Владимир Крамник: "Где я читаю книги? Чаще всего - на велотренажере!"

Пятница, 12.04.2013 00:40
Аудио: 

You may need: Adobe Flash Player.

Запись прямого эфира: 11.04.2013, 21.00

Е.СУРОВ: Московское время 21 час 21 минута, это прямой эфир Chess-News. На прямой связи, как и обещано, Владимир Крамник – экс-чемпион мира, который чуть-чуть не вышел на следующий свой матч на первенство мира: он уступил в Лондоне первое место Магнусу Карлсену по дополнительным показателям. Владимир, добрый вечер.

В.КРАМНИК: Добрый вечер. Единственно, я поправлю, что сейчас 21 час 01 минута, а не 21.

Е.СУРОВ: 01 минута, да. А я сказал, что 21? Ну вот, сказываются те самые полевые условия. Я хочу сразу извиниться перед слушателями, если вдруг в эфире будет слышен гул машин – а он рано или поздно обязательно будет слышен. Я нахожусь сейчас где-то на оживленном проспекте в Тбилиси. Владимир, вы где находитесь?

В.КРАМНИК: Я нахожусь дома, но гул тоже может быть – от моей дочери, которая бегает тут вокруг, играет. Так что я тоже заранее извиняюсь, если придется на секундочку прерваться, чтобы как-то ее утихомирить.

Е.СУРОВ: Но я думаю, что все-таки от сути вопросов мы не уйдем. Кстати, их пришло довольно много. У меня к вам первый вопрос, раз уж вы сами заговорили о дочери. У вас относительно недавно родился второй ребенок. Это как-то сказалось на подготовке к такому ответственному турниру?

В.КРАМНИК: Конечно, сказалось. Потому что, разумеется, пришлось как-то перестраиваться, учитывая то, что роды – это такая вещь, которая может произойти в любой момент. Например, по плану роды должны были быть где-то в первой половине – в середине февраля. Соответственно, я не мог никаких реальных сборов проводить в этот срок. Потом сразу же был Цюрих, и из-за этого полноценного сбора, если честно, так и не удалось провести. Я после Цюриха дня четыре просто так на природе побыл, что называется, воздухом подышал, и все. А так, в основном, сидел занимался дома, потому что жена уже была в конце беременности, и надо было быть рядом на всякий случай.

Но в любом случае рождение ребенка, конечно же, важнее. Все в итоге прошло нормально, ребенок в порядке, и все очень счастливы – и я, и жена. А, как оказалось, подготовка к турниру претендентов все равно была на уровне, так что это никак негативно не сказалось.

Е.СУРОВ: А вот Цюрих… Что там было? Там было неудачное выступление, или все шло по плану, и вы на результат не играли в том турнире?

В.КРАМНИК: На результат я, конечно, не играл. Но все равно… В принципе, все шло нормально, но вот этот зевок последний меня как-то немножко насторожил и выбил из колеи. А в целом я считаю, что играл нормально. Где-то не дожал, но в общем-то моя задача была – и это уже не секрет, потому что это очевидно было по моей игре в этом турнире – достаточно сложные позиции попробовать играть, скажем так, в несвойственной мне манере. То есть попробовать те типы позиций, которые у меня хуже получаются. Если за какие-то технические вещи, за эндшпили, за традиционную игру у меня не было больших опасений, то какие-то рваные, сложные позиции мне не всегда удавались. Когда получалось, когда нет. Поэтому я старался целенаправленно, что называется, подкручивать даже там, где я в обычном турнире сыграл бы более классически, строго. Мне было понятно, что результат от этого немного пострадает. Но если бы я сделал ничью в последнем туре, то пятьдесят процентов было бы... Ну не знаю, потерять три-четыре пункта в рейтинге – это не так принципиально. Конечно, поражение немножко неприятно, в первую очередь из-за того, что был такой грубый зевок, которые мне, к сожалению, иногда свойственны, особенно в последние годы. Это немножко насторожило. Но, с другой стороны, я все-таки хорошо потренировался и, что называется, разыгрался, это правда. И в турнире мне это помогло именно потому, что в Цюрихе я провел несколько партий в таком стиле.

Е.СУРОВ: И в то же время, получилось так, что в Лондоне вы тоже сыграли, будем говорить, в не совсем свойственном вам стиле. По крайней мере, так показалось нам, зрителям.

В.КРАМНИК: Да. Но, во-первых, я перед турниром уже отлично понимал, что если хочешь выиграть, нужно набирать минимум +3, а скорее, и +4, а при некоторых обстоятельствах и +5. И ясно, что надо играть… То есть мой такой академический, классический позиционный стиль игры, конечно, мало подходит именно для выигрыша этого турнира. Да, может быть, я и наберу +2 без поражений, и все будет хорошо и гладко. А толку от этого? Поэтому я понимал, что возможна ситуация, где мне нужно будет играть более рискованно, открываться, где-то даже чуть-чуть блефовать. И так и получилось, что после первого круга… Нельзя сказать, что я играл в нем плохо. Мне кажется, что неплохо. Но как-то, что называется, мяч в ворота не шел, я начал отставать. И, по сути, у меня не было выбора, кроме как во втором круге начинать временами даже как-то провокационно играть, какие-то шансы ловить. Я, конечно, играл немножко не в своей манере, но это все равно интересно и даже отчасти неожиданно для меня, что это стало хорошо получаться, что во втором круге я начал ловить шанс. Вообще-то это не моя игра – ловля шансов, ловушки какие-то, игра на цейтнот – это не совсем то, что я хорошо умею, и не то, как я обычно играю. Но в этот раз как-то прошло. Может быть, мне нужно чаще так играть. Я задумаюсь над этим.

Е.СУРОВ: А чего все-таки больше было во втором туре: вот этой игры-ловли шансов, или все-таки соперники стали немножечко больше открываться, как-то тоже более рискованно играть, и это сказалось не в их пользу?

В.КРАМНИК: И то, и другое. Во-первых, понятно, что в таком длинном и напряженном  турнире в первом круге уровень игры все-таки повыше, чем во втором, просто из-за того, что люди уставать начинают. Плюс – мне уже до турнира было понятно, что во втором круге все люди начнут раскрываться, и уже очень часто будет возникать ситуация, когда ты играешь с человеком, которому просто необходимо выиграть, чтобы остаться, что называется, в гонке за первое место, и, конечно, это дает тебе дополнительные шансы. То есть я делал ставку – очень предварительно, но все-таки – на второй круг, как ни странно. Потому что, учитывая, что я, мягко говоря, не самый молодой игрок, было бы логично ставить на первый. Но первый – это уже иногда вопрос удачи, как пойдет. И потом, у меня было много черных в первом круге -  из первых четырех партий у меня были три черные. Поэтому трудно было до турнира рассчитывать на какой-то большой плюс. В отличие, например, от того же Ароняна, который сразу как-то хорошо пошел. Но у него все-таки в первом круге было три из четырех партий белые, если не ошибаюсь – а это разница большая.

Поэтому я так прикинул по турнирной сетке, что, наверное, середина турнира и начало второго круга  - это то место, где мне, может быть, надо будет совершать рывок. В целом, примерно так и получилось. Эти причины довольно объективны. Во-первых, я начал играть более рискованно – что могло и против меня, конечно же, сыграть. Ну и плюс уставать начали все. Поэтому уровень игры в первом круге, наверное, был чуть-чуть повыше, зато во втором партии были интереснее. Именно из-за этих моментов, из-за того, что люди начали играть очень остро. Взять, например, мою партию с Ароняном, когда я играл черными, и у него это был уже практически последний шанс. Хотя, как оказалось по турнирному раскладу, он мог ничего не сделать и сохранял шансы. Но тогда, перед туром, казалось, что это абсолютно его последний шанс зацепиться за первое место. Поэтому, конечно, он играл, может быть, еще более рискованно, чем обычно играет. И это дало мне шансы.

Е.СУРОВ: Ставка на второй круг все-таки предполагает определенную физическую подготовку, да? Тем более, если там еще какой-то рывок совершать. Вы работали в этом направлении?

В.КРАМНИК: Да, очень много работал. Это было основным. Я говорил и до турнира, что, к сожалению, в прошлом году у меня была тенденция к спаду игры под конец, да и просто много зевков. Если посмотреть мои турниры, то я большую часть из них довольно хорошо играл первые две трети и проваливал последнюю треть. Это, к сожалению для меня, стало уже нормой. И мне было ясно, учитывая, что этот турнир еще более напряженный, что если я не подойду к нему в оптимальной физической форме  – насколько могу, все-таки мне уже не 18 лет, - то шансов у меня нет никаких. Поэтому я очень серьезно этим занимался, помимо шахмат. Этот аспект был очень важным, и мне кажется, что мне это удалось сделать, даже лучше, чем я думал. Потому что, как ни странно, я был одним из самых свежих к концу турнира, что для меня явилось большой неожиданностью.

Е.СУРОВ: Согласен, да. Вы упомянули о зевке в Цюрихе, и я вспомнил, что зевок-то был с Гельфандом и в Лондоне. Я, признаюсь, так сходу не вспомню голландскую пословицу, которую привел Генна Сосонко тогда в Цюрихе после зевка. Но смысл в том, что лучше проиграть сейчас, но быть первым потом [«плохая репетиция – хорошая премьера»]. Я прошу прощения у Генны, если он нас слушает сейчас, за столь вольную трактовку. Но ведь так и получилось? Уж лучше в Цюрихе соперник пусть заметит и использует этот зевок, чем в Лондоне?

В.КРАМНИК: Как ни странно, но эта партия [с Гельфандом в Лондоне] была какой-то переворотной. Что-то в этом было труднообъяснимое – я вообще не понимаю, как я мог так грубо зевнуть! Потому что я думал перед этим очень долго, и ход мне абсолютно не нравился. Но тут, конечно, сказалось то, о чем я говорил. Я уже начал отставать очка на полтора к этому моменту и, честно говоря, это начало сказываться на моих действиях и размышлениях. Я применил какую-то новую идею, уравнял, но Борис очень точно ответил, то есть он уже понял, что ему самому надо аккуратно играть, чтобы уравнять. Он все правильно сделал, ведь, по большому счету, позиция тупейшая, ничейная. То есть мне надо бить Ве4, ходить Rh7 - и там ничья, конечно, то есть у меня ни одного шанса на выигрыш. Но если бы была нормальная ситуация, я бы даже не думал о ходе Nе8, потому что единственное его достоинство не в том, что он претендует на перевес, реально нет, а в том, что он сохраняет какие-то минимальные шансы в дальнейшем на игру. Но при этом есть и небольшой минус – можно получить мат сразу. Просто безумие это делать в любой другой ситуации. Но тут я почему-то как-то решил, что надо уже использовать любой шанс, как-то держать напряжение, держать игру.

Конечно, меня еще подстегивало и то, что Боря уже довольно много продумал к этому моменту, у него был большой перевес во времени, и я считал, что если есть хоть какой-то шанс продолжить игру, удержать напряжение, то я должен его использовать в сложившейся ситуации. Но это все равно не объясняет этот совершенно безумный зевок, потому что оказалось, что не только Neg5, но и Nfg5 – это тоже было за белых очень сильно. Я не могу этого объяснить. Я думал полчаса над этим -  и зевнул все. Какое-то массовое затмение. Надо признать, что после партии я был в каком-то шоковом состоянии часа два. Я просто не мог понять, как это могло произойти! Я просто ругал себя: как я могу допускать такую грубейшую, нелепейшую ошибку в таком важном турнире! Да еще на ровном месте – ни цейтнота, ничего. Я был зол на себя, как-то шокирован и выбит из колеи часа на два-три.

Но потом я начал думать, и мне показалось, что это какой-то поворотный момент. Потому что обычно за такие вещи наказывают, уж меня – точно! Я не отношусь к тому разряду счастливчиков, которые ускользают в таких случаях. Сколько я зевал, столько меня наказывали. А тут впервые за долгое время меня неожиданно амнистировали, и мне показалось, что, может быть, это какой-то поворотный момент, и я должен как-то собраться, повысить концентрацию. Может быть, это какой-то знак? Потому что уж больно невероятным был этот момент – и сам зевок, и то, что он прошел, и ничего не случилось. И как-то потом все началось складываться, с этого момента пошел какой-то спурт. Я до сих пор логически это объяснить не могу – но вот какое-то странное событие произошло, да.

Я могу констатировать, к большому сожалению, такую тенденцию, что у меня в среднем на каждом втором турнире случается какой-нибудь необъяснимый зевок. Я сам не могу объяснить иногда, почему он случается, как, что? Видимо, какая-то полная потеря концентрации. Но, к сожалению, пока мне этого побороть не удалось, хотя надо бы от этого избавляться.

Е.СУРОВ: Вы знаете, есть врачи «Скорой помощи» - во всяком случае, в России, - которые, везя больного в больницу с инфарктом, могут сказать ему: «Ну что же, теперь вы часто будете по больницам ездить». И если уж они так говорят, то я все-таки решусь вам сказать: боюсь, что с годами у вас все чаще будут такие зевки.

В.КРАМНИК: Да, я тоже боюсь, что это правда. Но все-таки хотелось бы, чтобы это было хоть как-то минимально мотивированно. В цейтноте хотя бы или при какой-то двухходовке, а не одно-. А тут зевок совсем был немотивированным. Да и в партии с Анандом [в Цюрихе] – ну как можно было не заметить, что ладья бьет а6 (или какой там был ход?). И тоже, кстати, это было после 15-минутного раздумья. Я понимаю еще – в цейтноте это как-то бы ускользнуло. Цейтнот, суматоха, времени мало. А когда у тебя столько времени, сидеть 15 минут думать – и зевать?! Я уже не говорю о своем зевке века – когда я после десяти минут раздумий зевнул мат в один ход компьютеру. Эта история из той же серии – совершенно необъяснимо, нелепость, безумие! К сожалению, я не знаю, что с этим делать, но я могу с вами согласиться, что с годами мне легче не будет. Но вот в данном случае, что называется, проскочил, перекрестился и начал играть дальше.

Е.СУРОВ: Немало вопросов пришло на сайт. Я сразу хочу сказать, что во время эфира у слушателей тоже есть возможность задавать вопросы. Во-первых, прямо под плеером работает чат на главной странице. Правда, признаюсь, что чат может работать нестабильно. Если кто зарегистрирован в Твиттере и там нас читает, можно прямо в Твиттере задавать вопросы – мы по возможности передадим.

Из тех вопросов, что уже пришли на сайт, спрашивает Никита: «Почему все участники турнира - и вы в том числе - не оспорили явно несправедливые условия игры (до начала турнира, разумеется) - пресловутый дополнительный показатель и контроль времени без добавления?». Действительно, это два интересных пункта. Может быть, начнем с контроля времени?

В.КРАМНИК: Я начну с того, что это не то чтобы несправедливо, а это немножко неразумно. Во-первых, контроль времени - все-таки официальный контроль ФИДЕ. В Мексике с таким играли, матч на первенство мира, по-моему, с таким играется. Я, правда, тоже не вижу в нем смысла, учитывая то, что появились эти часы, и можно добавить время. Кстати, с третьего контроля все равно же добавляется. Я, честно говоря, плохо понимаю, почему не делать то, что делается в половине турниров – час сорок и тридцать секунд на ход, затем пятьдесят минут и тридцать секунд на ход. Это тоже абсолютное время, но избавляет игроков от нервотрепки, бережет немножко наши нервы и, безусловно, улучшает качество игры. Никакой логической причины не делать этого добавления с самого начала партии я не вижу. Однако почему-то ФИДЕ решила делать именно такой контроль. Но надо признать, что довольно много турниров проводится именно по этому контролю. Например, London Chess Classic мы играем с таким контролем. Если мне не изменяет память, Дортмунд тоже – там только на третьем контроле секунды за ход добавляются. А какие-то турниры – например, Вей-ан-Зее и Мемориал Таля – уже играются час сорок и тридцать секунд до конца. То есть, конечно, это неудобно, это вносит приличный дискомфорт игрокам, потому что в принципе контроль один и тот же, но перестраиваться очень сложно, и разница на самом деле очень большая, в том числе и в концепции игры. Кстати, может быть, это не так заметно, но я допускал ошибки просто из-за того, что я не хотел оставлять себе мало времени. Я не залезал в дикий цейтнот, не зевал, не ронял флаг, но я допускал ошибки чуть раньше, только из-за боязни того, что у меня не будет этих дополнительных тридцати секунд. А когда есть тридцать секунд, то ты легко можешь оставлять себе минуту, ты можешь спокойно сделать несколько ходов на тридцати секундах и ничего не зевнуть. А в ситуации, когда у тебя, например, остается минута, и вроде все под контролем на пять ходов, и вдруг соперник сделал какой-то неожиданный ход или вдруг какая-то тактика наметилась, - то можно или грубо зевнуть, или уронить флаг.

С другой стороны, я не считаю, что у кого-то было преимущество в этом плане. Все были в одном положении и в принципе все могли подготовиться к этому контролю. Конечно, ронять флаги в каждой второй партии, как Иванчук, было необязательно, скажем прямо. Но, в общем-то, я согласен с тем, и буду это приветствовать, если контроль будет сразу с добавлением. И самое главное – просто унифицировать его. Чтобы наконец-то он был один. По крайней мере, чтобы все классические партии мы играли с унифицированным контролем, потому что перестраиваться действительно неприятно. Дискомфорт в этом есть для всех игроков. Это что касается контроля.

Е.СУРОВ: Вопрос все-таки был: почему не оспорили?

В.КРАМНИК: Это вопрос, скорее, по дополнительным показателям. Но тут ответ был бы примерно одинаковым – тут то же самое. Что касается дополнительных показателей, то я вообще узнал об этом только за месяц до начала турнира, потому что был уверен в том, что дополнительно играется матч сразу. Мне казалось, что так было и раньше, или я где-то увидел, что так написано. Я как-то не обратил на это большого внимания. Но потом оказалось, что это вопрос, который надо было выяснять, провести расследование, если кому-то это интересно, – было ли так раньше, или я ошибаюсь. Но так или иначе, это вопрос, который невозможно решить путем переговоров. Были несколько вопросов, которые мы обсуждали с «Агоном», с ФИДЕ, и пришли к какому-то соглашению – по контрактам, по каким-то мелким вещам. То есть это все можно было решить в процессе переговоров. А что касается правил проведения матча претендентов, турнира на первенство мира, то любые изменения в Уставе могут быть сделаны только на конгрессе ФИДЕ или на ассамблее – как это называется? То есть просто так никто не может – тот же «Агон» или Илюмжинов - поговорить и сказать: да, давайте теперь поменяем. Это на самом деле очень серьезный процесс, соответственно, совсем не факт, что это было бы сделано. Это вообще нужно было сделать намного раньше. И плюс вопрос: почему именно я должен этим заниматься? Для этого есть АШП. Да и просто люди, которые пишут правила, должны сами об этом думать, в первую очередь. А я просто говорю, что за всем не уследишь, было много и других моментов.

Так или иначе, я бы не сказал, что это как-то несправедливо. Например, в обычных турнирах пользуются дополнительными показателями. Просто, учитывая статусность этого турнира, учитывая то, что первое место сильно отличается от второго, мягко говоря, именно в данном конкретном турнире можно было сыграть матч за первое место. Мне кажется, что с этим согласны все шахматисты, я пока еще не слышал ни одного иного мнения – включая и самого Магнуса. Я говорил на закрытии с его секундантом, и он мне сказал, что и Магнус так считает, - что, по-хорошему, надо играть тай-брейк, ну хотя бы уж рапид на следующий день, четыре партии -  как делается, например, на первенстве мира. Но, так или иначе, у меня нет ни на кого жалоб, все были в равных условиях изначально. Единственный вывод, который можно из этого сделать, - всем хотелось бы, чтобы на следующий турнир претендентов это правило было все-таки изменено, и в такой ситуации два или три шахматиста играли бы тай-брейк.

Е.СУРОВ: Юрий Волков спрашивает: «Какие партии из этого турнира вы бы занесли для себя в свой актив?».

В.КРАМНИК: Из своих партий?

Е.СУРОВ: Из своих партий, да.

В.КРАМНИК: Я пока еще глубоко не анализировал. Начиная с того момента, когда я приехал домой, у меня даже времени особо не было – как-то навалились все дела сразу. Но так, навскидку, я считаю, что самая чистая партия – хотя, может быть, для зрителей и самая скучная – со Свидлером. Конечно, я был близок к ничьей, но все-таки я поддавливал, довольно хорошо играл эту партию, и мне удалось выиграть. Самая интересная партия – конечно, с Ароняном. Она была небезошибочная, невероятно сложная, учитывая не только шахматы, но и не-шахматы, поскольку это была важнейшая партия для турнирной интриги. Поэтому - нервы, напряжение, усталость. В общем, она была крайне интересная, но немножко неровная с моей стороны. Я нашел несколько блестящих решений, действительно сложных и точных, но и совершил пару серьезных ошибок. Поэтому однозначно занести ее в актив нельзя, но по накалу, по напряжению, по тому, что останется в памяти, эта партия, наверное, стоит на первом месте.

А так было очень много интересных партий. Турнир удался по творческой составляющей, да и со всех остальных сторон тоже.

Е.СУРОВ: В партии с Ароняном, в том самом эндшпиле, перед тем, как Левон сделал ход g6 – который, по-моему, войдет в историю, - о чем вы думали? Вы понимали, что эндшпиль ничейный?

В.КРАМНИК: Я высчитывал эндшпиль. Но я не согласен со всеми этими оценками. Понимаете, все сидят – пиво на столе, движок включен – и изумляются, как можно не пойти…

Е.СУРОВ: Не обобщайте! Мы тут в эфире сидели и своей головой высчитывали, и даже не могли высчитать, честно вам скажу.

В.КРАМНИК: Я и говорю, что на самом деле это не так просто. Потому что варианты там все двадцатиходовые. Но пока Левон думал – он минут 40 думал в тот момент, - я как раз в этот момент сидел и высчитывал все эти варианты. Могу сказать, что, во-первых, напряжение было страшное, во-вторых, усталость -  партия была очень напряженной до этого. Конечно, тяжеловато было, и это тоже нужно учитывать. Третий очень важный момент – понимаете, движков у нас под рукой нет, мы не знаем - выиграно, проиграно, что там вообще. И это очень усложняет задачу. В итоге я все правильно просчитал. Я ему сразу сказал после партии: «Что же ты h6 не пошел?». Но это надо было понять, что надо пойти h6 -  то есть не просто отдать пешку, потому что тогда я забираю королем g5, и возвращаюсь королем. Не забираю король h5, где ничья, а именно король f6 – и выигрываю. Ход h6 нужен именно, чтобы отвлечь короля, чтобы он забрал на h6. И потом, там очень много вариантов – там же можно двигать пешку с, можно пешку а без пешки с, можно двигать и а, и с – просто можно запутаться. Я могу сказать свой опыт – пока Левон думал, я считал, и у меня все время получалось не так. То я успеваю, то не успеваю на темп. Я уже даже злиться на себя начал, потому что никак не мог стройно посчитать до конца – все-таки ничья, или я выигрываю? То у меня вариант «я успел», то «не успел». Немножко сбивается голова. Но потом, в конце, уже минут за пять до того, как Левон пошел g6, я, кажется, уже все точно посчитал, и мне показалось, что – да, h6 приводит к ничьей. Другой ничьей я не видел. А g6… На самом деле, идея в чем? Левон тоже не мог, он сбивался – он мне после партии сказал, что тоже не мог до конца досчитать и сделал ход g6 с той идеей, что когда я буду забирать пешки, король стормозит пешку g. Но на самом деле, он просчитался. Это правда – он тормозит пешку g. Но он как раз успевает на темп вернуться на фланг. С другой стороны, если был бы небольшой просчет, если я чуть-чуть не успеваю, то там не просто ничья, а я просто проигрываю после g6. То есть король успевает вернуться и как-то со слоном задержать пешки. У меня нет никаких сомнений в том, что в свежем, в нормальном состоянии Левон это, конечно, высчитал бы. Но все-таки нервы, дикая усталость в конце турнира. Опять же – счет не такой тривиальный. Он довольно прямой, но варианты очень-очень длинные. Поэтому эта ошибка объяснимая, это не то чтобы совсем уж что-то безумное, это не мат в один ход, как я когда-то зевал. После партии он сказал, что тоже не смог до конца просчитать – ему показалось, что после h6 я так быстрее ферзя ставлю. А на самом деле мы бы одновременно ставили. Но тут надо учитывать обстоятельства усталости, которые повлияли на то, что он так грубо ошибся.

Е.СУРОВ: Да, конечно. И те же самые обстоятельства повлияли на последнюю партию. О ней сразу несколько вопросов, но смысл примерно один. Например, Олег Шишкин спрашивает: «Почему не разыграли что-нибудь поплотнее на борьбу? Например, классическую испанскую партию. Все-таки, на мой любительский взгляд, - пишет он, - Пирца-Уфинцева – это достаточно опасный для черных дебют». Мы уже слышали в интервью НТВ+, где вы уже говорили, что у вас не было выбора, что вы вынуждены были играть на победу. Но все-таки – означает ли игра на победу, что нужно играть вот такие стратегически рискованные дебюты?

В.КРАМНИК: Да, я просто не вижу большого выбора. Во-первых, первый ход был сделан 1.d4 – так что об испанских, сицилианских партиях можно забыть сразу. Я пошел 1.d4 d6 2.е4 – просто перешли в Пирца. Но после 1.d4 я лично не знаю дебюта – может, мне кто-то подскажет? Я буду очень рад занести это в свою записную книжку, - но я лично не знаю дебюта, где можно черными получить полнокровную игру с шансами на выигрыш против топ-игрока, который хочет играть без риска.

Я видел, что было много комментариев этой партии, в частности, Никитина. Могу сказать, в чем комментаторы, в том числе и Гарри Кимович, ошибались. В том, что я якобы не осознавал и недооценивал. Нет, я отлично понимал, что это будет настоящий Иванчук. Во-первых, он всегда со мной играет крайне собранно. Никаких шуточек, никаких цейтнотов, зевков – этого просто нет.

Е.СУРОВ: Вы этого не ожидали от него?

В.КРАМНИК: Нет-нет, не ожидал. Во-вторых, я уже не первый год на этой работе и с Васей играю довольно часто. И за очень долгое время не было ни одной партии, особенно когда он играет белыми, чтобы он делал что-то странное. Со мной он играет, особенно белыми, подчеркнуто классически, самые безопасные системы во всех дебютах, практически полностью пытается исключить риск. Это при игре со мной. Ну, и с другими игроками очень похожая тенденция. Потом он пробует выжать какой-то маленький плюс, если удастся. Чаще всего не удается, поэтому подавляющее большинство наших партий заканчивается вничью. Но у меня не было никаких иллюзий, что в данной ситуации… Тем более, учитывая, что ему выигрыш особо не нужен, по турнирной ситуации ему не нужно было рвать и метать. А мне-то как раз это нужно было, я как раз должен был идти вперед. Он это отлично понимал, и у меня не было никаких сомнений, что он будет играть самые-самые безопасные линии. Поэтому выбора у меня практически не было.

Е.СУРОВ: То есть в каком-то смысле не повезло с соперником в последний момент? Я имею в виду, по стилю игры.

В.КРАМНИК: Да, очень не повезло. Конечно, при игре черными не было такого соперника, с кем были бы реальные шансы на выигрыш. Вот если бы я получил соперника, которому хотя бы нужна была победа или кто уже очень устал под конец… Но тут получилось так, что Вася только начал играть под конец. В начале он явно нервничал, на него давил, мне кажется, груз турнира претендентов. А потом, когда он уже потерял всякие шансы, он расслабился, начал играть намного сильнее. Плюс не надо забывать, что у него очень большая разница в этом турнире была – играть черными или белыми. Потому что белыми, если я не ошибаюсь, он +1 набрал. То есть, проиграл одну партию, по-моему, Ароняну, где он все совершенно безумно куда-то полез, и к 15-му ходу уже мог сдаваться. Но там он разыграл очень странный дебют, совершенно не свойственный себе. А вообще он крайне редко проигрывает белыми в принципе и особенно, когда хочет играть надежно. Обыграть его очень тяжело. А другого выбора у меня не было – я был просто обязан если и не выигрывать, то хотя бы получить напряжение с самого начала. Это был просто единственный шанс заставить Магнуса как-то нервничать и где-то, может быть, ошибиться, может быть, перегнуть палку. Потому что я отлично понимал, что, скорей всего, если бы я сыграл что-то понадежнее, то к двум-трем часам игры у меня бы не осталось ни малейших шансов на выигрыш. Была бы какая-то симметричная, тупая, равная позиция – может быть, минимально худшая для меня, - которую я, скорей всего, удержу, но на выигрыш шанса у меня не будет. А самое главное, что, видя такое развитие событий, понятно, что Магнус просто спокойно стерилизует в какой-то момент игру и сделает ничью. Если вы посмотрите партию, то на протяжении трех с половиной часов он мог в любой момент закрыть игру. Например, пойти b4, разменяться на d5 – то есть в любой момент он мог закончить партию вничью. Он этого не делал только потому, что держалось напряжение моей позиции. Может, у меня было хуже, но все-таки была полная доска фигур, и всякое могло случиться. Поэтому как раз в этом плане у меня нет ни малейшего сомнения в том, что у меня просто не было выбора.

Ну, а Пирц… Да, Пирц – не очень хороший дебют, прямо скажем. Ели ты хочешь играть черными, держать напряжение, и чтобы были какие-то шансы на выигрыш именно в такой ситуации, когда соперник очень силен и играет подчеркнуто аккуратно, то нет выбора… Я вообще считаю, что перед последним туром ситуация у меня была практически безнадежная. Я оценивал свои шансы в 25 процентов от силы, скорее даже меньше. Поэтому я делал то, что мог сделать. И развитие событий показало, что я все делал правильно. Другое дело, что в конце я не поймал свой минимальный случайный шанс, который в итоге у меня был. Но он хотя бы у меня был. Я думаю, что при другом - нормальном - стечении обстоятельств его у меня просто бы не было. Пять пунктов рейтинга я бы сохранил, но вряд ли это было бы большим утешением.

Е.СУРОВ: Вы сказали про 25 процентов. Перед последними двумя турами, по-моему, на какой-то пресс-конференции вы сказали, что оцениваете свои шансы на победу в турнире около 50 процентов или даже больше.

В.КРАМНИК: Больше.

Е.СУРОВ: А вы ожидали, что Магнус победит Раджабова черными в предпоследнем туре?

В.КРАМНИК: Нет. Предпоследний тур вообще был ключевой, самый важный, определяющий. У меня были серьезные шансы на выигрыш, и я считаю, что если бы я подошел к последнему туру с отрывом в пол-очка, то как раз было бы все ровно наоборот – мои шансы были бы 75-80 процентов. Потому что было видно, что Магнус очень устал и нервничает. У него в последние три тура уровень игры очень упал – это было четко видно. Конечно, он мог бы выиграть в последнем туре, но я считал, что он все-таки не выиграет. Но ничью-то все-таки сделает.

А в этой ситуации, если он не выиграет, то по любому нормальному раскладу, по той позиции, что была, было очевидно, что это совершенно битая ничья, нет шансов на выигрыш. Но произошло какое-то чудо, ему страшно повезло. Конечно, то, что начал творить Теймур на третьем контроле, - это вообще не вписывается ни в какое логическое шахматное объяснение, просто какое-то совершеннейшее безумие! Никто уже даже не смотрел на эту партию, потому что там смотреть не на что. И я тоже не смотрел – как раз закончил партию с Гельфандом и немножко расстроился, что не выиграл, но все равно считал, что все прошло очень хорошо – перед последним туром на пол-очка впереди. И даже на пресс-конференции я видел, что никто уже не смотрит ту партию, она уже и не обсуждалась. И тут, придя домой, я увидел этот ужас, какое-то прилюдное самосожжение – даже не знаю, как это назвать! И я понял, что мои шансы резко-резко упали. Это, конечно, было для меня безумное невезение и ключевой момент. Потому что мало того, что у меня шансов теперь нет, плюс мне теперь надо что-то резко придумывать, играть как-то на выигрыш. А у меня не тот репертуар, не тот стиль. И я был в какой-то суматохе, не знал, что делать, какой дебют применять. Времени мало, а надо еще и отоспаться, чтобы свежим прийти на партию – нельзя же всю ночь сидеть и что-то готовить. В общем, ситуация из прекрасной сразу стала критической буквально в один момент.

Так что это был ключевой момент. Я даже не сильно себя виню. Да, у меня был в последнем туре какой-то шанс, но все-таки объективно - особенно учитывая тот факт, что Иванчук играл очень хорошо, - можно сказать, что ни в один момент у меня шансов на выигрыш не было. Хотя я и старался держать напряжение. Можно было просто каким-то блефом, случайно, если бы он ошибся… Но он не ошибся. И единственный мой шанс был – что я как-то успею отскочить, а Магнус занервничает и проиграет. Как ни странно, этот вариант почти сложился, но все-таки, если бы это получилось, это было бы случайностью.

Е.СУРОВ: Кстати, а вы не наигрывали на тренировках эту ситуацию - если вдруг черными придется играть только на победу?

В.КРАМНИК: А как тут наиграешь? Очень много зависит от ситуации. А такие ситуации возникают очень редко. И как-то специально их моделировать, наигрывать… Шанс на то, что это случится, крайне низкий. А серьезно готовить дебют черными для игры на выигрыш с топ-игроком – это колоссальная работа. И, скорее всего, бессмысленная, потому что его все равно нет. Тут надо рассчитывать на… Есть разные вариации. Можно, конечно, сыграть что-то классическое. Например, абсолютно идентичная ситуация, один в один, была в London Chess Classic три месяца назад. Перед последним туром Магнус меня опережал на пол-очка. Он играл белыми с Анандом, я играл черными с Адамсом. Адамс тоже крепкий сильный игрок, которого крайне тяжело обыграть черными. Но, с другой стороны, ему не нужно специально делать ничью или специально выигрывать, - он просто играет в шахматы. В той ситуации я решил, что буду играть свой обычный дебют, так, как я обычно играю. Любители шахмат помнят, что тогда я сыграл берлинский вариант, он применил самую безопасную линию, ни единого шанса на выигрыш у меня не было, и это стало ясно уже через час после начала партии. Магнус спокойно, без риска, поменял ферзей, сделал ничью. И после турнира меня все спрашивали: а что же ты хоть не попробовал что-то острое сыграть? Все те же люди, которые сейчас спрашивают: что же ты сыграл Пирца? Я к тому, что в такой ситуации что ни пробуй, все равно получится плохо. Поэтому я считаю, что в принципе все сделано правильно. Попробовал так – ничего не получилось, попробовал эдак – тоже ничего не получилось. Думаю, что и в третий раз тоже мало что получилось бы. Тут нужно, чтобы тебе просто повезло.

Е.СУРОВ: Еще о последнем туре спрашивает Александр: «Сложилось впечатление, -пишет он, - что вы перегнули палку с обращением внимания на параллельную партию Карлсен-Свидлер, и это перешло из рациональной идеи в эмоциональную, и, по сути, стало, быть может, главной причиной проигрыша Иванчуку. Вы согласны с этим и почему?»

В.КРАМНИК: Нет, я бы не сказал. Во-первых, в той ситуации, которая была, я просто обязан отслеживать соседнюю партию – у меня просто не было никакого выбора. И тут уже ничего не поделаешь. Не он обязан, а я обязан. И мы изначально находились в непростой ситуации. А перегнул ли палку? Нет, это было связано не столько с тем, что я отслеживал ту партию, сколько с тем, что я немножко не перестроился ментально. Выходя на эту партию, я считал, что по-нормальному у меня вряд ли что-то получится, и я должен ловить шанс, который вдруг предоставится в какой-то момент. Как бы это объяснить… То есть, по большому счету, делать не всегда сильнейшие ходы, - что уже началось с первого хода (я все-таки не считаю, что 1…d6 – это сильнейший ход), - а делать объективно ходы по конкретной ситуации, отслеживать ту партию и что-то пытаться поймать. Может, Иванчук в цейтноте будет – что-то под цейтнот придумать. Наверное, это правильно, но мне надо было вовремя перестроиться и понять, что ситуация уже такая, что мне не до ловли шансов. Надо просто собраться, высчитать, делать объективно правильные ходы и сделать хотя бы ничью, независимо уже от того, какая там ситуация у Магнуса. А у него как раз в этот момент была еще совершенно нормальная позиция. То есть он еще не проигрывал. Более того, я последнюю ошибку сделал еще до того, как он, например, не пошел Bd5, где сразу форсировал ничью. Мне просто нужно было полностью перестроиться. Вот в этом я себя виню. Все эти ходы Rc8 – это все еще какая-то игра чисто под цейтнот, я пытался ловить какой-то шанс, но это уже было глупо в той ситуации. Я это оцениваю скорее так, а не то, что я слишком много внимания обращал на соседнюю партию.

Е.СУРОВ: Сразу несколько вопросов по поводу ваших секундантов. Можете наконец раскрыть тайну, кто вам помогал в Лондоне?

В.КРАМНИК: В  Лондоне мне помогал только массажист. И кстати, помог очень хорошо, я ему благодарен. По крайней мере, чисто физически я выдержал турнир очень хорошо. А так во время турнира мне помогал только один человек – Захар Ефименко. Он мне помогал и в Казани, я очень рад, он хорошо работал, делал иногда экстренную работу по ночам. Так что я очень им доволен. И еще пара человек мне помогала в процессе подготовки к турниру по каким-то точечным делам. Тут я фамилии не хочу называть. Кстати, не было ни одного нового человека, это все люди, с которыми я когда-либо раньше работал. Ни Каспарова, ни каких-то громких имен в моем лагере не было. Поэтому я не вижу смысла называть всех остальных. Но в принципе у меня было три человека. Я думаю, что у меня был самый маленький тренерский штат из всех. По крайней мере, один из самых маленьких.

Е.СУРОВ: Понятно. Фактически вашим отдаленным секундантом был Захар Ефименко?

В.КРАМНИК: Да. Который, молодец выиграл сегодня в командном чемпионате России – я сейчас увидел.

Е.СУРОВ: Да-да. И вот еще такой вопрос задает Александр: «Имело ли место ваша совместная подготовка или какие-либо консультации со Свидлером перед последним туром?».

В.КРАМНИК: Совместная подготовка? В смысле?

Е.СУРОВ: То есть консультировались ли вы с Петром, может быть, по поводу стратегии в последнем туре? Все-таки у вас взаимосвязанные партии были.

В.КРАМНИК: Ну да, но все-таки у него свой турнир, у меня – свой, у каждого свои задачи. Так что – конечно, нет, ничего не обсуждали. А что, я буду ему говорить: играй то, играй другое? Глупость, конечно. У него тоже своя борьба за третье место. А он играл так, что я понятия не имел, как он будет играть: какой дебют у него будет, на выигрыш он будет играть или на ничью.

Е.СУРОВ: Дмитрий спрашивает: «Придерживается ли Владимир Крамник во время турнира жесткого спортивного режима? Или позволяет себе после напряженной партии бокал-другой любимого алкогольного напитка?» Кстати, какой у вас любимый алкогольный напиток?

В.КРАМНИК: По-моему, я только один раз перед выходными пошел с друзьями поужинать и выпил пару бокалов красного вина. А так, конечно, нет. Особенно в таком серьезном турнире - график был очень жесткий, время было расписано, все очень четко шло по режиму. Прогулка, массаж, то-се. К сожалению, подавляющее количество времени занимали подготовка и игра. Поэтому там не до вина или до чего-либо еще. И я очень серьезно относился к тому, как я провожу время вне партий.

Е.СУРОВ: А какой все-таки любимый алкогольный напиток?

В.КРАМНИК: Это зависит от настроения. Вообще я довольно редко пью. Наверное, можно сказать, что красное вино. Люблю коньяк в небольших количествах. Но главное – все хорошего качества, это самое важное. Но в целом я, как и все западные люди, изредка выпиваю. В каких-то компаниях могу, но в очень разумных пределах и высокого качества. Это два моих закона в этом вопросе.

Е.СУРОВ: Евгений Никитин спрашивает: «Согласны ли Вы с оценкой Каспарова турнира претендентов, которую он дал после окончания турнира?». Вы уже частично отвечали на это, но, может, есть что добавить? Вы же, наверное, читали, что сказал Каспаров?

В.КРАМНИК: Я читал, да. В целом все специалисты высокого уровня говорят примерно одно и то же. Но мне кажется, что он немножко преувеличивает мою игру. Я не считаю, что это был мой лучший турнир. Один из лучших – да. В десятку лучших он, наверное, попадает, но не более того. Я считаю, что у меня было несколько турниров, которые были как минимум, не хуже по качеству игры. Может, по пассионарности, по накалу, по энергии, по самоотдаче, которая у меня была, он был лучший. Но по качеству у меня есть к себе некоторые претензии. В целом качество игры было хорошим, но оно может быть лучшим, где-то были какие-то ошибки, которых не должно быть – я буду над ними работать.

Я не могу сказать однозначно, что играл лучше Карлсена. Может, у меня были партии побогаче – не знаю, как это сказать. Они были более интересные, богаты идеями, и не только дебюты, были какие-то красивые замыслы. Но зато он играл немножко точнее. То есть если брать такой элемент игры, как точность, он играл чуть поточнее. Может быть, из-за того, что у него были позиции попроще. Трудно сказать, это вопрос сложный. Но я  считаю, что играли мы примерно на равных.

В целом турниром я доволен, я провел его на хорошем уровне. И в этом плане я соглашусь, наверное, с Каспаровым.

Е.СУРОВ: Наверное, последний вопрос о турнире в Лондоне. Он пришел к нам в чат. Я еще раз напоминаю, что каждый может задать вопрос в чате и в Твиттере. Спрашивает Михаил: «Я болел в Лондоне за Иванчука, - говорит он. – Чего не хватает ему для стабильности?».

В.КРАМНИК: Стабильности и не хватает как раз. Конечно, он – выдающийся шахматист и может иногда действительно сыграть гениально. Но ведь «иногда» все могут сыграть гениально. Но, ничуть не умаляя заслуг Иванчука, следует признать, что турнир он провел провальный. Понятно, что он выиграл у меня и Карлсена. Но если бы я выиграл 2-0 у Карлсена и набрал бы -2, то я бы считал, что провалился полностью. Провел одну-две блестящие партии – это действительно так. Но все-таки он играл не настолько хорошо, чтобы даже близко претендовать на выигрыш такого турнира. Мне кажется, что кроме стабильности и очевидной не очень хорошей подготовки, которая у него была к этому турниру, ему надо просто прибавлять немножко в игре. Он, безусловно, может играть лучше, но никто - в том числе и он – не может провести все партии турнира на том уровне, на котором он провел партии, скажем, со мной или с Карлсеном. Он действительно блестяще играл, но, к сожалению, какую-то часть партий он провел слабо. И даже цейтноты, проигрыши по времени, - они не являются полным оправданием, потому что в большинстве случаев он проигрывал по времени уже в безнадежных позициях. Ему, конечно, надо работать на стабильность.

С другой стороны, у Василия никогда не было настоящей стабильности. И трудно себе представить, что она вдруг к пятидесяти годам возникнет. Но если возникнет, то я буду только очень рад за него. Это было его проблемой всегда. И турнир показал, что он так и не смог избавиться от нее.

Е.СУРОВ: И все-таки еще один вопрос – от Константина Зуева. Автор просил прочитать вопрос полностью. Читаю: «Владимир, поздравляю вас с отличным выступлением в Лондоне! Большое спасибо за подаренную всем шахматным любителям интригу. Именно благодаря вам турнир претендентов-2013 обрел сюжет, достойный пера Набокова или - это кому как нравится - Голливуда. Отдельное спасибо от лица ваших многочисленных болельщиков, к числу которых я принадлежу». У него два вопроса. Первый: «В интервью НТВ+ вы сказали, что чувствуете, что у вас еще есть резерв, и что некоторые вещи при подготовке к турниру можно было сделать лучше. Какие это вещи?».

В.КРАМНИК: Спасибо, конечно, за теплые слова, это приятно слышать. Но какие это вещи - я просто, конечно же, не буду говорить по причине того, что мне все-таки еще играть. Но я точно знаю, что было несколько моментов, где все было неоптимально. Хотя, вообще говоря, не бывает так, чтобы все было стопроцентно оптимально. Но здесь я, по крайней мере, в подготовке не достиг той оптимальности, которую мог бы достичь. Например, если уж говорить очень абстрактно, я слишком много времени потратил на некоторые дебюты, системы, которые я в итоге не применял и даже решил, что и не буду применять. Этого было слишком много. Никогда не бывает стопроцентного КПД, чтобы все, что смотришь, все получалось. Потом не совсем оптимально прошла физическая подготовка. В том смысле, что я начал входить по-настоящему в хорошую форму только к концу первого круга. Но это отчасти было связано с рождением ребенка, с турниром в Цюрихе. И потом, чуть раньше перенесли турнир в Лондоне. Он же должен был начаться 22-го или 21-го. И это не позволило мне – отчасти это и моя вина – провести полноценный сбор перед этим турниром. Пришлось делать какой-то полуфабрикат на 4-5 дней. Но этого, конечно, недостаточно. То есть я чуть-чуть запоздал с выходом в лучшую форму. Туру к третьему надо было это делать, а я только ко второму кругу это сделал. Где-то были и обстоятельства, потому что рождение ребенка – дело важное. А в этот момент так получилось, что… Но, с другой стороны, я считаю, что многие вещи я сделал правильно, а некоторые из них вообще были достаточно экспериментальные. Например, я только начал работать вот с этим массажистом, с которым мы работали на London Chess Classic. Мы должны были узнать друг друга. Это уже сейчас я знаю, что все здорово, и с удовольствием взял бы его и на следующий цикл. В целом я доволен своей командой и не думаю, что буду что-либо кардинально менять, если вообще буду что-то менять при подготовке к следующему турниру. Мне кажется, мне будет уже легче готовиться к нему, если там не возникнет каких-то проблем со здоровьем или что-то еще. А в целом, я думаю, что у меня есть шансы еще более оптимизировать свою подготовку, что поможет наконец выиграть этот турнир. Именно об этом я и говорил. А так чтобы уж совсем в деталях – я бы не хотел в них уходить, особенно в шахматные детали. Добавлю, что в шахматах я не совсем все сделал при подготовке, что намечал сделать. Мне не хватило времени на некоторые вещи. В следующий раз постараюсь сделать так, чтобы у меня все-таки хватило времени.

Е.СУРОВ: По этому поводу у меня еще будет серьезный вопрос. Но прежде – вы несколько раз упомянули массажиста. А имя его не назовете?

В.КРАМНИК: Я могу назвать его имя, не такой уж большой секрет. Но я просто не спрашивал у него – хочет ли он, чтобы его называли. Поэтому давайте я сначала спрошу у него, а потом в каком-нибудь другом интервью или на пресс-конференции уже скажу, если он захочет.

Но я могу рассказать историю. Его мне посоветовала федерация. По крайней мере, РШФ хочет, чтобы он ездил вместе с доктором со сборной на олимпиады и на командные турниры. Он специалист очень высокого класса, Илья Левитов его на себе проверил и остался очень доволен. Да и я, можно сказать, был неким подопытным кроликом -  я был первым человеком из сборной, который его испробовал. Так что вполне вероятно, что он будет работать не только со мной, но и со сборной. Плюс он еще по ходу помог Саше Рязанцеву. Как я понимаю, у него были какие-то проблемы, он мне позвонил, спросил, нет ли у меня каких-нибудь медикаментов. Я сказал, что медикаментов нет, но зато есть человек, который может помочь. Он с Сашей поработал и вроде ему помог, поставил его на ноги, потому что Саша вначале как-то не очень хорошо себя чувствовал. Так что специалист он совершенно замечательный, и я буду очень рад, если он будет работать не только со мной, но и со сборной.

Е.СУРОВ: А теперь – по поводу сроков. Вы сказали о том, что остались недовольны переносом сроком и из-за этого где-то не в тот момент, в какой планировалось, вышли на пик формы. Примерно об этом же говорил Гельфанд на пресс-конференции. То есть уже минимум два участника турнира открыто выразили свое недовольство. Но когда уже все заиграно. Не было ли у вас мыслей или намерений выразить какой-то протест до турнира?

В.КРАМНИК: А какой протест? Кстати, мы написали – и я написал, и Борис, по-моему, тоже – письмо о том, что, может, мы не будем все-таки менять, потому что мы уже построили какие-то свои планы. Не проблема поменять за полгода до этого. А они просто поменяли буквально месяца за два, по-моему. А это все-таки маловато. Это не было такой уж большой проблемой, но просто на будущее: если уж менять, то заранее, чтобы мы выстроили свои планы. Например, турнир в Цюрихе можно было бы поставить немножко в другие даты. Мы это обсуждали и со спонсорами, и с организаторами – так, чтобы было всем удобно и именно из расчета того, что турнир должен был начаться в районе 20-го числа. Если бы мы знали, что турнир начнется 15-го, мы бы турнир в Цюрихе тоже чуть отодвинули на недельку – я думаю, что это было бы возможно, месяца за три-четыре до начала. Но это обычная ситуация. Шахматному миру, шахматистам не привыкать к изменениям сроков, дат, мест. Но профессиональней было бы как-то заранее ставить сроки и потом уже их не менять. Просто уже немножко надоело, когда официальные соревнования довольно часто пусть на чуть-чуть, но сдвигаются туда-сюда. По крайней мере, за последние годы это не первый раз. Хотелось бы, чтобы этого не было в будущем.

Е.СУРОВ: От того самого Константина Зуева второй вопрос, необычный: «Шахматный дебют похож на науку. Комбинации и позиционные идеи – на искусство. Цель партии – исключительно спортивная. Стиль игры схож с философией. Какая компонента, если их вообще можно разделить, для вас наиболее ценна?».

В.КРАМНИК: В том-то и дело, что их разделить невозможно. Это одна большая составляющая, и трудно сказать, какой компонент более важный. Они все важны. Понятно, что результат неотъемлем, а это спортивная составляющая. Если будешь все время проигрывать, то никакого удовольствия это не доставит, да и просто дети будут голодать. Понятно, что это важная составляющая. Но, разумеется, не единственная. И правда, есть философия игры, научная составляющая, конечно, и эстетическое удовольствие – это все вместе. Есть вопрос пропорций всего этого, но понятно, что они все важны.

Е.СУРОВ: Евгений Никитин спрашивает, можно ли ожидать какого-то вами прокомментированного сборника ваших избранных партий на русском языке? «Со времени книги "Прорыв", - пишет он, - в соавторстве с Дамским прошло уже 13 лет». И прежде чем вы ответите – в чат уже во время эфира тоже пришел вопрос: «Пишете ли вы книгу о своем шахматном творчестве? Или времени не хватает?».

В.КРАМНИК: Вы понимаете, в том-то и дело, что очень трудно найти время. Если я и буду это делать, то очень серьезно. Буду очень глубоко и серьезно анализировать партии – и старые, которые из той самой книги, прогнать, что называется, через новые движки. Я думаю, что если по-новому на них взглянуть, то это даст много новых откровений. Плюс – после этого было сыграно очень много новых интересных партий, которые я бы тоже хотел внести в сборник. Это очень объемная работа, если делать ее хорошо. А плохо делать я не хочу. Просто сейчас действительно очень сложно найти время, потому что у  меня турнир претендентов, новый турнир. У меня было время года два назад после Казани – может, и стоило этим заняться. Но тогда я не взялся. А сейчас по графику, по плану ФИДЕ, который висит на сайте, следующий турнир претендентов должен быть в следующем марте. Это очень мало, это уже меньше года. А следующие несколько месяцев у меня дикое количество турниров. То есть весна-лето у меня практически забиты. А где-то с осени надо уже начинать подготовку к турниру претендентов. Так что я боюсь, что в ближайший год, если турнир претендентов опять не загонят куда-нибудь далеко, если все состоится по графику, то есть подозрение, что в ближайший год шансов нет никаких на то, что я это сделаю. Но одно точно – до завершения своей карьеры я такую книгу сделаю. Думаю, что это работы где-то на полгода. Я много книг писать не буду, поэтому хочу эту книгу сделать хорошо. Так что подождите немножко. Мне самому это будет интересно.                                      

Е.СУРОВ: А вот давайте, чтобы все понимали: какие турниры у вас впереди? Я знаю два супертурнира: это Мемориал Алехина, который скоро начнется, и норвежский.

В.КРАМНИК: Вот с норвежским пока неясно. Там получилась такая ситуация, что на меня вышла Российская шахматная федерация после турнира в Лондоне, и они очень хотят меня видеть и в Мемориале Таля, и еще кое-где, что будет в мае. Чтобы я тоже был в России. Я знаю, что сейчас идут переговоры между РШФ и Норвегией с тем, чтобы они меня как-то отпустили с турнира в Норвегии для того, чтобы я мог сыграть во всех мероприятиях, организуемых РШФ. Тем более, учитывая то, что РШФ мне действительно сильно помогла с подготовкой к этому турниру – она оплатила мне всю подготовку, которая была очень недешевой, это сейчас дорогое удовольствие. И я чувствую себя отчасти обязанным федерации. Если им удастся договориться - я слышал, что они находят какой-то консенсус, но не знаю деталей, - то я, видимо, просто снимусь с турнира в Норвегии.

Сейчас так получается, что в ближайшие два месяца - три супертурнира. Это Франция-Петербург, Норвегия и Москва, Мемориал Таля. И получается так, что в нашей первой тройке каждый играет в двух турнирах из трех. По тем же причинам – все три просто невозможно сыграть, учитывая тяжелейший турнир претендентов. Карлсен отказался играть первый турнир в Лувре – тоже из-за усталости - и сыграет два следующих, в Норвегии и Мемориал Таля. Я, видимо, играю Лувр и Таля, но не играю Норвегию. А Аронян отказался от Таля - тоже сказал, что просто не выдержит столько, только Лувр и Норвегия. Поэтому получается, что каждый из нас в одном из трех играть не будет. Если в итоге так получится.

А дальше у меня небольшой рапид, сразу после Таля, в Швейцарии. Но это ладно, это просто так, больше для развлечения. А потом у меня уже подписан Дортмунд. Возможно, я буду играть в Ханты-Мансийске первенство мира по рапиду и блицу – я пока еще не принял решение. Если силы будут, но не уверен, что будут. И после этого мне, к сожалению, видимо, придется играть в Кубке мира в августе. Так что получается, что у меня до сентября график забит практически полностью. Конечно, будет очень тяжело. Особенно учитывая то, что я столько сил отдал турниру претендентов. Но так получилось. С другой стороны, для шахмат это хорошо – что так много турниров. Я уже и не припомню такого, чтобы было такое обилие турниров.

А потом будет чуть полегче. У меня потом зафиксировано – я играю Суперфинал России в октябре, играю за сборную команду в Турции на первенство мира в декабре. Возможно – London Chess Classic, если он не пересекается с Турцией. А дальше Вейк-ан-Зее, Цюрих, а там уже и турнир претендентов. То есть у меня такой серьезный график. И не исключаю, что где-то там в промежутке найдется что-то еще. Так что надо будет как-то серьезно работать за этот год.

Е.СУРОВ: Да, это правда. И вот еще вопрос с сайта: «Какие у вас намерения в Мемориале Алехина?»

В.КРАМНИК: Я не знаю, какие намерения. Мне трудно сказать, какая у меня будет форма. Турнир претендентов был тяжелый, эмоционально немного опустошил. Но, с другой стороны, у меня нет ощущения какой-то дикой физической усталости. Или, может быть, она есть, но я ее не чувствую. Но мне кажется, что я в нормальном физическом состоянии. Играть хочется, желание играть есть. Так что надеюсь, что удастся сыграть хорошо. Единственное – времени на подготовку практически нет и не будет. Но будем надеяться на старые запасы, выеду как-нибудь на подготовке к Лондону. А так – турнир классный, интересный, молодые игроки. С одной стороны – играть дома, конечно, приятно и интересно, с другой стороны – тяжеловато. Например, я сейчас немножко помогаю в каких-то делах организаторам, в мелочах. Плюс – огромное количество людей, друзей, и все хотят приехать, посмотреть, увидеть. Так что будет непросто. Но я с большим энтузиазмом и интересом этого жду. Здорово, что в Париже наконец проводится супертурнир, действительно очень сильный. Это прекрасно, потому что уже даже стыдно за Париж – практически в каждой европейской стране есть турнир, а во Франции очень давно его не было, так что я очень этому рад. Мне будет очень приятно здесь играть.

Я, конечно, надеюсь выиграть, но мне очень трудно предсказать, какая будет форма. Посмотрим. Я надеюсь на лучшее.

Е.СУРОВ: Вопрос от Олега Шишкина: «Как вы считаете, кто из шахматистов, не считая участвовавших в недавнем турнире претендентов, в ближайшие два года может включиться в борьбу за мировую корону?». В частности, он перечисляет молодых: Карякин, Накамура, Непомнящий, Дубов, Витюгов, Елисеев. «Или, может быть, еще не сказали своего последнего слова Морозевич или Яковенко?»

В.КРАМНИК: Тут ничего очень умного не скажу. Все-таки такие молодые, как Дубов или Елисеев – не через два года. Я надеюсь, что они включатся, но просто через два года – это малореально. Они все-таки еще далековато находятся. А остальные… Если говорить, о нероссийских, то Каруана. А в России? Морозевич нестабилен, но когда он в форме, он может играть совершенно блестяще. А так – не знаю. Ничего умного я тут не скажу. И потом, не воспримите это как некий эгоизм или эгоцентризм, но меня интересует в первую очередь, смогу ли я включиться в эту борьбу. А остальные… Конечно, все молодые ребята очень сильные и имеют шанс. Но в первую очередь из российских надо назвать Карякина – он ближе всех по шансам, он действительно здорово играет в целом. Правда, сейчас у него немножко не идет игра, но в целом с большой долей вероятности я могу сказать, что он будет в следующем турнире претендентов. Насчет других пока трудно сказать – у всех есть шансы, но нет гарантий.

Е.СУРОВ: Я пытаюсь немножечко отбирать вопросы, потому что мы уже довольно долго в эфире. Прошу прощения, если какой-то не задам. Вот такой вопрос от Александра -  вопрос, который его, как ни странно, очень волнует: «Сохранились ли у вас партии с Каспаровым: в сеансах с часами на небольшом числе досок на школе Ботвинника-Каспарова, тренировочные партии - видимо, быстрые шахматы - перед матчем Каспарова с Анандом или в московском блицтурнире 1995 года и прочие раритетные подобные варианты?»

В.КРАМНИК: Нет, к сожалению. Мои личные партии с Каспаровым я, может, еще и найду где-то. Я с ним два раза играл сеансы. Одна партия просто опубликована в книге моей и Дамского. Вторая – как сейчас помню, я там сделал ничью в Каро-Канне – где-то у меня записана. Но, к сожалению, я по глупости не сохранил. Мы много играли всяких партий – и классику играли на отборах перед матчем с Анандом в 1995 году, и рапид мы играли, про блиц я вообще не говорю. Но я ничего не сохранил, к сожалению. Мне самому бы это было сейчас интересно. Но тогда я был молодой, как-то не думал об этом. В этом возрасте еще слишком много мыслей о насущном, и я ничего не сохранил. И уж тем более блицтурнир, который я помню – это, наверное, мой лучший блицтурнир, который я когда-либо играл, в 1995 году. Я стартовал с 11 очками из 12. Правда, я, к сожалению, проиграл в последнем туре, но задолго до этого уже первое место себе обеспечил. Но старт 11 из 12 в турнире, где играл Каспаров, Свидлер, Выжманавин, Дреев, - это просто что-то невероятное. Помню, что так пошла игра, что я просто выносил, и обыграл Каспарова. Конечно, сейчас интересно было бы посмотреть на эти партии, но они, к сожалению, не сохранились.

Я знаю, что Каспаров как-то больше сохранял партии. Наверняка у Гарри Кимовича эти партии есть. По крайней мере, те, которые мы играли с ним на сборах. Я уверен, что хотя бы часть из них он сохранил. Мне бы самому было интересно их вспомнить. Я так примерно-примерно их помню, но очень смутно.

Е.СУРОВ: На сборах приблизительно какой счет был у вас? Вот в таких тренировочных партиях.

В.КРАМНИК: Могу сказать не приблизительно, а точно. В классику он меня тогда порвал – выиграл обе партии, 2-0. Одну по дебюту, когда я играл черными и сыграл какой-то левый вариант и не вышел из дебюта. А вторая – это было мое первое применение системы b4 – Re1 в староиндийской защите, которой я потом набрал дикое количество очков. Я впервые увидел, как где-то кто-то сыграл до этого, а вот с ним решил проверить. Я стоял лучше, и даже, наверное, выиграл бы, но что-то зевнул, - и проиграл. А в рапид, по-моему, даже с небольшим перевесом шла борьба. И в блиц тоже в целом был небольшой плюс у меня, а так очень равная была битва. Мы много играли, но я очень смутно помню, честно говоря. Ну, и плюс у нас была такая дружеская игра - где-то мы и не доигрывали какую-то партию. Начали, а потом что-то отвлекло или неинтересно было, или пошли ужинать… Конечно, это все было больше такое… Не то чтобы мы так уж сильно напрягались, но тем не менее было бы любопытно вспомнить.

Е.СУРОВ: Игорь Повод спрашивает: «Скажите, пожалуйста, поддерживаете ли вы идею введения шахмат в школьную программу? Считаете ли вы, что это повысит интеллектуальный уровень наших детей? И помогали ли вам шахматы при учебе в школе?».

В.КРАМНИК: Я, конечно, за то, чтобы вводить шахматы в школьную программу, но только как факультатив, а не как обязательный предмет. Я считаю, что это не то чтобы неправильно, но зависит от… Например, в Армении ввели, но там шахматы дико популярны, плюс не так много детей. То есть это немножко другое. Да и шахматы там сейчас номер один как вид спорта. Может, наряду с футболом. А так, все страны… Ну, может еще в России это будет популярно, и то не настолько, что прямо все хотят заниматься шахматами. Мне кажется, заставлять ребенка не надо, тем более, что школьная программа – не знаю, как сейчас, но в мое время была и так довольно сильно нагружена. И честно говоря, если так серьезно заниматься, то нагрузка действительно очень сильная на детей. И еще пихать что-то, что им не хочется, - я не думаю, что это правильно. Но как возможность это логично – собрать по возрастам какие-то группы, скажем, на всю школу человек 10-15, которые хотят заниматься после школы. Или родители не могут забрать с работы, чтобы они часто занимались с тренером, - это было бы хорошо. Потому что если на весь класс будет обязаловка, то это превратится просто в «для галочки». Ясно же, что когда из тридцати детей в классе двадцати совершенно неинтересно, они не хотят слушать и мешают остальным десяти, то… Плюс слишком большая разница будет в уровне, довольно быстро половина детей будет не схватывать и плохо понимать, а для половины это уже будет пройденный этап. Я понимаю, что это, может быть, было бы интересно, глобально, и хотелось бы любителям шахмат. Но я думаю, что все-таки лучше это делать выборочно и факультативно. Но за факультатив я целиком «за», считаю, что это помогает просто интеллектуальному развитию и, как следствие, улучшает успеваемость, оценки в школе. Я уже не раз говорил о том, что в этом нет никакой мистики, это совершенно четкая физиология. Мозг, если совсем уж примитизировать, как любая мышца, - если ты ее нагружаешь, то она в тонусе, она сильна и хорошо работает. Как фитнесс. А если ты ее не нагружаешь, не занимаешься фитнессом, то у тебя мышцы слабые, и ты мало что можешь физически. То же самое и с мозгом – нужна постоянная тренировка. Я считаю, что абсолютно идентичным шахматам будет решение задач по математике. Я не вижу большой разницы. Просто проблема в том, что детям постоянно решать задачки по математике в подавляющем большинстве неинтересно, и они очень быстро перестанут это делать. А в шахматах все-таки есть игровой элемент -  выиграл, проиграл. Плюс еще такие вещи, как человеческое общение. Плюс – решения принимать, некая ответственность. Есть много позитивных моментов, которые делают это более полезным, чем вот такая сухая математика. Ну, и более доступно детям. Но суть примерно та же – просто тренировка мозга. Недаром еще Ленину приписывали фразу «Шахматы – это гимнастика ума». Понятно, что он этого не говорил, я где-то слышал, что эту фразу придумал Крыленко, но фраза на самом деле правильная, я абсолютно с ней согласен.

Е.СУРОВ: Как и фразу о кино: «Важнейшим из искусств для нас является кино» - Ленин вроде бы тоже не говорил.

В.КРАМНИК: Но ведь правильно сказано. Посмотрите на Голливуд, на то, какое влияние он имеет. Так что тот, кто придумал эту фразу, был неглупый человек, я вам скажу.

Е.СУРОВ: Это правда. А я вспомнил, что года полтора назад в нашем с вами интервью вы говорили, что вам не удается ни одного фильма посмотреть. С тех пор что-то изменилось?

В.КРАМНИК: Нет, ничего не изменилось. Мне так и не удалось. Я те же самые фильмы с собой вожу, например, фильм «Царь», который не помню уже когда вышел. Я его наконец купил, а теперь вожу-вожу с собой, но вообще не удается посмотреть. А что делать? Так я же не только фильмы, я и телевизор не помню когда в последний раз смотрел. Просто сейчас такой период в жизни – примерно с 35 до 45, - который вообще самый напряженный и интенсивный. Потому что у тебя становится еще больше дел и работы, и плюс появляется семья и дети. То есть интенсивность колоссальная в этот период жизни, и я белой завистью завидую молодым ребятам, которые успевают и десять твиттеров написать… То есть им я как раз не завидую – я этим не занимался бы все равно. А вот какие-то сериалы посмотреть, и все они успевают, и все у них хорошо. Я, конечно, рад за них, но, к сожалению, у меня нет такой возможности. По крайней мере, я не хочу тратить на это время, потому что оно слишком ценно для меня сейчас, и у меня много других забот.

Е.СУРОВ: Фильмы вы берете с собой на турниры. А книжки?

В.КРАМНИК: Книжки тоже. Книжки все-таки я почему-то иногда хотя бы читаю. Чаще всего, в дороге. А, и главное место, где я читаю, - это велотренажер, конечно. Больше всего я читаю на велотренажере. Когда на него сажусь – я довольно долго, около часа кручу педали, - то это практически основное мое место для чтения. Так что книжки я еще время от времени пытаюсь почитывать, и что-то удается, хотя тоже не так много, как хотелось бы. А вот фильмы как-то не удается.

Е.СУРОВ: Скажите, а свою дочку, которой сейчас четыре и - сколько?..

В.КРАМНИК: Четыре года и четыре месяца.

Е.СУРОВ: Вы ее мозг нагружаете той самой работой, о которой вы говорили? Этим фитнессом.

В.КРАМНИК: Вот я как раз начал учить её шахматам. Я ей обещал, что как только сыграю турнир, я приеду и начну ее учить. Мы уже несколько уроков провели с ней. Делаем такие коротенькие уроки – минут по двадцать, потому что все-таки тяжеловато держать ее в концентрации. Но она с момента моего приезда из Лондона научилась расставлять фигуры правильно, выучила названия всех фигур и – не знаю почему, у меня есть какая-то книжка, я по ней пытаюсь учить, - так вот там почему-то они начали с того, как ходят ладья и слон. Так что она знает, как ходят ладья и слон. Почему-то не ферзь, не король. Может быть, когда мы сейчас закончим разговор, я проведу третий коротенький урок, и мы научимся ходить пешками или конем. Так что потихонечку учу, да. Надеюсь, что сейчас я чуть-чуть больше буду дома и думаю, что через месяц-два она уже научится играть. Так что нагружаю обязательно.

Е.СУРОВ: Тогда, пожалуй, я не буду вас долго задерживать. Прежде чем вы пойдете давать третий урок дочке, у меня к вам такое предложение. 13-го апреля знаменательное событие в шахматах – 50 лет со дня рождения Гарри Каспарова.

В.КРАМНИК: Я об этом не думал, но понял, да.

Е.СУРОВ: Может быть, вы ему что-то пожелаете? Скажите какие-то слова в его адрес.

В.КРАМНИК: Я бы пожелал ему, как и любому человеку, в первую очередь, здоровья и счастья. И чтобы жизнь приносила больше позитивных эмоций, чем негативных. Потому что желать только позитивных глупо – так не бывает. И, конечно, хотелось бы, чтобы он оставался в шахматах в той или иной форме. Потому что жалко будет, если такой выдающийся игрок -  целая эпоха в шахматах – совсем завяжет с шахматами и займется чем-нибудь другим. Так что будем надеяться… По крайней мере, в Цюрих он приехал, комментировал, и было очень интересно и приятно его увидеть, все были очень довольны тем, что он приехал. Будем надеяться, что он будет все-таки заниматься этим в первую очередь. Мне кажется, что политика или подобная деятельность… Нет, конечно, это выбор человека. Но я считаю, что он рожден для другого в первую очередь. И мне лично хотелось бы, чтобы он был в шахматах. Тренировал бы, передавал бы опыт, что-то еще. Продвигал бы шахматы, в конце концов, присутствовал бы на каких-то турнирах, мероприятиях. Я думаю, что это было бы здорово. Вот так.

Е.СУРОВ: И все-таки последний вопрос от слушателей. Даже два, но я их объединю в один. «В каком возрасте вы планируете завершить карьеру?» - спрашивает Ильдар Аслямов. А Максим Кротков интересуется: «Порадуете ли вы нас в следующем претендентском цикле?». Если как-то объединить эти вопросы, что можете сказать?

В.КРАМНИК: Да, эти вопросы друг с другом связаны, потому что в принципе я уже довольно давно прикидывал и считал, что до сорока лет я, наверное, играю, а после сорока – не факт. Поэтому еще года два-три я играть буду практически наверняка. Дальше уже будет зависеть от ситуации. Скорее, нет. Где-то к сорока годам, может, чуть позже я начну думать о чем-то другом. Хотя никто не знает. Я не могу исключать и того, что если появится что-то очень интересное -  предложение или работа, - что меня очень увлечет, то я могу сделать это и раньше. Но пока шахматы доставляют мне удовольствие, вызывают интерес, и пока я собираюсь играть еще года два. Соответственно, турнир претендентов по графику в следующем году. И вроде как я по рейтингу в него отбираюсь стопроцентно. И, конечно, я собираюсь побороться, особенно если он будет в следующем году – это не так много времени, потому что в моем возрасте разница в год или два уже имеет значение – и разница, скорее, в минус, чем в плюс, в отличие от моих молодых коллег. Поэтому если все будет по плану, и я попадаю в этот турнир, то я буду очень серьезно готовиться. Тем более, что прошедший турнир – я уже говорил раньше в интервью – вселил в меня какой-то оптимизм. Шансы у меня есть. Если удастся хорошо подготовиться, то я буду стараться, попробую еще раз использовать последний шанс выйти на матч первенства мира. Но после этого… Честно говоря, я сомневаюсь, что пройдет еще один цикл, и мне удастся реально претендовать на это. Но кто знает? Пока загадывать не будем.


  


Смотрите также...

  • Е.СУРОВ: Владимир Крамник, матч окончен. Когда только стало известно, что матч состоится, вы говорили о том, что вы его прежде всего рассматриваете как тренировку к турниру претендентов. Но так получилось, что турнир теперь уже будет относительно нескоро - через год. Что вы сейчас думаете о матче именно как об этапе подготовки к чему-то?

  • Е.СУРОВ: Владимир Крамник здесь, в Ханты-Мансийске, как и все остальные гроссмейстеры. Скажите, Владимир, сейчас многие шахматисты пользуются Твиттером, Фейсбуком, и благодаря этому мы кое-что знаем о них: как они готовились к турниру, где они были (один тут, другой там), кто когда приехал. А о вас мы не знаем ничего. Вы можете, не раскрывая больших секретов, все же рассказать, когда вы приехали, как и где готовились к турниру?

  • Длительность: 2 мин. 38 сек.

    Е.СУРОВ: Шахрияр Мамедъяров, победитель турнира по блицу в Сочи. Сложно было победить?

    Ш.МАМЕДЪЯРОВ: Вы знаете, после первого дня я думал, что все будет не так сложно, потому что играл интересно. Думаю, что сегодня я играл лучше, чем вчера, как ни странно.

    Е.СУРОВ: Правда?

  • Запись с пресс-конференции.

    Корр: Вопрос к обоим игрокам. Как вы можете оценить свое выступление в этом турнире? Что удалось, что не удалось? Ваши комментарии по турниру в целом.

  • Е.СУРОВ: Мы снова на Мемориале Таля, я Евгений Суров, рядом со мной, наконец-то, Алексей Широв. С победой вас!

    А.ШИРОВ: Спасибо.

    Е.СУРОВ: Ваши ощущения. Простите за такой банальный вопрос, но первая победа в турнире…

  • Е.СУРОВ: Это Chess-News, мы в поселке Новханы, что близко к Баку, на фестивале «Баку-опен». Вместе со мной – рейтинг-фаворит фестиваля Шахрияр Мамедъяров, который, впрочем, пока что держится в тени.

    Ш.МАМЕДЪЯРОВ: Да. Как ни странно, турнир сложился не самым удачным образом.

  • Е.СУРОВ: Мы на открытии «Аэрофлота», которое уже закончилось. Алиса Галлямова, которая будет играть в «Аэрофлоте», рядом со мной. Алиса, вы теперь перешли на быстрые шахматы и блиц?

    А.ГАЛЛЯМОВА: Пока на быстрые. Во-первых, это отнимает не столько энергии, не так много дней, поэтому это интересно. Я решила приехать поиграть, увидеть знакомых, пообщаться. 

  • Е.СУРОВ: Здравствуйте, мы на Мемориале Таля, я Евгений Суров, и вместе со мной Сергей Карякин, один из трех победителей Мемориала Таля. Ждет – не дождется, когда посчитают коэффициенты.

  • Запись прямого эфира: 06.05.2013, 20.20

    Е.СУРОВ: 20.19 московское время, прямой эфир Chess-News, всем добрый вечер. У нас довольно-таки неожиданное включение из Легницы, с чемпионата Европы, где работает наш корреспондент Мария Боярд, и рядом с ней сейчас один из участников и фаворитов – Павел Эльянов, который выиграл сегодня и во втором туре. Приветствую и Марию, и Павла!

    П.ЭЛЬЯНОВ: Здравствуйте, Евгений!

  • Е.СУРОВ: Шахрияр, поздравляю вас с победой! Удалось после Олимпиады отдохнуть, восстановиться?

    Ш.МАМЕДЪЯРОВ: После Олимпиады было, конечно, немножко тяжело. Такого результата от нашей сборной мало кто ожидал. И нам тем более было неприятно, что мы играли на родине, и хотели сыграть хорошо. И в какой-то момент я решил немного отдохнуть от шахмат и просто подготовиться психологически к следующему турниру. Но думаю, что мне до сих пор не удалось сделать этого...