Евгений Томашевский: "Перед Кубком мира занимался по 10-12 часов в день"

Вторник, 03.09.2013 20:47
Аудио: 

You may need: Adobe Flash Player.

Запись прямого эфира: 29.08.2013, 22.00

Е.СУРОВ: 22.04 московское время, прямой эфир Chess-News, у микрофона Евгений Суров. Сейчас мы с Евгением Томашевским копаемся в настойках, потому что он находится очень далеко – где-то в Норвегии, чуть ли не на северном полюсе. Евгений, я вас приветствую!

Е.ТОМАШЕВСКИЙ: Добрый вечер, Евгений. Добрый вечер, уважаемые слушатели.

Е.СУРОВ: Насколько я понимаю, вы еще в Тромсё? И поэтому у меня к вам сразу же такой вопрос: как вы провели сегодняшний выходной день на турнире?

Е.ТОМАШЕВСКИЙ: Сегодня мы не были оригинальными. Наш маленький коллектив в моем лице и в лице секунданта Алексея Илюшина спали. Ничего оригинальней мы придумать не смогли, тем более, что на улице сейчас погода не очень приятная. До этого она нас периодически баловала, но сейчас идет обложной дождь, пасмурно, особо делать нечего. Зато спится хорошо. Напряжение немножко спало, и мы отдыхаем.

Е.СУРОВ: Ясно. Ну вот вы и проговорились – значит, вы на турнире были с секундантом?

Е.ТОМАШЕВСКИЙ: Да, безусловно. Более того, я считаю, что это один из краеугольных камней моего успеха – работа Алексея. Он действительно вложил в этот турнир душу и отработал более чем на совесть. Я ему чрезвычайно благодарен! Думаю, что его доля в моем хорошем выступлении огромна.

Е.СУРОВ: А может быть, вы о нем поподробнее расскажете? Это же не очень известный гроссмейстер.

Е.ТОМАШЕВСКИЙ: Конечно, с удовольствием расскажу. На самом деле, Леша очень талантливый шахматист и в свое время, в юношеских возрастах, котировавшийся очень высоко. У него на счету немало медалей юношеских первенств мира и Европы, он боролся с наиболее известными представителями его возраста. Не буду перечислять отдельные турниры, каждый может посмотреть при желании. Скажу лишь, что на его счету немало побед над очень известными шахматистами. Затем, по разным причинам, которые в России, к сожалению, нередки, его профессиональная карьера не очень сложилась. Но тем не менее, он сохранил достаточно высокий класс игры, очень неплохое ее понимание, отличную работоспособность и желание двигаться вперед. Что очень и пригодилось сейчас. Он гроссмейстер достаточно высокого класса, который по разным причинам не смог себя реализовать в практической игре. Но я думаю и очень надеюсь, что он реализует себя на тренерской и секундантской почве в полной мере.

Е.СУРОВ: А вы как-то целенаправленно подбирали себе секунданта? По каким-то параметрам?

Е.ТОМАШЕВСКИЙ: Я не могу себе подбирать секундантов так уж в полной мере, не могу себе позволить классических бригад в том смысле, в котором о них принято говорить в шахматном мире.

Е.СУРОВ: Да, это в основном, когда речь идет о матче на первенство мира.

Е.ТОМАШЕВСКИЙ: Да и не только о матче. Элитные шахматисты, как правило, подбирают себе бригады секундантов тщательно. Но они имеют такую возможность, прежде всего финансовую. Может быть, у меня такой нет, но расскажу историю своей работы. В 2010 году была Олимпиада в Ханты-Мансийске, мы там играли за «Россию-2», я выступил не очень удачно. И, собственно, встал вопрос: мне уже 23 года, и надо как-то либо работать над собой, либо барражировать на том же уровне – около 2700. И я решил пойти по первому пути, начать какую-то работу, и как раз именно здесь возникла возможность взять небольшую бригаду в Саратове. Саратовский международный мастер Николай Шух обратился с таким предложением, действительно подкинул нам идею: а почему нам с Алексеем не поработать? И вот у нас создался такой небольшой коллектив, который функционировал в течение достаточно долгого времени. Я действительно благодарен Николаю и за ту идею, и за ту работу, которая была проведена в рамках этой небольшой бригады, и за тот энтузиазм, который он привносил, особенно поначалу. Что говорить, мы с Алексеем, может быть, не самые работоспособные люди в мире, и нас надо было поначалу как-то расшевеливать. Сейчас уже как-то втянулись. А так – бригада была создана, и я Николаю очень благодарен. По разным причинам мы сейчас вместе не работаем, но благодарность осталась.

И вот с тех пор, где-то с конца 2011 года, я работаю только с Алексеем достаточно плотно. Надеюсь, что Леша будет со мной на протяжении и дальнейшей моей шахматной карьеры. А вообще многие знают, что моим тренером с 2007 года был Юрий Сергеевич Разуваев, без которого вообще не было бы такого шахматиста, как Евгений Томашевский. И несмотря на то, что полтора года назад он ушел из жизни, он постоянно со мной. И своими советами, своей мудростью он передал столько знаний, столько полезного, столько философского отношения к жизни, что он всегда со мной.

Е.СУРОВ: Еще всего этого хватит на несколько лет вперед.

Е.ТОМАШЕВСКИЙ: Безусловно. И даже хватит, может быть, еще и тем шахматистам, которым я смогу впоследствии что-то передать.

И, конечно же, я благодарен своим первым тренерам, Александре Яковлевне и Алексею Николаевичу Шестоперовым. Алексей Николаевич, к сожалению, два года назад  также скончался. Вот все эти люди внесли огромный вклад в мое шахматное становление.

Е.СУРОВ: Такое впечатление, что мы вам сейчас вручили премию «Оскар», вы произнесли традиционные речи благодарности всем тем, кто внес вклад в ваше творчество.

Е.ТОМАШЕВСКИЙ: Я хочу отметить, что произнес речи благодарности только непосредственным моим наставникам, тренерам и секундантам. Так что у меня еще впереди много благодарностей, я надеюсь. Я думаю, что если всех произнести сразу, то они не будут восприниматься.

Е.СУРОВ: Я сейчас читаю ваши цитаты, произнесенные в ходе турнира. «Одна из самых крупных побед в карьере» – это после матча с Ароняном. Следующим был матч с Морозевичем – «Самый сумасшедший матч в карьере». Дальше был четвертьфинал с Камским, там вы его никак не охарактеризовали, но я могу предположить, что это, может быть, был наиболее важный матч со спортивной точки зрения, потому что, выиграв его, вы далеко прошли. А вопрос у меня про матч с Андрейкиным. Это был самый какой матч?

Е.ТОМАШЕВСКИЙ: Это был вполне рядовой матч. Я считаю, что наши сильные стороны с Дмитрием как игроков достаточно похожи. Думаю, что на данный момент он лучше меня как чистый практик, а я, может быть, где-то получше его в стратегическом отношении и в плане дебютной оснащенности. Но в целом наши с ним сильные стороны пересекаются – мы оба в лучшей форме можем играть достаточно сильно, достаточно ровно. И я думаю, что мы похожи в игровом плане, поэтому это был достаточно вязкий матч до первой ошибки. Допустил ее я. Ну что же, бывает, почему нет? Так что это был как раз вполне объяснимый, логичный и рядовой матч.

Е.СУРОВ: Я напомню, что слушатели могут задавать вопросы Евгению как на специальной странице на сайте, так и в Твиттере. И в продолжение я, пожалуй, прочитаю вопрос Елены Климец: «В какой момент ты понял, что пора отказываться от Пойковского?». Поясним тем, кто не знает: Евгений Томашевский должен был участвовать в турнире в Пойковском, который начался пару дней тому назад. Но пришлось отказаться из-за того, что Кубок мира для него продолжался.

Е.ТОМАШЕВСКИЙ: Я стал думать об отказе от турнира в Пойковском уже после того, как вышел в 1/8 финала. В общем-то, это был рубежный для меня матч с Александром Морозевичем. Если бы я его не выиграл, то вполне вероятно, что поехал бы в Пойковский, потому что по времени успевал. Да и не было бы особого повода отказываться, а турнир все-таки очень хороший, очень приятный. Я очень благодарен организаторам за приглашение и сожалею, что не удалось принять в нем участия.

Но когда я вышел в четвертьфинал, стало очевидно, что даже если я успею впритык по срокам, то играть с полной отдачей, с полной выкладкой у меня уже вряд ли получится. Потому что после таких действительно сумасшедших нервных затрат, американских горок, которые были особенно в 1/8 финала с Морозевичем, показывать яркие шахматы в классическом трудном круговом турнире с очень плотным составом будет непросто. И после 1/8 финала я понял, что нужно от этого турнира отказываться. С сожалением.

Е.СУРОВ: Я присутствовал на турнирах в Пойковском, и не один раз, и на нокаутах, и понимаю, что все-таки по адреналину это несравнимые турниры. Уж слишком много его выбрасывается в Кубке мира, после чего играть круговики, наверное, было бы просто даже психологически тяжело.

Е.ТОМАШЕВСКИЙ: Здесь я согласен. Именно психологически было бы тяжело играть. Но если сравнивать, где именно играть тяжелее, то тут сложный вопрос. Потому что в обычном круговике ты вынужден проводить очень много подспудной работы, которая не бросается в глаза. То, что там идет достаточно ровная игра, люди где-то разведывают, где-то прощупывают, где-то смотрят, кто в какой форме, и там приходится делать много работы, которая невооруженным глазом не видна, даже если ее выходом является относительно бескровная ничья. Чего мы пока, к счастью, в Пойковском не видим.

Но после вот такого взрыва эмоций, который был в первых четырех кругах Кубка мира, конечно, играть в Пойковском, даже если бы я физически туда успевал – условно говоря, проигрывал бы Камскому в двух основных партиях, – это было бы практически невозможно. Это связано не с тем, что вообще после Кубка мира тяжело играть, а именно с тем эмоциональным напряжением, которое у меня было в первых четырех раундах.

Е.СУРОВ: Все та же Елена Климец спрашивает: «Скажи, положа руку на сердце, что все-таки перевешивает - радость успеха или разочарование от того, что не попал в финал?».

Е.ТОМАШЕВСКИЙ: Я думаю на эту тему уже, наверное, день. Конечно, радость успеха все-таки перевешивает. Все-таки это достаточно редкий турнир, в котором удалось не только хорошо сыграть, но и действительно показать в ряде партий интересную творческую игру. И проигрыш в рапиде сильному оппоненту не должен перечеркивать все эти достижения. Я бы сказал, что это ложка дегтя в бочке меда. В целом я, конечно, счастлив, что мне удалось пройти так далеко. И плюс к тому, не могу жаловаться на судьбу, прямо скажем, потому что турнир для меня мог закончиться, не начавшись: в первом круге после семи партий я стоял 3-4, очень тяжелый матч, мой соперник явно поймал кураж, и я мог уйти уже после первого круга. В такой ситуации каждая партия, начиная со второго круга, была уже просто праздником, и грех жаловаться на судьбу. Так что ответ однозначный: конечно, радость успеха перевешивает. Вполне возможно, что со временем горечь от того, что я не вышел в турнир претендентов, может быть – опять же, я не уверен в этом, – и будет преобладать. Но хочется верить, что нет. Ведь жизнь продолжается, работаем.

Е.СУРОВ: Не знаю, что по этому поводу сказал бы Эмиль Сутовский, – в Пойковском сейчас уже поздно и, может быть, он нас не слушает, а спит или готовится к следующему туру, –  но у нас на сайте развернулась довольно бурная дискуссия по поводу того, что все-таки когда чего-то главного не достигаешь (а вы были в шаге от главной цели), и при этом вы все равно испытываете радость, то, значит, у вас какой-то нечемпионский характер!

Е.ТОМАШЕВСКИЙ: Я бы хотел отметить тут несколько аспектов. Во-первых, у меня не было цели выйти в претенденты перед этим турниром. Конечно, в душе я могу сколько угодно ставить себе такие цели, но всерьез их ставить после тех результатов, которые я показывал в последние полтора года, было бы более чем самонадеянно. А раз не было такой цели, то почему должно быть такое острое разочарование? Во-вторых, мне непонятен такой момент. Я согласен с тем, что переживать поражения надо остро, здесь вопросов нет. Но с другой стороны, впереди следующие турниры, и если вы будете чересчур остро переживать поражения, это помешает вам бороться с полной выкладкой в следующих партиях. Вот этот момент мне непонятен. Мне, напротив, кажется, что умелое отношение к поражениям – это как раз сильная сторона шахматиста. Умение не принимать поражение близко к сердцу – это большой козырь в современном мире, особенно когда турниры идут один за другим, и уровень сопротивления растет. А тяжелые поражения в общем-то случаются у всех. Поверьте, любой шахматист – даже не топ-уровня – страшно переживает любую неудачу. Это заложено в самой природе нашей игры. Здесь просто не на кого списать эту неудачу. Здесь нет судей, нет партнеров, они не влияют на твою неудачу. Любое поражение – это твой личный проигрыш, и он остро переживается. Но все-таки говорить о том, что это микро-смерть – мне кажется, это перебор.

Е.СУРОВ: Женя, и все-таки цель попасть в претенденты и реально бороться за звание чемпиона мира вы будете ставить в дальнейшем? Потому что сейчас-то результаты свидетельствуют о том, что пора бы уже.

Е.ТОМАШЕВСКИЙ: Начнем с того, что это пока что всего один результат.

Е.СУРОВ: Но яркое выступление.

Е.ТОМАШЕВСКИЙ: Согласен, яркий результат, яркая игра, но все-таки переоценивать его не стоит – все-таки в его основе лежит маленькое чудо в первом круге. После него, можно сказать, чакры раскрылись, я по-другому на себя посмотрел, по-другому сыграл. Борис Абрамович Гельфанд, мудрейший человек, учит двигаться шаг за шагом, и я считаю, что это наиболее правильно. Понимаете, надо разделять мечты и цели. Конечно, если у тебя нет мечты бороться за звание чемпиона мира или хотя бы продвинуться так высоко, как ты можешь продвинуться, тогда незачем вообще играть в шахматы, во всяком случае, всерьез. Но говорить о том, что я ставлю себе такую цель, когда у меня в 26 лет рейтинг немножко за 2700,  то это немножко абсурдно и нелепо. Я хочу просто расти, развиваться, в стратегическом отношении улучшать свою игру. А куда я зайду, покажет время. Step by step, как говорится.

Е.СУРОВ: Я напомню, что Евгений Томашевский работал с Борисом Гельфандом в качестве секунданта, и даже не на одном турнире. И я так понимаю, лет через пятнадцать мы еще вас увидим победителем матча или турнира претендентов, или любой другой системы, которая тогда будет.

Е.ТОМАШЕВСКИЙ: Мне хочется этому верить, как говорится, вашими бы устами да мед пить, но такие уникальные люди, как Борис Абрамович, я думаю, появляются раз в несколько десятилетий. Именно в человеческом плане. Понятно, что в шахматном плане тут сколько людей, столько и мнений. А вот в плане характера, в плане философского отношения к жизни таких людей наперечет. Поэтому все-таки уникальность его судьбы давайте не будем повторять.

Е.СУРОВ: А кстати, вы говорили о своих пониженных результатах за последние полтора года. А ведь многие это связывают как раз с вашей работой, скажем так, отвлеченной.

Е.ТОМАШЕВСКИЙ: Может быть. Тут сложно сказать, я связываю это с комплексом причин. Где-то, может быть, сказывалась и работа. Некоторые считают, что, работая секундантами, в тактическом плане многие теряют, а в стратегическом приобретают. Но я не думаю, что мои низкие результаты были связаны только с работой. Просто я был психологически закрепощен, потерял уверенность в себе. На самом деле, чего-то не хватало по минимуму, ведь если посмотреть, то в чем заключается хорошая форма? Где-то ты набираешь на очко больше, потому что соперник на семидесятом ходу делает плохой ход, а не хороший, или наоборот. Все это очень относительно. И у выдающихся шахматистов бытует такое мнение – я слышал, как Владимир Борисович Крамник говорил похожие вещи. То есть все это трудно уловимо, трудно предсказуемо. Возможно, это было стечение обстоятельств. Так же как возможно, что таким же стечением обстоятельств явился и этот турнир. Загадывать не стоит, жизнь за последнее время научила относиться более философски ко всему. Надо делать то, что ты можешь контролировать, то, что зависит от тебя, и двигаться вперед.

Е.СУРОВ: Последний вопрос от Лены Климец: «Если бы все, что у тебя есть, пришлось поставить на кон, на кого бы ты сделал ставку в финале?».

Е.ТОМАШЕВСКИЙ: Сложный вопрос, особенно, учитывая статистику личных встреч Дмитрия и Владимира Борисовича. Но я думаю, что если бы кровь из носа пришлось делать такую ставку, то я бы поставил все-таки на Крамника, потому что он сейчас в порядке и все-таки демонстрирует более содержательные шахматы, чем Дмитрий [Андрейкин]. С другой стороны, Дмитрий заслужил свой успех, он ни у кого ничего не украл, не отнял, он здорово играл весь турнир, проявил завидные бойцовские качества. И говорить о том, что в таком финале может быть явный фаворит, даже если в нем выступает такой великий шахматист, как Крамник, неуместно. Я думаю, что шансы в финале примерно 55 на 45 в пользу Крамника.

Е.СУРОВ: Женя, вопрос по системе отборочного цикла. Как вы считаете, Кубок мира вообще должен быть? Вот такой нокаут должен присутствовать в этой системе? И должны ли участники нокаута бороться за звание чемпиона мира?

Е.ТОМАШЕВСКИЙ: Интересный вопрос, потому что, как показывает практика, можно в быстрых шахматах добиваться права участия в классическом цикле на первенство мира. С другой стороны, я считаю, что Кубок мира должен присутствовать в той мере, в какой он дает демократичный шанс многим игрокам себя попробовать. Но мне кажется, было бы интересно, если бы Кубок мира был отборочным не непосредственно к претендентскому турниру, а именно к системе Гран-При. Мне кажется, уместно было бы претендентский турнир определять по рейтингу, по матчу на первенство мира и по системе Гран-При. А вот уже отбор в систему Гран-При максимально демократизировать и сделать более прозрачным. Мне кажется, это было бы более интересно. Это сугубо мое мнение, но не моя компетенция. Так что, какую систему дали, по такой и играем.

Е.СУРОВ: Понятно. А теперь более широкий вопрос по системе. Благодаря этой системе в турнир претендентов вышел, в частности, Сергей Карякин, который в этом же турнире, в Кубке мира, добился меньших успехов, чем вы. Что вы думаете по этому поводу?

Е.ТОМАШЕВСКИЙ: Я думаю, что Сергей Карякин на протяжении своей карьеры добился гораздо больших успехов, чем я, что и нашло отражение в том высочайшем рейтинге, который ему позволил на совершенно легальном основании пробиться в турнир претендентов. Я вообще тут не вижу повода для дискуссии. Если человек на протяжении многих лет стабильно входит в топ-десятку мирового рейтинг-листа, то он рано или поздно должен был заслужить право сыграть турнир претендентов. И он абсолютно заслужил это право. Когда я буду добиваться таких же результатов, как Карякин – если буду добиваться, – тогда и можно будет говорить что-то на эту тему. А так все абсолютно по делу.

Е.СУРОВ: Я, честно говоря, вижу повод для дискуссии. Я ни в коем случае не хочу оспорить заслуженность попадания Карякина в турнир претендентов, имея в виду его общие результаты, скажем, на протяжении всего года или двух лет. Но сам факт, что Сергей мог вообще не сыграть в Кубке мира или вылететь в первом же круге, и при этом Крамник сделал бы за него всю работу, и Сергей все равно попал бы в турнир претендентов, – вот этот факт мне кажется, мягко говоря, спорным. Я понимаю, что это вопрос, скорее, не к вам, но мне интересно ваше мнение как участника процесса.

Е.ТОМАШЕВСКИЙ: Да, вообще система не вполне доработана. Мне, например, кажется странным правило, согласно которому уже имеющие путевку люди влияют на их распределение. Это прежде всего касается Ароняна и Крамника, которые были посеяны первым и третьим на Кубке мира. И Владимир Крамник непосредственно повлиял на распределение мест. Да и Левон мог в принципе также повлиять. Вот это мне кажется странным. То есть система определенно не доработана. Но опять же, в рамках существующей системы все те, кто будет играть в турнире претендентов, абсолютно заслужили свои права. И все вопросы, которые вы сейчас мне адресуете, должны быть адресованы именно к системе, а не к конкретным людям.

Е.СУРОВ: Буквально сегодня стало известно о том, что вы станете участником последнего турнира Гран-При, который пройдет скоро в Париже. Можете рассказать, как получилось, что вы участвуете, как вам сделали предложение, и почему вы согласились?

Е.ТОМАШЕВСКИЙ: Это было достаточно неожиданно. Произошло это буквально три дня назад. Я особо не философствовал, мне предложили просто сыграть в турнире Гран-При и выйти на замену вместо Теймура Раджабова – на тот момент было известно, что только он отказывается от участия. Вы понимаете, я не избалован крупными круговиками, чтобы отказываться от подобных турниров. Кроме того, я не вижу, чтобы я отбирал здесь чье-то место, потому что критерий отбора в Гран-При мне кажется не очень прозрачным – кому предложили, тот и играет в данном случае. Тут все просто: предложили – согласился, потому что не могу отказываться от таких турниров, только и всего.

Е.СУРОВ: Хорошо. Тогда я прочитаю несколько вопросов с сайта. Александр Шаламанов из Сыктывкара пишет вам вот что: «Я обратил внимание, что в игре вы стремитесь к динамике. Вместе с тем, у вас очень огнеупорный репертуар – испанка, Каро-Канн, вариант Чебаненко, закрытые дебюты за белых. Не подумывали попробовать 1.е4 – лучший ход по Фишеру, вариант Найдорфа, защиту Грюнфельда?».

Е.ТОМАШЕВСКИЙ: Кто знает. Загадывать не будем. Все возможно. В общем-то, стремление к расширению дебютного репертуара – это тоже одна из тенденций в последнее время. Для успеха в современных шахматах нужно хорошо играть массу позиций. А вообще я думаю, что еще пару лет назад никто бы не сказал, что я в игре стремлюсь к динамике. Да и сейчас это мнение, мягко говоря, спорно. Я всегда считался именно техником в игре, а не стремящимся к динамике. Возможно, просто на этом турнире очень хотелось сыграть в яркие шахматы, и поэтому было такое впечатление, что я стремлюсь к динамике. А может быть, просто переанализировал перед турниром динамические позиции. Кто знает? Мне кажется, пока рано говорить о тенденции. А насчет дебютов – загадывать не будем.

Е.СУРОВ: Второй вопрос. Жаль, что я не задал его, когда мы говорили о поражениях: «Как вы восстанавливаетесь после поражений? Слушаете музыку, читаете беллетристику, гуляете, занимаетесь спортом? Или что-нибудь свое?».

Е.ТОМАШЕВСКИЙ: Как восстанавливаюсь? Конечно, сначала надо полчаса поругаться в пустоту, в пространство, поматериться, побыть недовольным, помотать нервы себе и всем вокруг.

Е.СУРОВ: Вы с собой только ругаетесь? Или кто-то должен под руку попасться?

Е.ТОМАШЕВСКИЙ: Ругаю, в основном, себя. Раньше мое самоедство вообще могло быть притчей во языцех. Сейчас стараюсь в этом плане проводить работу над собой. Дело в том, что когда я опять же секундировал Борису Абрамовичу в матче на первенство мира, я видел, как после поражения в тай-брейке от Ананда он успокаивал окружающих! То есть не окружающие его успокаивали, а он успокаивал окружающих. И я просто решил для себя, что если буду также болезненно относиться к поражениям, то могу быть просто недостойным дружбы с этим человеком. Поэтому провожу работу над собой, чтобы относиться спокойнее. Но поверьте, ни один шахматист не даст вам рецепта, как безболезненно переживать поражения. Какое-то время оно все равно будет вас грызть изнутри. Ну а дальше – уже философский вопрос.

Е.СУРОВ: Еще один вопрос от Александра: «Как настраиваетесь на партию?».

Е.ТОМАШЕВСКИЙ: По-разному. Прежде всего – хорошая подготовка, свежая голова, по возможности прогулка. Каких-то специальных ритуалов не провожу.

Е.СУРОВ: Александр еще спрашивает: «Спортивный цикл песен Высоцкого не слушаете?».

Е.ТОМАШЕВСКИЙ: Как раз по Высоцкому я не большой специалист и не большой фанат его творчества. Это немного странно, поскольку это общепризнанный пласт российской культуры и, наверное, один из наиболее популярных исполнителей и деятелей искусства и вообще выдающихся личностей, может, даже вообще в истории Российской культуры. Но как-то песни Высоцкого прошли мимо меня. Я больше люблю другую музыку.

Е.СУРОВ: Вам вообще этот жанр не близок?

Е.ТОМАШЕВСКИЙ: Да, скорее, именно жанр не близок. Мне больше по духу рок-баллады, будь то русские или зарубежные, или даже тяжелый рок.

Е.СУРОВ: Что-нибудь назовите из любимых исполнителей. Может быть, мы к концу эфира подготовим и поставим.

Е.ТОМАШЕВСКИЙ: Это классические англоязычные композиции. «Metallica», пусть это будет, например, «The unforgiven». Из более спокойных – «Scorpions», это «Wind of Change», «Still loving you», очень много чего. Особо нравится «Linkin Park» – это более живая музыка. Из российских любимая группа «Ария». Вот такой, может быть, неожиданный выбор, но эта музыка мне дает то, чего не хватает в жизни – каких-то суровых героических переживаний. Может быть, я в жизни чересчур пресен и восполняюсь таким образом.

Е.СУРОВ: Интересно.

Е.ТОМАШЕВСКИЙ: Хотя, конечно, под настроение я могу послушать практически все, что угодно: и классическую музыку, и современную. У меня нет такой уж прямо избирательности, что я слушаю только рок, и более ничего. То есть я не ставлю крест на исполнителе заранее.

Е.СУРОВ: Ну с «Арией» проблем не будет, мы обязательно послушаем в конце эфира… арию. Из оперы «Руслан и Людмила»...

Е.ТОМАШЕВСКИЙ: Ну, к счастью, не из оперы. Хотя оперное пение… Так уж получилось, что я в жизни достаточно тесно общаюсь с выдающимся ценителем оперного пения – это теперь уже, к сожалению, экс-ректор нашего университета Владимир Александрович Динес. Это человек, без которого, я думаю, ни меня, ни Андрейкина в полуфинале этого Кубка мира не было бы. Он поддерживает нас много лет и действительно дал нам шанс на продвижение в шахматном мире. Вот он является выдающимся ценителем оперы. Но я, к сожалению, не могу сказать о себе то же.

Е.СУРОВ: Кстати, Андрейкин после полуфинала подчеркнул, что никакого отношения к Саратову не имеет, кроме как просто играет за саратовский клуб.

Е.ТОМАШЕВСКИЙ: Я думаю, что имею право взять на себя смелость сказать, уточнить немножко: к Саратову он, безусловно, отношения не имеет, но он имеет самое прямое отношение к Саратовскому государственному социально-экономическому университету, ректором которого много лет и являлся Владимир Александрович. То есть, безусловно, по линии государственных учреждений ему оказывается поддержка в Рязанской области – вот что он хотел сказать, как я понимаю. Во всяком случае, когда я раньше с ним разговаривал, я именно так видел его позицию. А Владимиру Александровичу он тоже очень благодарен. Я думаю, что если вы у него спросите, то он это подтвердит.

Е.СУРОВ: Читаю вопрос от Якова Зусмановича. Вопрос необычный, как пишет сам Яков, скорее как к участнику игры «Что? Где? Когда?. Мы напомним, если кто не знает: Евгений не только большой поклонник этой игры – во всяком случае, спортивного варианта этой игры, – но и сам участвует уже немало лет в играх.

Е.ТОМАШЕВСКИЙ: Да, под руководством Эмиля Сутовского, нашего бессменного капитана.

Е.СУРОВ: И там он руководит…

Е.ТОМАШЕВСКИЙ: Безусловно. Такие люди, как Эмиль, нужны везде.

Е.СУРОВ: Так вот вопрос как к участнику игры: «Фамилия Томашевский хорошо известна в США уже на протяжении почти ста лет. Знаете ли вы людей под этой фамилией, оставивших заметный вклад в театральном мире США?». Дать вам минуту на размышление?

Е.ТОМАШЕВСКИЙ: Вот это вопрос! Тут, наверное, и дополнительная минута пригодилась бы. Начнем с того, что я не могу считать себя завзятым театралом, хотя этот вид искусства мне не чужд. Но насколько я знаю, был такой известный актер Борис Томашевский, по-моему, полный тезка русского литературного критика. Мне представляется, что это достаточно известная фигура в театральном мире. Я, честно говоря, не совсем помню, в какое время он жил, но мне кажется, что на стыке XIX и XX веков. Наверное, пока это все, что я могу сказать по данному вопросу.

Е.СУРОВ: Я не знаю, как сейчас узнать у господина Зусмановича, правильный ли это ответ. Может быть, он в Твиттере напишет – я знаю, что он есть там.

Е.ТОМАШЕВСКИЙ: Понятно, что так или иначе, но он может дать более подробную справку. Но сам вопрос действительно забавный, потому что я его никак не ожидал в прямом эфире после Кубка мира по шахматам. Но, с другой стороны, интересно поговорить и на отвлеченные темы.

Е.СУРОВ: А вообще вы больше любите театр или кино?

Е.ТОМАШЕВСКИЙ: Все-таки кино. Не буду врать и изображать высоколобую претензию, но все-таки кино.

Е.СУРОВ: Успеваете что-то просматривать в таком жестком турнирном графике?

Е.ТОМАШЕВСКИЙ: Как раз в жестком турнирном графике я стараюсь максимально разгрузить мозги, поэтому я смотрю легкие вещи, например, сериалы. А вот между турнирами я смотрю уже что-то более серьезное, более вдумчивое. А на турнирах еще очень люблю почитать. Например, во время Кубка мира у меня был на планшете пятитомник Колина Маккалоу «История Древнего Рима». Очень захватывающе! Когда приходишь после партии и погружаешься в то, что было тысячелетия назад, понимаешь, что мало что изменилось, и философские мысли тебя захватывают настолько, что мозг освобождается.

Е.СУРОВ: Что касается чтения, то я могу дать совет. Я недавно услышал от Анатолия Вассермана – вы как участник игры «Что? Где? Когда?», наверное, знаете такое имя…

Е.ТОМАШЕВСКИЙ: Я думаю, что его имя и фамилию знают 90 процентов жителей России. Более нарицательное имя трудно назвать.

Е.СУРОВ: Вот он сообщил, если кто не знает, что человеческое зрение портится не потому, что человек, допустим, много или мало читает, или читает в транспорте, когда книга трясется, или читает лежа. Зрение портится исключительно от того, что человеческий глаз долгое время смотрит в одну и ту же точку. И чтобы оно не портилось, нудно держать книгу или планшет – с чего вы читаете – на расстоянии не менее 30 см от зрачка.

Е.ТОМАШЕВСКИЙ: Я думаю, что мы уже совсем ушли в отвлеченные материи.

Е.СУРОВ: Я сразу предупредил, что это сказал Вассерман.

Е.ТОМАШЕВСКИЙ: Я все-таки придерживаюсь более традиционных взглядов, так что давайте оставим это гениям парадокса, а сами поговорим о более простых вещах.

Е.СУРОВ: Леонид Элькин, кандидат в мастера из Белоруссии, задает вопрос.

Е.ТОМАШЕВСКИЙ: А, это легендарный Manovar!

Е.СУРОВ: А вы его помните? Потому что он как раз напоминает о том, где вы с ним познакомились.

Е.ТОМАШЕВСКИЙ: Конечно, помню. Да и вообще это в шахматном рунете персонаж очень известный. Я как-то давно уже не читаю шахматный рунет – наверное, повзрослел, да и чтобы просто поберечь психику. Но в те времена, когда читал…

Е.СУРОВ: Вы имеете в виду, не читаете форумы и подобные вещи? Или вообще?

Е.ТОМАШЕВСКИЙ: Форумы, да. Да и вообще стараюсь читать по минимуму любые обсуждения, любые дискуссии, поскольку на одно здравое мнение, к сожалению, приходится девять совершенно оголтелых. Во-первых, это время отнимает, во-вторых, это затягивает, и в-третьих, это действует психологически. Но когда я был более юным и читал, то помню, что Manovar был в авторитете, как сейчас модно выражаться.

Е.СУРОВ: Так вот он интересуется: «Вы сейчас, к сожалению, проиграли в полуфинале Андрейкину. В то же время у вас есть успехи и на научной стезе – я видел информацию, что вы защитили диссертацию. В этой связи: как вы собираетесь дальше распределять свои усилия между шахматами и наукой?».

Е.ТОМАШЕВСКИЙ: Хотелось бы, конечно, поблагодарить за комплимент, но мне кажется, что в наше время защитить диссертацию по экономике и назвать это научным успехом – некоторое преувеличение. Но я хотел бы расставить точки в этом вопросе. Я не собираюсь делить время между шахматами и наукой. Наверное, я мог бы заниматься наукой, при несколько иных обстоятельствах в жизни. У меня, наверное, есть к этому некоторая расположенность, да и потом у меня научная семья – мама у меня в медицине много лет, а папа доктор технических наук, профессор в достаточно сложной области технических знаний. Но я думаю, что мой путь едва ли получится научным. А диссертацию я защитил по двум причинам. Во-первых, хотелось логично увенчать образовательный путь. Я относился к образованию достаточно серьезно, и как-то жалко было оставить это все без логического завершения – десять лет в школе, пять лет в вузе и три года в аспирантуре. Хотелось как-то поставить точку, тем более, что была такая возможность. А во-вторых, причина более бытовая и банальная: защита диссертации позволяет получить легальное освобождение от призыва в российскую армию. Что для шахматиста, не достигшего 27 лет, чрезвычайно важно.

Е.СУРОВ: Исчерпывающий ответ. У меня по ходу вашего ответа возникали какие-то вопросы, но вы на них сразу же и отвечали.

Е.ТОМАШЕВСКИЙ: Я просто хочу поставить точку, потому что меня периодически спрашивают: а ты вообще шахматист или научный работник?

Е.СУРОВ: Или призывник?

Е.ТОМАШЕВСКИЙ: Или призывник. Периодически меня подкалывают на эту тему, да. Хочется сказать: пока я собираюсь играть в шахматы. А там видно будет.

Е.СУРОВ: А как звучала тема диссертации?

Е.ТОМАШЕВСКИЙ: Тема диссертации «Государственно-частное партнерство как источник финансирования инвестиционных проектов в современной российской практике». Это, может быть, не дословно, но очень близко к тому.

Е.СУРОВ: У вас хорошая память! Я вот… А впрочем, не обо мне речь. Теперь о науке. Был еще один вопрос, я сейчас задаю своими словами: «Как вы относитесь к тому, что планируется единый учебник истории?». И пока вы отвечаете, я найду, от кого этот вопрос.

Е.ТОМАШЕВСКИЙ: Интересный вопрос, но все-таки надо бы понять: а что, уже единый учебник истории планируется? Все-таки история – это нечто вроде моего хобби. Я действительно много интересуюсь историей, мне это все живо и интересно. У меня даже был выбор: пойти на экономику или на истфак. Но я выбрал экономику, более общий предмет, скажем так. А история осталась хобби.

Честно говоря, я не готов что-то сказать по единому учебнику истории, поскольку я его не видел – это не моя специализация, не моя специфика.

Е.СУРОВ: Вас спрашивают как человека, закончившего истфак.

Е.ТОМАШЕВСКИЙ: Все-таки истфак я не заканчивал и даже года не учился на нем. Тем не менее, попробую высказать свое мнение. Мне кажется, что вообще сама фраза «единый учебник истории» звучит достаточно странно. Все-таки история в большой степени субъективная наука, чтобы писать по ней единый учебник. Хотя, безусловно, некоторым событиям лучше дать однозначную оценку.

Е.СУРОВ: Например, каким?

Е.ТОМАШЕВСКИЙ: Например, событиям Великой Отечественной войны. Чтобы прекратить все спекуляции на эту тему. Я сознательно не буду вдаваться в подробности.

Е.СУРОВ: Евгений, простите, что перебиваю. Вы, наверное, не знаете, но у нас в комментариях одна из самых главных тем, на какую любят отклоняться комментирующие на сайте, – это как раз события Великой Отечественной войны, в частности, армия Власова, и так далее. И я бы тут поостерегся давать однозначную оценку некоторым событиям.  

Е.ТОМАШЕВСКИЙ: Вы знаете, я не призываю никого давать однозначную оценку. И потом, мне 26 лет. Какие оценки я могу давать таким событиям? Только высказать какое-то мнение, и то сугубо субъективное. Просто хочется сказать, что всем, кто дискутирует на такие темы, во-первых, надо отвечать за свои слова, поскольку, мне кажется, люди оперируют совершенно безосновательными аргументами. А во-вторых, какая-то хотя бы более или менее единая точка зрения по данному вопросу должна быть, Потому что иначе чему учить подрастающее поколение? Что рассказывать?  В этом я вижу единственную пользу какой-то унификации точек зрения. Но я прекрасно понимаю, что история настолько субъективная вещь, что плюрализм и субъективизм там всегда будут присутствовать, вне зависимости от того, сколько дискуссий вы проведете. Так что я думаю, что постепенно историческая наука сама расставит все по своим местам. Может быть, просто прошло недостаточно времени. Что такое для истории 60–70 лет? Пройдет еще время, и все расставится по своим местам.

Е.СУРОВ: А еще какие события, по-вашему, должны оцениваться однозначно?

Е.ТОМАШЕВСКИЙ: Сложно сказать. Не берусь судить. Некоторые считают, что время правления Сталина или время правления Петра должны быть оценены однозначно. Вполне возможно. Опять же, я не берусь высказывать какие-то личные соображения. Во-первых, меня никто и не спрашивает, я шахматист, а не историк. А во-вторых, среди моих знакомых достаточно много горячих приверженцев как одной точки зрения, так и другой. Я уже устал со всеми ними спорить, да и не хочется быть голословным. Я думаю, что и без меня история со всем этим прекрасно справится. А мое личное мнение я как-нибудь сформирую.

Е.СУРОВ: Хорошо. Александр Рыжов спрашивает: «Назовите, пожалуйста, двух-трех шахматистов, творчество которых оказало на вас решающее влияние, и вкратце поясните, почему это именно они».

Е.ТОМАШЕВСКИЙ: Это очень интересный вопрос. Пожалуй, двух-трех шахматистов я здесь не назову, поскольку в детстве зачитывался творческими биографиями всех выдающихся шахматистов без исключения, книги о которых я мог достать.

Е.СУРОВ: Именно биографиями?

Е.ТОМАШЕВСКИЙ: Творческими биографиями, то есть биография плюс сборник избранных партий. Мне кажется, если не представлять себе биографию шахматиста, то будет тяжело в полной мере понять его творчество. Все-таки в известной степени то, что мы играем, – это продолжение наших характеров. Так одно соединяется с другим. Наверное, в детстве меня все-таки больше привлекали партии шахматистов – выдающихся технарей: Капабланки, Петросяна, Карпова. Но в то же время не могу сказать, что я не зачитывался выдающейся книгой Алехина «На пути к высшим шахматным достижениям» или сборниками партий Гарри Кимовича. Так что не могу назвать двух-трех шахматистов. На самом деле я их не делю: вот этот шахматист мне нравится по стилевым особенностям, а этот нет. Если это выдающийся шахматист, то я его буду уважать, постаравшись разобраться в том, что он принес в шахматы, что он дал нашей игре. Так что нет двух-трех шахматистов, пожалуй, все понемногу.

Е.СУРОВ: Ну тогда вам придется ответить на другой вопрос, который пришел за несколько минут до начала нашего эфира. Александр спрашивает: «Назовите, пожалуйста, трех наиболее симпатичных вам шахматисток».

Е.ТОМАШЕВСКИЙ: Это блестящий вопрос. Но если я назову трех наиболее симпатичных мне шахматисток, то остальная тысяча симпатичных шахматисток затаит на меня обиду. Я просто не могу этого сделать. На самом деле я очень люблю всех шахматисток.

Е.СУРОВ: А если по игре? Наверное, именно это имелось в виду.

Е.ТОМАШЕВСКИЙ: Ах, по игре! Это уже неинтересно, поэтому… По игре есть Юдит Полгар, есть Хоу Ифань, есть Анна Музычук, есть Конеру… Я думаю, что по игре – это будет чересчур банально. А по симпатии, я думаю, что таких слишком много. Девушка, играющая в шахматы, – это же прекрасно!

Е.СУРОВ: Тут я с вами не могу не согласиться. Еще Александр Рыжов интересуется: «Если не секрет, сколько часов в день вы занимаетесь шахматами и на что делаете упор?».

Е.ТОМАШЕВСКИЙ: Стараюсь более или менее все свободное время так или иначе заниматься шахматами. Опять же, в последнее время, с тех пор, как решил стать профессионалом, несколько лет назад. Работаю я достаточно много, в частности, перед этим турниром мы провели полноценный сбор с Алексеем [Илюшиным], где работали действительно столько, сколько могли. А так стараюсь заниматься в свободное время. Но периодически, конечно, нужно давать себе отдых. Я не могу сказать, что придерживаюсь мнения, что нужно сколько-то часов в день заниматься, а все остальное время отдыхать или выстраивать супержесткий график. Если есть силы, то надо работать, если нет, то надо давать себе отдых. Нужно прислушиваться к своему организму.

Е.СУРОВ: Но все-таки вы еще не назвали ни одну цифру. В среднем, приблизительно, сколько у вас получается?

Е.ТОМАШЕВСКИЙ: Я понимаю, только конкретика – это не самая сильная моя сторона. Люблю обтекаемые ответы. В среднем даже не знаю. Если брать цифры перед Кубком мира, то уж восемь часов там железно уходило. Даже думаю, что в реальности и значительно больше – может быть, даже десять-двенадцать часов. А в целом, конечно, по жизни я таких цифр не достигаю никак. Хорошо, если выходит пять-семь часов.

Е.СУРОВ: Десять-двенадцать часов занятий в день!..

Е.ТОМАШЕВСКИЙ: Просто перед Кубком мира это был сбор, мы все свободное время занимались шахматами. Конечно, делали перерывы, но занимались по такой программе: день-два работаем, потом едем на пляж, отдыхаем, восстанавливаемся, и все повторяется. Такие были трехдневные циклы. Мне кажется, получилось достаточно неплохо.

Е.СУРОВ: Антон Исаев поздравляет вас с успешной игрой на Кубке мира и спрашивает: «Чего вы ждете от матчей на первенство мира и на кого поставили бы?». Вот опять – на кого бы поставили.

Е.ТОМАШЕВСКИЙ: На самом деле, на кого поставить – это больше вопрос к моему близкому другу Алексею Сергеевичу Ветрову, он профессионал в мире беттинга. Ставить я, конечно, ни на кого не собираюсь.

Е.СУРОВ: Алексей Ветров – это руководитель вашего клуба?

Е.ТОМАШЕВСКИЙ: Да, это наш руководитель, наш гуру, наш сэнсэй – называйте, как хотите.

Е.СУРОВ: Он ставит на матчи с участием вашего клуба?

Е.ТОМАШЕВСКИЙ: Вот этого я не знаю. Но хочется верить, что все-таки он на нас не ставит. Я на это надеюсь. Хотя это же Леша!

Е.СУРОВ: А почему он профессионал в этой сфере?

Е.ТОМАШЕВСКИЙ: Он много понимает в этом. Он выдающийся спортивный болельщик, много следит за всем и профессионально делает ставки. Насколько я понимаю, он этим и зарабатывает в том числе, то есть профессионально к этому подходит.

А если вернуться к сути вопроса – я понимаю, что вопрос был не о беттинге, а о шансах в матче на первенство мира, как я понимаю, женского тоже?

Е.СУРОВ: Вопрос был о матчах. Значит, наверное, и женского тоже.

Е.ТОМАШЕВСКИЙ: Можно оценить так. В обоих матчах есть ярко выраженный фаворит, но в то же время, мне кажется, в обоих матчах прослеживается тенденция недооценивать так называемого андердога. Мне кажется, и Ананд, и особенно Аня Ушенина, если сумеют показать все, на что они способны, то фаворитам придется крайне непросто. Я видел Ананда в матче на первенство мира, который определенно находится не в лучшей своей тарелке, в плохой форме, видно, что энергетически он не в порядке, – даже такого Ананда трудно обыграть. А если он покажет все, на что способен, то даже для такого игрока, как Магнус, это будет суперпроверка, особенно в Индии. Ну, а Аня своим характером, своим потрясающим упорством, своей волей уже давно все доказала, и я считаю, что недооценивать такого бойца никак нельзя. Так что резюмирую: фавориты в матчах есть, фавориты более очевидные, чем всегда в таких матчах. Однако же их шансы завышаются, и речь идет опять же о соотношении 55 на 45, и не более того.

Е.СУРОВ: А что касается слова «андердог», то именно вас во время Кубка мира так называл Гарри Каспаров, когда делился впечатлениями.

Е.ТОМАШЕВСКИЙ: Это модное современное слово в английском языке. Оно пошло, как я понимаю, из покера. Но это слово не обидное, я действительно не был фаворитом, думаю, начиная со второго круга. Во втором круге уже были шансы 50 на 50. А начиная с третьего круга, фаворитами были мои соперники. Но в общем-то это мне не помешало, как не помогло и то, что я был небольшим фаворитом в полуфинале – там были как минимум равные шансы. То есть в полуфинале я уже имел не менее 50% шансов, но мне это не помогло. Все это очень относительно – рейтинги, прогнозы, ставки. Все это имеет значение лишь до того, как ты садишься за доску или выходишь на поле. Дальше уже ты должен показывать себя здесь и сейчас.

Е.СУРОВ: Может быть, последний вопрос от Дениса Колосова, просто мы уже почти час в эфире, и я думаю, что нам нужно ускорять ритм. Денис пишет: «Как сказал гроссмейстер Дмитрий Кряквин, жизнь шахматиста можно разделить на две части: когда он мечтает стать чемпионом мира, и когда он понимает, что чемпионом мира он уже не станет никогда». У меня сразу же ремарка: разве это Дмитрий Кряквин сказал?

Е.ТОМАШЕВСКИЙ: Вот у меня та же ремарка. Но на самом деле Дмитрий пишет настолько много, красочно и плодотворно, что создается впечатление - он действительно молодец, тут никакой иронии, – что действительно все известные шахматные афоризмы принадлежат Диме. На самом деле, это не совсем так. Ему мы, конечно же, желаем профессионального мастерства и держать уровень, он пишет действительно здорово. Но это сказал не он.

Е.СУРОВ: Но вот я читаю первый вопрос от Дениса и понимаю, что на самом-то деле мы об этом уже говорили: «Мечтаете и верите ли вы, что можете стать чемпионом мира?».

Е.ТОМАШЕВСКИЙ: Я резюмирую вкратце. Мечтаю? Да. Ставлю себе такую цель? Нет. Цель я ставлю прогрессировать в шахматном плане настолько максимально, насколько смогу. Я считаю, что это реальная, реалистичная цель, которую можно перед собой ставить. А уж куда она меня приведет – посмотрим.

Е.СУРОВ: Тогда второй вопрос, от которого вы уже не отвертитесь: «Вам не еще, а уже 26 лет. Что вам мешает перебраться с сорокового места топ-шахматистов мира хотя бы в десятку?».

Е.ТОМАШЕВСКИЙ: Во-первых, я призываю всех не смотреть так буквально на рейтинги. В свое время я был пятнадцатым шахматистом мира, играя, пожалуй, слабее, чем сейчас. То есть рейтинг в большей степени отражает текущую форму, и не более того. Как говорит Владимир Борисович Крамник, у всех своя иерархия. Хочу подчеркнуть: это совершенно не означает, что я себя ставлю выше, чем я есть на самом деле. В последнее время рейтинг как раз очень даже отражал силу моей игры, если не был завышен.

А что мешает? Сложно сказать. Мне кажется, что задавать такие вопросы: «что помешало?» или «что навредило?», «что не дало продвинуться дальше?» – уместно, когда мы уже будем подводить итоги. А сейчас уместнее задать вопрос «что нужно сделать, чтобы продвинуться дальше?». Именно такие вопросы я буду перед собой ставить. А оглядываться назад… Может быть, в свое время где-то не хватало опыта в самых крупных турнирах. Может быть, не хватало спортивной наглости. Может быть, таланта. Кто знает? Пока рано отвечать на этот вопрос. Надо двигаться вперед и смотреть вперед.

Е.СУРОВ: Евгений Томашевский был у нас в эфире. Скажите, нам теперь ждать вас в Гран-При? Следующий турнир – Гран-При?

Е.ТОМАШЕВСКИЙ: Я надеюсь.

Е.СУРОВ: А дальше планы пока неопределенные?

Е.ТОМАШЕВСКИЙ: Дальше я не загадывал, не смотрел. Если честно, я и на этот Кубок совершенно ничего не загадывал. Хотелось просто нормально сыграть в шахматы. И я очень счастлив, что это у меня получилось.

Е.СУРОВ: И напоследок как раз, по-моему, очень неплохая баллада подготовлена – «Возьми мое сердце» от «Арии».

Е.ТОМАШЕВСКИЙ: Это одна из лучших песен «Арии», я считаю. Но я ее могу и сам поставить со своего компьютера. Шутка, конечно.

Е.СУРОВ: Все могут, но, тем не менее, сейчас мы ее все вместе послушаем по радио.

Е.ТОМАШЕВСКИЙ: Спасибо.


  


Смотрите также...

  • Е.СУРОВ: Владимир Крамник, матч окончен. Когда только стало известно, что матч состоится, вы говорили о том, что вы его прежде всего рассматриваете как тренировку к турниру претендентов. Но так получилось, что турнир теперь уже будет относительно нескоро - через год. Что вы сейчас думаете о матче именно как об этапе подготовки к чему-то?

  • Е.СУРОВ: Дамы и господа, это Chess-News, я Евгений Суров, и мы сейчас будем говорить о супертурнире в Саратове, который проходит в эти дни. И на связи со мной один из участников этого соревнования – Евгений Томашевский, коренной, как я понимаю, саратовец.

  • Запись прямого эфира: 06.05.2013, 20.20

    Е.СУРОВ: 20.19 московское время, прямой эфир Chess-News, всем добрый вечер. У нас довольно-таки неожиданное включение из Легницы, с чемпионата Европы, где работает наш корреспондент Мария Боярд, и рядом с ней сейчас один из участников и фаворитов – Павел Эльянов, который выиграл сегодня и во втором туре. Приветствую и Марию, и Павла!

    П.ЭЛЬЯНОВ: Здравствуйте, Евгений!

  • Е.СУРОВ: Это Chess-News, я Евгений Суров, мы на «Аэрофлоте», вместе со мной победитель еще не «Аэрофлота», а «Moscow open» Борис Грачев. Борис, не слишком ли – два таких сильных турнира подряд играть?

  • Е.СУРОВ: Мы на открытии «Аэрофлота», которое уже закончилось. Алиса Галлямова, которая будет играть в «Аэрофлоте», рядом со мной. Алиса, вы теперь перешли на быстрые шахматы и блиц?

    А.ГАЛЛЯМОВА: Пока на быстрые. Во-первых, это отнимает не столько энергии, не так много дней, поэтому это интересно. Я решила приехать поиграть, увидеть знакомых, пообщаться. 

  • Е.СУРОВ: Мы снова на Мемориале Таля, я Евгений Суров, рядом со мной, наконец-то, Алексей Широв. С победой вас!

    А.ШИРОВ: Спасибо.

    Е.СУРОВ: Ваши ощущения. Простите за такой банальный вопрос, но первая победа в турнире…

  • Длительность: 2 мин. 38 сек.

    Е.СУРОВ: Шахрияр Мамедъяров, победитель турнира по блицу в Сочи. Сложно было победить?

    Ш.МАМЕДЪЯРОВ: Вы знаете, после первого дня я думал, что все будет не так сложно, потому что играл интересно. Думаю, что сегодня я играл лучше, чем вчера, как ни странно.

    Е.СУРОВ: Правда?

  • (по телефону)

    Е.СУРОВ: Сегодня завершилась Высшая лига. Ваши впечатления от турнира?

    И.ЛЕВИТОВ: Ну какие впечатления? Мне кажется, получился хороший турнир. Все боролись, у всех до конца сохранялась мотивация. Так что все нормально. Единственное – меня как-то семисотники разочаровали.

    Е.СУРОВ: Да, это правда.

  • Е.СУРОВ: Это Chess-News, я Евгений Суров, вместо со мной две очень красивые девушки. Одна из них действующая чемпионка мира Александра Костенюк, и ее дочка Франческа. Александра, у меня к вам такой вопрос. Через несколько дней вы едете в Турцию на чемпионат мира отстаивать свое звание. Зачем вам нужно было все, что здесь происходило, на Гоголевском бульваре?

  • Е.СУРОВ: Мы на Родосе, Элина Даниелян вместе со мной. Для меня лично сегодня интересный день в плане интервью: не так давно я общался с Петром Свидлером, а теперь вот с Элиной Даниелян... Вы еще не понимаете, к чему я клоню?

    Э.ДАНИЕЛЯН: Я уже поняла ход ваших мыслей.

    Е.СУРОВ: Кстати, с Петром мы об этом не говорили вообще.