Илья Левитов: "Если Косинцевы не идут на контакт, то что я могу поделать?"

Четверг, 31.01.2013 00:44
Аудио: 

You may need: Adobe Flash Player.

Запись прямого эфира: 30.01.2013, 21.30

Е.СУРОВ: Московское время 21 час 35 минут, это прямой эфир Chess-News, спасибо всем, кто нас слушает. Сегодня мы обсуждаем актуальную тему: отказ сестер Косинцевых играть в сборной под руководством Сергея Рублевского. На всякий случай, напомню, может быть, кто-то не знает – хотя, я думаю, что из шахматных любителей и тех, кто посещает наш сайт, таких уже нет, - что сестры Косинцевы поставили ультиматум перед Российской шахматной федерацией: или мы будем играть в сборной, или Сергей Рублевский будет ее капитаном. Сегодня вышло интервью Евгения Бареева, в котором он говорит, что позиция такая, что ни на какие уговоры девушки не поддаются. И приехать в Москву на тренерский совет, чтобы поговорить об этом, в том числе, и с Сергеем Рублевским, шахматистки отказались. Я надеюсь услышать в эфире кого-то из сестер Косинцевых, не теряю на это надежды. «Надежды» - я это подчеркиваю. Сергея Рублевского я тоже приглашал, он ответил, что в данный момент добавить к сказанному ему нечего. А сказанное им тоже было приведено в интервью Евгения Бареева – там приводятся некоторые цитаты из того, что говорил Сергей, и вот ему добавить абсолютно нечего.

Тем не менее, я сейчас попрошу замечательного, на мой взгляд, эксперта в данной теме – Бориса Постовского – прокомментировать ситуацию. Борис Наумович, я вас приветствую! Вы на связи.

Б.ПОСТОВСКИЙ: Добрый вечер! У вас вечер, я так понимаю?

Е.СУРОВ: Да, у нас вечер. 21 час 37 минут, и каждый может сверить часы.

Б.ПОСТОВСКИЙ: А у Сергея Рублевского уже гораздо больше времени – ближе к полуночи, наверное.

Е.СУРОВ: Это интересное замечание. Скажите, Борис Наумович, я правильно понимаю, что вы не только самый титулованный тренер сборной, скажем так, в новейший период, но и тренер, при котором конфликтов в команде не возникало? Или, во всяком случае, история о них ничего не знает.

Б.ПОСТОВСКИЙ: Да, вот такого типа конфликтов, когда кто-то отказывался играть в ходе подготовки или самой Олимпиады – не было. Правда, один конфликт был – это как раз был конфликт между федерацией и мной накануне Олимпиады в Ереване в 1996 году. Примерно за месяц до начала Олимпиады было заседание федерации, тогда президентом был Андрей Макаров, на заседании присутствовал и Гарри Каспаров – тогда лидер команды. А я докладывал о подготовке и составе команды. И вот тогда вдруг, неожиданно для меня, мне сказали: почему это я вдруг хочу взять в команду Алексея Дреева, когда выше по рейтингу стоит Игорь Глек. И вот на меня начали давить все, начиная от Макарова. В его поддержку выступил даже как-то и Каспаров. И присутствующий там наш общий друг -  и Глека, и мой – Сергей Смагин тоже как-то поддержал. В общем-то, сложилась такая картина, при которой… Я уже был к тому времени довольно опытным человеком в этих делах и понимал, что здесь нет никаких мелочей. Хотя, объективно говоря, я мог согласиться. Там картина была, по сути дела, другая, - ведь в то время было два запасных, и я понимал, что мы выиграем и с Глеком, скорее всего. Но, тем не менее, я решил настаивать на своем. Я объяснил свою позицию – почему я хочу, чтобы в команде был Дреев. Кстати, надо сегодня его поздравить - у него день рождения. Хотелось бы, конечно, поздравить с днем рождения и Бориса Васильевича [Спасского], хотя он нас вряд ли слышит, и пожелать ему доброго здоровья. Сегодня такой день – 30 января – много у кого день рождения. И у Евгения Елецкого тоже. Так что я им всем желаю здоровья, оптимизма и удачи.

Но я вернусь к вопросу. Когда я увидел, что такая ситуация, я им говорю: вы понимаете, позиция такая, что сильных шахматистов, в общем-то, не так много. А капитана команды, тренера можно взять и другого. Вот, Смагин предлагает что-то – пусть Смагин и возьмет команду вместе с Глеком, я никаких возражений не имею. То есть я как бы предложил федерации свою отставку, если они не согласны с моим предложением. Это вообще принципиально важный момент. Вы знаете, из того, что вы сказали о конфликтах, более серьезных конфликтов, чем этот, я не вспоминаю. Нет, был, конечно, очень сильный конфликт, - это когда вообще команда не хотела ехать в Стамбул. Это было уже в 2000 году. Но там были другие причины – финансовые. С командой не рассчитались, и это было другое дело. Кстати, меня тогда уже сняли, и я даже не был главным тренером. Так что к вопросу о том, что главного тренера могут снять в любой момент, независимо от результатов, - это мне хорошо известно.

Но сейчас вопрос, по-моему, гораздо более серьезный. Вообще сразу скажу, чтобы наши слушатели знали. Я в прекрасных отношениях с Сергеем Рублевским. Он у меня много раз играл за команду. Могу сказать, что я его люблю, как сына, я его очень хорошо знаю. Но, с другой стороны, я очень хорошо знаком и с сестрами Косинцевыми. И знаком, я должен вам сказать, тоже уже немало – где-то лет пятнадцать. В 1998 году я возил команду юношей и девушек – всю нашу молодежь – на чемпионат мира в Австрию, в такой маленький городок Мюрек. И вот там были эти две сестрички, тогда совсем еще маленькие – им было, наверное, лет двенадцать-тринадцать, они были с папой. И после этого я всегда как-то за них болел, они мне очень нравятся, я их просто люблю. И вот буквально в ноябре на чемпионате мира в Ханты-Мансийске я их видел – они там были вместе. Я их наблюдал и тоже желал им успеха. Поэтому с этой точки зрения нет такого, чтобы я занял позицию тех или других. Мне хочется просто, чтобы мы поговорили относительно того, насколько это вообще вопрос серьезный, и может ли он иметь какое-то решение.

Я не знаю, о чем ты говорил с Рублевским.  Не стал ему звонить, чтобы не сыпать соль на раны. Но я сразу скажу, что Рублевский значительно отличается от Дохояна. Тот более твердый. Я помню, что когда Дохоян был много лет капитаном женской сборной, он вывел ее в победители всемирной шахматной Олимпиады, и там был результат, который никогда не будет превзойден – они выиграли все матчи! Я считаю, что это был высший пилотаж. Но Дохоян был очень жесткий и как капитан команды, мне казалось, был очень трудный для женщин. Потому что женщины больше любят, чтобы с ними как-то мягче обходились. Они более эмоциональны, и с ними не так просто, как с мужчинами. Мужчину можно и послать – и он не обидится. К женщинам нужен какой-то другой подход. Понимаете, это же не женщины, которые играют в ручной мяч – они такие же, как мужчины, примерно одинаковые, это спортсмены. А шахматистки… Я знаю, потому что многие годы общался с Наной Александрия. Я никогда не был ее тренером, но… Вот сейчас вышла книга Дворецкого, где он описывает, как долгие годы с ней занимался. Но он там не пишет о том, что в критические моменты Александрия звонила мне – хотя я не был ее тренером. Вот был матч в Дубне, где она играла с Ирой Левитиной, а еще раньше был матч с Майей Чибурданидзе в Тбилиси. Вторая половина матча, лето, по-моему, 1981 год. И вот звонит мне Нана: «Ой, Борис Наумович, мне плохо, тяжело, я вас очень прошу – прилетайте завтра в Тбилиси, чтобы мне помочь!». Как помочь? И потом, это были времена, когда летом достать билет в Тбилиси было невозможно. Но я, тем не менее, как ее поклонник и болельщик – я еще был и председателем федерации «Буревестника» - иду в аэропорт, провожу там чуть ли не сутки в борьбе, чтобы вылететь, и прилетаю к ней. Там ей помогаю, гуляю с ней по городу… И она делает перелом в борьбе и выигрывает партию. В общем, она вышла вперед. Я там пробыл несколько дней, потом уехал, и она сразу проиграла. Но суть не в этом. Также она меня пригласила и в Дубну, когда с Левитиной играла – кстати, это было ближе и гораздо легче. И я тоже приехал. Мы катались с ней на лыжах, хотя ни она, ни я не умеем толком кататься. Но, тем не менее, я ее вывел из состояния кризиса и она тоже выиграла следующую партию.

Я это говорю к тому, что женщины – это вообще очень тонкая материя, особенно в шахматах. Конечно, у меня нет такого грандиозного опыта – да никакого опыта нет, можно сказать, как у Дворецкого и прочих, - но с ними требуется особое обращение. Ведь, скажем, когда был матч с Чибурданидзе, - там были и Дворецкий, и Джаноев, и много других тренеров. Но Нана понимала, что они не могут ей помочь. Почему она и позвонила мне, чтобы я летел из Москвы.

Но вернемся к нашей ситуации. Она меня, конечно, очень расстроила, когда я прочитал о ней. Но мне думается, что надо идти от начала. Был ли вообще какой-то серьезный конфликт на Олимпиаде в Турции? Команда до какого-то момента играла не очень выразительно, и якобы на каком-то собрании Рублевский решил их как-то вывести из этого состояния и что-то им там говорил. Может быть, из того, что он говорил,  что-то не понравилось сестрам Косинцевым. Может быть.

Е.СУРОВ: Вот здесь я вас на секундочку перебью, отвечая на ваш вопрос: был ли конфликт? Судя по информации, исходящей от шахматисток, причем не только от сестер Косинцевых, конфликт был. Например, Александра Костенюк около трех часов назад написала в Твиттере: «Шахматная Олимпиада-2012 стала и для меня огромным потрясением года: как со знаком плюс, так и со знаком минус». Правда, потом она отказалась раскрывать, что означает эта фраза. Но, наверное, по этой фразе мы тоже можем судить, что если для шахматистки это потрясение со знаком минус, то что-то там было.

Б.ПОСТОВСКИЙ: Во всяком случае, я могу сказать одно. Я с Костенюк имел беседы раньше -  я с ней разговаривал, когда мы были в Ханты-Мансийске. Она считает, что Рублевский очень доброжелательный и очень хороший капитан. Конечно, у нее тоже когда-то были конфликты с Дохояном, и то она не уходила из команды. То есть она считает, что с Рублевским общение на порядок проще, он доброжелательный, вкладывает всего себя. Может быть, он что-то и сказал – я не знаю. Но Сережа относится к таким людям, что если что-то не так, если бы он понимал, что сделал что-то не то – обидел их или что-то сказал им сгоряча, не так мягко, как хотелось бы, - то он всегда готов был бы извиниться. Это не тот человек. Я же его знаю 26 лет, от А и до Я. Если бы он что-то даже допустил, - а он же тоже живой человек, он тоже на нервах. Капитан команды изматывается же больше, чем игроки, и это все знают. Потому что каждый игрок больше за себя переживает, а он – за всех. Поэтому если бы он что-то допустил, что-то сказал некорректное или чем-то обидел, он бы сто раз извинился. Это первое.

Второе. Они должны были с ним объясниться. Не сегодня, когда уже конец января. Хотя, я думаю, что эта ситуация сложилась не сегодня. Сегодня просто об этом поведали миру. А на самом деле, я думаю, что Косинцевы заявили о том, что они не будут играть, гораздо раньше. Мне кто-то говорил, что уже в конце декабря федерация об этом знала.

Е.СУРОВ: Да-да. Это не секрет, и на сайте это тоже уже было.

Б.ПОСТОВСКИЙ: Я что хочу сказать? Положение в российских женских шахматах на сегодня не такое блестящее, как в мужских. Хотя они и показывают результаты выше. Это парадоксально, но это так. Потому что таких шахматисток, как сестры Косинцевы, у нас можно посчитать по пальцам только одной руки – вторая-то уже точно не нужна. Это шахматистки, которые твердо входят в основной состав команды. Допустим, что произошел какой-то конфликт. Мы пока, к сожалению, не знаем сути конфликта – чем их мог Рублевский так обидеть? Я думаю, что здесь, скорее всего, проблема не в Рублевском. Здесь какая-то комплексная проблема, комплекс каких-то вопросов, которые сложились. И, быть может, они отыгрываются на Рублевском. Я предполагаю, что это так. Хотя мне не хочется девочек ни в чем обвинять. Но я просто рассказываю свои соображения. Может быть, после неудачной игры в Ханты-Мансийске у них сложилось какое-то не лучшее настроение и состояние, может быть, какая-то психологическая депрессия. Это один момент. И второй момент. Может быть, они заранее составили какие-то планы и решили не играть в этом чемпионате мира. Хотя такое я не очень допускаю, потому что я знаю – мне когда-то Бареев говорил, - что у них очень хорошие контракты со спорткомитетом России, в которых все прописано. Они получают ежемесячно неплохие деньги, которые должны отрабатывать: они должны ехать на любые сборы, должны заниматься, готовиться, а за сборную России играть уж всяко! Поэтому здесь влияет что-то такое, еще более сильное, чем даже деньги. Видимо, шахматисты уже – и я этому рад – так обеспечены, что начинают уже не обращать внимания на те материальные блага, которые им дает федерация или спорткомитет, но с подачи федерации. Это же федерация добилась того, что шахматы приравнены к олимпийским видам спорта, поэтому шахматисты получают, по сути дела, стипендии на уровне олимпийских видов спорта. Это очень серьезное достижение шахматной федерации.

Е.СУРОВ: Борис Наумович, а вы считаете, что если бы при всех таких же прочих условиях шахматистки получали бы меньше или намного меньше, то могли бы иначе развиваться события? Это напрямую влияет?

Б.ПОСТОВСКИЙ: Как мы сейчас видим, что не напрямую. Потому что они получили очень высокие призы за победу в Олимпиаде. То есть они не испытывают недостатка в деньгах, скажем прямо. Это не то, что они когда-то начинали, когда они были бедные, и деньги для них имели большее значение. Сейчас они для них, видимо, большого значения не имеют. Но мне непонятен момент с точки зрения федерации. С одной стороны, я федерацию похвалил, что созданы такие условия. Но, с другой стороны, мне не очень понятно, почему никто из федерации не мог подъехать в Архангельск? Они начинают говорить, что их пригласили на тренерский совет. При чем здесь тренерский совет? Здесь идет личный разговор о двух почти сильнейших шахматистках страны, с которыми возникла какая-то конфликтная ситуация. Что, нужен публичный разбор на тренерском совете? Абсолютно нет. Значит, должен был кто-то – Левитов, скорее всего, либо Бареев – поехать и разобраться, поговорить: в чем дело? В конце концов, шахматная федерация могла им сказать и по-другому: хорошо, девочки, вам не подходит Рублевский. Скажите, кого назначить капитаном команды, при котором вы поедете играть? Такая постановка вопроса вполне возможна. Ведь в 2000 году, когда мужская сборная России сказала, что они не поедут на Олимпиаду – они были у Жукова в кабинете, я лично не присутствовал, но мне потом рассказывали, - то Жуков спросил: хорошо, а при каких условиях вы поедете? Кто вам нужен? Что вам нужно? Они сказали: первое – чтобы капитаном команды был Борис Наумович, второе – то-то и то-то. Но первым было сказано, чтобы капитаном был я, тогда разговор может быть продолжен.

И здесь тоже могла быть такая постановка. Потому что, в конце концов, две Косинцевы – это полкоманды. Это же не шутка. Вы понимаете, это же даже не одна Косинцева, которая бы по каким-то там причинам – а причины всегда какие-то могут быть, они все-таки женщины и в возрасте - и любовь может быть, и всякие причины. Допустим, одна Косинцева отказывается – это еще полбеды. Но когда две Косинцевы – это, по сути, разрушается команда. Причем сильная команда, победитель всемирной шахматной Олимпиады. И мне думается, что шахматная федерация, которая заинтересована больше, чем я, в победе женской команды, должна была принять более серьезные меры. Не то, чтобы просто сказать, что, вот, они отказываются. А понять причины – почему они отказываются, и при каких условиях они готовы играть. То есть идти на какой-то компромисс между спортсменками и федерацией. Это необходимо. Нельзя терять таких шахматисток, которых, к сожалению, у нас не так много. Я понимаю, если бы в мужской команде двое не захотели играть. Ну и слава богу! Таких у нас, не считая, условно говоря, Крамника, довольно-таки много – таких шахматистов, которые могут представлять команду на самом высоком уровне. Равноценных женщин-шахматисток пятерка набирается всегда с трудом. Если четвертой считать Костенюк, - как было на Олимпиаде: две Косинцевых, Костенюк и Гунина, - то уже пятая шахматистка у нас несколько слабее. Правда, сейчас не так плохо стала играть Погонина – допустим, она пятая. Ну хорошо, это пять. Но когда из пяти двое выбывают, то кого можно ставить еще? Вопрос очень проблематичный. Нет равноценной скамейки запасных. И это надо учитывать.

И вообще, нас всегда раньше учили так: сильные шахматисты более важны, чем капитан.

Об этом когда-то написал опытный Корчной – когда был конфликт команды с Долматовым, - что если кто-то из команды против капитана, то капитан должен покинуть эту команду. Потому что спортсмен в данном случае важнее. Если этот спортсмен действительно нужен команде. Да, Рублевский прекрасный капитан, на мой взгляд. А учился бы – через какое-то время был бы и еще лучше. По своим качествам он очень подходит для капитана. Но, в конце концов, не Рублевский, так кто-нибудь другой был бы. Условно говоря, тот же Саша Рязанцев или Наер – есть много людей, которых можно пригласить как капитанов команды. А Рублевского, допустим, использовать как тренера. Но таких же предложений не прозвучало. Если бы они сказали: мы согласны играть, если капитаном будет, допустим, Борис Наумович Постовский или Женя Наер. Это же другой вопрос! И этот вопрос рассматривается. Но у меня такое впечатление – не знаю, может быть, я не прав, - что здесь больше сумма каких-то причин, по которым они отказываются играть. И это мне очень непонятно. Потому что они же очень ответственные. У них же был какой-то конфликт, но как они собрались и как они провели окончание Олимпиады! Значит, тогда Рублевский их как-то встряхнул. Во всяком случае, они старались изо всех сил. То есть у  них не было какой-то такой обиды на Рублевского, что они даже стали хуже играть. Наоборот, они же последнюю часть Олимпиады провели с блеском, когда выиграли.

Поэтому я думаю, что здесь что-то не то, многое недоговорено, многое неясно. И вот так просто бросить все и сказать: ну не хотят, пусть не играют! Мы их снимаем с довольствия, со стипендии, пятое-десятое, - так поступать неправильно. Во-первых, они блестяще играли в течение многих лет за команду – это нельзя не учитывать. И во-вторых, сегодня им нет равноценной замены. Вы знаете, даже на производстве бывают конфликты, я сам работал, помню, у меня был директор – академик Владимир Сергеевич Семенихин. И когда у меня возник конфликт с моим начальством, я пошел прямо к нему. И он тогда с моим начальником Логиновым говорил по телефону в моем присутствии. И первое, что он спросил: а у тебя есть кем его заменить? Тот начал мяться, что-то такое говорить. Тогда он говорит: вот видишь! Так что ты подумай над своим поведением, и найдите общий язык. Потому что если у тебя некем его заменить, то как же ты создаешь такие условия, при которых он приходит ко мне в кабинет и говорит, что он уходит.

И такая же ситуация здесь. Если мы хотим этих людей сохранить – а я считаю, что нужно сделать все, чтобы их сохранить в команде, то здесь еще есть какое-то минимальное время, и нужно искать компромиссное решение. Может быть, это решение будет состоять в том, чтобы хотя бы одна из сестер сыграла. Это уже как-то легче.

Е.СУРОВ: Ну, это какое-то малореальное решение.

Б.ПОСТОВСКИЙ: Почему? Тут все зависит от желания.

Е.СУРОВ: Что значит «одна из двух»? Они обе играют на главных досках сборной России, и обе достойны там играть. Это значит – одна  пожертвует ради другой?

Б.ПОСТОВСКИЙ: Мы же не знаем. Может быть, у одной есть какие-то веские причины. У них же бывало так, что если одну не пригласить куда-то в турнир, то и вторая не поедет. У них так было, что одна заступалась за другую. Но они тогда были и помоложе. Сейчас они уже взрослые женщины – не буду называть их возраст, но они уже серьезные люди. Если я с ними познакомился пятнадцать лет назад, и им тогда было двенадцать-тринадцать лет, то, сами понимаете, возраст у них уже солидный. Я это все к чему говорю? С ними можно разговаривать. Объяснить им – и они это сами понимают, - что они же подводят сборную команду своей страны. За которую они отдали столько сил, создавая ее. Даже если бы одна из них играла, для команды не было бы так страшно, как потеря двух шахматисток. Мне кажется, что их надо не вызывать на тренерский совет – это потеря времени, сил и прочее, - а нужно поехать к ним и с ними разговаривать. Это мое мнение. До Архангельска долететь недолго, нужно подъехать к ним, встретиться, разобраться, как следует. Если нужны извинения Сережи Рублевского, то он готов это сделать когда угодно. Я в этом убежден, если ему объяснят, чем он их обидел, за что ему надо извиниться. Для него дело всегда важнее. Но нельзя сейчас просто взять, как это делалось в советские времена, этих вычеркнуть - ну, расстреливать пока не надо, вроде мы уже давно от этих времен отошли, - и больше мы их знать не знаем!  Этот подход совершенно неприемлем! Нужно сделать все возможное, чтобы этот конфликт погасить и разобраться, почему он возник и в чем состоит. Может быть, он состоит совсем и не в Рублевском.

Е.СУРОВ: А как вы думаете, по телефону можно с ними об этом поговорить? Или нужно исключительно лично подъехать?

Б.ПОСТОВСКИЙ: Понимаете, телефонный разговор, когда дело уже зашло так далеко… Можно, конечно, начать с телефонного разговора.

Е.СУРОВ: Я почему об этом спрашиваю. Судя по словам Бареева, Левитов с ними разговаривал. И, насколько я понимаю, по телефону. Но о чем разговаривал – не говорится. Кстати, интересно бы узнать.

Б.ПОСТОВСКИЙ: Это понятно. Конечно, все всегда начинается с телефонного разговора. То, что он им позвонил, говорит о том, что он серьезно к этому относится. Но дальше… Мы действительно не знаем, о чем был разговор, мы не знаем подробностей. Но я хочу сказать, что ничего не случится с тем же Левитовым или с Бареевым, или еще с кем-то, если они подъедут и встретятся с ними лично. Личный разговор, когда смотришь глаза в глаза, - это совсем другое, чем когда говоришь по телефону. Это не вызывает сомнений. Но я думаю, что дело с Рублевским используется как повод. Есть какие-то другие причины.

Вот, например, мне рассказывали девочки, когда я был в Ханты-Мансийске. Они выиграли в сумасшедшей борьбе золотые олимпийские медали. Их не встретили с цветами и не поздравили с такой победой. Как это?! Вот отсюда многие вещи начинаются. На мой взгляд, это недопустимо. На меня в федерации могут обидеться, но я говорю то, что есть, то, что я знаю. Там, где федерация делает много хорошего – я об этом тоже говорю. Но не могу и это пропустить. Женщины очень чутко на всё реагируют, это надо помнить и понимать. Тем более женщины-шахматистки, у которых очень большие нагрузки. Они же отрываются от семьи, от всего – это непростое дело. Поэтому относиться к ним нужно очень чутко.

И поэтому я думаю, что одного телефонного разговора недостаточно. В конце концов, кроме Бареева и Левитова у нас есть и Дворкович или Жуков, который прекрасно разбирается в этих вопросах. Нельзя такими спортсменами и такими людьми бросаться – в этом я убежден на сто процентов. Вот взять их сейчас вычеркнуть и сказать «все, вы свободны», надеясь, что вырастет Горячкина… И хорошо бы, чтобы она выросла, но смешно сегодня рассматривать её как кандидата в сборную России. Просто смешно. На мой взгляд, сейчас очень усилилась и хорошо смотрится как кандидат в команду Гиря. Но её же все равно не хватает! Если двое уходят – даже команды нет. А кто еще? Казалось бы, есть Алиса Галлямова, но у неё тоже свои какие-то проблемы, не говоря уже о возрасте. И конечно, хотелось бы делать команду более молодой.

Е.СУРОВ: Нет, ну мы её тогда и делаем более молодой – куда уж моложе Горячкиной…

Б.ПОСТОВСКИЙ: Нет, но это не значит, что надо ставить человека, которая для команды еще даже близко не подходит. По уровню.

Е.СУРОВ: Вот мы с вами говорили, упоминали Илью Левитова, и мне пришла в голову идея – может быть, мы ему сейчас позвоним? Если не сильно напугаем, попросим его прокомментировать ситуацию.

Б.ПОСТОВСКИЙ: Уже одиннадцатый час…

Е.СУРОВ: А мы извинимся перед ним. Сейчас попробуем.

И.ЛЕВИТОВ: Алло.

Е.СУРОВ: Илья Владиславович, здравствуйте.

И.ЛЕВИТОВ: Привет, Женя.

Е.СУРОВ: Я сильно извиняюсь, что не предупредил заранее – мы сейчас в прямом эфире. Вы можете что-то сказать или вы категорически сразу отказываетесь даже слушать вопросы какие-то?

И.ЛЕВИТОВ: Слушай, старик, какой ты негативный… Сразу «отказываетесь». Ты мне звонишь в полночь и говоришь, что я от чего-то отказываюсь.

Е.СУРОВ: Нет.

Б.ПОСТОВСКИЙ: Он ни от чего не отказывается.

Е.СУРОВ: Бориса Наумовича вы, наверное, тоже слышите.

Б.ПОСТОВСКИЙ: Илья Владиславович, добрый вечер!

И.ЛЕВИТОВ: Здравствуйте! Борис Наумович, как дела? Давайте начнем с главного.

Б.ПОСТОВСКИЙ: Дела замечательно!

И.ЛЕВИТОВ: Вы где сейчас?

Б.ПОСТОВСКИЙ: Я у себя дома в Бостоне. Единственное, я был шокирован сегодня, прочитав вот эту информацию. И если интегрировать мое выступление, то мнение мое такое: все-таки РШФ должна постараться сделать все возможное, чтобы девочек сохранить в команде. Потому что таких шахматисток мы по пальцам одной руки пересчитываем. К сожалению, у нас нет, как у мужчин, такой скамейки запасных на сегодняшний день среди женщин. Это факт.

И.ЛЕВИТОВ: Согласен.

Е.СУРОВ: Илья Владиславович, в продолжение того, о чем говорит Борис Наумович. Из интервью Евгения Бареева мы прочитали, что лично вы с сестрами разговаривали.

И.ЛЕВИТОВ: Да, разговаривал.

Е.СУРОВ: А вы можете сказать, как протекал разговор и чем он закончился?

И.ЛЕВИТОВ: Да ну, ничем разговор не закончился. Я просто единственное не понял – что произошло. То есть я понял, что они категорически отказываются играть в команде с Рублевским, но что произошло – они не говорят. Говорят «психологическая несовместимость», «методы работы» и так далее.

Б.ПОСТОВСКИЙ: Вы знаете, Илья, я тут высказался по этому вопросу. Мое мнение здесь таково, что, по-моему, Рублевский используется как повод. Хотя я к девочкам очень хорошо отношусь, буквально с любовью. Мне думается, что тут что-то есть другое. Дело не в Рублевском. В конечном счете они могли сказать: «Хорошо, пусть будет капитаном Наер (условно), и мы готовы играть». Можно же рассмотреть вопрос. А Рублевский, например, будет тренером. Какое-то компромиссное решение найти.

И.ЛЕВИТОВ: Да нет, Борис Наумович, это всё догадки, здесь нечего обсуждать. Они четко сказали, что не хотят играть с Рублевским. С любым другим тренером готовы играть. Я сказал, что другого тренера не будет, пока не будет проведен анализ того, что плохо или хорошо сделал этот тренер. Как можно убирать уважаемого человека, который только что выиграл золотые медали? В смысле, команда выигрывает, естественно, но он руководил командой. Для меня это, честно говоря, удивительно. Мне всегда казалось, что в большом спорте результат покрывает всё. Поэтому я испугался и удивился, потому что, честно говоря, и предыдущий тренер женской сборной не очень ласково общался с ними. Не знаю… Рублевский просто сам не понимает, что могло явиться причиной. Никто из нас не знает причину.

Б.ПОСТОВСКИЙ: Илья, может быть, все-таки имеет смысл направить к ним каких-то парламентеров в Архангельск, чтобы понять это всё? Действительно: вы не понимаете, мы не понимаем, Рублевский не понимает…

И.ЛЕВИТОВ: Да нет, парламентеры – это всё немножко неактуально, потому что, во-первых, Надя не в России сейчас находится, Таня – не знаю где. Нет, ну а что парламентеры – я с ними говорил, мы долго переписывались. Нет – так нет. Конечно, жалко: в них вложено много усилий и денег, и вообще жалко, что они так себя пока вычеркивают.

Б.ПОСТОВСКИЙ: Но они же с Российской шахматной федерацией на контракте. Они не просто себя вычеркивают на это соревнование. Они тем самым себя вычеркивают вообще. Вот же в чем катастрофа.

И.ЛЕВИТОВ: Подождите, Борис Наумович. Это тоже неправильно. Они никого никуда не вычеркивают. У нас нет общего контракта, у нас есть контракты на конкретные соревнования. На это соревнование с ними не будет контракта, потому что они отказались играть. Мы ни в коем случае не отрезаем их от сборной. Во-первых, все люди имеют право на свое мнение, во-вторых, может быть, действительно что-то случилось, в-третьих, наша задача не обижаться, а в нужный момент их поддержать. Мне казалось, что мы им говорили очень разумные вещи. К сожалению, ответом было упрямство, не знаю чем вызванное. Поэтому, к сожалению, нечего обсуждать. Жалко, конечно.

Е.СУРОВ: Илья Владиславович, правильно ли я понял, что на каждый турнир заключается какой-то контракт, и больше никакого контракта со сборниками не существует?

И.ЛЕВИТОВ: Нет, ну многие спортсмены – практически все, кто играет за сборную команду – стоят на ставках Министерства спорта, причем на достаточно существенных. Ну, может быть, для топ-шахматистов – и не очень существенных, а для шахматистов более низкого уровня – существенных. Тем более, для женщин, у которых турниров просто очень мало, негде деньги зарабатывать. Но контракт на этот год, по-моему, еще не передан, приказа еще нет. Очевидно, что в связи с этим отказом контракта у них не будет, скорее всего.

Е.СУРОВ: А, тут просто совпало, что начало года?

И.ЛЕВИТОВ: Да. А у нас общие контракты заключались, когда были гранты; сейчас грантов нет – по сути, они заменены на стипендии Министерства. Поэтому есть контракт на конкретное соревнование. Но это неважно, здесь не в контрактах дело, никто них не собирается ниоткуда вычеркивать. Если они поменяют свое решение или в какой-то момент, не знаю, Сергей уйдет с этой должности, придет другой тренер, и они найдут общий язык – ну, будут играть за сборную и во всех соревнованиях. Никакой проблемы абсолютно нет. Проблема только в том, что за полтора месяца до важнейшего турнира, по сути, остались без двух ведущих шахматисток сборной. Только в этом на данный момент проблема.

Б.ПОСТОВСКИЙ: Илья, тогда получается, что на этот год с ними контракт не будет заключен?

И.ЛЕВИТОВ: Конечно, нет, если они отказываются играть за сборную команду – а это единственное, за что им собственно эти деньги платят. В этом весь смысл этих денег.

Б.ПОСТОВСКИЙ: А в этом году ведь нет каких-то еще серьезных турниров?

И.ЛЕВИТОВ: Еще есть чемпионат Европы.

Б.ПОСТОВСКИЙ: И если вы сейчас не подпишите с ними контракт, то надо же будет искать какие-то пути сближения с ними. Как это будет происходить? Надо, чтобы они понимали, что они не выброшены, что с ними хотят работать.

И.ЛЕВИТОВ: Нет, ну детский сад. Никто никуда не выброшен. Просто они девушки молодые, неопытные, им, наверное, сложно понять, что такая позиция – она самая деструктивная, прежде всего, для них. Потому что теперь они не могут вернуться в команду, пока Рублевский тренер – такая у них жесткая позиция, что «мы ни общаться не хотим, ни искать компромисс, ничего». Теперь же у них путь назад тоже не такой простой, тут надо как-то пересилить себя очень серьезно.

Б.ПОСТОВСКИЙ: А скажите, пожалуйста. Все-таки, неужели Рублевский совсем ничего не чувствует – что могло произойти, что вдруг они…?

И.ЛЕВИТОВ: Борис Наумович, это непринципиально сейчас. Что тут ворошить. Я не знаю, что произошло, и что чувствует в глубине души Рублевский – я тоже не знаю. Я его спросил, он мне описал один эпизод, который теоретически может являться каким-то препятствием для чего-то. Но тоже непонятно. Поэтому все эти догадки мне неинтересны.

Е.СУРОВ: Илья Владиславович, ну а если допустить такую вещь, что действительно что-то произошло такое, о чем девушки говорить стесняются или просто не могут. Они же вам сказали: «ну не можем! Не хотим работать, и всё».

И.ЛЕВИТОВ: Да.

Е.СУРОВ: Все-таки, какой-то компромисс, может быть, возможен еще? Даже если они не скажут, что произошло.

И.ЛЕВИТОВ: А какой компромисс?

Е.СУРОВ: Ну надо же найти что-то общее, точку соприкосновения.

И.ЛЕВИТОВ: Если люди не хотят идти на контакт, что я могу сделать? Им предлагали тренерский совет собрать – специально, опытных людей пригласить – не хотят. «Не о чем говорить. Вот снимайте Рублевского, и всё». - «Что он вам сделал?» - «Ну, не можем сказать». Нет, так я с удовольствием готов принять любые меры, когда я понимаю, что произошло. А когда люди не говорят, что произошло, то тогда произошло либо что-то ОЧЕНЬ серьезное, либо произошла какая-то, прошу прощения, фигня. Но если бы произошло что-то очень серьезное, то, наверное, мы бы как-то об этом узнали?

Б.ПОСТОВСКИЙ: Правильно Илья говорит. Если произошло что-то серьезное, то они как спортсменки – они не первый год на этой работе – должны были прийти в федерацию, к тому же Илье Владиславовичу, и объясниться. Это же было в октябре (когда там Олимпиада закончилась). Очень давно!

И.ЛЕВИТОВ: Мне Рублевский говорил в октябре, что они на него за что-то обиделись – ему так показалось, потому что они перестали с ним разговаривать в какой-то момент на Олимпиаде. Но поскольку у меня с ними никогда особого контакта не было, ко мне со всеми просьбами всегда обращался их отец. И я с ним контактировал на все эти темы. Я ему звонил в октябре – или не помню уже точно когда, после Олимпиады – и долго-долго с ним общался. Говорил, что если есть какие-то проблемы, то мы всегда готовы выслушать, бла-бла-бла, найти компромиссы... Короче, предложил свою помощь в решении проблем, если они есть. Так скажем. Но мне никто ничего не ответил, из чего я заключил, что, наверное, всё более-менее нормально. Ну, пообижались и прошло. А потом вот в начале января нам сообщили… Тоже – зачем было говорить в начале января, если очевидно, что решение было принято в октябре?

Б.ПОСТОВСКИЙ: Ну да, по смыслу – они должны были прийти и объяснить свою позицию.

И.ЛЕВИТОВ: Борис Наумович, ну не о чем сейчас говорить. У нас получается смесь программы «Дом-2» и «Что? Где? Когда?» Это же не детский сад – Маша обиделась на Ваню. Если есть претензии – выскажетесь. Нет – так вовремя предупредите, проведите какую-то встречу, пойдите на компромисс. Нет – значит нет, что тут поделаешь. Я же не могу их за руку взять и привести на партию. Значит будут играть другие шахматисты. Всё, тема закрыта, её нет. К сожалению.

Е.СУРОВ: Я все-таки за то, что у нас что-то похожее на «Что? Где? Когда?», потому то для «Дома-2» у нас даже представительниц женского пола нет.

И.ЛЕВИТОВ: Гадать тут смысла нет, я предпринял все возможные шаги, чтобы был мир. Мира, к сожалению, не получилось. Что поделаешь, такая жизнь.

Е.СУРОВ: Спасибо.

Б.ПОСТОВСКИЙ: Илья многое прояснил. Доброй ночи!

И.ЛЕВИТОВ: А вам доброго дня, Борис Наумович! Давайте там, осторожнее на чужбине.

Е.СУРОВ: А мы уже выяснили, что у Рублевского где-то сейчас вообще глубокая ночь.

Б.ПОСТОВСКИЙ: У нас сейчас +15, и я иду сейчас побегать немножко.

И.ЛЕВИТОВ: Борис Наумович, вы восхищаете меня в очередной раз. Я вот вас вижу раз в два года – вы всё молодеете. Не знаю, что происходит вообще.

Б.ПОСТОВСКИЙ: Надо, видимо, на эту тему читать лекции.

И.ЛЕВИТОВ: Эфиры на Chess-News, Борис Наумович! Ждем. «Секреты долголетия и хорошего настроения». Что ж, мы на связи с вами, пишите письма, не забывайте.

Б.ПОСТОВСКИЙ: Договорились.

И.ЛЕВИТОВ: Всего доброго.

Е.СУРОВ: Это был Илья Левитов в прямом эфире Chess-News.

Б.ПОСТОВСКИЙ: Я думаю, что разговор был во всех случаях полезный. Я вижу, что все хотят, чтобы они играли за команду. Никто их из команды не отчисляет…  

Е.СУРОВ: У меня у вам последний вопрос. Давайте представим такую ситуацию: вам предложат возглавить женскую сборную. Согласитесь?

Б.ПОСТОВСКИЙ: Весь вопрос в том, кто предложит. Если мне просто предложит федерация, то вряд ли. А если предложат все участницы этой команды, то я соглашусь.

Е.СУРОВ: Вы все-таки настаиваете на том, что мнение участниц при определении тренера должно учитываться?

Б.ПОСТОВСКИЙ: Не просто учитываться – оно крайне важно. Оно подчас может быть даже решающим. Нельзя капитана навязывать команде. Нет тогда этого единства, понимаете, которое может обеспечить победу. Только команда должна сказать: «Мы хотим такого капитана и готовы с ним сделать все возможное и невозможное». Мой подход всегда был такой. Более того, я в свое время всегда говорил, что я готов уйти в любой момент. Если для команды лучше так, то – пожалуйста. Я всегда считаю, что решающим должно быть мнение команды.

Е.СУРОВ: По-моему, хорошая точка в нашем разговоре.

Б.ПОСТОВСКИЙ: Я хочу пожелать нашим сестрам, чтобы они достойно вышли из этой ситуации, чтобы они все-таки не считали, что вопрос с ними решен раз и навсегда. Просто сегодня руководство не видит другого решения. А с помощью самих сестер, я думаю, в ближайшее время этот вопрос как-то решится. Будут планы на этот год, на следующий… Думаю, они еще будут полны решимости побороться за корону, у них много опыта, сил.

Е.СУРОВ: А я еще раз приглашаю Татьяну и Надежду в прямой эфир Chess-News, чтобы выяснить их позицию и понять, что же произошло. 


  


Смотрите также...

  • Чем закончится история с ультиматумом сестер Косинцевых?

  • Е.СУРОВ: Мы на открытии «Аэрофлота», которое уже закончилось. Алиса Галлямова, которая будет играть в «Аэрофлоте», рядом со мной. Алиса, вы теперь перешли на быстрые шахматы и блиц?

    А.ГАЛЛЯМОВА: Пока на быстрые. Во-первых, это отнимает не столько энергии, не так много дней, поэтому это интересно. Я решила приехать поиграть, увидеть знакомых, пообщаться. 

  • (по телефону)

    Е.СУРОВ: Сегодня завершилась Высшая лига. Ваши впечатления от турнира?

    И.ЛЕВИТОВ: Ну какие впечатления? Мне кажется, получился хороший турнир. Все боролись, у всех до конца сохранялась мотивация. Так что все нормально. Единственное – меня как-то семисотники разочаровали.

    Е.СУРОВ: Да, это правда.

  • И.ЛЕВИТОВ: Беспредел творится какой-то. Даже не знаю, как это комментировать. Я лично пребываю в шоке.

    Е.СУРОВ: А чего такого?

  • Е.СУРОВ: Прокомментируете? Ваши впечатления?

    И.ЛЕВИТОВ: Мои впечатления? Что тут скажешь-то? Провал. Провал...

    Е.СУРОВ: С чем связан, как считаете?

  • Е.СУРОВ: Илья Владиславович, вы играете в какую-то игру с Каспаровым?

    И.ЛЕВИТОВ: Нет, с Каспаровым, к сожалению, я ни в какую игру не играю. А я так и не понял – не успел прочесть, - что он там сказал, мой турецкий друг?

    Е.СУРОВ: Он назвал вас точно так же другом и сказал, что вы играете в свою игру с Каспаровым за спиной Дворковича.  

  • Е.СУРОВ: Владимир Крамник здесь, в Ханты-Мансийске, как и все остальные гроссмейстеры. Скажите, Владимир, сейчас многие шахматисты пользуются Твиттером, Фейсбуком, и благодаря этому мы кое-что знаем о них: как они готовились к турниру, где они были (один тут, другой там), кто когда приехал. А о вас мы не знаем ничего. Вы можете, не раскрывая больших секретов, все же рассказать, когда вы приехали, как и где готовились к турниру?

  • Запись прямого эфира: 06.05.2013, 20.20

    Е.СУРОВ: 20.19 московское время, прямой эфир Chess-News, всем добрый вечер. У нас довольно-таки неожиданное включение из Легницы, с чемпионата Европы, где работает наш корреспондент Мария Боярд, и рядом с ней сейчас один из участников и фаворитов – Павел Эльянов, который выиграл сегодня и во втором туре. Приветствую и Марию, и Павла!

    П.ЭЛЬЯНОВ: Здравствуйте, Евгений!

  • Е.СУРОВ: Вопрос такой. По первым дням складывается впечатление, что все для нашей сборной идеально проходит. Действительно так?

  • Е.СУРОВ: Мы на Олимпиаде, которая сегодня уже завершается, и рядом со мной один из её триумфаторов Сергей Мовсесян. Более того, это человек, который… В футболе есть такое понятие: забил «золотой гол» в матче. Вот и в шахматах тоже забил «золотой гол». Что вы об этом думаете, Сергей?