Надежда Косинцева: "О смене федерации задумалась, и не сегодня"

Пятница, 01.02.2013 22:57
Аудио: 

You may need: Adobe Flash Player.

Запись прямого эфира: 01.02.2013, 21.00

Е.СУРОВ: Московское время 21 час 04 минут. Это прямой эфир Chess-News, меня зовут Евгений Суров и на связи со мной Надежда Косинцева – долгожданный наш гость. Надежда, я вас приветствую!

Н.КОСИНЦЕВА: Добрый вечер!

Е.СУРОВ: Надежду не стоит представлять – она известная шахматистка, одна из двух лучших в России. Это следует и из текущего рейтинг-листа, и вообще. Я бы хотел начать вот с чего. Я бы хотел поздравить Надежду, которая – если до меня правильно дошли слухи – прямо накануне нового 2013 года стала счастливой супругой! Вы вышли замуж, Надя, с чем я вас и поздравляю.

Н.КОСИНЦЕВА: Спасибо, Евгений, вы хорошо информированы.

Е.СУРОВ: Я даже не ошибся в дате, наверное.

Н.КОСИНЦЕВА: Я уверена, что вы и точную дату знаете.

Е.СУРОВ: А вот чего я не знаю – и я действительно не лукавлю, – кто же является счастливцем? Это секрет?

Н.КОСИНЦЕВА: Вообще-то многие об этом знают, но если кто-то не знает, то пусть это для них останется секретом.

Е.СУРОВ: Вы ведете себя как настоящая талантливая теле- или радиоведущая, которая всегда должна быть незамужней, независимо ни от чего. Ну, поскольку вы хотите все оставить в секрете, тогда давайте перейдем к тому, ради чего на данный момент 213 человек включили аудиоплеер: чтобы послушать, что же все-таки произошло в сборной. Я только скажу, что Татьяна Косинцева уже опубликовала текст, в котором даны некоторые разъяснения по поводу того, что же на самом деле произошло. Текст так и называется – «Как это было». Тем не менее, вопросов, конечно же, остается довольно много. Поэтому, Надежда, у меня к вам первый вопрос: что же все-таки произошло?

Н.КОСИНЦЕВА: Прежде всего, Евгений, я должна сказать, что я сама тоже не ожидала, что в преддверии нашего разговора будет опубликовано сегодняшнее письмо. Решение не играть за команду мы с Таней приняли одновременно, абсолютно не сговариваясь, никто никого за собой не тянул и ни в чем не убеждал. По сути, наши мнения совпадают. Тем не менее, изначально, когда я собиралась на это интервью, я хотела изложить свою позицию менее экспрессивно. Я хочу сказать, что мы с Таней не можем претендовать на абсолютную истину, мы не можем навязать кому-то свои мнения. Мы говорим лишь о нас двоих и о нашем конкретном эмоциональном видении ситуации. При этом мы осознаем, что наша позиция объективна для нас и субъективна для других. Кто-то другой то, что мы восприняли со знаком минус и оценили так, как мы это оценили, воспринял и оценил бы по-иному. Для одного человека это – мелочь, ерунда или, опять же выражаясь языком Ильи Владиславовича [Левитова], полная фигня. Для кого-то это как раз та самая встряска, которая необходима для результата и покрывается результатом. Для третьего это обидно, досадно, но не повод затевать бурю. К сожалению, так получилось, что для нас с Таней Стамбул превратился в постоянный психологический дискомфорт вкупе с и без того напряженными турнирными партиями и турнирными буднями. И как Таня сказала, к сожалению, впервые за много лет участия в сборной возникло слишком много негативных эмоций и ощущений, которые не остыли спустя полгода и, в конечном итоге, перевесили наше желание и честь выступать за команду России.

Е.СУРОВ: Из письма Татьяны следует, что… В принципе, там стоит и ваша подпись, так что давайте будем говорить, что из вашего общего письма? Вы согласны?

Н.КОСИНЦЕВА: Я согласна с сутью письма, но я выбираю менее экспрессивные методы изложения, скажем так. А так – согласна, да.

Е.СУРОВ: Там говорится о том, что главным тренером Сергеем Рублевским к команде применялись какие-то методы, которые вам кажутся недопустимыми. Вы можете пояснить, что за методы такие?

Н.КОСИНЦЕВА: Опять же, конкретных примеров того, что мы считаем недопустимыми методами, нет. Я начну с того, что Сергей сам в интервью говорил, и Илья  Владиславович говорил, что он предполагает, что он мог обидеться на какое-то конкретное действие после какой-то конкретной партии, после какого-то конкретного матча. Но у нас нет конкретной обиды на какую-то одну ситуацию. Мы восприняли все именно в совокупности. Некоторые действия Сергея, скажем так, для встряхивания команды, мы посчитали для себя неприемлемыми. Мы восприняли их неприемлемыми с точки зрения нашего понимания о том, что приемлемо, а что неприемлемо. Конкретных примеров мы вам приводить не будем. Поскольку это, прежде всего, внутрикомандное дело, и у нас не было между собой разговора лично с Сергеем. А во-вторых, это касается не только нас, но и других участниц сборной, которым предстоит турнир.

Е.СУРОВ: Олимпиада в Стамбуле – это же не первый турнир, который команда провела с Сергеем Рублевским. До этого был еще матч с Китаем. Или вы не играли тогда?

Н.КОСИНЦЕВА: Мы с Таней не играли.

Е.СУРОВ: То есть фактически для вас олимпиада была дебютом именно в сочетании с новым капитаном? И когда у вас начались трения? Примерно в какой момент?

Н.КОСИНЦЕВА: Примерно в тот момент, когда команду начали «встряхивать».

Е.СУРОВ: А когда команду начали «встряхивать»?

Н.КОСИНЦЕВА: Я не знаю, после какого конкретно матча это было. Сначала у нас все было более или менее спокойно. А когда у нас начались трудности, то атмосфера в команде очень накалилась. Честно вам скажу, я не помню, после какого тура это было.

Е.СУРОВ: Вы имеете в виду турнирные трудности, когда вы стали уступать китайской сборной? Имеется в виду – не в конкретном матче, а на всей дистанции.

Н.КОСИНЦЕВА: Да. Может быть, тогда у нас что-то конкретно разладилось в игре, я не знаю. Я не помню этого конкретного момента, честно.

Е.СУРОВ: И в какой-то момент – как пишет Татьяна, - вы просто перестали с тренером общаться, разговаривать?

Н.КОСИНЦЕВА: Это тоже палка о двух концах. Таня пишет, что мы прекратили разговаривать. С другой стороны, мы восприняли, что это с нами прекратили разговаривать. Тут вопрос: кто с кем первый поздоровался, кто кому что первый сказал. У нас не было такого, чтобы первый задавал вопрос, а второй молча уходил или что-то такое. Таких ситуаций у нас не было. Мы просто, может быть, сократили наше общение, вот и все. А так, чтобы мы прекратили отвечать на вопросы, или Сергей прекратил отвечать на наши вопросы - такого не было.

Е.СУРОВ: Ну а на собраниях команды, которые ежевечерне проходят, вы бывали?

Н.КОСИНЦЕВА: Конечно.

Е.СУРОВ: И там все обходилось без личного общения?

Н.КОСИНЦЕВА: Это, опять же, внутрикомандное дело, так что…

Е.СУРОВ: Я понимаю. Просто интересно, если люди прекратили общаться, то как происходит...

Н.КОСИНЦЕВА: Мы не прекратили общаться, по-деловому мы общались. Просто наше общение сократилось до минимума. А по деловым вопросам мы общались – кто играет, кто не играет.

Е.СУРОВ: А не могло быть такого, по-вашему, что Сергей не чувствовал, что происходит? Что он просто не понял того, что вы на него обижены?

Н.КОСИНЦЕВА: Вполне может быть. Я опять же говорю, что все люди разные. Может быть, Сергей считает, что все было хорошо, и вообще ничего не надо было менять. Все было абсолютно объективно. А наши претензии – это просто глупость, капризы. Я не знаю, может быть, он считает это несерьезным. У каждого свое восприятие, и мы абсолютно не претендуем на то, что наша позиция абсолютно объективна и верна.

Е.СУРОВ: Вы знаете, я общаюсь со многими гроссмейстерами, они высказывают различные мнения, которые я просто не имею права публиковать без их ведома. Но действительно в глазах большинства пока что это выглядит как если не детский лепет, то какие-то женские капризы, которые, в принципе, слишком сильно раздуты. Не поймите меня неправильно. Я не то чтобы требую от вас какой-то конкретики – чтобы вы непременно привели какой-то случай, где Сергей сделал что-то не так. Но вы поймите, что когда вы говорите: нам просто показалось, мы не претендуем на истину, а Сергей, может быть, даже вообще не обратил внимания, - и после этого вы отказываетесь выступать за сборную, то тут как-то непонятна истинная причина все-таки.

Н.КОСИНЦЕВА:Я не хочу сказать, что мы пытаемся свое мнение где-то как-то выставить в таком свете, чтобы оно было скользким и… Сейчас попробую сформулировать мысль более подробно.

Мы восприняли ситуацию так, как мы ее восприняли. Мы много лет играли за сборную. Таких негативных эмоций за все прошедшие годы у нас не возникало. К сожалению, эти эмоции вышли на первый план, причем настолько, что мы в данном случае даже отказались играть за команду. Да, у нас были разногласия. Да, при Юрии Рафаэловиче у нас были моменты, когда на нас кричали, на нас ругались. Мы обижались на какие-то конкретные вещи, да, были такие моменты. Но, тем не менее, потом, по прошествии, у нас все налаживалось, все эти негативные эмоции остывали, уходили куда-то. Сейчас, к сожалению, их накопилось слишком много и победить их  ничто другое не смогло. Может быть, при каких-то обстоятельствах, если бы мы увидели, что тренер заинтересован в нас, эту ситуацию можно было изменить, К сожалению, сейчас эту ситуацию изменить уже нельзя. Я не могу вам сказать, каприз это или не каприз. Опять же, каждый человек определяет это для себя по-своему. Для кого-то это каприз. Для нас это не каприз. Для нас это действительно серьезные основания. Потому что мы отказались, во-первых, играть за сборную. Во-вторых, мы считаем, что мы навлекли на себя и критику, и негативные отзывы, и всякое другое. И находиться в такой атмосфере нам тоже не очень приятно. Поэтому для нас это было действительно серьезное основание, которое мешает нам выступать за сборную именно под руководством Сергея Рублевского.

Е.СУРОВ: Вы упомянули Юрия Дохояна. Я как раз хотел сказать, что ведь действительно, всем ведь известно, что он - довольно жесткий тренер. Я и сам видел неоднократно, как он – да и вам в том числе – мог что-то жестко сказать. Поэтому у меня к вам такой вопрос: а в чем принципиальное отличие Рублевского от Дохояна? Оба, предположим, жесткие тренеры. Но почему с одним работать можно, а с другим нельзя?

Н.КОСИНЦЕВА: Я опять же не смогу вам сказать ничего конкретного и буду использовать такие формулировки, как психологическая несовместимость – довольно обтекаемая формулировка. С Юрием Рафаэловичем мы совпали. Так получилось, что, к сожалению, с Сергеем Рублевским  мы не смонтировались. По каким-то даже неуловимым моментам, по каким-то признакам, которые не всегда можно объяснить словами. К сожалению, так получилось. И многие его действия, его слова мы восприняли для себя именно как неприемлемые. При Юрии Рафаэловиче такого не было.

Е.СУРОВ: Скажите, после того, как  Юрий Дохоян покинул женскую сборную, вы с ним поддерживаете рабочие отношения?

Н.КОСИНЦЕВА: Нет, рабочие отношения мы не поддерживаем. Но у нас хорошие личные отношения, дружеские.

Е.СУРОВ: Он был в курсе вашей ситуации?

Н.КОСИНЦЕВА: Да.

Е.СУРОВ: Он поддерживал ваше решение не играть за сборную?

Н.КОСИНЦЕВА: Интересные вопросы вы задаете. Юрий Рафаэлович как добрый друг нам советовал, что если мы настолько принципиальны в своей позиции, просто четко обозначить свою её: донести то, что мы хотим донести, рассказать то, как мы ощущали, как мы воспринимали все.

Е.СУРОВ: Имелось в виду - донести до кого? До руководства РШФ или вообще до общественности?

Н.КОСИНЦЕВА: Скорее, и для тех, и для других.

Е.СУРОВ: Но вы, я так понимаю, этого совета не послушали? Потому что вы свою позицию донесли уже после того, как вас пригласили на учебно-тренировочные сборы.

Н.КОСИНЦЕВА: Да, конечно. Мы огласили свою позицию по сути тогда, когда к нам обратились с этим предложением.

Е.СУРОВ: Вы предположили, что Рублевский мог и не почувствовать конфликта, мог не понять, насколько серьезно…

Н.КОСИНЦЕВА: Я думаю, что не почувствовать конфликта Сергей не мог, потому что об этом говорят факты и то, что Сергей говорит в интервью о предположениях на какие-то наши конкретные обиды. И как уже Илья Владиславович говорил, был звонок нашему отцу от Ильи Владиславовича. Как это воспринял папа и как это восприняли мы – этот звонок был сделан с целью повлиять на нас, на наше поведение. Так что конфликт есть, и то, что нам что-то не нравилось, - об этом Сергей догадывался. Но, с другой стороны, это опять же могло считаться мелочью, ерундой – пообижаемся и забудем.

Е.СУРОВ: А вам такая ситуация не кажется странной, что до сих пор не состоялось ни одного разговора между игроками и капитаном?

Н.КОСИНЦЕВА: Да, к сожалению, для нас это странно и удивительно. Потому что и тогда, и уже на олимпиаде можно было начать этот разговор. Его можно было начать и  после олимпиады. Даже если звонить нашему папе, вместо нас, мог позвонить и сам Сергей. Когда мы написали письмо о нашем отказе играть в сборной, для нас тоже первым логичным шагом был бы личный разговор с Сергеем. Мы думали, что он тоже захочет что-то узнать – что происходит, что нас не устраивает. К сожалению, я не знаю, по каким причинам, я могу только догадываться, - но Сергей самоустранился, и все наши дальнейшие переговоры начались через Левитова.

Е.СУРОВ: А вы когда писали свой первый отказ, вы допускали, что Сергей может выйти с вами на связь, и конфликт еще может быть улажен?

Н.КОСИНЦЕВА: Да, конечно.

Е.СУРОВ: То есть в самом начале не было какого-то ультиматума? Или ультиматум все-таки был с самого начала?

Н.КОСИНЦЕВА: По сути письма, фактически, да. Мы заявили, что мы не будем играть при вашем руководстве. Но, тем не менее, всегда же можно поговорить, объяснить, что-то выяснить. Но если тренер не заинтересован… А для нас это молчание объяснялось незаинтересованностью тренера. Очень трудно объяснить другим людям, тому же Илье Владиславовичу, что произошло, оперировать такими тонкими обтекаемыми понятиями, как уважение-неуважение, пренебрежение-непренебрежение. Тем более, сам Илья Владиславович не был на этом турнире и не может составить полной картины.

Е.СУРОВ: Скажите, в команде ведь были еще тренеры – Евгений Наер и Александр Рязанцев. Они были в курсе конфликта?

Н.КОСИНЦЕВА: Я думаю, что они видели, что в команде что-то не совсем в порядке, что-то происходит. По крайней мере, я могу говорить в отношении нас двоих.

Е.СУРОВ: И они не предпринимали каких-то попыток решить проблему?

Н.КОСИНЦЕВА: Что касается нас двоих – нет.

Е.СУРОВ: Надежда, конечно, когда игроки требуют отставки тренера, то такая ситуация не нова. Она в спорте случалась, и не один раз, и в разных видах спорта. Но вообще-то когда кто-то требует, чтобы тренер ушел, то нужно понимать – а кто вместо него? То есть сама по себе отставка – это не шаг. А шаг – вместо одного тренера взять другого, чтобы ситуация улучшилась. Вы, когда ставите ультиматум и говорите, что с этим тренером вы работать не будете, вы можете предложить кого-то, с кем бы вы хотели работать? И кто бы устроил всех?

Н.КОСИНЦЕВА: Я прекрасно понимаю, что у нас у всех, играющих в сборной, очень трудные характеры. Нам трудно найти одного тренера, который бы устраивал каждую из нас. Мнение о том, что это реально сделать, для меня абсурдно. По-моему мнению,  гораздо полезнее устроить тренерский совет прежде, чем выбирать капитана, где смогли бы участвовать сами участницы, смогли бы выразить свое мнение, смогли каким-то образом составить свое первое впечатление о тренерах. Чем устраивать тренерский совет тогда, когда уже конфликт назрел, и когда он существует. Я не могу вам привести конкретную кандидатуру лица, но я уверена, что мы смогли бы найти компромисс.

Е.СУРОВ: Я вас понял. Вы считаете, что при выборе главного тренера должно учитываться мнение игроков?

Н.КОСИНЦЕВА: Да, нам бы этого хотелось.

Е.СУРОВ: Несмотря на то, что вы считаете меня очень осведомленным человеком, я, честно говоря, вот так, с ходу, не скажу, сколько вам лет. Для меня вы очень юная шахматистка, поэтому я и сомневаюсь, могли ли вы в 2004 году внимательно следить за олимпиадой в Афинах? Впрочем, и за любой другой олимпиадой, которая раньше того года была. Так вот, там выступала женская сборная России по волейболу. Вы знаете такого тренера - Николая Карполя?

Н.КОСИНЦЕВА: Конечно.

Е.СУРОВ: Тогда вы не можете не знать методы – опять применим это слово, - с помощью которых он общается со своими спортсменками, со своими подопечными.

Н.КОСИНЦЕВА: Наслышана.

Е.СУРОВ: Честно скажу, что, готовясь к эфиру, я очень долго искал… К сожалению, в последний десяток лет Николай Карполь на работает с российской сборной. А до этого интернет был не так широко распространен, и, к сожалению, видеоматериалов в интернете не так много. Тем не менее, я нашел кусочек финального матча олимпиады 2004 года,  когда российская сборная играла с китайской и, к сожалению, проиграла. Кстати, видите, какая аналогия: Китай – Россия. И сейчас я бы хотел включить для наших слушателей, чтобы они послушали – кто не знает, - как Николай Карполь иногда общался со своими подопечными во время тайм-аута. А я скажу, что Николай Карполь – это один из самых выдающихся тренеров не только в России, но и в мире. Насколько я знаю, он самый титулованный в мире, выигрывал еще олимпиаду в 1980 году со сборной Советского Союза. И вот запись, которую я сейчас предлагаю, была сделана уже в новый российский период его работы.

Аудиозапись.

Николай Карполь. Это был фрагмент финального мачта женских сборных России и Китая.

Надежда, а у меня к вам вопрос: все-таки - смотрите - тренер достигает результата, и ему прощается все, в том числе прощается и волейболистками. Потому что я не припомню, чтобы кто-то из волейболисток ставил ультиматум: пусть сменят тренера! И Сергей Рублевский достиг результата с командой – он завоевал золото. Вы здесь не видите аналогии?

Н.КОСИНЦЕВА: Нет, мы здесь не видим аналогии. Потому что, опять же, здесь мы можем сослаться на Юрия Рафаэловича, с его не менее жесткими методами руководства, которые для нас не были причиной того, чтобы, как вы говорите, ставить такой ультиматум. Во-вторых, Сергей Рублевский в первый раз - для нас в первый, потому что девочки уже играли с ним матч, а с нами он первый раз - руководил командой. И, на наш взгляд, одна из главных задач тренера – это не только шахматная составляющая. Потому что мы с большим уважением относимся к Сергею Рублевскому как к шахматисту. Не менее важно – это установить микроклимат в команде, так, чтобы он был психологически комфортным для каждой участницы. Да, нам было очень комфортно с Юрием Рафаэловичем, несмотря на его крики, ругательства и даже не совсем лицеприятные слова в наш адрес. Тут [в Стамбуле] нам было некомфортно, несмотря на то, что уровень этих ругательных выражений был гораздо ниже и несравним с Юрием Рафаэловичем. Ну, не смонтировались, не сработались, не восприняли. Я не знаю, как это объяснить. Мы это объяснили термином «психологическая несовместимость», который породил очень много вопросов, и для каждого непонятен. А для нас это как раз такое слово, которое объясняет причину нашего решения.

Е.СУРОВ: Я еще раз прошу заметить , если кто-то не услышал: «уровень [резких] выражений Рублевского был гораздо ниже, чем уровень выражений Юрия Рафаэловича».

Н.КОСИНЦЕВА: Вообще, по сути, не было таких выражений, какими оперировал Юрий Рафаэлович. Тем не менее… Знаете, иногда можно без слов и тихим голосом сказать так  и  вызвать такое неприятие, чего не скажешь громким голосом и используя крепкие слова.

Е.СУРОВ: Таким образом, я делаю вывод, что Карполь – это все-таки Дохоян, а не Рублевский, вот в чем дело.

Н.КОСИНЦЕВА: Для нас это так, да. Но это только для нас.

Е.СУРОВ: Мы сейчас говорим о вашей точке зрения. Кстати, говоря, ваши партнерши по команде – они как реагировали на такой сложившийся у вас с тренером микроклимат?

Н.КОСИНЦЕВА: Опять же, вопрос некорректный, и отвечать я на него не буду, потому что девочкам скоро играть, и задействовать их в своем конфликте у меня нет никакого желания.

Е.СУРОВ: Понятно. Тогда такой вопрос. Есть два выражения. Одно: «Выигрывает команда – проигрывает тренер». Но в данном случае оно здесь не очень подходит. И второе: когда завоевывается золотая медаль в каком-то турнире, то говорят «команду к золотым медалям приводит тренер». Да и сам Илья Левитов в нашем интервью говорил: как можно выгнать человека, который выиграл золотые медали? Вы считаете, можно ли применить в данном случае такое выражение? Сергей Рублевский, несмотря ни на что, даже если закрыть глаза на конфликт, выиграл для России золотые медали. Или здесь есть что-то некорректное?

Н.КОСИНЦЕВА: Евгений, это опять же палка о двух концах. С одной стороны, - да, факт, выигранное золото. Результат, как принято считать, перекрывает все. С другой стороны, все на свои места расставит время. Сергей Рублевский первый раз руководит командой. И однозначно утверждать, что это исключительно его заслуга – выигрыш на Олимпиаде – на мой взгляд, некорректно. Поскольку  никто не знает… Во-первых, непонятно, что бы случилось, не оступись Китай на Казахстане. То есть наша победа не выглядела так убедительно, как два года назад в Ханты-Мансийске, когда мы выиграли все матчи по ходу турнира. Опять же - может быть, мы едем на старом багаже, может быть, на каких-то других критериях. Все покажет время. Время рассудит, расставит все на свои места. Я бы не стала так однозначно считать, что результат покроет все.

Е.СУРОВ: Надя, какой выход из положения вы видите сейчас? Вернее, вы уже сказали, что выхода никакого нет. Но все-таки – какое вы видите развитие ситуации?

Н.КОСИНЦЕВА: Для нас уже на этот год, очевидно, что мы не играем с составе сборной, поскольку, как Таня уже сказала, нас нет в списках сборников, мы не стоим на ставке, значит, мы не в сборной в этом году. Поэтому не знаю. Если руководство федерации захочет как-то пойти нам навстречу, принять нашу позицию… Потому что как-то объяснить и доказать эту позицию мы не сможем. Если федерация захочет ее принять, тогда, может быть, мы вернемся в сборную. Но пока мы не в сборной

Е.СУРОВ: Но в принципе вы хотите выступать за сборную, только вы не хотите работать с этим тренером, да?

Н.КОСИНЦЕВА: Когда мы оглашали свое решение – да, у нас было такое основание. Но сейчас накатилось столько всяких негативных эмоций, этой теме придалась такая огласка, идет обсуждение, туда-сюда… И поэтому сейчас я не могу вам сказать, что я конкретно чувствую. Сейчас мне не хочется играть за эту команду. Может быть, через какое-то время захочется снова. Но пока у меня нет таких мыслей и ощущений.

Е.СУРОВ: Кстати говоря, ни вас, ни Татьяны в последнее время что-то не видно в турнирах. С чем это связано?

Н.КОСИНЦЕВА: Прошлый год для нас закончился на чемпионате мира. На Интеллектуальных играх мы не играли, соответственно в других турнирах нас не было. Этот год еще только начался. Да, мы не играли турнир в Гибралтаре, но Таня, например, скоро собирается в Аэрофлоте принять участие, потом она собирается играть турнир в Китае, ее там пригласили для участия в очень сильном круговике. Вы меня уже поздравили с некоторыми семейными обстоятельствами, и я решила больше времени уделить семье. Но, опять же, я хочу сказать, это не та причина, которой – как многие считают - мы прикрываемся и пытаемся объяснить наше нежелание играть за сборную. Мы готовы играть за сборную, но мы готовы играть за сборную, когда мы чувствуем себя там комфортно. Если нам некомфортно – извините, мы играть не хотим. Поскольку мы столько лет играли - и достаточно успешно, мы принесли медали – и золотые, и серебряные. Поэтому мы не хотим это для себя делать. На наш взгляд, мы это себе можем позволить. Перед своей совестью в этом мы чисты.

Е.СУРОВ: Ну что ж… Я, честно говоря, не вижу, а что здесь можно еще добавить. Если шахматистки говорят, что невозможно это объяснить, но есть некий необъяснимый дискомфорт, который не позволяет им играть за сборную, то что еще здесь сказать? Я считаю, что руководству федерации нужно просто выбрать одну из сторон. Либо тренеру подумать над этим.

А у меня последний вопрос. Надя, вы не собираетесь менять федерацию?

Н.КОСИНЦЕВА: Очень провокационный вопрос! Очень-очень.

Е.СУРОВ: Но вы задумались над этим. Значит, такие мысли есть.

Н.КОСИНЦЕВА: Вы знаете, я над этим задумалась не сегодня. Но это не значит, что я хочу или не хочу менять федерацию. Я просто задумалась и все.

Е.СУРОВ: Это и будет ваш ответ?

Н.КОСИНЦЕВА: Вы знаете, поживем – увидим. Такой мой ответ.




Смотрите также...

  • Е.СУРОВ: Мы на открытии «Аэрофлота», которое уже закончилось. Алиса Галлямова, которая будет играть в «Аэрофлоте», рядом со мной. Алиса, вы теперь перешли на быстрые шахматы и блиц?

    А.ГАЛЛЯМОВА: Пока на быстрые. Во-первых, это отнимает не столько энергии, не так много дней, поэтому это интересно. Я решила приехать поиграть, увидеть знакомых, пообщаться. 

  • Е.СУРОВ: Это Chess-News, меня зовут Евгений Суров. Вместе со мной на связи Надежда Косинцева, прошу любить и жаловать. Пятая шахматистка согласно текущему рейтинг-листу и просто хорошая шахматистка. Здравствуйте, Надежда.

    Н.КОСИНЦЕВА: Здравствуйте.

  • Е.СУРОВ: 21.04 московское время, прямой эфир Chess-News. Вот мы наконец дождались – на прямой связи Легница, наш корреспондент Мария Боярд и гроссмейстер из Украины – уже второй гроссмейстер из Украины на сегодня – Александр Арещенко, который завершил свою партию. Александр, слышно ли нас?

    А.АРЕЩЕНКО: Да, добрый вечер!

    Е.СУРОВ: Добрый вечер. Правильно ли я понимаю, что ваша партия на первой доске с Романовым завершилась вничью?

  • Е.СУРОВ: Владимир Крамник здесь, в Ханты-Мансийске, как и все остальные гроссмейстеры. Скажите, Владимир, сейчас многие шахматисты пользуются Твиттером, Фейсбуком, и благодаря этому мы кое-что знаем о них: как они готовились к турниру, где они были (один тут, другой там), кто когда приехал. А о вас мы не знаем ничего. Вы можете, не раскрывая больших секретов, все же рассказать, когда вы приехали, как и где готовились к турниру?

  • Е.СУРОВ: Дмитрий, приветствую! Хотелось бы услышать ваш комментарий о ситуации, сложившейся в сборной России. Мы знаем, что вы были изначально в заявке на Олимпиаду, а потом ваше имя пропало и вместо него появилось имя Яна Непомнящего. С чем это связано?

  • Е.СУРОВ: Прокомментируете? Ваши впечатления?

    И.ЛЕВИТОВ: Мои впечатления? Что тут скажешь-то? Провал. Провал...

    Е.СУРОВ: С чем связан, как считаете?

  • Е.СУРОВ: Мы на Олимпиаде, которая сегодня уже завершается, и рядом со мной один из её триумфаторов Сергей Мовсесян. Более того, это человек, который… В футболе есть такое понятие: забил «золотой гол» в матче. Вот и в шахматах тоже забил «золотой гол». Что вы об этом думаете, Сергей?

  • Е.СУРОВ: Сергей Карякин, Вейк-ан-Зее, первое очко... И первый вопрос: как вы это очко завоевали? Расскажите о сегодняшней партии с Люком ван Вели.

  • И.ЛЕВИТОВ: Беспредел творится какой-то. Даже не знаю, как это комментировать. Я лично пребываю в шоке.

    Е.СУРОВ: А чего такого?

  • Е.СУРОВ: Рустам Касымджанов, тренер Сергея Карякина на этом турнире претендентов согласился на интервью для нашего сайта во время турнира. Спасибо ему за это. Рустам, мы вас сегодня в первый раз видим в пресс-центре за время турнира. Это означает, что турнир для вашего подопечного уже закончен?

    Р.КАСЫМДЖАНОВ: На самом деле, ничего такого драматичного. Просто меня вызвали на допинг-контроль.

    Е.СУРОВ: Вы сейчас серьезно говорите?