, мы просто не видим, что за арбитр судит конкретный матч. Но вот то, что вы фигурировали в так называемом деле Кори – Раджабов, про это мы знаем, потому что ваше имя присутствовало в официальном документе, в ответе Апелляционного комитета. Из чего мы и поняли – я, например, понял именно так, – что вы были тем самым арбитром, который якобы подтвердил перуанскому гроссмейстеру время начала тура – то самое время, как он его понял. Но если я неправ, то поправьте меня.

Э.ДУХОВНЫЙ: Вы почти во всем правы. Нужно учесть, что арбитров, реально следящих, проводящих турнир, было восемь человек, кроме главного арбитра и заместителя главного арбитра – то, что называется Deputy chief arbiter. Они занимались всеми организационными вопросами. Это действительно тяжелый труд. Кто-то думает, что судейство такого турнира – это пустяки, ерунда. Но это не совсем так. Мягко говоря, это совсем не так.

На самом деле, мне довелось судить одновременно три матча на тай-брейке, что сделать почти невозможно. За одним матчем я обязан был следить – это был матч, о котором я вскользь упомянул, матч Александра Морозевича с Самбуевым из Канады. Хотя это явно парень, который родился на территории…

Е.СУРОВ: Немножко не канадская фамилия.

Э.ДУХОВНЫЙ: Да, я думаю, что он родился в одной из нынешних стран бывшего Советского Союза.

Е.СУРОВ: Да и у вас, честно скажу, фамилия не очень-то американская...

Э.ДУХОВНЫЙ: Вы совершенно правы.

Е.СУРОВ: Но я не хочу смешивать разные темы, может быть, потом я еще спрошу, как вы оказались в США.

Э.ДУХОВНЫЙ: Здесь нет секрета. Я очень люблю эту страну, горжусь тем, что я гражданин этой страны и представляю ее в последние годы на тех или иных турнирах.

Е.СУРОВ: Но вы учтите, что среди наших слушателей немало таких… Вы комментарии читаете у нас на сайте?

Э.ДУХОВНЫЙ: К счастью, я человек занятой, у меня есть чем заниматься. Но иногда, изредка, по воскресеньям, я захожу на сайт на то немногое время, что у меня есть. Иногда поражаюсь тому, что я там читаю, иногда улыбаюсь, иногда мне становится несколько странно читать то, что я там читаю. В любом случае я хочу посоветовать любителям, тем, кто будет читать или слушать нашу с вами беседу, быть как-то добрее друг к другу, доброжелательнее, не искать негатива во всем, не искать проблемы там, где их даже нет. Какие-то здравые предложения – это совершенно нормально, замечания – это нормально, желание исправить ту или иную ситуацию – абсолютно нормально. Но я иногда читаю просто какие-то… Это даже нельзя назвать приличным словом. Это почти ругательства в адрес того или иного крупного шахматиста, крайне негативное отношение к тому или иному гроссмейстеру. Мне все это претит, я не люблю этого. Я люблю нормальное человеческое более или менее человеческое общение.

А что касается партии Кори – Раджабов, то я вам расскажу, это действительно любопытно. Двадцать восемь партий в первом раунде доигрывались на тай-брейке. Как я уже говорил, нас было восемь арбитров на двадцать восемь матчей. И Организационный комитет мгновенно нашел двадцать волонтиров – они были уже подготовлены, видимо, – это норвежские шахматисты, квалифицированные, которые знают правила, наверное, это местные национальные арбитры. И они знали все, что нужно делать. А задача нашей восьмерки была помогать им, если у них возникнет та или иная проблема. Я прямого отношения к партии Кори – Раджабов не имел, но мой волонтир, за которого я отвечал, этот матч судил. И когда я благополучно зафиксировал победу Морозевича над Самбуевым, я подошел к одному из моих волонтиров посмотреть – там заканчивалась его партия. Соперники сыграли первые две партии на тай-брейке вничью, 1:1, и по Положению они должны были играть две дополнительные партии…

Е.СУРОВ: Извините, Эдуард, я на секунду перебью, чтобы понимать. Волонтиры, как вы выразились, – это, я так понимаю, волонтеры?

Э.ДУХОВНЫЙ: Можно назвать волонтерами, можно волонтирами.

Е.СУРОВ: Михай Волонтир – это, по-моему, такой актер был.

Э.ДУХОВНЫЙ: Давайте назовем их волонтерами.

Е.СУРОВ: Хорошо. Так они что, выполняли роль арбитров?

Э.ДУХОВНЫЙ: Да, они выполняли роль, скажем так, помощников арбитров. Их функции заключались в том, что они записывали партии, которые играли игроки на сцене. Волонтеры сидели рядышком на стуле и записывали все эти партии – то, что по Регламенту, по Положению должны делать арбитры. Но восемь арбитров не могут вести одновременно двадцать восемь матчей на тай-брейке, это абсолютно исключено. Поэтому эти двадцать замечательных норвежцев реально помогали, и, по-моему, они блестяще справились со своими обязанностями, я не видел у них никаких проблем.

Что произошло? Тогда это был только первый раунд, первый матч, первый тай-брейк. Я, честно говоря, не помню, то ли на огромном экране, на котором впоследствии всегда было указано точное время начала каждого из тай-брейков, потому что они имели разный регламент времени... Скажем, заканчивались две партии вничью – 25 минут плюс 10 секунд. И если соперники сыграли 1:1, то они тут же продолжали через короткое время играть уже с другим контролем времени.

Е.СУРОВ: Но подождите, они все-таки должны были дождаться окончания других быстрых партий, правильно?

Э.ДУХОВНЫЙ: По Регламенту, как только партии заканчивались… Если они заканчивались 1:1, участники должны были знать, что делать дальше. Понимаете, если матч заканчивался так, что кто-либо побеждал в матче, то проигравший знал, что он уже закончил свой Кубок мира, а победитель знал, что он выиграл и вышел в следующий этап. То есть здесь все просто. А если на тай-брейке первые две партии, которые проходили с контролем времени – 25 минут плюс 10 секунд на каждый ход, – заканчивались 1:1 (все время игралось по две партии, кроме «партии смерти», которую так почему-то все называют), а это встречалось очень часто, особенно в первых раундах, то перед следующим этапом главный арбитр этого матча… В данном случае я обслуживал три матча, включая матч Кори – Раджабов. Я знал о том, что главный арбитр уже объявил о том, что следующая партия, после того, как эти закончат, будет начинаться в 18.15. Он сказал об этом в микрофон пару раз на английском языке: «eighteen sixteen».

Е.СУРОВ: Вы хотели сказать «fifteen».

Э.ДУХОВНЫЙ: Тут еще такой нюанс есть в английском языке, что когда «fifteen», то ты должен делать ударение на первом слоге, а когда это «fifty» – то на втором. Я не помню, я был слишком занят, чтобы вникать в нюансы, как это произносит господин Леонг. Хотя я очень хочу заметить, что я первый раз сужу под началом этого опытнейшего арбитра. Он, кстати, международный арбитр с 1979 года, и много участников турнира появились на свет значительно позже того, как он начал судить матчи. Он очень опытный арбитр, знающий, грамотный. Но турнир очень сложный, очень тяжелый, и даже у самого опытного арбитра в какой-то момент может быть какая-то неясность или неточность, или недосказанность. Я считаю, что он блестяще справляется со своими обязанностями. Но если у вас будут дополнительные вопросы, то мы к этому еще вернемся.

Что же касается непосредственно этой пары, то я лично обоим участникам – и Раджабову, и Кори – очень громко дважды повторил, что они должны быть в шесть часов пятнадцать минут: «eighteen fifteen». На мой взгляд, им было абсолютно понятно, что я сказал, у них не было никаких вопросов. Я должен был провести жеребьевку на цвет, взял белую и черную пешечки, спрятал за спиной, и кто-то из них вытянул цвет, по-моему, Раджабов вытянул себе черные. После чего они удалились и должны были появиться к началу тура. И дальше, что самое любопытное, главный арбитр поставил продолжать этот матч другого арбитра, не меня. Иногда делались такие перестановки в силу разных причин – матч мог начинать один, продолжать другой, заканчивать третий. Это нормальная практика.

Е.СУРОВ: А с чем это связано? Зачем такая дополнительная работа для главного арбитра?

Э.ДУХОВНЫЙ: Может быть, он считал, что какие-то партии дольше продолжаются, может быть, он считал, что кто-то более опытный из нас и должен помогать волонтерам, партии которых еще не закончились. Во всяком случае, продолжать матч Кори – Раджабов должен был другой арбитр, я его не продолжал. Но когда я появился в зале – а я ведь все равно появился в зале, – то увидел, что сидит мой коллега за столиком, чтобы проводить следующие две партии матча Кори – Раджабов с контролем 10 минут плюс 10 секунд на каждый ход. Двадцать семь участников в зале, время стремительно приближается к началу, а Кори нет. Все начали играть, а его все нет и нет, и нет. Арбитр, естественно, тут же зафиксировал неявку, отправился к главному арбитру доложить эту ситуацию. В этот момент запыхавшийся Кори вбежал в игровой зал и начал объяснять – не мне, а каким-то другим людям, переводчикам, представителям пресс-центра, – почему он не явился к началу тура. И его главная версия, по его словам, что он считал, что партия должна начаться в 18.50.

Е.СУРОВ: Он не понял, да. В связи с этим можно сразу вопрос?

Э.ДУХОВНЫЙ: Я просто закончу, чтобы было более понятно. В этом же турнире играла его родная сестра, замечательная девочка, перуанка. В этом же турнире играл еще один представитель Перу, Суньига – такой хорошо сложенный крепыш. Мне он, правда, напоминал немножко такого бывшего советского тракториста. Явно не шахматная у него внешность, но при этом он блестящий игрок, боец и видно, что физически одаренный парень. И странно, что никто не подсказал Кори, и он ни у кого не спросил, если у него были какие-то сомнения. Для меня этот эпизод был непонятен и довольно странен. Все остальное вам известно.

Да, вам, может быть, неизвестно, что меня попросил главный арбитр подойти к членам Апелляционного комитета…

Е.СУРОВ: Мы еще дойдем до Апелляционного комитета. Я просто хотел спросить вот о чем. Наличие еще нескольких перуанцев в турнире – это, конечно, аргумент. Но смотрите, что происходит. Вы объявили – пусть даже на чистейшем английском – и несколько раз повторили «шесть пятнадцать, шесть пятнадцать, eighteen fifteen». Но если человек не знает английского – предположим, что перуанец вообще не знает английского, – то он может услышать что угодно. Почему никто не показал ему визуально, во сколько начинается тур? На часах как-нибудь показать, на бумажке написать – как угодно, но так, чтобы он понял.

Э.ДУХОВНЫЙ: Я соглашусь с вами, Евгений. Если вы заметили, я в начале сказал о том, что я не помню, было ли указано время начала партии на огромном экране, который виден абсолютно всем. Потому что, начиная буквально со следующего тай-брейка, это было постоянно – на огромном экране, как в кинозале, было постоянно указано время последующей партии.

Е.СУРОВ: Но со следующего тай-брейка?

Э.ДУХОВНЫЙ: Вот не могу я вспомнить! Или в первом раунде арбитр успел это зафиксировать на большом экране? Не помню я этого абсолютно. Слишком много было эмоций, слишком много всяких интересных вещей, работы. Но я с вами соглашусь, в этом есть какое-то упущение. Но знаете, когда играет двадцать восемь человек, и двадцать восемь человек сидят без вопросов – а ведь там были люди из разных стран. Там были не только испаноговорящие, кого там только не было! Там были представители около сорока стран. Поэтому знает он язык или не знает, но он же опытный шахматист. И мне было его искренне жаль, он хороший мальчик, очень симпатичный, он очень сильный игрок и может вырасти в очень сильного гроссмейстера, он талантливый. Но это недоразумение, это обидный для него случившийся эпизод невозможно исправить. Потому что есть Регламент, есть четкое указание, где прописано, что «опоздание на одну секунду влечет за собой поражение». К этому можно как угодно относиться, вы же знаете, что этого никогда раньше не было. Вообще, насколько мне известно, это появилось в старые добрые времена, когда во время матча Карпов – Ананд на открытии и на первой партии должен был появиться и появился президент международного Олимпийского комитета. По-моему, в то время это был Самаранч. Президент ФИДЕ довольно долго пропагандировал – я думаю, что и сейчас продолжает – включение шахмат в олимпийскую семью, и, на мой взгляд, это замечательная идея. Но тогда Самаранч, прибыв к началу партии, прождал их около двадцати минут, был крайне недоволен тем, что он сидит и ждет участников матча. Сначала появился один с опозданием, потом второй опоздал… И с тех пор начали лоббировать, что это невозможно и недопустимо. По-моему, впервые официально по Регламенту это было на Олимпиаде в 2008 году. Тогда впервые появился этот важнейший нюанс – что опоздание на секунду влечет поражение.

Е.СУРОВ: Нет-нет, эта тема, конечно, отдельная, но дело в том, что как раз на этом Кубке мира и в этом тай-брейке выяснилось, что правило «зеро толеранс» для тай-брейков вообще не прописано. А для таких тай-брейков, у которых нет фиксированного времени начала, это, прямо скажем, вызывает вопросы. Одно дело, когда четко прописано время начала партии, и тебе говорят: опоздаешь на секунду – поражение. Кто-то принимает такое, кто-то не принимает, но понять это можно. Но когда нет фиксированного времени начала партии – вот тут, конечно, возникают вопросы, почему это правило было введено, и почему не прописано до сих пор именно для тай-брейков. Но я подозреваю, что эти вопросы все-таки не к вам.

Э.ДУХОВНЫЙ: Не ко мне. Я же, в первую очередь, любитель шахмат.

Е.СУРОВ: Вы любитель, да. Но все-таки, как судья турниров, что вы думаете о составе Апелляционного комитета? Три человека, три чиновника ФИДЕ. Нормально это?

Э.ДУХОВНЫЙ: Вы знаете, президент ФИДЕ многократно и на многих форумах говорил и подчеркивал, и просил ведущих и просто гроссмейстеров: сделайте одолжение Международной шахматной федерации, становитесь арбитрами турнира, ФИДЕ будет это только приветствовать. Посмотрите список. В этом списке более тысячи гроссмейстеров. И счет их идет уже просто на какое-то невероятное количество. И найдите среди них хотя бы одного, кто хотел бы сегодня судить те или иные соревнования.

Е.СУРОВ: Я, честно говоря, впервые слышу о таком обращении.

Э.ДУХОВНЫЙ: Я это слышал, видел и читал. Илюмжинов многократно подчеркивал, что он будет «за» двумя руками, если кто-либо из гроссмейстеров захочет, пройдя несложную процедуру, стать арбитром. И наверняка их будут включать в турниры.

Е.СУРОВ: Но это вы про судейство. А вот в Апелляционный комитет, насколько я понимаю, игроки не отказываются прийти, если их об этом просят. Потому что как раз игроки более объективно, что ли, оценивают ситуацию, чем вице-президенты ФИДЕ, основной задачей которых, понятное дело, является не очернить судейский корпус любого турнира. Я, может быть, слишком жестко говорю…

Э.ДУХОВНЫЙ: Наоборот, вы слишком мягко говорите. Потому что вот я, как любитель со стороны, если взять ситуацию в целом, считаю, что этот момент оставил какой-то неприятный след у всех, кто был к нему причастен. Например, у меня. Но вы поймите, в этой ситуации ничего нельзя было сделать или изменить. Это можно было или нужно было сделать до того, как турнир начинался. Может быть, нужно было предусмотреть и время начала тай-брейков определить заранее. Потому что, вы же знаете, партия может продолжаться бесконечное количество ходов, и одна партия может задержать просто весь турнир на невероятное количество времени. Поэтому начало тай-брейков проговаривалось, дублировалось несколько раз до начала каждой партии. И любой опытный шахматист, зная это и понимая, конечно, просто бы обратил на это внимание. Главный минус у юного перуанского шахматиста в том, что у него нет опыта. Может быть, он, как вы говорите, и не знает совсем английского, хотя в этом сомневаюсь. Скорее всего, он действительно не понял, что время начала не то, о котором он подумал. Я думаю, что это – главная причина, по которой он опоздал.

Если же коснуться действий Апелляционного комитета… А какое решение должен был принять Апелляционный комитет? Он не нарушал прав проигравшего, он не нарушал прав победителя. У Апелляционного комитета здесь не было особого выбора. Если бы он принял решение, что эту партию надо переигрывать или играть, уже после того, как была сыграна вторая, кстати! Там ведь недоразумение началось с того, что сначала Кори сыграл вторую партию.  

Е.СУРОВ: Вот опять же, все непродуманно. Ведь все было по правилам. Партия началась  и по правилам шахматист имеет право в течение часа или двух подать апелляцию. То есть он, согласно правилам, в течение часа или двух, подал апелляцию. Но уже после того, как следующие партии были сыграны. Конечно, это немножко…

Э.ДУХОВНЫЙ: Да, он подал апелляцию уже после того, как закончилась вторая партия.

Е.СУРОВ: Но у нас, собственно, решение Апелляционного комитета не является предметом для разговора. Давайте мы не будем об этом говорить. Я не спорю с тем, что решение есть, оно вполне логично. Другое дело, что можно было как-то объяснить, потому что то, как они подали свое объяснение, – это тоже как-то слишком жестко, если мы посмотрим на ту бумажку. Или вы не объясняйте совсем, или…

Э.ДУХОВНЫЙ: Вы знаете, вся эта информация поступала ко мне, наверное, позже, чем к вам, например, то, о чем вы говорили, о том официальном коммюнике. Меня попросили рассказать, как я вижу эту ситуацию, и как оно было на самом деле. Вот я и рассказал членам Апелляционного комитета практически абсолютно слово в слово то, что рассказал и вам. Они приняли мой комментарий и, на мой взгляд, абсолютно нормально. Я увидел его уже, по-моему, после начала второго раунда или вообще на тай-брейке второго раунда. Я даже не знал, что они там на меня ссылались. Хотя я подписываюсь под каждым своим словом, которое там сказал. Но в любом случае, я не вижу никакой ошибки с их стороны. Вы понимаете, критика должна быть разумной. В данной ситуации я двумя руками за критику – это шанс на то, что будет лучше, чем есть. Но она должна быть по делу. Если б там сидело три других человека, три гроссмейстера. Если бы они были объективны, если бы они руководствовались Регламентом и Положением, я абсолютно уверен, что у них не было бы другого выхода, и они приняли бы то же самое решение. И если бы они его не приняли, а приняли бы какое-то другое решение, они бы и нарушили Положение, и изменили бы его уже по ходу турнира. И потом, получается, что это можно делать в любом раунде? Любой человек может опоздать, придумать какую угодно причину, или даже эта причина может быть реальной. И ты должен находить для него какой-то выход, который не соответствует Регламенту? Поэтому в данной ситуации, были ли это три чиновника ФИДЕ, как вы говорите – кстати, это были очень опытные люди, по крайней мере, на мой взгляд. И господин Фриман, и господин Кутин, – эти люди уже столько видели на своем веку. Даже если бы они очень хотели…

Е.СУРОВ: Я боюсь, что все-таки они опытные не в судейских вопросах.

Э.ДУХОВНЫЙ: Я не знаю. По-моему, Кутин уже столько раз присутствовал на стольких крупнейших соревнованиях современности, по-моему, уже лет двадцать пять, как минимум.

Е.СУРОВ: Ну ладно, Бог с ними.

Э.ДУХОВНЫЙ: Поймите, я этих людей практически не знаю. Я вас знаю больше, чем этих троих, вместе взятых. Но если бы я представлял Апелляционный комитет и рассматривал бы этот вопрос, при  всем моем хорошем отношении к Кори – ну какое может быть решение? Ты не явился на тур, и по Положению ты получаешь 0. Ну что делать в этой ситуации? Мне кажется, что тут, к сожалению, вывод очевиден: мы просто будем ходить по кругу.

Е.СУРОВ: Скажите, вы когда покинули этот турнир? После какого тура?

Э.ДУХОВНЫЙ: К счастью, после тай-брейков второго раунда, на следующий день, когда начинался третий раунд.

Е.СУРОВ: А почему «к счастью», если все так хорошо?

Э.ДУХОВНЫЙ: Вы знаете, турнир замечательный, изумительный! Я вам хочу сказать, что Организационный комитет сработал блестяще, на мой взгляд. Например, мне, человеку, который работает уже много лет в мире искусства и служит в знаменитом Бостонском Музее изящных искусств, по моей просьбе была предоставлена возможность посетить арт-музей в этом маленьком норвежском городке. Организаторы выделили мне машину, отвезли меня туда. Я с удовольствием погулял по этому музею, посмотрел эти замечательные произведения искусства, великолепные картины норвежских художников. За мной прислали машину тогда, когда я об этом попросил, и я благополучно успел к обеду и к началу очередного тура. Поэтому все, что касается организации турнира, на мой взгляд, было сделано на высшем уровне.

Е.СУРОВ: Я читал, что все чиновники ФИДЕ – не знаю, правда это или нет – из официального отеля, который находится на окраине Тромсё, близко к аэропорту, переехали в центр города, в более хороший отель. Вы тоже среди них?

Э.ДУХОВНЫЙ: Я, к счастью, жил в том же самом отеле, в котором жили все участники турнира, в котором проходил турнир, в котором была великолепная обстановка.

Е.СУРОВ: Но что-то им там не нравилось, тем не менее.

Э.ДУХОВНЫЙ: Я вам хочу сказать, что несмотря на ожесточенную борьбу почти в каждой партии, участники турнира вели себя там абсолютно корректно и уважительно по отношению друг к другу, к нам, к арбитрам, к журналистам, к гостям турнира, ко всем, кто имел то или иное отношение к этому турниру. К полицейским, которые их досматривали и проверяли, к обслуживающему персоналу, который работал там великолепно. Там все время все было для участников, всегда был весь тот минимум, который необходим для участников: прекрасный кофе, чай, мед, всякие пирожные – организация турнира была сделана, на мой взгляд, просто великолепно.

Вы спрашиваете: почему «к счастью»? Потому что жизнь такая сложная в Америке. Поймите, я же любитель, я же не переезжаю с турнира на турнир. Для меня это было возвращением в молодость. Когда я начинал играть в шахматы, подавляющего большинства участников этого турнира еще и на свете не было. Например, мне было очень приятно увидеть там Александра Генриховича Белявского. Я просто восхищаюсь этим молодым человеком! Он был самым опытным участником турнира. Я познакомился с ним, когда ему было пятнадцать лет, а мне четырнадцать. Более того, пока ему было пятнадцать-шестнадцать-семнадцать лет, а мне четырнадцать-пятнадцать-шестнадцать, я имел счастье играть с ним рядышком, в параллельных турнирах. И для меня это было возвращение к тому, что я очень люблю, для меня этот момент был очень важен.

Е.СУРОВ: А вы сами на каком уровне играли? Раз уж вы заговорили об этом.

Э.ДУХОВНЫЙ: Я любитель, самый настоящий любитель. Я свой первый турнир сыграл, когда 99% наших с вами радиослушателей еще не было на свете, включая и вас, естественно. А я уже сыграл свой первый турнир. Это был 1964 год, ноябрь, мне было ровно десять лет. И старое поколение помнит, что тогда нужно было выполнить пятый разряд. Если ты любитель, ты должен был с этого начинать – с пятого разряда. И я помню свой замечательный турнир, единственный раз в жизни, когда я сыграл пятнадцать партий – а было шестнадцать участников, и я был самым молодым среди них. А среди участников были и старшие школьники, и студенты, и рабочие, и пенсионеры, и кто угодно. И я набрал пятнадцать из пятнадцати и выполнил пятый разряд. Так что я сразу себя проявил квалифицированным любителем. И так потихоньку – пятый, четвертый, третий, второй, первый… И помню прекрасно 1965 год, я был демонстратором одного турнира, в котором играли опытнейшие шахматисты (для меня, одиннадцатилетнего). Когда мне было двенадцать лет, я впервые в жизни рисовал таблицу чемпионата Советского Союза и выставлял результаты. Каждый вечер по радио я слушал результаты, а на следующий день всегда в центральных газетах были результаты всех партий. И я в возрасте двенадцати лет начал чертить всякие таблицы. А в тринадцать лет я выполнил первый разряд и уже играл с другими ребятами моего возраста. Я, например, к большой радости для себя, встретил в Вашингтоне за несколько дней до начала Кубка мира своего старинного приятеля, прекрасного шахматиста, замечательного тренера Адриана Михальчишина. Он возглавляет сейчас тренерский совет ФИДЕ, на мой взгляд, делает очень много для популяризации шахмат и для того, чтобы помогать тренерам в странах третьего мира: я думаю, что надо еще учить и учить людей, живущих в странах Азии и Африки. Тренерский комитет вообще делает большую работу, они провели уже порядка ста семинаров в разных странах мира, а это важное и полезное дело для шахмат. И многих других, очень известных шахматистов я встретил, с которыми когда-то играл в юности или которых тренировал. Мне просто очень повезло: 1974 год, мне двадцать лет, я любитель шахмат, и меня приглашает Лев Альбурт быть его тренером на чемпионате СССР в Ленинграде. Вы представляете?! Это было для меня абсолютно уникальное явление! Как мне говорил корреспондент «Советского спорта», в истории советских шахмат никогда до этого не было тренера моложе меня. То есть я, двадцатилетний, был самым молодым тренером на чемпионате СССР.

Е.СУРОВ: А сейчас, кстати, это вполне обыденно.

Э.ДУХОВНЫЙ: А сейчас в двадцать лет уже есть суперталантливые тренеры.

Е.СУРОВ: Уже и тренеры сборной в двадцать лет есть.

Э.ДУХОВНЫЙ: Да, другое время. Но должен вам сказать, что когда я, в 1974 году, сидя за столиком, просто наблюдал, как передвигают фигуры, скажем, Михаил Таль или Василий Смыслов, или Тигран Петросян, или Лев Полугаевский, это была фантастика! Это просто невероятное ощущение! Это такой эмоциональный подъем, когда просто нет слов, вы просто в восторге! Если вы любите классическую музыку – например, я люблю классическую музыку, у меня в машине всегда один из каналов специально стоит на Classic-music. И для меня это огромное удовольствие! Естественно, я не понимаю нюансов, я любитель. Любитель классической музыки, не имеющий никакого музыкального образования. То же самое было и по отношению к шахматам. Наблюдать, слышать, слушать, смотреть – это фантастика! Уже никого нет из тех людей, кого я назвал, но они навсегда в моей памяти. Поэтому когда я вам начал немножко рассказывать о своих эмоциях от того, как я впервые увидел Каспарова, это было что-то с чем-то, это было совершенно неповторимо!

Е.СУРОВ: Судя по тому, что вы любитель классической музыки, вы, наверное, и поклонник классических шахмат прежде всего? Такую аналогию у нас принято применять.

Э.ДУХОВНЫЙ: Да, должен вам сказать, что, в отличие от большинства нынешних любителей, которые двумя руками за быстрые шахматы и за блиц… Я с огромным уважением отношусь к своим коллегам – любителям шахмат. Но вы понимаете, если мы с вами вернемся на несколько сот лет назад, во времена Филидора или Легаля, Морфи, Стейница или Андерсена – вот туда уйдем, в далекое прошлое, – то эти люди играли в те шахматы, которые они потом, через поколения, передали нынешним суперзвездам. И поэтому отказываться от того, что вам подарила судьба, Всевышний, от любимого дела, и переходить на шахматные пенальти… Не знаю.

Е.СУРОВ: Может быть, я нашел пока что единственное, в чем вы не совпадаете с президентом ФИДЕ, потому что президент-то как раз, как минимум, за рынок, чтобы рынок сам определял…

Э.ДУХОВНЫЙ: Президент – человек нового поколения, и, естественно, он рассуждает, как большинство любителей. Для функционеров… Вот например, я во время рабочего дня на Кубке мира должен был приходить в десять часов, готовить свои матчи, я должен был быть в игровом зале в два часа, проверять, все ли готово, нет ли каких-то недоработок. И я должен был находиться в игровом зале в среднем до восьми вечера. То есть мой рабочий день, с некоторыми перерывами, был с десяти утра до восьми вечера. То есть практически десять часов с перерывами на обед, на то, что я находил необходимым. А судить блиц или рапид занимает сколько времени? Конечно, если исходить из этого, то всем легче. Игрокам легче за миллион долларов играть час – или сколько там времени? – чем за ту же сумму играть семь часов. Я еще знаю тех болельщиков, которые смотрят шахматы, и им интересно даже не то, что происходит во время партии, им значительно более интересно то, что я рассказываю. Вот приведу вам маленький пример.

Е.СУРОВ: Прежде чем вы его проведете, я хочу напомнить. Мы уже почти час в эфире, и если кто-то только что подключился, то у нас на связи Эдуард Духовный, международный арбитр.

Э.ДУХОВНЫЙ: И любитель шахмат, через тире.

Е.СУРОВ: Через большое, жирное тире.

Э.ДУХОВНЫЙ: Можете через запятую. Да, я хотел привести вам пример. Во времена моей глубокой юности, я помню, что мои одноклассники больше всего любили урок математики. 1971 год, десятый выпускной класс, учитель математики заходит в класс, со всеми здоровается, со всеми на «вы», и сорок минут из сорока пяти он у меня спрашивает, как там поживает Роберт Джеймс Фишер. Вы понимаете, насколько были счастливы мои одноклассники в далеком 1971 году! Сорок минут из сорока пяти мы обсуждали… Я ему рассказывал, он вежливо слушал и иногда задавал вопросы.

Е.СУРОВ: Я понимаю. Но можно сколько угодно говорить о том, какой интерес был в 1971, в 1981, в 1991 году… Но мы находимся в 2013 году, и есть мнение, и оно, наверное, небезосновательно, не на пустом место родилось, что через десяток-другой лет классические шахматы сами по себе исчезнут.

Э.ДУХОВНЫЙ: У меня есть такое подозрение, что мы с вами, да и следующее поколение, доживем до тех времен, когда классические шахматы будут так же интересны, как и двести лет назад. У меня почему-то есть такое мнение, почти убеждение. А время покажет.

Кстати, я часто спрашиваю мнение своих коллег и старших товарищей, как им кажется, кто за всю историю был самым лучшим шахматистом современности. Вопрос немножко сложный, на него почти невозможно ответить, потому что разные годы, разные периоды, разные времена. Но почти все сходятся на том, что довоенный период – это Ласкер, Капабланка, Алехин, а послевоенный период – это Каспаров и Фишер, Фишер и Каспаров. Вы же знаете, что те, кто играл когда-то, они играли в классические шахматы, Фишер и Каспаров тоже играли в классические шахматы, в основном, пока это было возможно. И когда кто-то меня спросил о том же, я сказал – и на вашем сайте это было опубликовано, – что три человека, на мой взгляд, изменили шахматный мир за последние пятьдесят лет. Это Фишер, Каспаров и Илюмжинов.

Е.СУРОВ: Да, это было у нас когда-то.

Э.ДУХОВНЫЙ: И поскольку я сказал это несколькими предложениями, я бы мог обосновать это свое мнение любителя, который эти процессы наблюдал и наблюдает. Потому что, я думаю, не все любители шахмат знают, что, скажем, Фишер, когда он окреп… Он уже и в пятнадцать лет был блестящим гроссмейстером, просто выдающимся! Но, на мой взгляд, это заняло у него года четыре, пока он стал не просто звездой, а встал в один ряд с уровнем чемпиона мира в его девятнадцать лет. И не все, наверное, знают, что период между 1962 и 1972 годами, эти десять лет он провел в соревнованиях, из которых выиграл абсолютно все, за исключением двух турниров, в которых он отстал на пол-очка от Смыслова в Гаване и на пол-очка отстал от Спасского в Америке. А все остальные турниры выиграл. Результат абсолютно феноменальный!

Е.СУРОВ: А знаете, что я вам скажу? Ведь то же самое можно сказать и об Анатолии Карпове, фамилию которого вы еще ни разу за наш эфир не произнесли, в то время, как фамилию Каспарова уже многажды назвали. А ведь с 1975 по 1985 годы, тоже в течение десяти лет, Карпов выигрывал один турнир за другим.

Э.ДУХОВНЫЙ: Я могу сказать свое мнение по поводу Анатолия Карпова. Игрок выдающийся, игрок блестящий, несомненно один из лучших игроков в истории шахмат. Я думаю, что я просто выражаю достаточно банальное мнение многих любителей, потому что профессионалы все знают силу игры этого величайшего игрока. Но есть какие-то вещи, которые мне трудно понять. Когда он уже был не на пике формы, он играл в каких-то турнирах, где занимал посредственные места, и даже в каком-то турнире ухитрился стать последним. Анатолий Карпов такая звезда, что ему не нужны комплименты. Но мне кажется, что игрок такого уровня и такая историческая личность просто не должен себе позволять играть в турнирах, где он в силу состояния здоровья или в силу каких-то разных причин не может уже нормально играть. Ну нельзя занимать последнее место чемпиону мира! Даже если он в данный момент уже не чемпион мира. Мне кажется, это как-то…

Е.СУРОВ: По-вашему, он подпортил себе репутацию в последние годы?

Э.ДУХОВНЫЙ: Мне кажется, что это какой-то нюанс, который… Мне, например, очень жалко! В то же время я вам только что сказал о Фишере: он не только не занимал последние места, он вообще никогда не занимал никакие места, кроме первого. За исключением вот этих двух осечек – назовем их так. При блестящих соперниках он только дважды отстал на пол-очка в разных турнирах.

Е.СУРОВ: Легко говорить, когда человек вообще из шахмат ушел. Мы же не знаем, что было бы, если бы он продолжил.

Э.ДУХОВНЫЙ: Ну вот смотрите. Каспаров, например, играл очень много лет. И много лет играл уже после того, как перестал быть чемпионом мира. Но вы же знаете, что Каспаров не только никогда не занимал последних мест в своей истории, он не занимал никогда в турнирах каких-то там посредственных мест.

Е.СУРОВ: Он тоже ушел из шахмат еще в том возрасте, в котором Карпов, по-моему, первое место в Линаресе занял в 1994 году. Так что…

Э.ДУХОВНЫЙ: Я с огромным уважением отношусь к игровым качествам, к знаниям и к таланту Крамника. По-моему, блестящий шахматист. Но то, что не состоялся второй матч… Я думаю, что когда придет время, он сам будет об этом жалеть. Потому что в тот момент это были, конечно, два лучших шахматиста того времени. На мой взгляд, он сам себя немножко… Слово «обокрал» не совсем хорошее, но, я думаю, что как бы ни закончился второй матч… Представьте себе, если бы Крамник выиграл второй матч. Он бы тогда наверняка вошел в историю вместе с этими легендарными именами. А так он просто будет как один из. А вот если бы он выиграл второй матч у Каспарова, это был бы уже просто феноменальный результат! А если бы проиграл, он бы ничего не потерял. То, что он несколько лет дополнительно числился победителем в матче с Гарри Кимовичем, не добавило ему никакого респекта. Но подчеркиваю, игрок блестящий совершенно! На мой взгляд, сегодня два лучших игрока мира – это Карлсен и Крамник. Подчеркиваю: это мое мнение любителя. И когда на меня обрушатся ушаты грязной воды, в чем я не сомневаюсь, сделайте снисхождение. Я занимаюсь совсем другим делом, но люблю шахматы.

Е.СУРОВ: Но вы регулярно следите и за турнирами, и за партиями. То есть мнение-то у вас не просто так, оно основано не на том, что их фамилии с буквы «К» начинаются?

Э.ДУХОВНЫЙ: Евгений, я когда-то был на лекции замечательного человека. Звали его Яков Герасимович Рохлин. Думаю, что современное поколение просто не знает этого имени. Этот человек был организатором и первого, и второго, и третьего московских Международных турниров 1925, 1935, 1936 годов. И этот человек в 1972-1974 годах пригласил меня играть в чемпионате ВЦСПС среди юниоров. И вот, невероятным образом играя впервые в такой компании – там были великолепные нынешние мастера, не буду называть их имен, – мне каким-то чудом удалось завоевать бронзовый жетон. Тогда медалей там не было, а были жетоны. И я был счастлив! Это был 1972 год, мне было восемнадцать лет. А в 1974-м на чемпионате ВЦСПС произошло просто чудо! Мне удалось этот чемпионат выиграть, набрать там +7, то есть 9.5 из 12. Соперники ко мне относились, по-моему… Ну, любитель есть любитель. В общем, такое, наверное, бывает у каждого любителя. Потом некоторые стали известными гроссмейстерами, например, Вячеслав Эйнгорн, или, скажем, Алекс Ермолинский, или Зураб Стуруа – известные имена в мире шахмат. И что я хочу сказать? Мы все слушали лекцию Якова Герасимовича Рохлина. Вот он говорил: «Я знал всех чемпионов мира». Видимо, в этот момент с ним что-то происходило, он понимал, что, скажем, Стейниц умер до его дня рождения. Или во время его рождения, потому что когда родился Рохлин, никто не знает, говорят, что в 1903 году. В любом случае, знать Стейница он не мог физически. И тут он понимает, что хотя мы и любители, хотя и молодые, но все равно знаем немножко историю шахмат. И он добавлял: «Кроме Стейница». Так вот я знал, видел, слышал, разговаривал, общался с тринадцатью из находящихся ныне в официальных списках Международной шахматной федерации чемпионов мира. С тринадцатью из девятнадцати. При этом учтите, что Стейница, как и Яков Герасимович Рохлин, а также Ласкера, Капабланку и Алехина я видеть не мог, потому что родился немножко позже, чем они ушли в лучший мир. А из оставшихся, кого я теоретически мог видеть, я к большому сожалению никогда не видел Фишера и к странному огорчению для меня не видел Ботвинника. Хотя, например, незадолго до отъезда из бывшего Советского Союза, мне посчастливилось жить на Гоголевском бульваре, в замечательном доме советских служащих – дом был построен в 1923 году, – и мы с моей супругой там жили в прекрасных условиях, в великолепной квартире возле Центрального шахматного клуба. И там я встречал многих известных шахматистов, просто возле ЦШК, например,  Бронштейна. И мне даже посчастливилось иметь с ним там пятиминутную беседу. Естественно, такие моменты не забываются. Вот Ботвинника не видел. А всех остальных видел, причем многих видел задолго до того, как они становились чемпионами мира.

Поэтому у меня есть к вам предложение. Тот, кто хочет стать чемпионом мира, должен сначала найти вас. Потом вы ему должны объяснить, что если он хочет стать чемпионом мира, то он должен найти меня. А уж я ему помогу.

Е.СУРОВ: По-моему, это хорошая точка в нашей программе, как вы считаете?

Э.ДУХОВНЫЙ: С удовольствием отвечу на любые ваши вопросы, если буду знать на них какой-либо ответ. А если не буду, то предложу свое любительское мнение или соображение.

Е.СУРОВ: Это был Эдуард Духовный. Я хочу поблагодарить его прежде всего за то, что мы освоили новый жанр для нашего сайта – «разговор на свободные темы в ночное время», такие ночные посиделки. На мой взгляд, получилось неплохо, и я надеюсь, не в последний раз. Во всяком случае, тема того, почему же с Гоголевского бульвара вы переехали в Бостон, осталась нераскрытой. Может быть, кому-то это интересно, и в следующий раз мы раскроем эту тему.

Но я понял, чем ценен мой сегодняшний гость. Как известно, бокал либо наполовину полон, либо наполовину пуст. И вот так я замечаю, что большинство тех, кого я интервьюирую – и не только я – на сайте Chess-News, все-таки где-то считают, что бокал наполовину пуст. Но для Эдуарда Духовного бокал всегда хорошо если наполовину полон, а, может быть, и всегда наполнен.

Э.ДУХОВНЫЙ: Я у вас попрошу разрешения сказать еще несколько слов в заключение.

Е.СУРОВ: Скажите.

Э.ДУХОВНЫЙ: Я, не делая вам комплиментов, хочу сказать, что мне ваш сайт напоминает знаменитую в прошлом газету «64», которая была в 60-х годах и которая потом превратилась в шахматное обозрение «64». Ваш сайт дает возможность любителям шахмат получить интересную, разнообразную, полезную и иногда необходимую  информацию. Он необходим именно любителям шахмат. Профессионалы могут найти все, что их интересует, во многих других местах. Мне нравится, что на вашем сайте есть главный нюанс: он доступен для любителей шахмат, которые живут в разных уголках мира, живут на всей планете Земля. И если хотя бы один человек получит какое-то удовлетворение от нашей с вами беседы, я посчитаю, что беседа была не напрасной. А если больше, чем один, так я вообще буду считать, что наше с вами времяпрепровождение имело реальный смысл.

Всем желаю здоровья, счастья, благополучия, удачи и добра. И просто хочу попросить: давайте мы, любители шахмат, будем добрее к нашим выдающимся игрокам, которые хотя и играют для себя, но если бы не их партии, если бы не их турниры, нам бы с вами не было о чем рассуждать на тему шахмат. И поэтому давайте относиться к ним с тем уважением, какого они, как минимум, заслуживают.

Еще раз вам спасибо. Спасибо тем, кто в этот поздний даже для Америки час слушал нас. И всего вам самого-самого доброго!


  


Смотрите также...

  • Длительность: 2 мин. 38 сек.

    Е.СУРОВ: Шахрияр Мамедъяров, победитель турнира по блицу в Сочи. Сложно было победить?

    Ш.МАМЕДЪЯРОВ: Вы знаете, после первого дня я думал, что все будет не так сложно, потому что играл интересно. Думаю, что сегодня я играл лучше, чем вчера, как ни странно.

    Е.СУРОВ: Правда?

  • Е.СУРОВ: Мы снова на Мемориале Таля, я Евгений Суров, рядом со мной, наконец-то, Алексей Широв. С победой вас!

    А.ШИРОВ: Спасибо.

    Е.СУРОВ: Ваши ощущения. Простите за такой банальный вопрос, но первая победа в турнире…

  • Запись прямого эфира: 06.05.2013, 20.20

    Е.СУРОВ: 20.19 московское время, прямой эфир Chess-News, всем добрый вечер. У нас довольно-таки неожиданное включение из Легницы, с чемпионата Европы, где работает наш корреспондент Мария Боярд, и рядом с ней сейчас один из участников и фаворитов – Павел Эльянов, который выиграл сегодня и во втором туре. Приветствую и Марию, и Павла!

    П.ЭЛЬЯНОВ: Здравствуйте, Евгений!

  • Е.СУРОВ: 21.04 московское время, прямой эфир Chess-News. Вот мы наконец дождались – на прямой связи Легница, наш корреспондент Мария Боярд и гроссмейстер из Украины – уже второй гроссмейстер из Украины на сегодня – Александр Арещенко, который завершил свою партию. Александр, слышно ли нас?

    А.АРЕЩЕНКО: Да, добрый вечер!

    Е.СУРОВ: Добрый вечер. Правильно ли я понимаю, что ваша партия на первой доске с Романовым завершилась вничью?

  • Е.СУРОВ: Владимир Крамник здесь, в Ханты-Мансийске, как и все остальные гроссмейстеры. Скажите, Владимир, сейчас многие шахматисты пользуются Твиттером, Фейсбуком, и благодаря этому мы кое-что знаем о них: как они готовились к турниру, где они были (один тут, другой там), кто когда приехал. А о вас мы не знаем ничего. Вы можете, не раскрывая больших секретов, все же рассказать, когда вы приехали, как и где готовились к турниру?

  • Е.СУРОВ: В эфире Генна Сосонко, сейчас перерыв в матче Каспаров-Шорт. Генна, как проходит матч, в какой атмосфере? Расскажите нам, пожалуйста, передайте атмосферу.

  • Е.СУРОВ: Московское время 14 часов ровно. У нас неожиданный выход в эфир: прямо из Пекина на связи Веселин Топалов собственной персоной. Веселин, приветствую.

    В.ТОПАЛОВ: Привет.

    Е.СУРОВ: Не думал я, что придется поздравлять по окончании этого турнира, но оказалось, что вы выиграли просто всю серию Гран-При. Это здорово, по-моему?

  • Запись прямого эфира: 20.12.2015, 20.10
    Длительность - 12 минут.

    Е.СУРОВ: Московское время 20 часов 10 минут, у нас экстренный выход в прямой эфир, и вместе со мной на связи из Катара героиня (не побоюсь этого слова) первого тура – независимо от каких-либо ещё результатов, - Нино Бациашвили. Нино, приветствую!

    Н.БАЦИАШВИЛИ: Здравствуйте!

  • Е.СУРОВ: Владимир Крамник, матч окончен. Когда только стало известно, что матч состоится, вы говорили о том, что вы его прежде всего рассматриваете как тренировку к турниру претендентов. Но так получилось, что турнир теперь уже будет относительно нескоро - через год. Что вы сейчас думаете о матче именно как об этапе подготовки к чему-то?

  • Е.СУРОВ: Это Chess-News, мы в поселке Новханы, что близко к Баку, на фестивале «Баку-опен». Вместе со мной – рейтинг-фаворит фестиваля Шахрияр Мамедъяров, который, впрочем, пока что держится в тени.

    Ш.МАМЕДЪЯРОВ: Да. Как ни странно, турнир сложился не самым удачным образом.