Алексей Дреев, Владимир Малахов, Борис Постовский - в прямом эфире Chess-News

Воскресенье, 30.12.2012 01:55
Аудио: 

You may need: Adobe Flash Player.

Запись прямого эфира: 29.12.2012, 22.00 Мск

Е.СУРОВ: Московское время 22 часа 04 минуты, это прямой эфир Chess-News, мы подводим итоги уходящего года. До конца 2012 года осталось два дня, и сейчас на прямой связи со мной три известных имени в шахматах: Алексей Дреев, Владимир Малахов и Борис Постовский. Я не думаю, что стоит перечислять все их звания, регалии или объяснять, кто они такие, - думаю, что все, кто сейчас включил сайт, чтобы послушать наш прямой эфир, всё знают. Я всех приветствую.

А.ДРЕЕВ: Добрый вечер!

В.МАЛАХОВ: Да, здравствуйте.

Б.ПОСТОВСКИЙ: Добрый вечер россиянам и добрый день всем остальным!

Е.СУРОВ: Я напомню, что Борис Наумович у нас в качестве президента делал новогоднее поздравление год назад. И вот сегодня, я думаю, он тоже поздравит с новым годом всю шахматную общественность.

Но я все-таки думаю, что нельзя не начать эфир с того, чтобы поздравить Алексея Дреева с его блестящими успехами, которые произошли в уходящем году. Поправьте меня, Алексей, если я ошибусь, но, по-моему, все эти успехи связаны только с быстрыми шахматами. Но это не значит, что мы ваши заслуги будем преуменьшать. Я предлагаю даже поаплодировать чемпиону Европы по быстрым шахматам и обладателю Кубка России (аплодисменты).

Расскажите, Алексей, что с вами произошло в этом году?

А.ДРЕЕВ: Действительно, в этом году удалось выиграть пять турниров по быстрым шахматам, это три этапа Кубка Гран-при - во Владивостоке, в Шахтах  и в Азове, затем первенство Европы и финал Кубка России. Я даже не знаю, какое соревнование было самым трудным. Но в любом случае даже меня это как-то немножко впечатлило, хотя я, честно говоря, не слишком впечатлительный. Действительно, выиграл много и подряд - даже сам не знаю, в чем тут дело. Но как-то вот пошло. Трудно мне судить, почему так. Могло и как-то иначе сложиться, но сложилось вот так, и я сам этому удивляюсь. И игра пошла, и усталости не было, и было желание играть – как-то все складывалось. Бывает такое.

Е.СУРОВ: А в классике мы вас еще увидим? О вас услышим?

А.ДРЕЕВ: Классика не очень удачно для меня сложилась в прошлом году. Нельзя сказать, что я очень много играл, но действительно как-то не очень удачно. Кроме одного или двух турниров я везде терял рейтинг, это правда. Но, с другой стороны, если вспомнить предыдущий год, то там, наоборот, картина была другая - я поднимал рейтинг, вышел прилично за 2700, а потом что-то случилось. Как-то на испанской лиге я играл партию с Домингесом, стоял абсолютно выигранно. О том, чтобы не выиграть, абсолютно не шло речи, а о том, чтобы проиграть, вообще было как-то странно думать. Так вот, эту партию я проиграл, причем это была классика. И вот как-то после нее все пошло наперекосяк. Не знаю, то ли у Домингеса такая рука тяжелая, то ли что… В общем, что-то надломилось, и как-то продолжилась эта цепь неудач в классических шахматах. Но сейчас у меня ощущение такое, что это все уже подзабылось, и теперь я буду пытаться и в классике реабилитироваться в ближайшее время.

Е.СУРОВ: Алексей, можно, я вам сразу задам вопрос, который пришел к нам на сайт: «Каким шахматам лучше учить сейчас детей: рапиду, блицу или классике? А еще: зачем и почему?».

А.ДРЕЕВ: Это вопрос какой-то странный. По-моему, шахматы – они едины, и что значит: учить блицу? Шахматы, конечно, делятся на рапид, на классику, но учиться можно только одним шахматам, на мой взгляд. Поэтому вопрос несколько искусственный, я его, честно говоря, просто не понимаю.

Е.СУРОВ: Тогда я спрошу Владимира Малахова. Кстати говоря, не зря мы на сайте сделали такой анонс, что у нас героями эфира стали: один - чемпион Европы по рапиду, другой – бронзовый призер чемпионата Европы по классике. Здесь, мне кажется, у нас такое хорошее сочетание гостей. Скажите, а у вас в этом году какие отношения сложились с классическими шахматами, и какие – с быстрыми? Поскольку вы все-таки тоже много играли в рапид-турнирах, участвовали в этапах Кубка России.

В.МАЛАХОВ: У меня в этом году более ровные отношения складывались и с теми, и с другими шахматами. Если смотреть в плане рейтинга, то по классическим шахматам, наверное, год прошел примерно на одном уровне. То есть как я его начал, в районе 2700 с небольшим, так я его и закончил, в районе 2710, наверное. То есть, с одной стороны, ничего особенного, но с другой стороны, ничего не потеряно, чему можно тоже в какой-то степенно порадоваться.

А в быстрые шахматы, мне казалось, что тоже были довольно стабильные результаты -  по крайней мере, везде, где я играл. Так, навскидку, откровенных провалов не было. Я в Гран-при по быстрым шахматам сыграл три этапа, занял, по-моему, одно третье и два четвертых места – что-то в этом роде. Также я играл в Новосибирском кубке Сбербанка и тоже там закончил турнир с +1. Турнир был довольно сильный, поэтому тоже нельзя сказать, что это был плохой результат – дележка четвертого или пятого (я уже не помню) места с Яном Непомнящим. То есть в принципе такое довольно ровное выступление в обоих видах шахмат.

Е.СУРОВ: Борис Наумович, а к вам тогда такой вопрос: вам сейчас интереснее смотреть классику или блиц? Вы по интернету наверняка смотрите разные турниры, разные партии. За чем вы с бόльшим интересом наблюдаете: за классическими турнирами или за быстрыми шахматами?

Б.ПОСТОВСКИЙ: Я скажу так, что я с удовольствием делаю и то, и другое. Естественно, когда есть время. Когда я смотрю классические шахматы, то это не значит, что я смотрю, не отрываясь – я могу и отойти куда-то, и потом вернуться. Они идут довольно-таки долго. Быстрые шахматы, конечно, в интернете смотрятся более интересно, более динамично. Вот тот вопрос, который был задан Алексею Древу относительно того, как учить детей, - это, конечно, смешно. Нельзя учить шахматам, ориентируясь на быстрые шахматы или блиц. Весь смысл обучения детей – чтобы они научились думать в шахматах. Вот когда они уже научатся думать и будут в них прилично играть – вот тогда уже можно давать им в качестве поощрения поиграть в быстрые шахматы, в блиц. На мой взгляд, это должно быть поощрением. А детям, которые только начинают, им только дай часы! Их потом назад не вернешь – они начнут жать кнопку, кто быстрее. Дети есть дети. Поэтому здесь двух мнений быть не может.

Кстати, я хотел бы, чтобы потом не забыть, порекомендовать Алексею, чтобы он, играя в классические шахматы, разбивал их на классические и быстрые. Поскольку у него в быстрых большие успехи, то всегда, играя в классические шахматы, часть игры проводишь в темпе быстрых шахмат. Просто нужно себе дать команду: играю в быстрые шахматы. И тогда будет веселей, интересней, будет не столь ответственно в принятии решений. Вот это переключение, когда недостает времени, на быстрые шахматы, очень существенно. Мне кажется, над этим можно поработать. Вот так.

Е.СУРОВ: Алексей, вы принимаете такой совет?

А.ДРЕЕВ: Совет, конечно, остроумный. Если бы я хорошо играл, например, в блиц, то мне надо было бы делать установку во время классической партии, что я играю блиц? Нет, все-таки когда я играю классическую партию -  я играю классическую партию. Но я думаю, что я правильно вас понял, Борис Наумович. В какой-то момент не слишком… Конечно, я не могу безответственно к ходам относиться, но как-то чтобы веселее играть – как это у меня в рапид получается. Я вас понял, но не надо это буквально воспринимать, насколько я понимаю.

Б.ПОСТОВСКИЙ: Ну конечно, не в буквальном смысле. Просто давать себе какой-то внутренний импульс. Конечно, некоторые здесь допускают ошибку. Например, на мой взгляд, совершенно блестящий шахматист Саша Грищук – делает наоборот. Зная, что он совершенно прекрасно играет в блиц и в быстрые, он очень непрактично играет длительную часть партии, затрачивая очень много времени, чего потом ему не хватает. Он считает, что какое это имеет значение? Он все равно играет прекрасно в блиц и в быстрые, и время для него не так важно. На самом деле, я думаю, что это его ошибка, и некоторые партии показывают, что это не совсем так.

Но это мы так, отвлеклись.

Е.СУРОВ: Ну как «отвлеклись»? Раз уж мы заговорили на тему быстрых шахмат и классики, я хотел бы спросить у Владимира Малахова как у действующего шахматиста: вы согласны с мнением Алексея Дреева – во всяком случае, это мнение мы прочли на другом сайте, и если что-то не совсем корректное, то он нас поправит. Но, тем не менее, это было даже в заголовке: «Классические шахматы теряют свои позиции». Алексей, было такое?

А.ДРЕЕВ: Ну, не совсем так. Подобные слова были, я не уверен, что именно так было сказано. Действительно, была пресс-конференция перед началом турнира в Кирове – дело в том, что наш турнир задержался на один день, появилось свободное время, были сеансы, была какая-то культурная программа, в том числе была и вот эта незапланированная пресс-конференция. На ней как-то и возник вопрос о классических шахматах и о рапидах. И я сказал, что в классических шахматах существуют серьезные проблемы, о которых как-то не принято говорить. Этих проблем колоссальное количество. Это, безусловно, влияние компьютера практически на все стороны шахмат. Затем тема подсказок, но ее мы вообще не касались. Тема читерства - это очень серьезная тема. На этой пресс-конференции мы говорили о том, что зачастую гроссмейстеры высокого класса играют как бы не от себя, а от своего компьютера, попросту выражаясь. Я привел известные случаи, которые это иллюстрируют, в том числе партию Гельфанд-Яковенко, и так далее. И потом мы стали говорить об этом дальше, были разные мнения. Но в конце я сказал, потому что почувствовал, что меня могут записать куда-то не туда: «Конечно, тем не менее, классика есть классика, несмотря на все проблемы, и ее ничем не заменишь. Рапид, безусловно, не может заменить классику». И я сказал о том, что рапид, как мне кажется, сейчас недооценен, потому что Борис Наумович правильно сказал – рапид очень зрелищно выглядит. И, вместе с тем, это все-таки шахматы, может быть, не такие, как классика, конечно. Но все-таки это шахматы, это не блиц. Идея того, что я сказал, заключалась в том, чтобы больше внимания уделялось рапиду. Но я не говорил о смерти классических шахмат, поэтому мне напрасно приписывают роль могильщика классических шахмат, это абсолютно не так. Я именно это и хотел подчеркнуть, прежде чем мы перейдем к какой-то дискуссии по  этому поводу.

Е.СУРОВ: Спасибо. Мы поняли вас.

А.ДРЕЕВ: Просто в этом анонсе была лишь одна часть пресс-конференции. А другая часть была не рассказана. И получилось так, что из контекста было вырвано только одно мнение.

Е.СУРОВ: Владимир, а вы согласны с тем, о чем говорит Алексей? Я имею в виду не то, что он поправил то, что было написано, и уточнил свою точку зрения. Я имею в виду те проблемы, которые есть сейчас в классических шахматах.

В.МАЛАХОВ: Безусловно, основная проблема классических шахмат, по крайней мере, в современном мире, которая давно уже стоит и ее пока до сих пор не удалось решить, - это проблема в том, что классические шахматы очень трудно кому бы то ни было продать. Ведь если мы рассматриваем шахматы с точки зрения высокого искусства, то, конечно, по качеству игры с классическими шахматами ничто не сравнится – ни рапид, ни, тем более, блиц. Но с точки зрения рассмотрения шахмат как профессионального вида деятельности, естественно, его хочется кому-то продать, каким-то спонсорам, чтобы это было интересно, чтобы можно было получать какие-то дивиденды. И тогда получается, что уже с классическими шахматами большие проблемы. Вместе с тем, быстрые шахматы проходят гораздо динамичнее, требуют часто меньше времени. И мысль такая, что именно для быстрых шахмат сейчас проще найти, что называется, спонсора, проще найти деньги и проще найти интерес. Поэтому в последнее время мы видим некий Ренессанс именно в быстрых шахматах.

А.ДРЕЕВ: В принципе, речь об этом и шла на пресс-конференции – что быстрые шахматы стали более продаваемы. Мы очень долго, около двух часов, говорили об этом. Действительно, так и есть. Может, кто-то помнит, в свое время рапид-шахматы были очень популярны. Когда была серия Интеловская, которую в свое время закрутил, так скажем, Каспаров. Это продолжалось достаточно долго, было очень зрелищно и популярно. Так что я согласен с Володей, он действительно привел правильные аргументы. Так вот, я вспоминаю то Гран-при, инициатором которого был в свое время Гарри Каспаров. Мне в нем приходилось участвовать, я даже играл в финале, правда, проиграл Адамсу. Но на пути к финалу мне удалось обыграть и Ананда, и Иванчука, и Топалова.

И моя основная мысль на пресс-конференции была о том, чтобы рапид-шахматы развивались. И совершенно случайно мое мнение, видимо, совпало с мнением руководства федерации – видите, они сейчас проводят «Аэрофлот опен» в формате рапида и блица. Я не знаю, может, все-таки не стоило жертвовать классическим турниром ради этого. Уж не знаю, какие там были мотивы и насколько они были правильными, но, видимо, эта точка зрения существует не только у меня – о том, что рапид-шахматы необходимо развивать. Но, конечно, не хотелось, чтобы это было в ущерб классике. Куда же мы без классики? Классика должна жить. Другое дело – понятно, что сейчас стало трудно в современном мире ездить на соревнования, которые длятся по десять-двенадцать дней. Тот же Гран-при, условно говоря, идет четырнадцать дней. Конечно, гораздо приятнее играть рапид. Но, с другой стороны, надо прекрасно понимать, что без классики шахматы не существуют.

Е.СУРОВ: Вы, конечно, хитрый человек. Вы так обтекаемо все говорите, что вам невозможно возразить. Вы понимаете, сколько у вас сейчас противников? Я имею в виду, сторонников классики, которые сейчас говорят: «Дреев стал сейчас так говорить за рапид, потому что у него успехи появились в быстрых шахматах, а вот в классике пока как-то не очень». Либо пока не очень, либо уже – неважно.

А.ДРЕЕВ: Это вам неважно, а мне-то важно. Думаю, что пока неважно.

Е.СУРОВ: Я тоже на это надеюсь.

А.ДРЕЕВ: Нет, я ни в коей мере не хочу сказать, что после того, как у меня появились успехи в рапиде, я… Конечно, можно было бы говорить, что надо играть только рапид и не играть классику. Но я уже столько лет на этой работе, я не могу себе позволить такие абсурдные вещи говорить, конечно. Я говорю лишь о том, чтобы рапид занял более достойное место. В России он уже возрождается, и теперь, наверное, неплохо, если бы и в мире что-то произошло. Мы же помним, например, так называемый последний матч века, когда сборная мира играла со сборной России. Ведь это были рапид-шахматы, это было очень интересно. И Борис Наумович помнит, он присутствовал на этом матче. То есть это уже было, мы ничего нового не придумываем.

Е.СУРОВ: Тогда я вам зачитаю вопрос от Владимира Джангобегова. Он сначала утверждает, а потом задает вопрос. Вы согласны с его утверждением? Он спрашивает: «Зачем вы, высказывая мнение о плюсах рапида и минусах классики, преувеличили роль анализов с движком в отношении классики?». Вы преувеличивали роль анализов?

А.ДРЕЕВ: Нет, не преувеличивал. Я немножко читал всякие реплики по этому поводу, в том числе и по поводу движков. Дело в том, что не все понимают… Была мысль о том, что можно свернуть куда-то. Но это легко так говорить. На самом деле, в шахматах на высоком уровне особо сворачивать-то некуда. И даже если куда-то свернешь – там тоже уже все изучено. То есть во многих центральных линиях уже все давно известно. И найти что-то новое не представляется возможным. Получается, что нужно играть совсем уже какие-то богом забытые варианты, чего делать не позволяет зачастую шахматное образование. Ну не могу я пойти 1.b3 или еще куда-нибудь там, просто не могу. А получается, что в скором времени, может быть, это будет единственный выход. Но надолго ли его хватит – этого 1.b3? То есть все-таки на высоком уровне находить новые идеи становится все труднее и труднее, это факт. Может быть, это не столь заметно, когда сильный шахматист играет со слабым – действительно, там можно как-то увильнуть. Хотя, на самом деле, и это становится все труднее. Потому что общий уровень игры вырастает, и если ты играешь с шахматистом 2400, условно говоря, мастерского уровня, то эти повороты могут тоже до добра не довести. То есть все равно в какой-то мере идет не живая игра между людьми, а все-таки в большей степени с элементами компьютерной подготовки. Это правда, это действительно так. Во всяком случае, на профессиональном уровне.

Е.СУРОВ: И вы что, считаете, что в рапиде этот фактор будет играть меньшую роль?

А.ДРЕЕВ: Ну смотрите. Если я готовлюсь к классической партии несколько часов, то к рапид-партиям я вообще не готовлюсь, абсолютно. Как я уже говорил, я даже к финалу не готовился, я даже не знал, какими цветом я буду играть первую партию. Потому что в рапид-шахматах это не нужно, там все по-другому. И там, как я уже говорил, видно, кто есть кто. В классических шахматах можно этого не понять.

Е.СУРОВ: У меня к вам на эту тему еще будет вопрос. А сейчас, чтобы Владимир Малахов не заскучал и не заснул, я задам вопрос ему: вы согласны с тем, что говорит Алексей о роли компьютерной подготовки в классических шахматах? А в быстрых, оказывается, совсем готовиться не нужно, и в этом их преимущество?

В.МАЛАХОВ: Дело в том, что, учитывая то время, которое есть у человека именно в классической партии, действительно необходимо готовиться к партии, потому что необходимо хотя бы постараться поставить какие-то проблемы перед соперником. Потому что если проблем не поставишь, то за имеющиеся у него, грубо говоря, два часа на всю партию, где-то минут за сорок из этих двух часов он благополучно все проблемы решит, и не получится добиться того, чего хочется.

Что касается рапид-партии, где у каждого из участников есть по пятнадцать минут на все про все, в принципе, любая, даже какая-то смелая или не очень корректная идея или даже просто какой-нибудь кривой вариант сразу может немножко выбить соперника из колеи, что называется. И соперник за то ограниченное время, которое у него есть, просто не успеет найти наиболее оптимальный путь решения своих проблем. Именно поэтому нет необходимости к рапид-партиям так серьезно готовиться, как к классическим партиям. Поэтому в этом плане я, конечно, согласен.

Е.СУРОВ: Тогда у меня такой вопрос, видимо, к обоим шахматистам: вы же не готовитесь к рапиду или мало готовитесь только потому, что вы сильно готовитесь к классике. В конце концов, вы имя себе заработали на классических шахматах. Уже можно и к этому прийти.

А.ДРЕЕВ: Ну конечно, поэтому мы и любим классику и никогда от нее не откажемся. В чем тут противоречие? Не совсем понятно.

Е.СУРОВ: Как тогда выходить из этой тупиковой ситуации? Вы говорите, что сейчас в классических шахматах существуют такие-то и такие-то проблемы, в том числе - очень долго нужно готовиться, а потом игра идет все равно по памяти. А как решать тогда эту проблему? Такое решение, как взять и отменить и перейти на рапид, вы не приемлете. Тогда что делать?

А.ДРЕЕВ: Мне кажется, просто становится сложнее, и нужны сверхусилия, нужно еще больше работать. Эта некоторая данность, от этого никуда не денешься. Все большие шахматисты проводят огромную работу, эта работа и компьютерная, безусловно, и нечего этого стесняться. Работа зачастую нетворческая. Конечно, элемент творчества присутствует и когда ты с компьютером работаешь, и где-то пытаешься его обмануть – в этом тоже творчество. Но это творчество такое своеобразное, согласитесь. То есть любой профессиональный шахматист имеет помощников, которые обложены компьютерами со всех сторон и что-то пытаются с их помощью сделать. Без компьютеров дебютной подготовкой никто не занимается вообще. Руками никто, как это было раньше, не анализирует, только с компьютером. Это факт, что можно с этим сделать? Я не могу это приветствовать, но это факт, с которым нужно считаться, и рапид нас не спасет от этого.

Я на данный момент вижу пока единственный выход – это какая-то сверхработа, сверхусилия. В принципе я с компьютером достаточно много работаю, и иногда это получается, находишь что-то новое. И потом, мы забываем еще и о другом – о том, что информация стала доступной. То есть можно придумать какую-то фантастическую идею, но она работает только один раз, потому что потом все, естественно, включают свои компьютеры и либо опровергают ее, либо еще что-то случается. В общем, зачастую второй раз применить это нельзя, и в ней нет большого смысла. То есть надо еще искать. В общем, это колоссальный и колоссальный труд. Только сверхусилия и могут спасти, наверное.

Е.СУРОВ: Я пытаюсь сделать логические выводы из всего, что вы говорите, и у меня получается такой вывод. Пусть я немножечко утрирую, немножечко грубо скажу, но получается так, что в классику сейчас добивается лучших результатов тот, кто лучше готовится с компьютером и у кого лучше память. А в быстрые шахматы лучших успехов добивается  тот, кто просто лучше играет в шахматы. Поскольку вы сами говорите, что тут можно даже не готовиться.

А.ДРЕЕВ: Так и есть. В быстрых шахматах понятно, кто как играет, - и это действительно так. Именно играет. В классических шахматах действительно можно использовать какие-то дополнительные моменты – это компьютерные анализы, это опять же память. Не надо забывать про память – это колоссальное подспорье для любого профессионала. То есть если человек имеет возможность анализировать массу позиций, которые зачастую встречаются… Потому что, опять же, есть какие-то центральные пути в теории, которые невозможно обойти. Не все хотят 1.b3 либо 1.b4 первым ходом играть. Все встречаются на узких тропинках теории. И тот человек, который помнит варианты, если его сравнить с тем противником, который не помнит ничего, то, естественно, он в более выигрышной ситуации, это же очевидно. Но где тут его преимущество как игрока в данном случае? Преимущество в том, что он запомнил какой-то компьютерный вариант? В этом его преимущество? Тогда я не знаю, как это назвать. А в рапиде все - я употребил слово «по-честному» - действительно по-честному. Там запоминание компьютерных вариантов уже не имеет значения, подготовка дебютная тоже практически не имеет значения. И там уже чисто игровые шахматные качества, которые показывают, кто есть кто. И если посмотреть результаты рапид-турниров, то, как правило, сильные шахматисты и берут первые места. То есть не только я беру первое место. Посмотрите, например, на последний чемпионат мира в Астане, в который я отобрался в прошлом году. Кто занял первое место? Карякин. Второе кто занял? Карлсен. То есть человек с 2600 не занял первое место. Это такие же шахматы, и те люди, которые умеют играть, они и там будут на первых местах. Поэтому им-то нечего бояться. Бояться нужно тем, кто играет в шахматы хорошо не только за счет шахматных данных, понимаете?

Е.СУРОВ: А вы можете допускать, что человек, допустим, какой-то известный гроссмейстер, так природа его создала, что он хорошо играет в классические шахматы, а в быстрые играет плохо?

А.ДРЕЕВ: Есть такие, медленно думающие, да. Есть неплохие шахматисты, которые действительно не умеют играть в блиц. Но рапид все-таки, мне кажется, позволяет сильному шахматисту играть сильно в рапид. Все-таки контроль достаточно длинный – 15 минут и 10 секунд на каждый ход – это достаточно много, чтобы показывать достойную игру. Конечно, в блице это не всегда возможно, понятно, что блиц – это другое. Но все-таки… Да, немножко экстремальные условия, но сильный шахматист себя и в рапиде всегда проявит, а слабый будет слабым. То есть я хочу сказать, что в рапиде нет такого уж большого перекоса, и сильный шахматист будет оставаться сильным как в классике, так и в рапиде.

Е.СУРОВ: Борис Наумович, давно мы вас не слышали. Скажите, что вы думаете о проблеме классики и рапида?

Б.ПОСТОВСКИЙ: Я что хочу сказать… В целом, со всем тем, что говорили наши знаменитые гроссмейстеры, я, по большому счету, согласен. Мне думается, что классические шахматы не умрут никогда, за ними нормальное будущее. И об  этом говорят все те многочисленные сильные турниры, которые сейчас проводятся в мире. Единственный момент, на который следует обратить внимание, - это нахождение баланса при подготовке классической партии. Очень многие гроссмейстеры сейчас этого баланса не соблюдают и слишком много времени и энергии тратят на подготовку. И потом у них не остается сил на то, чтобы свои знания и умения реализовать.

Е.СУРОВ: Владимир Малахов, тогда к вам вопрос: вы согласны с тем, о чем говорит Борис Наумович? Что нужно находить баланс, и сейчас гроссмейстеры слишком много сил тратят на дебютную и компьютерную подготовку?

В.МАЛАХОВ: Да, безусловно, это серьезная проблема на самом деле. Потому что я знаю, что многие именно во время классического турнира очень много времени уделяют подготовке к партии. Это может быть как повторение каких-то уже заранее просмотренных вариантов, так и попытки найти какие-то новые варианты. Соответственно, непосредственно к началу самой классической партии свежесть уже далеко не та, которую хотелось бы иметь. И в связи с этим, безусловно, тут надо находить какой-то определенный баланс. Потому что если совсем не подготовишься, то пойдешь на партию, не будешь знать, что делать, и не сможешь соперника ничем озадачить. С другой стороны, если переготовишься, то даже если ты соперника озадачишь, то потом в какой-то момент можешь отключиться, и все пойдет наперекосяк. Какую-то золотую середину, какой-то баланс, безусловно, надо находить.

Е.СУРОВ: Я думаю, что со временем эту золотую середину будет находить все сложнее, поскольку компьютеры оказывают на подготовку все большее влияние.

В.МАЛАХОВ: С одной стороны, да. Но, с другой стороны, посмотрите, например, как сейчас играет Карлсен. Многие его партии очень показательны в этом плане. То есть он старается уходить от каких-то изъезженных путей, очень часто уже буквально на третьем-четвертом ходу. Например, недавно его партия с Каруаной, которую он играл в финале Большого Шлема, где была французская защита с ходом b3. На самом деле, действительно, если играть наиболее распространенные схемы и пытаться именно в них что-то копать вглубь, тогда, наверное, в какой-то момент наступит некое окончание возможностей. А если пытаться копать немножко вширь, потому что шахматы – игра неисчерпаемая, если пытаться находить какие-то альтернативные способы в самом начале… Причем это необязательно, как сказал Алексей, должен быть первый ход b3 или b4. Потому что на самом деле есть огромное количество вариантов, которые можно сыграть в начальной стадии партии. И вот если пытаться работать именно вширь, то тогда, мне кажется, очень долго можно будет бороться на уровне именно классических шахмат. Я думаю, что так.

Е.СУРОВ: Вообще, конечно, я слушаю все то, что говорят наши уважаемые гроссмейстеры и заслуженный тренер, и вспоминаю слова Фишера, который, конечно, ратовал не за быстрые шахматы, а за свои шахматы Фишера, именно с той целью, что, как он говорил, шахматист вообще не должен перед партией готовиться, изучать варианты. Он должен пойти погулять, пойти в бассейн, поспать, поесть и так далее. А все свои силы бросать исключительно на шахматную партию. Вот из того, что я слышу, я просто понимаю, что для того, чтобы так произошло, кроме как переход на рапид, я другого выхода пока не вижу. Или шахматы Фишера вы тоже рассматриваете в качестве альтернативы?

А.ДРЕЕВ: Видите, Фишер разглядел эту проблему еще много-много лет назад. Видимо, ему не казалось, что копание вширь может как-то спасти полностью если не шахматы, то шахматистов. Поэтому он и придумал шахматы Фишера. Другое дело, что они пока что не прижились. И думаю, что не приживутся, поскольку какая-то в них… Тот идеал шахматный, к которому много веков шахматы шли, - доска, фигуры, положение фигур, то, как они ходят – это есть некий идеал, и все остальное будет хуже. Конечно, можно менять, тогда теория исчезнет. Практические плюсы будут, но свыкнуться с мыслью, что это мы продолжаем играть в шахматы, как-то не получается. Хотя в шахматы Фишера я играл и должен сказать, что там тоже наверху были те, кто должен быть. Я имею в виду турнир в Майнце, который проводился несколько лет и который сейчас не проводится. Там наверху были те же шахматисты, которые наверху были, скажем, и в рапиде – там два турнира проводилось. То есть Фишер эту проблему видел. Если моего авторитета не хватает, чтобы объяснить это, то авторитет Фишера сомнению не подлежит, правда?

Е.СУРОВ: Понимаете, в чем дело. Он-то как раз предлагал, как найти выход из этой проблемы. Он предлагал забросить классику полностью и перейти на шахматы Фишера. Вы же говорите, что классику ни в коем случае бросать нельзя, просто нужно и рапиду тоже найти достойное место.

А.ДРЕЕВ: Евгений, просто шахматы Фишера – это совсем уже кардинальное изменение. Можно поменять и правила хождения фигур, но это будет чересчур. На самом деле, можно двигаться в сторону уменьшения контроля времени. Необязательно это должно быть пятнадцать минут, как сейчас. Пусть это будет сорок пять - пятьдесят минут. Почему бы и нет? Почему обязательно такие крайности – или два часа, или… Классический контроль – он же тоже претерпел серьезные изменения. Посмотрите, исчезли откладывания, естественно. Вместо двух с половиной часов на сорок ходов сейчас два часа. То есть в классике сейчас уже уменьшается количество времени. И почему бы этот процесс не продолжить? Необязательно переходить на какие-то крайности. Может быть, пятнадцать минут  - это маловато, но, скажем, пятьдесят минут на партию с добавлением десяти секунд – может, что-то подобное? Или что-то еще. То есть такой путь тоже есть. Другое дело, насколько ситуация снова придет к тому, что ее надо будет переделывать. Но как-то так, мелкими перебежками, может быть, все-таки можно будет приближаться. А что там будет через пятьдесят лет, мы не знаем. Но сейчас это могло бы как-то эту проблему некоторым образом решать.

Е.СУРОВ: Хорошо. Владимир, вы согласны играть классические партии с контролем пятьдесят-шестьдесят минут на партию?

В.МАЛАХОВ: Мне кажется, все-таки, на сегодняшний день у нас и так достаточно много контролей разных, чтобы еще что-то выдумывать, честно говоря. Я думаю, что все-таки классика – это два часа на сорок ходов, грубо говоря, или полтора часа на всю партию. Это правильный подход к классике. Может быть, сделать час сорок на сорок ходов, плюс тридцать секунд на ход – вот это настоящий классический контроль. А сейчас же подавляющее большинство турниров, как вы знаете, проводится с контролем полтора часа на всю партию, и иногда после сорокового хода есть добавление тридцати минут, а иногда нет. То есть это уже такой полуклассический контроль, я бы сказал.

Но опять же, с одной стороны, есть классика. И когда играешь в классику, действительно, пытаешься создать что-то значимое именно за шахматной доской – то, о чем, может быть, потом можно будет написать книжку, как о каком-нибудь шедевре. Когда играешь в рапид, то это все-таки, по большому счету, чистый экшн. Потому что какие-то рапидные шедевры создать если и можно, то очень и очень сложно. А что делать с проблемами, с которыми сталкивается именно классика -  с проблемами ничейной смерти, с проблемами сверхмощных компьютеров, которые сейчас уже заставляют опускать руки… Я уже говорил, что пока мы смотрим турниры на высочайшем уровне. То есть сейчас уже осталось мало, буквально единицы остались людей, которые в той ситуации, которая есть, умудряются выигрывать. Я имею в виду Карлсена, Крамника, еще кого-то. Но пока у них это получается, я бы не стал так уж хоронить классические шахматы совсем. Вот когда мы увидим, что Карлсен, находясь в своей оптимальнейшей форме, играет какой- то супертурнир и, грубо говоря, из десяти партий делает десять ничьих, причем по итогам некоей дебютной борьбы получаются позиции, которые невозможно уже выиграть у сильного соперника, – вот тогда уже можно будет говорить о том, что что-то нам надо менять. Либо нам действительно надо пытаться переходить на шахматы Фишера, либо что-то еще. Пока же все-таки, мне кажется, проблема немножко искусственная, немножко надуманная.

Е.СУРОВ: Судя по вашим словам, нам только и остается, что надеяться на Карлсена. Поскольку чемпион мира Ананд уже не раз демонстрировал то, о чем вы говорите, - десять ничьих. Но это я так, к слову.

В.МАЛАХОВ: В последнее время у него не всегда получается сделать десять ничьих. В последнее время он делает уверенно восемь ничьих и парочку «засаживает».

Е.СУРОВ: Борис Наумович, если вы еще на связи, то у меня есть к вам вопрос.

Б.ПОСТОВСКИЙ: Я что хочу сказать. Как раз в последнее время многие турниры показывают высокую результативность, идет довольно-таки интересная игра. Другое дело, что правильно тут кто-то сказал, надо, конечно, унифицировать контроль времени. Одни добавляют тридцать секунд с шестьдесят первого хода, другие – с первого. Конечно, контроли должны быть унифицированы. Это не дело, когда Вейк-ан-Зее играет с одним контролем, а Лондон играет с другим контролем. Почему – непонятно.

Е.СУРОВ: Я вас как раз хотел об этом спросить. Лично для меня одна из самых больших и актуальных шахматных проблем – впрочем, она уже не первый год актуальна – вот какая. Допустим, мы с вами, с известными гроссмейстерами и известными людьми в шахматах обсуждаем какую-то проблему, предлагаем какой-то выход. Да и другие гроссмейстеры потом, после этого, будут согласны или не согласны, предложат свою точку зрения. Вот говорим-говорим-говорим, все это слышат, а руководство мировых шахмат не слышит ни одного гроссмейстера, ни второго, оно все равно сделает по-своему. Потому что об унификации контроля говорят гроссмейстеры высшего разряда уже не первый год. И что, кто-то сделал из этого какие-то выводы? Нет. Вот мне и кажется, что проблема в том, что руководство мировых шахмат просто не слышит ведущих гроссмейстеров, да и не только ведущих.

Б.ПОСТОВСКИЙ: Я думаю, что здесь все-таки большую роль должна сыграть Ассоциация шахматных профессионалов. Дело в том, что они довольно-таки близки с ФИДЕ. И я думаю, что если более настойчиво будут ставить эти вопросы, то ФИДЕ просто некуда будет отступать. Собственно, кто в ФИДЕ? Я думаю, что Илюмжинов – человек все-таки разумный, и разумность всегда должна брать верх. Потому что здравый смысл в любых вопросах является первичным. Поэтому мне думается, что Ассоциация шахматных профессионалов здесь имеет решающее значение. Потому что нет сейчас в ФИДЕ другой организации. Раньше был Комитет игроков международной шахматной организации, а теперь его нет.

Е.СУРОВ: Я хочу сказать, что наш прямой эфир слушает президент Ассоциации шахматных профессионалов, и он мне пишет, что их предложение по контролям принято ФИДЕ. Правда, я пытаюсь уточнить, какое это предложение. Вот он говорит, что над этой проблемой они давно работают, и какое-то их предложение уже принято.

Б.ПОСТОВСКИЙ: Они работают в правильном направлении, что можно сказать?

Е.СУРОВ: Все ясно. У меня сразу следующий вопрос к Борису Наумовичу. Поскольку мы все-таки планировали подвести итоги 2012 года, то у меня вопрос ко всем. Борис Наумович, к вам первому. Что больше всего запомнилось в этом году? Какие самые яркие впечатления? Шахматные, разумеется.

Б.ПОСТОВСКИЙ: Во-первых, совершенно неожиданный результат для всех и для меня в том числе на женском чемпионате мира – это то, что было в самом конце этого года, когда Анна Ушенина блестяще выиграла женский чемпионат мира. Я очень рад ее успеху. Это лишний раз подчеркивает, что волевые шахматисты, которые готовы бороться, всегда могут добиться успеха. Это очень хороший прецедент в женских шахматах. Второе, что мне понравилось – тоже уже совсем на финише года, - это чемпионат мира среди городов. И хотя он, в общем-то, прошел немножко куце, но все-таки это очень интересное соревнование. Думается, что там нужно ввести некоторые ограничения – чтобы все-таки играли люди от одного города, а не от одной страны. Но это уже детали, которые будут прорабатываться. Во всяком случае, это интересное соревнование.

Поскольку эфир может закончиться, я не хотел бы упустить вот что. Заканчивается високосный год, и мне хотелось бы, чтобы мы, шахматисты, не забыли тех шахматистов, которые в этом году ушли от нас. Ведь это очень многие выдающиеся шахматисты. Это и Юрий Разуваев, и Виталий Цешковский, и Светозар Глигорич, и уже в самое последнее время Леночка Ахмыловская. Поэтому мы должны преклонить голову и вспомнить их. Пока мы помним об этих шахматистах и шахматистках, они живы. И я очень рад, что в этом году было проведено немало мероприятий в память об этих выдающихся людях. Это были не только выдающиеся шахматисты, но и замечательные люди. И очень важно всегда о них помнить.

Е.СУРОВ: Спасибо. Не согласиться с этим трудно.

А у меня тот же самый вопрос к Алексею Дрееву: ваши самые яркие впечатления от шахматных событий 2012 года?

А.ДРЕЕВ: На самом деле, это был обычный год. Ну что можно вспомнить интересного? Матч Ананд-Гельфанд. Хотя и говорят, что он неинтересен в шахматном плане, но я бы так не сказал – это действительно событие. И, конечно, профессионалы прекрасно понимали, насколько эти партии были непростые в этом матче, хотя он был и не очень результативным. Наверное, это и есть событие года. Другое дело, что каких-то особенных событий в этом году я как-то не припомню. Для каждого эти события свои, каждому ближе его успехи. А каких-то памятных событий в этом году я как-то не заметил. Может быть, вы мне подскажете что-нибудь?

Е.СУРОВ: Может быть, Владимир Малахов за ту долгую паузу, что у него случилась в эфире, что-нибудь вспомнил из того, что произошло в этом году, что ему больше всего запомнилось?

В.МАЛАХОВ: Наверное, то же, что и всем. Безусловно, это матч на первенство мира, который, несмотря на внешнюю сухость, был полон драматизма. И Борис Гельфанд, мне кажется, был очень близок к тому, чтобы отобрать титул, но ему чуть-чуть не хватило. С другой стороны, мы увидели тот верх нервного напряжения, который может быть, когда, допустим, в третьей рапид-партии, практически всю партию имея абсолютно выигрышную позицию, Борис в итоге абсолютно непостижимым образом упустил победу и, тем самым, практически лишился своего шанса на титул.

Еще, конечно, всемирная шахматная Олимпиада, которая прошла в этом году, очередной потрясающий успех девушек. И наша мужская сборная тоже была очень-очень близка к победе, но снова чуть-чуть не хватило, чуть-чуть не повезло – там блестяще играла Армения. Ну что делать? И конечно же, женский чемпионат мира в какой-то мере удивил, потому что Анну Ушенину трудно было считать среди каких-то наиболее ярких претенденток на титул. Но с другой стороны, она показала очень качественную игру, и мы просто в очередной раз убедились, что турниры по нокаут-системе очень часто выигрываются именно темными лошадками. Потому что фавориты как раз на такой короткой дистанции – когда всего две партии в классику, потом две партии в рапид – могут где-то немножко забуксовать. Им недостаточно, может быть, времени, может быть, матчевой дистанции, чтобы доказать свое превосходство. Пожалуй, вот это основные наиболее интересные события, которые были в этом году.

Б.ПОСТОВСКИЙ: Евгений, я еще вот что очень важное вспомнил. Магнус Карлсен превзошел рекорд Гарри Каспарова в смысле рейтинга. Это тоже, конечно, событие. Хотя сам он не уделяет этому такое большое внимание, но все-таки казалось, что этот рекорд никогда не будет побит. А он его побил.

Е.СУРОВ: Спасибо, Борис Наумович. Алексей, а теперь ваше добавление.

А.ДРЕЕВ: Да, Женя, я тут тоже вспомнил. Кто про что, а я про рапид. Я вспомнил, что с первого января этого года были введены рапид-рейтинги и блиц-рейтинги. И практически уже год как они обсчитываются. Дело это, наверное, неплохое. Я думаю, что для ФИДЕ такие обсчеты делать хорошо со всех точек зрения, в том числе и с финансовой. Хотя пока ФИДЕ за обсчеты не берет – введен некий мораторий, который будет продолжаться еще один год, для того, чтобы эта идея развивалась. А потом уже, спустя год, наверное, будет брать деньги за обсчет. Но деньги-то небольшие, поэтому… Но, тем не менее, это как-то, наверное, стимулирует эти обсчеты. То есть появились рапид-рейтинг и блиц-рейтинг, и я очень надеюсь, что со следующего года - поскольку эти рейтинги уже год существуют, они достаточно объективны и считаются правильно, насколько я слежу за этим, - начнут проводить чемпионаты мира. А то ведь как у нас получается? Например, в прошлом году я играл в отборочном турнире к чемпионату мира в Астане. Там разыгрывалось всего три путевки, а все остальные были приглашенными участниками. Там, безусловно, все были достойными шахматистами. Но дело в том, что приглашены они туда были по классическому рейтингу. Что мне кажется очень странным. Если бы не было рапид-рейтинга, тогда это нормально, да. Но поскольку есть рапид-рейтинг и поскольку он официально обсчитывается, то, наверное, подобные чемпионаты, не только мира, но и стран, да и любые другие турниры, нужно формировать по рапид-рейтингу. И я очень надеюсь, что в следующем году это дело как-то пойдет, и именно так и будут формироваться официальные соревнования.

Е.СУРОВ: Опять же, кто о чем, а я о своем. Вспомнил, что многие гроссмейстеры, да и любители шахмат – и не только в быстрых шахматах – говорят о том, что, конечно, хочется видеть не только быстрые рейтинги рядом с классическими показателями на официальном сайте ФИДЕ, но и топ-100 – список, рейтинг-лист по быстрым шахматам. Пока что здесь ФИДЕ тоже не отвечает. А если возвратиться к контролю – к тому, о чем мы тут говорили, - то поступило внятное пояснение от Эмиля Сутовского. Действительно, планируется принять два контроля – какое-то полурешение, на мой взгляд, - все-таки не один унифицированный, а два. То есть все розыгрыши чемпионата мира – Гран-при, претендентские, сам матч на первенство мира, видимо, и Кубок мира – будут играться с классическим контролем. То есть два часа на сорок ходов плюс час на шестьдесят, и так далее – так я это понимаю. А континентальные турниры – с контролем девяносто плюс тридцать. Это решение поступило от Ассоциации профессионалов, предварительно оно принято, окончательно еще нет, но будет обсуждаться, судя по всему.

А.ДРЕЕВ: Мне это кажется совершенно нормальным, поскольку тут есть какая-то возможность для маневров. Мы же считаем пять минут на партию блицем, но, вместе с тем, мы считаем и три минуты плюс две секунды, и даже если будет одна минута, мы это тоже будем считать блицем. Какой-то запас есть, и, наверное, если будут существовать два контроля, которые будут называться классическими, то ничего страшного на самом деле в этом нет. Так же, как и в рапиде может быть контроль пятнадцать минут на партию плюс десять секунд, как это было на чемпионате Европы и на Кубке России. Но это вполне может быть и двадцатипятиминутным контролем плюс пять секунд или три секунды, предположим. Это тоже будут рапид-шахматы. Так что тут никакого драматизма нет в таких решениях, все будет нормально. Вот чего не должно быть – так это десяти контролей. А два – это нормально. И в рапиде может быть два, я думаю.

Е.СУРОВ: Все-таки на мой личный взгляд, есть довольно большая разница между контролем девяносто плюс тридцать – с добавлением тридцати секунд на ход - и классическим два часа плюс час, плюс пятнадцать минут. Не знаю, согласитесь вы со мной или нет. Но вы профессионалы, тут мое мнение не идет в расчет в данном случае.

А.ДРЕЕВ: Конечно, разница есть. Но дело в том, что если шахматиста держать за доской слишком долго, то я не думаю, что качество партии от этого безумно выиграет. Потому что там уже другие факторы начинают сказываться. И усталость, и понятие четвертого или пятого часа – оно же никуда не делось. Поэтому непонятно. Но в любом случае это останется классикой, хотя кое-какая разница есть, конечно, но в определенных рамках.

Е.СУРОВ: Вспомнили о событиях года. У меня тогда вопрос опять же ко всем троим – о разочарованиях года. Можете назвать свои главные или главное разочарование уходящего года среди шахматных событий?

В.МАЛАХОВ: Я бы, пожалуй, все-таки главным разочарованием года – при всем моем уважении к Ассоциации шахматных профессионалов и к их длительной деятельности – назвал то, что они уже третий или четвертый год подряд не могут провести финал Кубка АШП. При том, что они считают АШП-тур, дают какие-то очки, но при этом они не могут договориться со спонсорами или не могут найти для этого возможности. То есть это, мне кажется, кидает очень серьезную тень на, скажем так, их концепцию. То есть надо либо вообще попытаться отказаться от этой идеи, которая была изначально заложена несколько лет назад, еще на старте организации. Либо все-таки надо как-то активнее работать. Потому что то, что проведено среди женщин, - это большой плюс. Но то, что проведено среди мужчин – скажем, турнир с откладыванием, ACP Golden Classic, - это, с моей точки зрения, просто какое-то камерное мероприятие, которое не сказать чтобы стало безумно интересно для подавляющего большинства любителей шахмат. По большому счету, в мужском направлении мы видим, что за прошедший год не проведено ничего – вот это печально.

Е.СУРОВ: Спасибо. Борис Наумович, ваше главное разочарование? Или, если есть несколько, можно даже несколько.

Б.ПОСТОВСКИЙ: Я, имея в своем активе уже немало прожитых лет, пришел к выводу, что в канун нового года лучше не разочаровываться ни в чем. И поэтому у меня никаких разочарований нет. Я надеюсь, что следующий год будет столь же успешным, будет играться много турниров, будет много интересного. Я с нетерпением жду Турнира восьми, который пройдет в марте, с нетерпением жду турнира в Вейк-ан-Зее. Поэтому у меня никаких разочарований нет.

Единственное, конечно, мне хотелось бы, чтобы шахматисты в следующем году больше уделяли внимания своему здоровью. Потому что, на мой взгляд, и в классических шахматах, и в быстрых шахматах сегодня самое важное значение имеет даже не столько подготовка, сколько энергетика, энергия. Это, кстати, демонстрирует тот же Карлсен. Володя правильно говорил - он не демонстрирует какой-то особой подготовки, но то, что в нем много энергии, позволяет ему просто переигрывать своих соперников. В то же время мы видим много наших очень талантливых ребят – не буду называть их фамилии, все хорошо знают, о ком я говорю, -  у которых просто не хватает энергии, энергетики для того, чтобы выйти на самый высокий уровень в борьбе за корону. Поэтому я всем шахматистам желаю здоровья и энергии в 2013 году и поздравляю их с наступающим новым годом!

Е.СУРОВ: Спасибо! Мы с вами еще не прощаемся, но я вам пока скажу, что раз вы в канун нового года не разочаровываетесь, то я вас спрошу о шахматных разочарованиях где-нибудь летом 2013 года. И попробуйте тогда уйти от ответа!

Алексей Дреев, а вы чем разочаровались?

А.ДРЕЕВ: А у меня вообще нет ответа, я как раз, наоборот, очарован всем происходящим. Володя вот сказал о каких-то проблемах. Но эти проблемы не вчера появились. Что-то делается и в правильном направлении, поэтому, я думаю, что не все так плохо здесь. А поскольку очень много говорили о рапиде, то в этом плане, мне кажется, вообще нет никаких поводов для разочарований. Смотрите: впереди нас ждет очередной Кубок России, насколько я знаю, в следующем году будет около двадцати различных турниров против четырнадцати, которые были в этом году. То есть рапид, наоборот, несмотря на голосование, которое было на вашем сайте, набирает обороты, ни в коем случае не пытаясь при этом убить классику, как я уже сказал. Рапид развивается, впереди нас ждет чемпионат мира по рапиду. Надеюсь, что отбор туда будет более справедливым, в отборочном турнире будет больше выходящих мест в финальную часть, пускаться туда будут люди по рапид-рейтингу. Вот эти события впереди нас ждут, и поводов для разочарований я никаких не вижу.

Е.СУРОВ: Ну что же, чувствуется, что вы не один год поработали с Борисом Наумовичем и входили в состав сборной, которой он руководил, и той самой «золотой» сборной. Тогда есть еще несколько вопросов, которые пришли на сайт. Мы не можем их проигнорировать. Например, Иван спрашивает всех уважаемых гостей: «Как вы полагаете, являются ли шахматные соревнования спортом, а играющие в них шахматисты - спортсменами?». Давайте тогда опять с Владимира начнем.

В.МАЛАХОВ: Я думаю, что да, конечно.

Е.СУРОВ: Алексей, согласен?

А.ДРЕЕВ: Для человека, который играет профессионально в шахматы, тут даже вопроса нет – конечно, это спорт со всеми вытекающими последствиями. Человек, который задает этот вопрос, видимо, профессионально в шахматы не играет, поэтому его такие вопросы мучают. Но те, кто играет в шахматы профессионально, однозначно скажут, что шахматы – это спорт в огромной мере. Конечно же, присутствуют еще какие-то вещи в шахматах, но то, что это – спорт, это безусловно, тут даже объяснять не нужно. Можно, конечно, об этом поговорить, но, по-моему, это достаточно очевидно.

Б.ПОСТОВСКИЙ: Безусловно, это спорт! Причем это очень тяжелый спорт. Я бы сказал, что это один из самых тяжелых видов спорта. Только тот, кто не занимался шахматами по-настоящему, этого не понимает.

Е.СУРОВ: Еще один вопрос от Ивана. Новый год – это такой период, когда может случиться что-то такое фантастическое, когда загадываются желания. И вот он спрашивает, видимо, прежде всего играющих гроссмейстеров: «Если бы у вас была фантастическая возможность навсегда заморозить силу компьютерных движков на уровне 2000 года, а из партии удалить все фамилии соперников, вы бы ею воспользовались?».

А.ДРЕЕВ: Вопрос странный. Этого, конечно, никогда не будет, но если представить себе такую ситуацию, то, наверное, да. По крайней мере, для меня это было бы, так скажем, выгодно.

В.МАЛАХОВ: Это было бы довольно интересно. Хотя, по сути… Мы говорили о шахматах Фишера. И если мы в какой-то момент все-таки перейдем – естественно, не полностью, потому что полностью переход на шахматы Фишера будет означать конец шахмат как таковых, потому что все-таки игра с огромными традициями и огромной историей. Но вот шахматы Фишера – это в какой-то мере именно то, что предлагает человек, задающий этот вопрос. Мы как бы уходим от всех компьютерных анализов, от всех баз данных, начинаем играть с чистого листа - просто кто играет сильнее. Потому что там фигуры стоят немножко по-другому, но, как правило, если смотреть на турниры Майнца, то где-то ходу к пятнадцатому уже возникают нормальные, знакомые очертания, контуры позиций. И дальше они уже играют, и кто-то выигрывает. Вот так вот.

Е.СУРОВ: Несколько вопросов прислал Владимир, который Konek_Gorbunok. Он спрашивает, например: «Для кого вы играете в шахматы? И что для вас вообще такое – шахматы?».

В.МАЛАХОВ: Поскольку я профессиональный шахматист, я играю… Что значит «для кого»? Там, где мое участие интересно, там я и играю. А конкретно кому оно интересно – скажем так, кто платит деньги, тот и заказывает музыку, тому оно, значит, и интересно. Наверное, так. Ведь это профессия, такая же, как и любая другая профессия. И раз мы играем, раз мы имеем возможность быть профессионалами – значит, кому-то это надо.

Е.СУРОВ: Ну да. Немножко такой расплывчатый ответ, неконкретный.

А.ДРЕЕВ: Дело в том, что какой вопрос – такой и ответ. С таким же успехом можно спросить: а для чего ты живешь? Или: для чего ты работаешь? Вопрос даже не столько некорректный, сколько какой-то пустой. Совершенно очевидно, что мы всю жизнь посвятили шахматам, и когда мы начинали в них играть, мы не думали о том, для чего мы играем. Мы просто шахматы любили. Их есть за что любить – они, безусловно, красивы, и даже компьютер их не может убить. Они живучи, они красивы, они раскрывают человека как личность, дают ему огромное наслаждение творчества и каких-то спортивных побед. Совершенно очевидно, что для тех, кто играет в шахматы, такой вопрос не стоит -  для чего вы играете? А для чего вы ходите в музеи? Для чего вы слушаете красивую музыку? Странный вопрос, я не могу на него ответить так, как вам хочется.

В.МАЛАХОВ: Женя, а как вопрос звучал: «для чего» или для кого»?

Е.СУРОВ: «Для кого».

В.МАЛАХОВ: Для кого? «Для чего» - ответ был бы другим.

Е.СУРОВ: И тут еще: «что такое для вас шахматы?». Тоже немножко непонятно, что имеется в виду. Может быть, одним словом предполагается ответ? Одним словом можете ответить?

А.ДРЕЕВ: Одним словом не получится. Я же говорю, шахматы – это то, с чем мы практически родились, то, что всегда с нами. Я имею в виду профессионалов, да и не только профессионалов, кстати. То есть без них себя невозможно представить. Я не могу себя представить без шахмат. И поэтому это такой вопрос… Я не задаю себе этот вопрос, поэтому  сейчас как-то искать разумный ответ нет смысла. Я просто уже сказал, что шахматы – это просто очень красиво. И естественно, поскольку мы профессионалы, мы этим еще и живем, и почему мы должны об этом молчать. Вопрос был «для кого мы играем?». Мы играем для своих семей, скажем так, для себя, для любителей шахмат, которые понимают красоту шахмат. Вот как-то так.

Б.ПОСТОВСКИЙ: Женя, я думаю, что здесь ответ более простой. Мы играем в шахматы для себя и для многомиллионных любителей этой же игры.

Е.СУРОВ: Вы понимаете, когда задается такой вопрос, то подразумевается, что вы должны выбрать, определиться: либо для себя, либо для любителей. Потому что иногда интересы могут не совпадать. Я попытаюсь порассуждать за автора вопроса. Имеется в виду, что если вы играете для себя, вам иногда достаточно сделать три коротких ничьих, чтобы завоевать главный приз или, допустим, хороший денежный приз в турнире. А для любителей ваши три короткие ничьи, извините, неинтересны. И здесь мы не совпадаем. Кто ответит на это?

А.ДРЕЕВ: Чувствую, что Володя хочет ответить на этот каверзный вопрос.

Е.СУРОВ: Судя по его молчанию, действительно хочет ответить.

В.МАЛАХОВ: Я не то что хочу ответить… Но объективно, когда турнирная ситуация требует сделать три коротких ничьи или тридцать три коротких ничьи, естественно, мы сделаем и три, и тридцать три. Если так стоит вопрос, то там мы играем для себя. Но опять же, до этого мы говорили, что это наша профессия, и мы делаем ее профессионально - так, как мы считаем нужным, а не так, как хочется увидеть кому-то из любителей. С тем же самым успехом вы можете – ну, не станем о политике говорить, но, грубо говоря, задать тот же самый вопрос какому-нибудь губернатору: а для кого вы работаете?». Почему, условно говоря, ваш электорат вами так недоволен? И что он будет вам отвечать? Так что это вопрос довольно сложный.

Понимаете, все профессионалы работают, в первую очередь, для того, чтобы их жизнь была достойной. А если нам действительно в какой-то ситуации для того, чтобы решить какую-то спортивную задачу, нужно где-то даже немножко сфилонить, а задачу решить, но при этом останутся какие-то недовольные любители, которые будут чесать голову и говорить: что ж такое, как же так, мы хотели увидеть борьбу, увидеть кровь… Это не совсем правильно, мне кажется, требовать от нас чего-то такого сверхъестественного. Правильно?

А.ДРЕЕВ: Лучше от нас не требовать, а поставить нас в такие рамки, когда этот вопрос отпадет. Скажем, когда не будет выгодно делать эту ничью или что-то еще. Или когда это будет сведено к минимуму. Но это уже зависит от организаторов, в какие рамки они нас поставят. Ведь сейчас уже многое делается для того, чтобы не было коротких ничьих, или правило сорока ходов уже повсеместно вводится. Это на самом деле действует.

Е.СУРОВ: Я прошу прощения, что перебиваю. Но нас немножко поджимает время – мы уже почти полтора часа в эфире. На эту тему тоже был вопрос – по поводу введения различных правил. Я попытаюсь задать его своими словами. Вот вводятся различные ограничения – сорок ходов, дресс-код и прочее. Как вы к этому относитесь?

А.ДРЕЕВ: Знаете, все-таки все должно быть к месту. Если, допустим, тот же дресс-код вводится на каком-нибудь личном чемпионате Европы, куда половина людей приезжает за свой счет, то мне это кажется как-то нелепо. А если дресс-код вводится на турнирах серии Гран-при, допустим, или в том же Вейк-ан-Зее, где понятно, что приглашенный участник получает достаточно неплохие деньги, с него можно требовать. А зачастую у нас что происходит? По правилам зеро толеранс, когда это происходит на турнирах, где человек приезжает за свой счет, это нелепо. Он в минусе, а с него еще что-то требуют – это совсем уже перебор. Поэтому, мне кажется, что можно требовать с человека соблюдения дресс-кода или правила сорока ходов – то есть нельзя предлагать ничью до сорокового хода – только на таких турнирах, на которых игроки вообще что-то получают. Нельзя то же самое требовать с человека, который приехал на турнир за свои деньги. Как это зачастую уже бывает, кстати.

Е.СУРОВ: Получается опять же этот замкнутый круг, о котором мы когда-то с Сильвио Данаиловым говорили в прямом эфире. Он вам на это скажет: «А вы сначала оденьтесь хорошо, потом турнир станет продаваться, а потом уже вам будут платить хорошие деньги». Обратная последовательность получается.

А.ДРЕЕВ: Я считаю, что в тех турнирах, где мало участников, конечно, это заметно. Может быть, там это и имеет смысл. Но на турнирах, где играют сотни человек, никто в костюмах и галстуках не ходит, это известно. То есть требовать этого от шахматистов нелепо. А на круговых турнирах, наверное, это допустимо, потому что условия получаются несколько другие. Они более заметные, действительно. В этом случае – почему бы и нет? Тут это мне кажется нормальным. Может быть, не требовать, но хотя бы просить участников об этом.

Е.СУРОВ: Владимир, вы по поводу вот этих дополнительных правил, со всем согласны, что говорил Алексей? Если не согласны, то скажите коротко, в чем, и мы перейдем к следующему вопросу.

В.МАЛАХОВ: Практически я со всем согласен. Потому что действительно порой перегибается палка в этих вопросах. Вот опять же, возвращаясь к предыдущему вопросу. Да, мы можем играть для любителей какие-турниры, где мы приглашены, где имеем какие-то достойные контракты и так далее. А когда мы, грубо говоря, играем тот же личный чемпионат Европы, давайте прямо говорить, - это отборочный турнир, и мы его играем, в первую очередь, для себя. Как получится, так получится.

Опять же, что касается дресс-кодов, зеро толерансов и ничьих на сороковом ходу. Если вам нужно выйти на Кубок мира, вам нужно сделать ничью в последнем туре. Можно ее сделать на пятом ходу, а можно сделать на сто сорок пятом ходу. Это уже вопрос чисто… Если эта ничья обоих шахматистов устраивает, она все равно произойдет. Поэтому введение этого правила в крупных турнирах, тем более, отборочных, настолько абсурдно, мне кажется, что просто даже не о чем говорить.

Е.СУРОВ: Тогда еще один, на мой взгляд, интересный вопрос от Владимира, который Konek_Gorbunok. Он пишет: «Играть в первых турах швейцарки с любителями – это трудовая повинность? Кем вы себя чувствуете: чернорабочими или строгими экзаменаторами? Или просто играете в шахматы?». А я вдогонку вспомню слова Александра Халифмана, которые мы тоже приводили, когда делали материал об отмене «Аэрофлота», и на Facebook’е Сутовского возникла некая дискуссия. И Александр, который с удовольствием играл во всех турнирах «Аэрофлота», как раз сказал, что этот турнир отличается от других швейцарок тем, что не приходится в первых турах играть с шахматистами 2200, 2300, а то и 2100, а при этом, чтобы претендовать на что-то в других швейцарках, нужно у них обязательно выигрывать. Это, в общем-то, типичная ситуация, не мне вам рассказывать, вы все через это проходили. И все-таки, что вы об этом думаете, отвечая на вопрос Владимира? Это трудовая повинность? Кем себя чувствуете – чернорабочими или строгими экзаменаторами?

В.МАЛАХОВ: Скорее, просто играю в шахматы. Понимаете, опять же, с точки зрения профессионала, когда он приезжает на какой-то турнир, на какую-то крупную швейцарку, как правило, он там получает какие-то условия от организаторов. И перед ним стоит некая обязанность поиграть в жеребьевке, которая есть. И соответственно, в этой жеребьевке можно встретиться в первом, во втором, в третьем туре с довольно слабыми шахматистами. Хорошо, ты играешь сильнее. Так просто выйди, выиграй - и никаких проблем нет. Не получится выиграть – ладно. Бывает, конечно, происходят какие-то случайности, выиграть не получается, какая-то ничья. Ну хорошо. Все равно рано или поздно ты выйдешь на некий рубеж и начнешь встречаться с сильными шахматистами.

А что касается того, что говорили насчет «Аэрофлота» – встречный вопрос к вам, Евгений. Вы работаете журналистом. Вы считаете нормальным, когда приходите в начале месяца работать, а вам ваш работодатель говорит: «Ты знаешь, заплати-ка ты мне пока сколько-то денег, а я потом посмотрю. Если ты хорошо отработаешь месяц, я тебе побольше дам. А если плохо – то вообще ничего не получишь». Мне кажется, это вообще непрофессионально.

Е.СУРОВ: Вы имеете в виду большие взносы в «Аэрофлот»?

В.МАЛАХОВ: Да, эти большие взносы. Понимаете, это непрофессионально. Это мое личное мнение, многие могут со мной не согласиться, но я считаю, что если человек считается профессионалом, то это неправильно, что он приходит делать свою работу и при этом еще приносит свои же деньги для того, чтобы ее делать. Должно быть наоборот. Или хотя бы так, что за свою хорошую работу он может получать деньги, но, по крайней мере, он не должен платить за то, что он делает свою работу. Тем более, если он - высококачественный профессионал. Когда он вынужден платить… Ну, я не знаю, я этого переварить не могу.

Е.СУРОВ: А вот как раз интересно спросить мнение человека, который не раз играл в «Аэрофлотах», - Алексея Дреева.

А.ДРЕЕВ: Я Володю прекрасно понимаю. Действительно, это непрофессионально – платить. Но, тем не менее, были и плюсы. Там ведь проводился не только классический турнир, проводился и блиц-турнир. То есть возможности были. Но с Володей трудно не согласиться – это был минус «Аэрофлота» с точки зрения профессионалов, и от этого никуда не деться. Но все-таки это был интересный турнир, это было событие, которое привлекало массу людей и к которому уже привыкли, так что с ним немножко грустно расставаться. Хотя это, наверное, нормально - в жизни всегда нужно с чем-то расставаться. Мне кажется, мы все-таки должны сказать «спасибо» Александру Григорьевичу [Баху] за эту идею, потому что это все-таки было заметным и полезным для шахмат событием. Но, опять же, видимо, идеальной схемы для проведения этого турнира не было, и приходилось идти на то, чтобы брать взносы, иначе турнир просто бы не состоялся.

Но это вообще проблема по всему миру - шахматное финансирование. Например, в Америке же тоже все приезжают за свой счет и считают это нормальным. А мы к этому не привыкли, может быть. Но это проблема не «Аэрофлота», это проблема вообще финансирования шахмат. Это отдельная большая проблема, о которой можно говорить долго, сравнивать предыдущие годы и сегодняшние - и сравнение будет не пользу сегодняшних шахмат. Но я боюсь, что оставшегося времени не хватит на то, чтобы развить эту тему.

Е.СУРОВ: Тогда, если можно, коротко ответьте на вопрос о партиях в первых турах швейцарок. Имеется в виду, конечно, не тех, которые в «Аэрофлоте», а практически всех остальных. Кстати говоря, мне как раз интересно именно вас с Владимиром об этом спросить, потому что вы шахматисты такого – поправьте меня, если я ошибаюсь, - более классического стиля. Вы черными не лезете на рожон из дебюта, а иногда в швейцарках приходится играть черными и на выигрыш, иначе не представится возможность бороться за первое место. Вот как вы эту проблему решаете?

А.ДРЕЕВ: На самом деле, и вопрос надуманный, и проблема надуманная. Как правило, во всех этих «опенах» первые три партии выигрываются без особого труда и черными, и белыми, и всякими. И дебюты при этом играются необязательно какие-то такие… Я, допустим, массу партий выиграл в разменном варианте в славянской защите, на 1.e4 я могу пойти 1…с6 на победу – вполне, и ничего. То есть разница, как правило, настолько большая, что, в общем-то, удается пройти эти три тура без проблем. Ну а потом уже начинается игра. То есть это некая данность, и об этом не задумываешься: ремесленники ли мы или еще кто-то там? Так вопрос не стоит. Это просто такая форма соревнований, это швейцарская система, и тут игра начинается где-то тура с четвертого. Бывают, конечно, сюрпризы. Бывает, что тот человек, у которого надо выиграть, выясняется, что он вдруг какой-то молодой талант или еще что-то. И могут возникать проблемы. То есть это не стопроцентные какие-то очки. Но все-таки, как правило, турнир начинается с трех побед, а дальше уже – плотные слои. Там уже имеет значение цвет, и так далее. То есть турнир просто как бы делится на части: необходимая трехтуровая прелюдия и потом уже шеституровый турнир.

Так что никем мы себя не ощущаем.

Е.СУРОВ: Все понятно. То есть практически вы соглашаетесь с Владимиром, который говорит: «Просто играете в шахматы».

Иван Высоцкий интересуется, прежде всего, мнением Бориса Наумовича: «Как тренироваться кандидату в мастера, - пишет он, - чтобы выйти на уровень мастера, если у него нет тренера?». Борис Наумович, ждем ваших рецептов.

Б.ПОСТОВСКИЙ: Я думаю, что сейчас можно работать вполне и без тренера. Конечно, с тренером лучше в том смысле, что быстрей можно чего-то добиться. Но сейчас в качестве тренера могут выступать и блестящие книги Дворецкого, и блестящие книги Дорфмана, и блестящие статьи, которые есть сейчас на ChesPro, допустим. Но, с другой стороны, мне думается, что как раз сейчас шахматные программы тоже очень хорошо помогают.

Кстати, я забыл упомянуть, когда мы говорили о том, что в этом году на меня произвело сильное впечатление. Например, на меня произвели впечатление блестящие комментарии Сергея Шипова онлайн. Вот на его комментариях тоже можно учиться. Особенно когда он комментирует крупнейшие турниры, и там есть видеорепортажи, видеозаписи. По сути дела, это тренеры, которые работают с тобой как бы онлайн. Он не сидит напротив тебя, он объясняет на расстоянии. И таких материалов сейчас очень много – как раз специально для кандидатов в мастера. Например, блестяще прокомментированные партии Евгением Глейзеровым. Очень много сильных гроссмейстеров. Скажем, прекрасно комментирует партии Константин Сакаев. Или Александр Халифман. То есть когда комментируют партии очень сильные шахматисты, на этих комментариях можно учиться. Это одна сторона. И вторая очень важная сторона. Не стоит забывать, что нужно обязательно изучать партии великих шахматистов. И с этой точки зрения великолепные книги Каспарова, которые сейчас выходят, просто могут поднять человека на самый высокий уровень.

Кроме того, и я уже об этом многократно говорил, человек должен каждодневно заниматься решением - решением позиций на доминацию, решением этюдов, решением тактических позиций. То есть надо каждодневно… Как футболист каждый день бьет по мячу, а баскетболист бросает в корзину каждый день тысячу раз, так и шахматист – если он хочет чего-то добиться, он должен каждодневно решать, много, много и много.

Я уже рассказывал когда-то, конечно же, надо комментировать и свои партии, внимательно их изучать. Так что способов очень много. Самое главное – все это делать с желанием, не по принуждению, и получать от этого удовольствие. Если вы этим занимаетесь и получаете от этого каждодневное удовольствие, у вас поднимается настроение, улучшается мотивация, и вы сегодня можете добиться мастерского результата, даже имея вот таких тренеров, как бы на стороне.

Конечно, если у вас действительно что-то не получается, сейчас очень много объявлений – вон онлайн можно заплатить, может, и не такие большие деньги, и получить тренировку из интернета. Такие возможности сейчас тоже есть у всех. Вот так коротко.

Е.СУРОВ: Спасибо. У нас практически ни один эфир не обходится без вопроса «Как стать звездой?». Вот, свой рецепт дал Борис Наумович.

Еще один вопрос нам прислал Юрий Вовк. По сути, он тоже поднял актуальную в наши дни проблему. Правда, он пишет, что вопрос к Дрееву. Ну хорошо. «Буквально неделю назад в хорватском Задаре закончился Опен, где третье-четвертое место разделил двадцатипятилетний болгарин Борислав Иванов с рейтингом 2230. Он набрал «+3» со средним рейтингом соперников 2570. В восьмом туре ему выключили онлайн и забрали ручку, и он легко проиграл белыми тому, у кого 2600. Но в последнем туре он не растерялся и обыграл черными 2622. Гроссмейстеры протестовали, вопили, но словить «за руку» так и не смогли. А вопрос такой: если высокие технологии достигнут таких высот, что словить читера будет крайне сложно, и средства защиты не будут поспевать, собираетесь ли вы продолжать играть в шахматы? Есть ли у вас «запасной аэродром» в жизни?». Вопрос к Дрееву, но я бы и Владимира потом тоже спросил.

А.ДРЕЕВ: На всех турнирах, где мы играем, мы друг друга, в основном, знаем и как-то доверяем друг другу. Шахматисты ведь давно друг друга знают. И совершенно очевидно, что, допустим, такой-то шахматист не может это использовать. Когда, конечно, видишь новые лица, тогда могут быть какие-то сомнения, особенно в вышеописанном случае. Но не надо впадать в крайности. Вполне возможно, что человек заслуженно победил. Тут надо раньше времени выводы не делать. Потому что тут можно заболеть читерской фобией, и это уже будет мерещиться везде. Проблема, тем не менее, есть. Но как с ней бороться – это огромная, большая-большая тема. Я признаю наличие этой проблемы, да. Но она пока еще не стала какой-то всеобъемлющей. Пока что профессионалы об этом хотя и говорят, но на самом деле в душе этого еще не слишком боятся. Пока еще все-таки за какие-то рамки приличия эта проблема не выходит.

Е.СУРОВ: Владимир, вы согласны с этим? Что проблема есть, но пока что профессионалы ее не слишком боятся.

В.МАЛАХОВ: Конечно, про эту проблему мы все знаем. Но лично я с этим пока еще не очень сталкивался, честно скажу. Скажем так, если какой-то слабый шахматист начинает показывать очень хорошие результаты, сразу закрадывается какое-то подозрение. Его начинают проверять на предмет совпадения с главными линиями компьютера. И если становится ясно, что совпадений очень много и очень серьезные подозрения, то, понимаете, за ним через какое-то время начнут ходить буквально по пятам, его чуть ли не полностью обыскивать. И рано или поздно там что-то найдется, я в этом уверен. Ведь главная задача – определить потенциального читера, а уж вывести его на чистую воду – это вопрос чисто технический. Мне кажется, этот вопрос все-таки решаемый. Поэтому не такая уж это серьезная проблема.

Е.СУРОВ: Правильно ли я вас понял, что проблема читерства – это не та проблема, которая может в самое ближайшее время поставить под сомнение вопрос жизнеспособности классических шахмат?

В.МАЛАХОВ: Думаю, что нет, ни в коем случае. Тем более, что предлагалось же очень много вариантов – и задержка трансляции на час, и недопуск выхода людей из турнирного зала в течение первых тридцати минут

Е.СУРОВ: Вы что, согласны с этими вариантами?

В.МАЛАХОВ: Я думаю, что пока в этом необходимости нет. Если вдруг такая необходимость реально назреет, то варианты все возможны, почему бы и нет? Но пока, мне кажется, что эта проблема надумана.

А.ДРЕЕВ: Как я уже сказал, это не главная проблема в шахматах сейчас.

Е.СУРОВ: Я понял. Господа, все-таки 23.45 московское время, час сорок пять мы уже в эфире. Давайте еще один вопрос от Ивана Каширина, который поступил уже в процессе эфира. «Как вы думаете, есть ли необходимость введения нового шахматного звания? И если есть, то как оно должно называться, какой рейтинг и необходимые нормативы необходимо набрать для его получения?». Алексей, давайте с вас начнем.

А.ДРЕЕВ: Я думаю, что это не нужно. Я читал мнение Карякина о том, что нужно вводить звание супергроссмейстера. Понимаете, тут мы все «передеремся». Один будет говорить: а вот у меня заслуги были раньше, они тянут на это звание. Кто-то будет говорить: а у меня сейчас, а те старые заслуги не считаются. Это все как-то дурно пахнет, понимаете? Есть достаточно четкие критерии силы шахматистов – это их рейтинг. И зачем что-то еще? Это пока искусственная проблема, мне кажется. Не нужно этого делать. Другое дело, что, может быть, имеет смысл поднять существующие гроссмейстерские нормативы. Немножко поздновато, конечно. То есть не надо обращать внимания на звание, надо смотреть на рейтинг. Если, например, вы видите международного мастера с рейтингом 2650, который не гроссмейстер, и гроссмейстера с рейтингом 2550, с кем бы вы хотели играть? Наверное, с тем, у кого рейтинг пониже. Уже есть критерии силы шахматиста – рейтинг. И звание в этом смысле ничего не добавляет.

Е.СУРОВ: Фактически вы говорите о том, что, может быть, и сами звания лучше отменить и смотреть только на рейтинг.

А.ДРЕЕВ: В принципе, можно и без званий. Совершенно необязательно иметь звание. Например, в теннисе, теннисисты что, как-то называются? Есть первая ракетка, есть сотая ракетка. И в шахматах так же. Но поскольку в шахматах это такая традиция, то давайте не будем отменять, пусть будут, зачем менять традиции? В принципе, не так это плохо звучит. Но это сейчас не какая-то большая проблема, чтобы это обсуждать. Это просто уход от других вещей, более важных.

Е.СУРОВ: Владимир, вы согласны, что это не та проблема? И вообще, что вы думаете о потенциальном введении нового шахматного звания?

В.МАЛАХОВ: Сложно сказать. Понятно, что сейчас гроссмейстерское звание уже очень сильно девальвировалось. Потому что мы встречаем гроссмейстеров и с рейтингом 2400, и с рейтингом 2500. Но я согласен с Алексеем полностью в том, что сейчас есть рейтинг – и это достаточно объективный критерий для шахматистов. Более того, многие организаторы сейчас уже не смотрят на звание. Грубо говоря, если гроссмейстер с рейтингом 2450 напишет и скажет: пригласите меня в турнир, они ответят: вы знаете, мы, конечно, понимаем, что вы гроссмейстер, но что-то рейтинг у вас маловат, и мы вас пригласить не можем. Поэтому – да, звание гроссмейстера девальвировалось, но я не уверен, что это такой уж серьезный повод для того, чтобы вводить еще какое-то новое звание. Хотя если такое решение будет принято, наверное, тоже в этом ничего страшного. Я не могу тут ничего категоричного сказать. Единственное, что: реально объективным критерием сегодня является рейтинг. И даже если новое звание будет введено, то оно все равно, так или иначе будет привязано к рейтингу. То есть это просто будет какая-то новая терминология, ни больше, ни меньше.

Е.СУРОВ: Борис Наумович, а вы что думаете по этой проблеме, если коротко? Если вы вообще считаете, что есть такая проблема.

Б.ПОСТОВСКИЙ: Я думаю, что сейчас есть много серьезных проблем, а этой проблемы как таковой нет. Потому что существуют претенденты на мировую корону, существует рейтинг. Другое дело, что получение звания гроссмейстера – вот здесь требования должны быть повышены в связи с общей инфляцией рейтинга, как это было когда-то. Когда-то нужно было иметь рейтинг 450, потом 500. На мой взгляд, при сегодняшнем рейтинге нужно иметь минимально 2550 для получения звания гроссмейстера. Вот этот момент, по-моему, надо пересмотреть. Но для этого должны высказаться сами гроссмейстеры. Ассоциация шахматных гроссмейстеров должна сказать, какой минимальный рейтинг должен быть, чтобы человеку присвоили звание международного гроссмейстера. Я думаю, что на сегодняшний день это не должно быть меньше, чем 2550.

Е.СУРОВ: Хорошо. А я замечу, что у вас случилась оговорка прямо по Фрейду - Ассоциация шахматных гроссмейстеров.

Господа, московское время 23.50. Я благодарю вас всех за эфир, еще раз напомню, что Алексей Дреев, Владимир Малахов и Борис Постовский отвечали на вопросы. Как-то так получилось, надеюсь, было достаточно интересно. У меня в завершение только ко всем троим одна просьба: по очереди, коротко, какой-нибудь новогодний тост. Ваши пожелания шахматным любителям, тем, кто нас сейчас слушает, тем, кто нас сейчас не слушает, а потом прочтет это, и вообще всем, кто любит шахматы.

Б.ПОСТОВСКИЙ: Самое главное в жизни, самая высокая ценность – это здоровье. Поэтому я, конечно, всем шахматистам желаю отменного здоровья, заниматься помимо шахмат двигательными видами спорта – там, где нужно обязательно двигаться. И конечно, для того, чтобы хорошо играть в шахматы, нужно обладать хорошим здоровьем и хорошим запасом энергии. Вот этого я всем и желаю!

Е.СУРОВ: Спасибо, Борис Наумович. Владимир Малахов, ваш тост.

В.МАЛАХОВ: Я просто хочу пожелать любить шахматы и получать от них максимум удовольствия.

Е.СУРОВ: Ну и наконец герой, с которого мы начали наш эфир, им и закончим, - Алексей Дреев.

А.ДРЕЕВ: Любителям шахмат хотелось бы пожелать, чтобы они продолжали любить наш прекрасный вид спорта, наш прекрасный вид деятельности. Несмотря на все эти споры о классике, о рапиде, несмотря на влияние компьютеров, шахматы остаются замечательной, ни с чем не сравнимой по красоте игрой. Мы, профессионалы, будем делать все возможное, чтобы не разочаровывать любителей. И давайте друг друга как-то уважать, стараться понимать в будущем. Ну и самое главное – хочу пожелать всем, и профессионалам, и любителям любить шахматы так, как они того заслуживают.


  


Смотрите также...

  • Большая часть беседы, которая состоялась в самом конце ушедшего года в прямом эфире Chess-News, была посвящена теме "классика-рапид". Алексей Дреев уточнил свою позицию на этот счет: "я не говорил о смерти классических шахмат, поэтому мне напрасно приписывают роль могильщика классики, это абсолютно не так".

    Владимир Малахов считает проблему "вымирания классики" пока еще "немного надуманной":

  • Е.СУРОВ: Мы на Баку-опен, Павел Смирнов выиграл этот турнир. Павел, что скажете? Неожиданность или ожидаемый результат?

  • (по телефону)

    Е.СУРОВ: Сегодня завершилась Высшая лига. Ваши впечатления от турнира?

    И.ЛЕВИТОВ: Ну какие впечатления? Мне кажется, получился хороший турнир. Все боролись, у всех до конца сохранялась мотивация. Так что все нормально. Единственное – меня как-то семисотники разочаровали.

    Е.СУРОВ: Да, это правда.

  • Е.СУРОВ: Мы на открытии «Аэрофлота», которое уже закончилось. Алиса Галлямова, которая будет играть в «Аэрофлоте», рядом со мной. Алиса, вы теперь перешли на быстрые шахматы и блиц?

    А.ГАЛЛЯМОВА: Пока на быстрые. Во-первых, это отнимает не столько энергии, не так много дней, поэтому это интересно. Я решила приехать поиграть, увидеть знакомых, пообщаться. 

  • Е.СУРОВ: 21.04 московское время, прямой эфир Chess-News. Вот мы наконец дождались – на прямой связи Легница, наш корреспондент Мария Боярд и гроссмейстер из Украины – уже второй гроссмейстер из Украины на сегодня – Александр Арещенко, который завершил свою партию. Александр, слышно ли нас?

    А.АРЕЩЕНКО: Да, добрый вечер!

    Е.СУРОВ: Добрый вечер. Правильно ли я понимаю, что ваша партия на первой доске с Романовым завершилась вничью?

  • Запись прямого эфира: 06.05.2013, 20.20

    Е.СУРОВ: 20.19 московское время, прямой эфир Chess-News, всем добрый вечер. У нас довольно-таки неожиданное включение из Легницы, с чемпионата Европы, где работает наш корреспондент Мария Боярд, и рядом с ней сейчас один из участников и фаворитов – Павел Эльянов, который выиграл сегодня и во втором туре. Приветствую и Марию, и Павла!

    П.ЭЛЬЯНОВ: Здравствуйте, Евгений!

  • Е.СУРОВ: Владимир Крамник, матч окончен. Когда только стало известно, что матч состоится, вы говорили о том, что вы его прежде всего рассматриваете как тренировку к турниру претендентов. Но так получилось, что турнир теперь уже будет относительно нескоро - через год. Что вы сейчас думаете о матче именно как об этапе подготовки к чему-то?

  • Е.СУРОВ: Это Chess-News, мы в поселке Новханы, что близко к Баку, на фестивале «Баку-опен». Вместе со мной – рейтинг-фаворит фестиваля Шахрияр Мамедъяров, который, впрочем, пока что держится в тени.

    Ш.МАМЕДЪЯРОВ: Да. Как ни странно, турнир сложился не самым удачным образом.

  • Е.СУРОВ: Это Chess-News, я Евгений Суров, вместо со мной две очень красивые девушки. Одна из них действующая чемпионка мира Александра Костенюк, и ее дочка Франческа. Александра, у меня к вам такой вопрос. Через несколько дней вы едете в Турцию на чемпионат мира отстаивать свое звание. Зачем вам нужно было все, что здесь происходило, на Гоголевском бульваре?

  • "Мы любим классику и никогда от нее не откажемся", - подчеркнул Алексей Дреев в ходе последнего прямого эфира на Chess-News в 2012-м году. Тем не менее, гроссмейстер обращает внимание на то, что классические шахматы в последнее время сильно изменились, и у быстрых выявляется ряд преимуществ: